My Vixen

Когда я только родилась, Чанбину было двенадцать. Он очень любит рассказывать истории о том, как нянчил маленькую сестренку: менял подгузники, держал на руках, присматривал, когда родители уходили в гости, успокаивал, когда родители ссорились. В детстве он часто уделял мне внимание. Но чем старше я становилась, тем старше становился и он. Когда я пошла в первый класс, он закончил школу. Тогда ещё наши родители частенько собирались на праздники, гуляли до утра и Чанбин водил меня и Чана гулять по городу. Он любил своего родного младшего брата, но не менее сильно он любил и меня. И…я тоже безумно его любила. Когда он снова и снова приходил к нам с родителями: тётей Хёнджин и дядей Ханом, моя детская радость не знала предела. Когда он забирал меня со школы, я, с высоко поднятой головой, хвасталась перед одноклассниками своим замечательным старшим братом. Он покупал мне мороженое, возил на велосипеде в город, дарил дорогие подарки на день рождения, брал с собой, когда гулял с друзьями и я слепо следовала за ним, храня в сердце детскую безумную влюбленность. Ту самую, которая «Когда я вырасту, я женюсь на маме или выйду замуж за папу». Мне было всего шесть. Когда я пошла во второй класс, я впервые увидела её. Из всего что я помню о ней в то время, так это то, как мама Минхо закатывала глаза, а папа Сынмин презрительно фыркал «Фифа». Я столкнулась с ней в своей школе, в одном из шумных коридоров возле столовой. Я махнула ей ладошкой, а она сухо ответила «Привет» и пробежала мимо. Тогда она была в девятом классе. Маленькая, с длинными черными волосами и надменным взглядом. Её худые ноги обтягивали скинни джинсы, а из-под светлых свободных футболок виднелись тонкие аккуратные руки с темным маникюром. Для меня все ещё остаётся загадкой то, как вообще они познакомились, и почему начали общаться, а вскоре и встречаться. Тогда-то Чанбин и начал отдаляться. Помню, тетя и дядя не принимали участие в личной жизни сына, они дали свободу выбора и возможность учиться на своих ошибках. Чего не скажешь о моих родителях. Их она волновала больше, чем кого-либо из нашей семьи. После того, как я пошла в пятый, я все чаще видела эту пару у себя дома. По праздникам, за ужинами с выпивкой. Мама и папа хотели принять её в свою семью, но ни одна пьянка не проходила без ссор, скандалов и обиженного на своих тетю и дядю Чанбина. Вот тогда именно из-за родителей у меня и сложилось свое впечатление о девушке брата. Характерная фифа. Маленькая, худая и злая. Но до безумия красивая. Айен и Чанбин начали встречаться, когда мне было семь. Чан и я стеснялись подходить к старшему брату, когда он был с ней. Айен не пыталась с нами общаться и играть, не пыталась узнать о нас больше. Она не пыталась стать с нами семьёй из-за чего её образ ставал ещё более зловещим. Тогда нам очень не хватало нашего брата. Особенно мне. Влюбленное маленькое сердце сжималось при одном упоминании о сладкой парочке. Чанбин сдувал с неё пылинки и готов был растерзать всех, кто косо посмотрит в их сторону. Даже семью. Он променял нас. Каждый раз, когда я смотрела на неё, в голове мелькало лишь одно: «Я ей не соперница». Я проиграла. Она забрала у меня любимого старшего брата. Приворожила и заколдовала так, что даже Минхо с Сынмином перестали пытаться сделать нас всех одной дружной семьей. Когда я пошла в восьмой, мне было тринадцать. За последние пару лет я повзрослела и больше не считала себя ребенком. Тогда же и осознала, что мне больше не нужен Чанбин. У меня была своя жизнь, я так же, как и все тайно влюблялась в одноклассников, училась и зубрила школьную программу, ходила гулять с подругами, общалась в интернете. Начала пользоваться косметикой, пробовала курить, перекрасилась в черный, пробила ухо для второй серьги. Ближе к пятнадцати я влюбилась в школьную подругу и мне разбили сердце. Тогда я почему-то думала, что это влюбленность, но не думала о своей ориентации. Ближе к шестнадцати я влюбилась в парня по интернету, но у нас так ничего и не вышло. Жизнь шла своим чередом: родители работали, я училась. Чан вскоре уехал за границу. Я тоже любила его, как и Чанбина, он был таким же старшим братом. Частенько приходил в гости, и мы разговаривали о всякой ерунде, дурачились, но каждый раз, когда речь заходила о самом старшем из нас, сердце почему-то больно сжималось. Мы скучали по нему. К нашему сожалению, он бросил учебу, нашел работу и переехал к Айен. Они все ещё встречались, все ещё жили вместе. Когда мне стукнуло шестнадцать, а Чана уже не было в стране, Чанбин с Айен пришли на мое день рождения и подарили дорогие духи вместе с брендовой одеждой. Они ничего не сказали, но я знала, что Чанбин бы не придумал такой подарок сам. Его девушка позаботилась об этом. Не помню в какой момент, но Айен начала вливаться в нашу семью. С каждой нашей встречей мое сердце таяло. Я все меньше злилась на Чанбина, постепенно привыкая к тому, что они не разлей вода. Прошлым летом мама с папой пригласили их в гости. Мы устроились в летней беседке и пили пиво. Мне уже было шестнадцать, и родители спокойно относились к тому, что я принимаю алкоголь. В целом у нас с родителями было мало недопониманий: мама и папа любили меня больше всех на свете, хотя между собой они часто ссорились. Особенно когда выпивали. Папа быстро пьянеет, поэтому к вечеру он был уже почти в стельку. Но это не мешало ему взять нас всех за руки и повести в пивной ларек за добавкой. Тогда наша странная компания всю дорогу разговаривала, пьяно смеялась и откровенничала. Айен уже не казалась такой колючей. А Чанбин не казался таким отчаянным защитником. Тогда я впервые почувствовала, что он…стал взрослым. Что его мировоззрение стало похожим на мировоззрение моих родителей. Он любил говорить о работе, о машинах, о друзьях и родственниках. Он больше не играл в игры, не слушал трендовую музыку, не смотрел интересные фильмы или сериалы. Нам… нечего было обсудить. И я бы могла очень расстроиться и закопать все свои воспоминания о хороших днях, когда нам было интересно вместе, но я не расстроилась. Потому что в тот день я впервые прикоснулась к душе Айен. Все то, что я хотела делать с братом, я делала с ней. Айен нравилась музыка, ей нравились американские фильмы и сериалы, которые я пересматривала каждый год, она любила поговорить на глубокие темы о людях, о мире и о взрослении. Мы шли назад, мама с папой смеялись о своем, и пьяная Айен подошла ко мне сзади, утыкаясь носом в плечо. — Всю дорогу слышала этот приятный запах ополаскивателя для одежды и не могла понять откуда он. Я помню, как вкусно пахли её волосы. Я помню лисий в полумраке взгляд. Я помню её стройные ноги и короткие белые шорты с брендовым гуччи ремнем. Честно сказать, я понятия не имею почему все это помню. Почему с каждым упоминанием родителей о девушке брата мои глаза перестали закатываться. Почему она чаще стала мне писать. Почему мне тоже захотелось дарить ей подарки на день рождения. Почему, когда звонит Чанбин, я всегда спрашиваю о ней. Мне казалось, что я просто стала считать её семьёй. В семнадцать я поступила в университет на специальность программирования и перекрасилась в блонд. Оставив позади свою школу и старых друзей, мне нужно было начать новый период жизни. Желательно новым человеком. Может, в душе я надеялась перестать помнить и думать только о том, что меня ждёт дальше. Сфокусироваться на будущем и забыть о прошлом. Но чем больше я пыталась забыть, тем труднее мне это давалось. Перед днем рождения Чанбина мне написала Айен, приглашая в гости. Она рассказала, что готовит моему брату сюрприз на тридцатилетие, в тайне пригласив всех родственников и друзей брата. Мама тогда не смогла приехать из-за работы. Поехали только мы с папой, прихватив тетю Хёнджин и дядю Хана. И…Айен молодец. Она смогла все организовать, накрыть огромный стол на пятнадцать человек и скрыть от брата свой сюрприз. Теперь я видела в ней прекрасную, умную и мудрую женщину. На ней было черное облегающее платье с сеточкой на груди. Красная помада и черные длинные волосы, собранные в укладку. Интересно, колготы у неё или чулки до бедер? Когда гости сели за стол, Чанбин был безумно счастлив такому сюрпризу, расцеловывая девушку в щеки. Все знакомые и родственники за вечер упомянули раз пять о том, как я выросла и что все помнят меня с пеленок. А когда вечер подходил к концу и все были пьяны настолько, что в воздухе витал только запах еды и алкоголя, то упомянули ещё раз десять. Единственный трезвый кто там был, это был мой папа. Сынмин был за рулем и не поддерживал идею поехать на такси. Я видела, как была этим расстроена Айен, но своего отца уговорить не смогла. — Давайте выпьем за моего сыночка! Я так рада, что у него есть такая замечательная девушка, как Айен! С днём рождения, Чанбинни! Тётя Хёнджин подняла бокал вверх и в воздухе повис галдеж. Люди цокали стеклом, вливали в себя спиртное и кричали поздравления. Стол был настолько огромным, что я не смогла дотянуться ни до Чанбина ни до Айен. Осушив полупустой бокал с вином, я грустно улыбнулась. — Ёнбокки, скажи тост, давай! Это же твой брат, — начала подстегивать пьяная тетя и все люди обернулись на меня. И почему-то первой, на кого я посмотрела, была Айен. Её лисий взгляд даже в пяти метрах ощущался пронзительно и подпаливал что-то внутри. Кажется, если я буду пить виски, то в следующий тост точно под этим взглядом загорюсь. Встав и расправив плечи, я осознала, что мне хочется посвятить этот тост ей, а не Чанбину. — Чанбин, я рада, что у тебя так много любящих тебя людей… Но она любит тебя больше всех. — …Желаю тебе не зацикливаться на возрасте, не важно, что тебе уже тридцать, у тебя ещё все впереди… Хотя, скорее, у вас. — …Будь собой, заботься о близких, с днём рождения! На секунду повисла тишина, но вскоре все подхватили мои слова и потянулись чокаться. Чанбин отвечал мне словами благодарности, но я смотрела не на него, а на его девушку, которая в свою очередь смотрела на своего парня. Вот такой любовный треугольник. Хотя, после выпитого красного полусладкого, я бы назвала его бермудским. А если бы папа не бросал красноречивые взгляды на мой бокал, что сдерживало меня напиться, то произнесла бы это вслух. Когда граница между «под градусом» и «пьяные в зюзю» стерлась, Сынмин потерял интерес к разговорам с гостями и уткнулся в телефон, воссев около выхода из комнаты. В тот вечер мне хотелось остаться и помочь Айен убраться, но отец настоял уехать домой. Не знаю, что на него нашло тогда. Пока я пыталась найти свою обувь среди четырнадцати пар чужой, то краем услышала ругань и вопли брата. Аккуратно прокравшись к гостевой комнате, я увидела Чанбина, который повис на своем друге, шмыгая носом и громко всхлипывая. Айен сидела рядом, но не была столь заинтересована в этой сцене. Тревожное чувство сковало тело, подсказывая, что лучше не высовываться. — Да ты не понимаешь, я тоже хочу таких пацанов, я тоже хочу дочку… — Да ты знаешь как я от них устал? — Да мне похер, пускай хоть десять детей будет! Айен вздохнула и закатила глаза. Что-то неприятно кольнуло в сердце. Затуманенный вином мозг представил как Айен беременна. Как ходит с животом. Как мелкие спиногрызы садятся ей на шею, и она превращается в неухоженную домохозяйку. Как из прекрасной женщины лисицы выйдет характерная яжемать. — Успокойся, не хнычь, понарожаете ещё. Завтра заделаете, а сегодня тебе лучше отдохнуть, — звучит успокаивающе от его друга. Я невольно отступаю шаг назад и мне хочется убежать. Убежать и больше не приходить сюда. Никогда. Почему это так хреново слышать? Почему мозг вскипел на словах «заделаете»? Я же знаю, что они спят вместе, но почему так колит сердце? В ту ночь, пока мы ехали домой, я неотрывно смотрела в окно и мне хотелось разрыдаться. Папа протянул руку и потрогал мой лоб, но я никак не отреагировала. Вместо моих слез начал моросить дождь. И пока мы подъезжали к дому, пустился настоящий ливень. И вот мне стукнуло восемнадцать. Как и полагалось на восемнадцатилетие все знакомые меня щедро поздравили и нажелали здоровья со счастьем до конца жизни. Мама с папой подарили деньги и радужный торт с единорогом, как знак того, что для них я всегда буду маленькой Ёнбокки. Чан отправил свой подарок на карту. Тётя и дядя тоже расщедрились с двумя конвертами. Вскоре позвонил и Чанбин, информируя, что хочет вместе с Йенни лично меня поздравить. Целый день в университете я не могла усидеть на месте, в предвкушении ожидаемой встречи. Отсидев последнюю пару и быстро прошмыгнув к выходу, я с облегчением выдохнула, что больше никого по дороге не встречу. Единственное, что меня волновало это подруга, к которой нужно было заскочить на квартиру рядом с университетом и забрать подарок. Отойдя от территории университета, я краем глаза заметила знакомую машину, которая подъехала и остановилась прямо передо мной. Из неё тут же вышли Чанбин с цветами и Айен с пакетами. Черт, как же я рада их видеть… — Ёнбок, дорогая, с днём рождения! — С днем рождения, сестричка! Они начали осыпать меня поздравлениями и вручать подарки. — Это одежда, — Айен вручила мне пакет. — Здесь платье, думаю… Она подошла ко мне вплотную и нежно обхватила талию, заглядывая в глаза. Все её движения и касания были плавными и неторопливыми… Или мне так показалось? — Думаю, оно подойдет, — с улыбкой сказала девушка и резко откинула руки. — Да, а здесь шампанское в честь того, что тебе уже есть восемнадцать и минералка на следующее утро, чтоб не болела голова. Я издала скептический смешок и приняла подарок. Поблагодарив ребят, я попросила подкинуть меня к подруге, если им не трудно. Они согласились. Оказалась я дома уже под вечер, разбирая подарки. Взгляд упал на белый небольшой подарочный пакет с золотым отливом. Платье. Белое платье по колено с золотыми пуговицами на ребрах. Айен знала, что выбирать. Таких шикарных ангельских платьев в моем гардеробе ещё нет. Сняв перед зеркалом всю одежду вместе с бюстгальтером, я принялась надевать его. И… — О боже… Может с размером что-то не так, а может это модель такая, но зона декольте была полностью открыта. По талии село шикарно, но если не надевать никаких топов под низ или бюстгальтеров, которых можно показать, то грудь почти полностью открыта. Развернувшись в зеркале боком, моя рука сразу потянулась прикрыть грудь небольшого размера. Айен знала, что выбирать. В голове всплыли картинки, где Айен с хитрым прищуром подходит ближе, кладет свою руку поверх моей и шепчет в губы: «Так и надо, не прячься». Затем аккуратно кладет вторую рядом и мягко сжимает, оттягивая соски между пальцами. Ловит ртом мой вздох и ведет носом по открытой шее. — Блять. Ёнбок, сбавь обороты, она девушка твоего брата. А ты для неё всего лишь младшая сестра парня. Поднимать глаза на зеркало совсем не хотелось, потому что на бледном лице уже точно видно красные щеки. И я не ошиблась.

***

— Алло, с днём рождения… Как-то так получается, что увидеться нам удаётся лишь в чей-то день рождения. У всех нас учеба и работа, встретиться нет ни времени, ни сил. Кладу ноги на стол, и откидываюсь на стульчик. — Спасибо. И молчание. — Ну, как у вас дела? Кого-то приглашали? — Нет, но кто хочет, тот и может приехать поздравить. — Понятно. — А ты не приедешь? Я сглатываю и резко сажусь ровно. Айен хочет, чтобы я приехала, но в голове появляется тысяча и одна причина, почему я не смогу приехать. — Вы далеко с Чанбином живёте, я не смогу добраться. — М, понятно. Я беззвучно усмехаюсь, когда слышу эти высокомерные нотки в голосе. Она всегда была такой. Словно кошка: если ей не уделить внимание, на которое она намекает, то сразу обижается и убегает. А вот своей хитростью и темным прищуром она точно в лисицу. Когда я была маленькой, я думала, что она просто человек с отвратительным характером. Но теперь я понимаю, что за колючей шерсткой скрывается любящее создание. Если говорить об родителях Айен, то можно понять почему ей пришлось такой стать. Такой быть… Чанбин говорил, что отца у неё не было, а мать не давала столько любви, сколько нужно было ребенку. С шестнадцати лет ей пришлось зарабатывать самостоятельно, содержа себя и оплачивая коммунальные счета квартиры, что оставила ей мать, перед тем как уехать за границу. Примерно в это время она и встретила Чанбина, который помогал ей. Вот поэтому он не хотел, чтобы о ней плохо отзывалась наша семья. Ведь у неё такой семьи не было. Но теперь… — Что ж, пока. — Давай. Когда она бросила трубку, на меня накатила ужасная грусть. Папа был на роботе, поэтому в родительской спальне отдыхала только мама. Я уселась рядом с ней и рассказала все, о чем думала. — Она, наверное, обиделась. — Не бери в голову, переживёт. Минхо поехать со мной не могла, так как отдыхала перед работой, но предложила позвонить тёте Хенджин. — Алло? — Привет, дорогая, как дела? — Слушай, не хочешь поехать поздравить Айен? Я могу добраться к тебе, а потом поедем вместе. На мой печальный голос тётя радостно ответила: — Почему нет? Давай собираться. Сердце застучало в два раза быстрее, и я поспешила перезвонить брату, который сразу же взял трубку. — Я слушаю. — Чанбинни, мы приедем с тетей Хёнджин, хорошо? — Конечно, мы вас очень ждём! Так быстро я ещё не носилась по дому. Пришлось подарить свои отложенные деньги. Когда мы наконец-то добрались к нужному подъезду среди огромных квартир на окраине города, нас уже встречал Чанбин. Пока мы поднимались на девятый этаж, и я доставала конверт с деньгами, тетя Хёнджин спросила: — Много гостей будет? — А? Нет, только вы. Лифт пошатнулся и все перевели на меня взгляд. В тот момент, казалось, что пошатнулся не только лифт, но и мой рассудок. Перед глазами потемнело. Именинница нас радостно встретила, аккуратно поцеловала в щеки и поблагодарила за все подарки. — Проходите и садитесь за стол. Её хмельной взгляд подсказывал, что до нашего прихода они с Чанбином вылакали минимум бутылку вина. Еды было много, как и полагается хозяйке. Она, с бокалом вина, идеально накрашенная, в черном обтягивающем костюме выглядела так шикарно, что во время тоста я не смогла об этом промолчать. — Оставайся такой же красивой. Её улыбка впервые за этот вечер была настолько смущенной и искренней, что мне хотелось запечатлеть этот момент. Айен создана для камеры. Быть столь идеальной в свои двадцать восемь не так просто. Чанбин тогда, кажется, решил меня споить, ей богу. Тетя Хёнджин не пила, но была не против того, чтоб пили мы. После трех часов празднования и выпитой бутылки вина на троих мой язык развязался, и я словила себя на том, что открыто пялюсь на именинницу. Пьяная, красивая, она красноречиво и с матами рассказывала о своей работе. Как её заебали люди и как херово работать в сфере обслуживания. В ход пошел ликер и виски. Пока Чанбин мне подливал, тетя нервно поглядывала на время и намекала на то, что пора вызывать такси. Но я совсем не хотела домой, пьяно смеясь над шутками брата. И когда время перевалило за девять, а такси уже приехало, меня аккуратно схватили за руки с двух сторон. Впервые я осталась у них на ночь. После ухода тети, Айен облегченно выдохнула и достала под систему, затягиваясь и выдыхая огромные клубы дыма. Она не стеснялась делать этого при мне. Теперь можно было поговорить открыто, с матами, не стесняясь в выражениях, вспоминая смешные истории родственников. — Мне хватит, я не умею пить, — рука потянулась прикрыть бокал, когда Чанбин уже был готов налить мне виски. — Я тоже не умела в твоем возрасте, меня твои родители и научили. Помню, мы как-то пришли с Чанбином к вам в гости, но Минхо и Сынмина соседи позвали на огонёк. В итоге они оставили нам бутылку абсента и сказали развлекаться. Чанбин рассмеялся и поддержал: — Да, в итоге мы её за пару часов вылакали. Ничего, потом проспались пару часиков. — Они тогда знатно охуели. Думали, что мы выпьем по рюмке и пойдем спать. Интересно, была ли я тогда дома? А даже если бы и была, то им было бы неинтересно со мной. В какой-то момент после многих смешных историй, связанных с моими родителями и родителями Чанбина, я осознала, что их связывает так много всего, что… Черт, как грустно. Виски я тогда все же выпила. Заливаясь смехом с очередной истории Чанбина в двенадцать ночи, мой мозг полностью отключился. Был только затуманенный взгляд, красные щеки и жуткая головная боль. И мысли. — Иногда меня берёт такая жуткая злость, что я не могу успокоиться… Чанбин громко рассмеялся и положил руку на талию Айен, что не могло скрыться от моих глаз. Его. — Однажды сюда даже приезжала полиция. Сосед снизу вызвал, из-за того, что мы расшумелись ночью. Тогда была славная пьянка. — Я так разозлилась, когда увидела этих полицейских. Ох, как же я тогда вынесла им мозг. Его женщина. — Да, она стает безумной, когда злится. Вот вечно на нервах! — Эти долбоебы не хотели говорить, кто на нас пожаловался, но я доебала их вопросами о том, слышат ли они сейчас шум, какие у кого претензии и кому не спится в такое время. — Я думал, она разорвёт их! Но мы с другом вовремя остановили её, закрыв в квартире. С полицией оказалось легко договорится. Не моя. — Но я ведь знала, что этот уебок, сосед снизу, не угомонится. — Она начала ходить по квартире и прыгать, ронять стулья, столы и материть его. Он потом на следующий день на всю квартиру орал и жаловался по телефону. — «Она меня обматерила, что я гандон, что я уебок! Бедный парень, что с ней живет! Она ебанутая!» Не моя женщина. — Он вечно меня ненавидел. — Мы, блять, любовью занимаемся, а он стучит нам в двери! — Нужно купить табличку «Не беспокоить», а то все настроение пропадает. Чанбин так громко смеялся, смотря как его девушка начинает закипать и перекривлять старого соседа снизу. Я хочу её. Резкий звук упавшего бокала заставил их замолчать. Поднявшись из-за стола, я тихо попросила прощение и прошмыгнула в ванну. Умываться не хотелось, макияж бы испортился. Но… Тушь все равно потекла. Сначала одна дорожка. Потом вторая. Взгляд замылился так же быстро, как красные пятна начали выступать на лице. Пухлые губы задрожали и сжались. До первого громкого всхлипа меня остановил стук в дверь и тихое «Ёнбок, тебе плохо?». Да, мне плохо. Я хочу женщину своего брата, хочу разорвать этот сраный костюм на ней, снять все серебряные цепи, схватить за волосы, жарко и грязно целовать, лапать грудь, схватить за стройные бедра, положить их на плечи и доставлять удовольствие. Хочу чувствовать её хватку в своих светлых волосах, хочу, чтоб она прикрывала и распахивала свои лисьи глазки снова и снова. Хочу, чтоб кричала мое имя. Дверь приоткрылась и в полумраке застыл силуэт женщины моей мечты. Не знаю стоило мне благодарить или винить виски, но ничего назад уже не вернешь. — Я пьяна… тобой. В миг её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Сердце бешено стучало в предвкушении самого сладкого поцелуя за все мои восемнадцать лет. Но его не произошло. Меня резко схватили за руку и потянули к толчку, собирая назад волосы. — Черт, ты перепила. Но мне не хотелось блевать, может она меня не поняла? Неужели мое признание в любви не было настолько очевидным? Той ночью я почему-то была уверена, что Айен ничего не поняла и это не давало мне покоя. Мы вернулись назад, допили оставшееся спиртное, убрали всю посуду и сложили стол. Мне постелили в гостиной на большом мягком диване, дали одежду и пожелали спокойной ночи. Но спать не хотелось. Через полчаса бездумного клацанья в телефоне я услышала шум на кухне. Бесшумно зайти не вышло, Чанбин меня заметил. Он сидел в одиночестве, заливая в себя новую бутылку виски. — О, Ёнбокки, садись, поговорим. Я тепло улыбнулась и потрепала его по плечу, садясь напротив со стаканом воды. Брат был пьян, но уверенно продолжал пить и говорить о всякой ерунде. — Черт, ты так выросла, я же тебя ещё с пелёнок помню… Мы обсудили мою будущую профессию, обсудили его работу, обсудили его друга, который перестал с ним общаться из-за бабы. Когда на часах перевалило за три ночи, а тема зашла за армию, я ненавязчиво намекнула на отдых. Чанбин пожелал мне спокойной ночи, но с кухни не ушёл. Беззвучно ступая босыми ногами по холодному ламинату, я направлялась в свою гостиную. Но почему-то остановилась возле спальни. Дверь была приоткрыта, и я уверенно ступила в комнату. Айен мирно спала на огромной кровати среди темного шелкового постельного белья. Её волосы растрепались по подушке, лицо было спокойным, и я не отказала себе в желании подойти. Присев на край кровати и наклонившись ближе, мне удалось разглядеть во мраке ночи её подрагивающие ресницы и приоткрытые капризные губы. Тяжело смотреть на губы, которые не можешь поцеловать. Мне казалось это слишком. Если я это сделаю, то пересеку границу и назад пути не будет. Но желание и пьяный разум настойчиво пытались взять верх. И у них это получилось. Начала я с безобидного, нежно ведя носом по светлой скуле и опускаясь на шею. Сердце грохотало так сильно, что заглушало все звуки на кухне, от чего ставало страшно быть застуканной. Облизнув пересохшие губы, я оставила невесомый поцелуй на острой косточке плеча. Затем ещё один. И ещё. Поднимаясь на шею и спускаясь к ключицам, я наклонилась ближе, ставя руки по обе стороны от девушки. С каждым поцелуем во мне просыпалась смелость, и я не заметила, как глубокое дыхание над ухом постепенно сошло на нет. Твою мать. Сонный взгляд окунул меня в ледяную воду и сердце упало в пятки. Не знаю, может по гороскопу у меня сегодня был удачный день или мне просто повезло, но все ещё пьяная Айен видимо подумала, что с ней Чанбин. Она протянула ко мне руки, обхватывая за шею, и нежно мазнула губами по моим. О-господи-боже-мой. Что ж, не я это начала. Резко поддавшись вперед, я снова возобновила поцелуй, приоткрывая губы. И когда Айен ответила на инициативу, превращая детский поцелуй в тягучий и взрослый, внизу живота разлился жар, а между ног невообразимо свело сладкой судоргой. Мы целовались в одном темпе, не прерываясь и не спеша. Но дыхание становилось все громче, прерывистей. В полной темноте ощущения были острее. Мой больной пьяный мозг сдал все позиции, когда эта женщина начала распускать руки, вцепившись в мои волосы, пропуская их через пальцы, потом ведя рукой по спине и останавливаясь на талии. С кухни послышался шум, и я инстинктивно, словно от огня, отстранилась, боясь ошпариться. Боже, что я делаю? Айен убрала от меня руки, откидываясь на подушку. — Чанбинни, ты закрыл дверь? Мне захотелось засмеяться. Или разрыдаться. Или все вместе. Она думала, что её целует её парень. Любящий заботливый парень, с которым они вместе уже двенадцать лет. Шум на кухне нарастал, и я собрала остатки самообладания, дотянув до гостиной, чтобы поплакать там. Мне удалось прошмыгнуть незамеченной, но ещё бы секунда и мы бы неловко столкнулись в коридоре. Только после того, как тело свалилось на диван, я осознала весь пиздец ситуации. К горлу подкатила отвратительная тошнота, горячие дорожки слез по вискам душили, подбородок дрожал. Единственное, что помогало сдерживать всхлипы, это осознание того, что Айен не догадается, ничего не поймет и на следующее утро не вспомнит о ночных пьяных пошлостях. На следующий день мы с ней не увиделись. Ранним утром она торопливо собралась и побежала на работу. Проснулась я позже с небольшой головной болью, неловко заглядывая в спальню к брату, который устало мычал от похмелья. — Больше никогда не буду пить. Чанбин кладет руку на лоб, передавая этим жестом все его состояние. Через пару часов я решила уехать домой, чтобы дать брату отдохнуть. Перед самым выходом он аккуратно остановил меня. — Спасибо, Ёнбокки, что приехала. Для Айен это было важно. После этих слов меня словно прошибло током. В голове всплыли картинки спящей девушки, её сонный взгляд, мягкие губы… Рука непроизвольно тянется к лицу, но я быстро себя отдергиваю под родным теплым взглядом. Я так виновата перед ним. Он правда замечательный. У моего брата всегда была слабость к женщинам, будь то мама, сестра или собственная девушка. Он заботливый, внимательный, понимающий и неконфликтный. Ради нас он готов свернуть горы. А я даже не способна уважать его выбор, показывая свои никому не нужные чувства. Ёнбок, ты просто дура. — Ну, бывай. В тот день я пролежала в кровати до самого вечера, борясь со скользким противным ощущением разрушенных отношений. В полудрёме я снова и снова возвращалась в ту ночь, вспоминая сладкий поцелуй, но тут же просыпалась и упивалась адским чувством вины. Эти губы были не для меня. Этот поцелуй был не для меня. Но как же хочется сделать это снова. Видимо моя одержимость вышла на новый уровень и назад дороги нет. Я влюбилась в её хищный взгляд, капризные губы, аккуратный носик, мягкие и темные как смола волосы. Я люблю её скверный характер. Мне нравится, как она матерится, как пьет сорокаградусное спиртное из бокала, морща носик, как тыкает острым маникюром в брата, когда бесится, как не боится дать отпор даже самым злым и страшным людям. Такая маленькая, хрупкая, но сильная. В любом деле у неё нет соперников. Мне даже, черт возьми, нравится наша разница в возрасте. Обреченно мычу в подушку, просовывая руки под мягкую ткань. Такими темпами я не доживу до двадцати. Меня редко цепляют девушки, и я даже не знаю свой типаж и критерии будущей второй половинки. Да и если вспомнить все свои подростковые года, то по-настоящему мне нравилась только… — Ёнбок, иди помоги! Быстрее! — доносится из кухни родной голос. Подскакиваю в кровати и забегаю на кухню, в удивлении уставившись на огромную кастрюлю, которую дрожащими руками держала мама. — Убери это с плиты, мне нужно поставить. Минхо кряхтит и горбится, с грохотом ставя посудину на конфорку. Убирая прилипшие пряди волос со лба, она зло шипит: — Вечно твоему папе хочется чего-то вкусненького. Как чего-нибудь понавыдумывает, что в голову не лезет! А сам на работу смывается! Тихо смеюсь и слышу, как вибрирует чужой телефон на столе. С раздражением убирая волосы в пучок, мама берет телефон и фыркает. — Вот он, легок на помине!

***

Со дня рождения Айен прошла неделя и я забылась в бытовых делах и учебе, все меньше и меньше вспоминая горячие губы и хмельной взгляд. Ощущения практически стерлись из памяти, оставляя лишь небольшой осадок в виде покалывания в сердце. Через месяц точно забудется. Мне даже удалось сфокусироваться на учебе и сдать все лабораторные работы на неделю вперед. Но университетская программа никогда не спит, и даже если тебе кажется, что ты все сделал, обязательно найдется бесполезный предмет, по которому нужно написать миллион бесполезных конспектов. Оставлю это тем, у кого нет интересов и личной жизни. Лучше развлечься и посмотреть сериал. Или может послушать музыку? А может плюнуть на все и поучить хореографию любимой группы? Как только я нашла видео-урок с объяснением сложных движений, ко мне в комнату залетела мама. — Ёнбокки, иди помоги накрыть на стол, сейчас придут гости! Непонимающе моргаю, но киваю, следуя за мамой. Оказалось, что у тети Хёнджин и дяди Хана был выходной и они решили приехать повидаться. — Ну что, племяшка, как учеба, ещё не надоела? — весело спрашивает дядя Хан, жуя мамин салат. — Все не так плохо, как было в школе. — Ох, понимаю, школа — это Ад. Но я помню, что хорошо справлялся! — Ага, конечно, — фыркает тетя Хёнджин. — Поэтому тебя чуть в восьмом классе на второй год не оставили. — Но не оставили же! — Лучше бы оставили, — поддакивает отец, заходя в комнату с бутылкой вина. — Хэй, Сынмин, а тебе разве завтра не на работу? — интересуется дядя. — Это не мне. Но и не тебе. — А что, ещё кто-то придёт или ты хочешь споить женщин? — Да что мне будет от бутылки вина! — возмущается тетя. — Это ты у нас не умеешь пить. Видимо я пошла в дядю. Дорогая бутылка из темного стекла пробуждала сраные воспоминания, которые хотелось забыть. Или запить. — Они на подходе, — говорит Сынмин и тут же слышится звук открывающейся двери. Мама сразу подрывается и бежит встречать гостей, а за ней идут и все остальные. Все радуются, вопят и обнимаются. И лишь меня прошибает холодный пот, когда на пороге я вижу Чанбина и Айен. И уже через секунду полного осознания мне хочется провалится сквозь землю. Падай, Ёнбок. — Сестренка, ты чего застыла? Иди сюда! И я упала. — Ну, наливай! — Ох, вот это сюрприз! Давно мы не собирались всей семьёй! — Да, практически все в сборе, только Чана не хватает… Я правда думала, что упала. — Давайте за хорошее времяпровождение! — Айен, Чанбин, кушайте, не стесняйтесь. Думала, что падать ниже уже некуда. — Какие все нарядные сегодня! — Слушайте, а давайте-ка позвоним Чану. — Точно, совсем забыла, у меня же пирог! Вы звоните, а я сейчас. Но, оказывается, даже у дна есть дно. Под прожигающим лисьим взглядом я чувствовала, как проваливаюсь в саму преисподнюю. Как костлявые демонические руки впиваются в горло и перекрывают кислород. Как в груди разливается вулкан, а каждое движение напротив вызывает электрический разряд по телу. Ангел на плече шептал: «Да успокойся ты, не знает она». Демон шептал во второе ухо: «Беги». Тетя Хёнджин направила на всех нас камеру, и мы приветливо помахали улыбающемуся Чану. Родители все время пытались отобрать у неё телефон, чтоб лучше рассмотреть племянника, но она ревниво вцепилась в гаджет, хмуря брови. После третьей неудачной попытки Минхо сдалась, а вот Сынмин с помощью Хана все же смог выхватить. К моему счастью, пока на кухне нарастали крики и вопли, я смогла незаметно улизнуть в свою комнату. Сердце стучало как бешеное, словно от получасовой погони. Но за мной никто не гнался, и я пыталась себя этим успокоить. Чанни: «Почему ушла?» Открываю чат с Чаном и усмехаюсь. Хоть он и не рядом, как остальные родственники, сейчас я чувствую с ним связь куда ближе, чем со всеми, кто был на кухне, вместе взятыми. На самом деле Чан единственный, кто знает обо всем, что творится в моей жизни. Мы частенько общаемся на разные щекотливые темы, и я ему доверяю. Доверяю словно себе. Вы: «Айен» Айен. Больше и не надо ничего говорить, чтобы он понял. Вот такой он понимающий. Чанни: «Все норм, она сидит в обнимку с Чанбином» Чанни: «А, черт» Чанни: «Прости» Чанни: «Зря я сказал» Чанни: «Но она кажется не очень веселой» Спасибо, успокоил. Но я все равно благодарна. На самом деле Чан отреагировал на мою головную боль гораздо адекватнее, чем я себе представляла. Я вывалила все как на духу, не забыв написать в конце «Прости, мне наверное не стоило говорить такое». Сначала он долго молчал, но в итоге написал большой текст с поддержкой и теплыми словами. Мой брат гетеросексуал до мозга костей, поэтому меня очень удивила его реакция. Сперва меня мучили мысли о том, что не нужно было делиться настолько личным. Но как тут утаивать, когда после этого он устроил сеанс двухчасового разговора, пытаясь ободрить и успокоить? Чан такой Чан. Вы: «Она не выглядит так будто собирается куда-то пойти?» Вы: «Не хочу с ней столкнуться в туалете» Я ждала ответа, нервно теребя подвеску на шее. От осознания того, что все же есть процент остаться сегодня наедине с братом и его девушкой, кровь застывала в жилах, а желудок болезненно сжимался в страхе. Вот настолько было страшно это ожидание неизвестного. Чанни: «Нет, она начала есть и запивать все вином» Чанни: «Ну и алкашка, что ты в ней нашла?)» Вы: «Спроси то же самое у Чанбина, я пошла» Тихо приоткрыв дверь, сперва я высунула нос, потом лицо, осматривая тихую гостиную, а уже потом выдохнула и вышла без страха. Некоторые говорят, что бесстрашные люди очень крутые и уважаемые, а некоторые говорят, что они просто самые обычные дурачки. Так вот, всегда верьте тем вторым некоторым. Я уже не видела сообщений: Чанни: «ОНА ВСТАЛА» Чанни: «ФЕЛИКС, ВЕРНИСЬ» Чанни: «СОС, СИС, ОНА ПРОПАЛА ИЗ КАДРА» Момент истинны настал так же неожиданно, как и тогда, когда я прямо носом к носу столкнулась с ней, без задней мысли выходя из ванной. Отведя взгляд в сторону и отступив на шаг, я пробормотала: — Привет. Айен удивленно меня оглядела, а потом улыбнулась и ответила. — Привет, ты чего ушла? — Я? А, да так, домашки много. Сама понимаешь, второй семестр — огромная нагрузка, нет времени отвлекаться, — начала оправдываться я, даже не понимая зачем. Девушка сложила руки на груди так, что ткань её белоснежного топа натянулась, просвечивая кружевной бюстгальтер. Я сглотнула и подняла взгляд. — Ясненько, ну удачи. И все?.. Я облегченно выдохнула, думая, что теперь можно жить спокойно, ведь самое страшное позади, но… Самое страшное оказалось впереди. Я удивленно пискнула, когда меня грубо схватили за руку и затянули назад в ванну, прижимая к стене. — Говори, — прошипела девушка. Весь её весёлый и дружелюбный настрой был напускным и вмиг пропал, обнажая истинную сущность. — Что…? — Не притворяйся. Чего ты бегаешь от меня? От девушки хищницы ничего не скроется, пока перед глазами мельтешит загнанная жертва. — Не бегаю… — А глаза почему прячешь? — серьезно выдала женщина, опасно нависнув над остолбеневшим телом. — Не прячу, — вырвалось у меня и взгляд на автомате опустился вниз. — Да я вижу. Ты ничего не хочешь мне рассказать? — А что ты хочешь услышать? Айен раздраженно вздохнула, всматриваясь в побледневшее лицо, но потом, не отрывая взгляда, нащупала в своем кармане какую-то вещь, доставая и тыча перед собой. — Это что? Мое лицо превратилось в мел, а потом щеки вспыхнули так сильно, что этим жаром можно было разжечь костер. — Это… моя резинка. — О, так ты знаешь, что это. Так может ты и знаешь где её забыла? — У вас где-то… Наверное, пока спала, потеряла. Айен издала надменный смешок. В её глазах все больше и больше разжигался огонь раздражения. — Да ты что! А я нашла её у себя в кровати. Интересно, как она там оказалась? Смутившись её словам, я снова опустила взгляд, вымаливая Богов, чтобы кто-то меня спас. Спаси и сохрани… Я правда люблю её злость. Её яростное выражение лица было таким смешным и милым, от чего всегда ёкало сердце. Но когда она злится на меня… — Не помню… Дойдя до точки кипения и схватив меня за подбородок, Айен зло выдохнула: — А вот я помню, как ты приходила ко мне ночью и нагло слюнявила мою кожу. А потом без стеснения и задней мысли засосала. Кажется, на долгих пару секунд я почувствовала инфаркт и клиническую смерть. Все. Это все. Это конец. От её слов в груди неприятно кольнуло. Ей богу, я не хотела плакать, но глаза сами начали наполняться влагой, от чего я тут же прикрыла веки. Почему-то было так обидно и неприятно. Так значит Чанбин её нежно касается и сладко целует, а я «засосала»? «Обслюнявила»? Что я не так сделала? Чем я хуже него? Почему она так сильно его любит? Почему не замечает, как сильно люблю её я? Почему на душе так больно скребут кошки? — Скажи честно, ты меня хочешь? — выпалила Айен, с презрением глядя в мои покрасневшие стеклянные глаза. Но за презрением скрывался какой-то странный блеск. Её слова были резкими и грубыми, а вот действия сквозили… осторожностью? Ёнбок, ты жалкая и глупая идиотка. Зачем ты в неё влюбилась? Почему в неё? Что, мало людей вокруг? Зачем вообще к ней полезла? Тебе только исполнилось восемнадцать, ещё вся жизнь впереди. Почему же ты постоянно пытаешься её сократить?.. — Не жалко Чанбина? Не..жалко...? Да пропади оно все пропадом. Я сморгнула слезы и вырвалась из её хватки, откидывая от себя изящные руки с острым маникюром. Раз я сегодня проебалась по полной программе так, что хуже уже, наверное, и быть не может, то почему я должна прятать глаза? Теперь в этом нет никакого смысла. — Не жалко, — фыркнула я, проглаживая волосы сзади. Все ещё колеблясь и выбирая между добром и злом, я неуверенно выпрямилась. Да и хер с ним. — Да, я тебя хочу, и… ты сама в этом виновата. Айен явно опешила, распахнув свои лисьи глазки. Я немного понаблюдала за ней и поняла, что хищница потихоньку теряла свои охотничьи черты. Учуяв слабость, я начала медленно надвигаться ближе, вскидывая брови на то, что Айен начала отходить. Но отходить было некуда и она уперлась задницей в стиральную машинку. — Я виновата в том, что ты меня хочешь? Что ты несешь? Ты себя слышишь…? — начала с запалом произносить Айен, а под конец перешла почти на шепот, когда я уперлась руками в машинку по обе стороны от неё и медленно наклонилась к груди, смотря снизу вверх. Хищница, похоже, потихоньку таяла, превращаясь в жертву. — Айен, — серьезно позвала её я, все ещё держа лицо рядом с её грудью. — Что? — смущённо отвела глаза она. — А ведь ты мне ответила. Девушка сначала выгнула бровь, а потом до неё дошло сказанное и в глазах появилась неуверенность. От меня не скрылось и то, как через несколько секунд её дыхание участилось и стало поверхностным. Я и сама не заметила, как обстановка накалилась и теперь сбитое дыхание преследовало не только её. Видимо на девушку нахлынули воспоминания пьяного поцелуя, так как её щеки начали немного краснеть. Но…она почти никогда не краснела. — А тебе что, понравилось? — в итоге выдохнула она, пытаясь удержать маску притворного раздражения, но та быстро раскололась. Перенеся вес на руки, я поднялась и нависла в паре сантиметров над её лицом: — А тебе? Хочешь меня засосать? Или обслюнявить? А что ты скажешь Чанбину? — почти обиженно вырвалось у меня. Хищница лишь безразлично перевела взгляд на мои губы, а потом спокойно произнесла: — Что меня хочет его младшая сестренка. Да как она меня заебала. Черт, точно, у неё же скверный характер, как я могла забыть? Бедный Чанбин, как же он с ней справляется? Может просто затыкает её поцелуем? Вместо того, чтобы вскипеть или обидеться на её сраное безразличие, я с нажимом впилась в её капризные губы, жарко выдыхая. В тот момент во мне проснулись все отвратительные качества плохого человека. Плохой дочки. Плохой племянницы. Плохой сестрёнки. Мне так бессовестно хотелось доказать, что я могу целоваться лучше Чанбина. Что я могу вскружить ей голову больше. Что я, как никто другой, хочу владеть этой женщиной полностью. Айен отвечала. Прям как тогда в пьяную ночь её дня рождения, притягивая к себе ближе и вплетая пальцы в мои непослушные волосы. С каждой секундой я все больше сходила с ума от её вкуса и запаха. От её мягкости и идеальности. Я так сильно без ума от неё. Оторвавшись от растерзанных губ, мне захотелось оглядеть её с ног до головы, запечатлеть эту картину, чтобы врезалась в память навсегда. Чтобы никакое время и никакие старательные попытки забыть её не стерли. — Блять, мелкая ты совратительница, чего смотришь, — со злостью и отчаянием вырвалось у Айен. Внизу живота тут же сладко обдало жаром. Сердце заколотилось где-то в горле. Не передать словами насколько сильно меня завела её реакция. Я тут же приблизилась и схватила руками её бедра, усаживая на несчастную стиральную машинку. Все её тело и действия говорили о возбуждении, растекаясь по венам горячей лавой. Она, как женщина, привыкшая брать свое, обвила ногами мою талию, вжимаясь пахом и снова пылко поцеловала. Язык она не использовала, но мне хотелось. Я потеряла голову и мне хотелось проявлять инициативу, ласкать её, заходить дальше. Но как только я попыталась протолкнуть свой язык в её горячий рот, она тут же оттолкнула меня за плечи, опасно смотря в упор. — Все, Ёнбок, достаточно. Я непонимающе уставилась на неё затуманенным взглядом. Почему? Почему достаточно?.. Девушка ловко спрыгнула с машинки и наши лица вновь оказались в опасной близости друг от друга. Поцелуй меня ещё, пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. — Нас слишком долго не было, кто-то может зайти, — проговорила она спокойно, поглаживая мои плечи, а затем заправляя выбившуюся светлую прядь за ухо. Даже в такой ситуации, она видела во мне неопытную маленькую сестренку своего парня, заботливо объясняя и останавливая в шаге от огромной ошибки. — Так, это все? Каков твой ответ? Перед самым выходом из ванной она замедлилась и повернулась ко мне. — А что я должна ответить? — Ты не ответишь на мои чувства? — тихо спросила я. Чем дольше она находилась рядом, тем грустнее мне становилось. Но…я уже не маленькая, я понимала, что единственное чем она может и позволит себе ответить это тем, чем она ответила мне пару минут назад. Пьяные и трезвые поцелуи. Это, наверное, все что мне светит в это жизни. С одной стороны это было даже лучше, чем я могла себе представить, а с другой… Этого так чертовски мало... — Ёнбокки, ты ведь сама все прекрасно понимаешь, — лишь нежно произнесла Айен. — У тебя ещё все впереди. Она кивнула сама себе и вышла, оставляя меня одну в громкой тишине. Нет. Нет-нет-нет. Все, с меня хватит. Я слишком долго терпела. Слишком долго ждала. Ей кажется, что она предотвратила катастрофу, но она не понимает, что процесс уже был запущен. Что катастрофа начала происходить тогда, когда она впервые коснулась моих губ. Пути назад уже нет. — Айен… — Черт, Ёнбок! Ещё секунда и она смогла бы открыть дверь на кухню, но я вовремя схватила её руками поперек талии и потащила в свою комнату. Девушка пыталась скинуть мои руки, матерясь и шипя, но я знала, на что иду. После той пьяной ночи я поклялась доказать ей, что могу быть лучше Чанбина. Поэтому после первой неудачной попытки я не сдалась. Так меня учил Чан. Он смог уехать за границу и добиться успеха, зарабатывая большие деньги. Объяснял он это тем, что пару лет назад перестал сдаваться. Падал и вставал. Снова падал и снова вставал. И вставал до тех пор, пока не перестал падать. Чан мой брат, у нас с ним одна кровь. Поэтому я тоже так смогу. Смогу не сдаться и добиться того, чего все это время так желала. Не важно, что за попытками добиться Айен, стоит желание перестать страдать. Единственное в чем я уверена, это то, что сейчас у меня будет либо все, либо ничего. За этим «все» я гналась так отчаянно, крепко держа девушку руками, затаскивая в свою комнату. Та была очень легкой на подъем, поэтому сложностей почти не возникло. Закрыв дверь, я снова прижалась к её спине, утыкаясь губами в затылок и обхватывая поперек талии. Осыпая поцелуями и обдувая горячим дыханием, я пыталась вжаться как можно ближе, чтобы попытки девушки вырваться перестали доставать дискомфорт. — Ёнбок, перестань! — Выслушай, прошу… — Да, блять, хватит! — Ты мне так нравишься… Айен на секунду перестала вырываться и притихла. Я не видела её лица, но продолжала оставлять поцелуи на затылке, открытых плечах и лопатках. Её кожа пахла так сладко и вкусно, что зубы сами собой сомкнулись на изгибе у шеи, вызывая тихий вздох у хищницы. Обрадовавшись, что Айен наконец готова меня выслушать, я начала говорить все, о чем думаю: — Как же сильно ты мне нравишься… Все, что в тебе есть меня заводит. Ты так красива и привлекательна, и это так сводит меня с ума… Я правда бесповоротно и полностью влюбилась в твой вспыльчивый характер. И как же тебя красит злость… Черт, Айен, ты единственная женщина, которой я так сильно хочу обладать. Слова не давались мне с трудом, потому что все, что я говорила было чистой правдой и шло от сердца. Руки начали оглаживать талию, поднимаясь выше и залезая под топ, а поцелуи становились настойчивее. Айен все это время мочала и позволяла себя ласкать. Даже после моих слов она ничего не сказала. — Айен? — Ёнбок. Её стальной тон заставил все внутри похолодеть и сжаться. Она обернулась через плечо и кинула на меня темный нечитаемый взгляд. Затем выпутавшись из моего захвата отошла на пару шагов. Сердце болезненно сжалось из-за осознания. Ей…было противно. Я не могла сказать наверняка, но её холодный взгляд и резкие движения немного остудили мой запал. И чем дольше это тянулось, тем меньше во мне оставалось уверенности. Женщина медленно и грациозно начала надвигаться, и через пару шагов вжала меня в дверь. Я тут же потянулась к ручке, блокируя все попытки выйти, умоляя дать мне ещё шанс. Она положила свою руку поверх моей, и я зажмурилась, готовясь к тому, что сейчас меня оттолкнут и оставят в одиночестве глотать слезы, но… — Я тоже тебя хочу. Замок на ручке щёлкнул и вместе с ним что-то громко взорвалось в сердце. Тело обдало жаром: щеки вспыхнули, внизу живота снова разлилось приятное тепло, а колени вмиг начали подгибаться. Накинувшись на меня голодным поцелуем, Айен схватила стальной хваткой мою домашнюю растянутую футболку и потянула за собой на кровать. Я чертовски сильно опешила, распахивая глаза и пытаясь удержать равновесие, чтобы не упасть сверху на хрупкое тело девушки. Но ей, видимо, было все равно, потому что так и случилось. Я навалилась сверху, прижимая к кровати и отвечая на мокрый поцелуй. В этот раз её язык все же оказался у меня во рту, и я застонала от приятных покалываний внизу живота. Прикусывая её нижнюю губу, оттягивая, а потом снова отчаянно проникая в её рот языком, я откровенно потеряла голову, понимая, что ещё никогда в жизни не чувствовала такого несносного возбуждения. Я цеплялась за неё, гладила изгибы, вжималась телом, показывая, насколько сильно мне хочется быть ближе. Айен прикусывала губы, каждый раз, когда отстранялась и потом с ухмылкой снова накидывалась и терзала мой рот. Опухшими алыми губами она спустилась на мою шею и стала выцеловывать ключицы и плечи. Так же, как делала это я. Я прикрыла глаза и откинула голову назад, а затем нащупала собачку на молнии её топа за спиной и потянула вниз. Айен на это лишь ухмыльнулась и удовлетворительно промычала, продолжая целовать и покусывать мою шею. Белый топ на лямках полетел куда-то в сторону и мне открылся замечательный вид на её декольте и черный кружевной бюстгальтер. Грудь у неё была не слишком большая, но явно больше, чем собственная. Пришлось приложить усилия, чтобы оторвать взгляд и снова найти полюбившиеся губы своими. Я до сих пор не могла понять, что происходит. Неужели это действительно не мои влажные фантазии? Я целую на своей кровати девушку своей мечты, и она тает подо мной, словно сахарная вата. Господи-боже. Айен терлась об меня своей грудью, ласкала языком шею и жарко дышала на ухо. Блаженно вдыхала мой запах, стараясь не пропустить ни одного сантиметра кожи. От такого внимания я неосознанно выгибалась и чувствовала мурашки по всей спине. Я не выдержала и спустилась с её колен, усаживаясь на пол, разводя чужие колени в стороны и утыкаясь носом в грудь. Через тонкую ткань бюстгальтера выпирали силуэты затвердевших сосков, и я не отказала в себе удовольствии схватить один из них и оттянуть. Впервые за сегодня я услышала полноценный стон хищницы. Затем я аккуратно поддела ткань и оголила её грудь, тут же припадая ртом и прикрывая глаза. Посасывая и оттягивая каждую из них, я чувствовала, как в промежности собирается влага. Девушка вплелась пальцами в мои волосы, перебирая прядки. — Ёнбок, детка, что же ты делаешь со мной, — сказала она между очередным тихим стоном. Уши в миг покраснели, и я вдруг осознала, что мне все ещё мало. Мало прикосновений, мало сладкого запаха, мало поцелуев. Оторвавшись от груди, я резко встала, поднимая за собой разомлевшую Айен. Затем поменяла нас местами, усаживаясь на кровать. Руки сомкнулись на чужой талии, плавно опускаясь и оглаживая изящные бедра в темных обтягивающих джинсах. Её фигура — произведение искусства. После небольшой паузы я отдышалась и вскоре бесцеремонно расстегнула пуговицу вместе с ширинкой, стягивая узкую ткань. Айен, опершись руками о мои плечи, тяжело дышала и ждала, пока с неё снимут наконец-то всю одежду. — Господи, — тихо засмеялась она. — Не могу поверить, что тот ангел, которого я знала практически с первого класса, сейчас будет снимать с меня штаны, чтобы… Мгх… Айен выгнулась, когда я припала губами её плоскому животу, одной рукой держа за бедро, а второй ведя вдоль промежности. Черт, влажно. Она мокрая. Из-за меня. Эта мысль пульсацией отдавалась в голове, пока я, увлеченная процессом, ласкала тело женщины языком, прикусывая все выпирающие косточки на молочной коже. — Я уже давно не маленькая, — вырвалось изо рта в процессе исследования желанного тела, и в доказательство я провела языком по ткани на промежности. — Блять, — донеслось откуда-то сверху и не успела я снять последний элемент одежды, как меня повалили на кровать. — Думаешь, что я считаю тебя маленькой? — Кажется, да. Я ведь просто младшая сестра твоего парня. Айен навалилась на меня сверху, хватая рукой за горло, и набросилась на мои губы, страстно и грубо проталкивая свой язык в мою глотку. Блять, это реально конечная. Это был последний поцелуй, после которого теперь два выхода. Или она бросает Чанбина. Или бросаюсь в пропасть я. Поцелуй был мокрым, грязным и таким крышесносным, что я, кажется, забыла не только про остальную семью на кухне, но и свое собственное имя. Когда я начала задыхаться и захлебываться, Айен резко отстранилась, тяжело дыша и глядя мне в глаза. — Глупая ты девчонка, да ты хоть знаешь, как у меня сводит колени при о одной мысли о тебе? Ты и твоя ангельская красота снятся мне каждую ночь. И я не могу забыть ту ночь, когда ты пришла ко мне, вся такая невинная, — проговорила девушка, утыкаясь лбом в мой, затем её рука скользнула на мои губы и большой палец надавил на нижнюю. — Своими красивыми пухлыми губами осторожно целовала. Отдавала всю свою любовь… Ровное и загнанное дыхание превратилось в глубокое и дрожащее. В уголках глаз скопилась влага и, кажется, в полумраке комнаты, в которой горела только настольная лампа, взгляд стал стеклянным. Сердце уже давно колотилось где-то в горле. Мозг отказывался принимать услышанное, все это время работая по принципу «надеюсь на худшее, готовлюсь к худшему». — Айен… Все, что я могла сделать это отчаянно произнести её имя, прижимаясь губами к чужим в очередном поцелуе. На этот раз он вышел почти болезненным, но таким нужным, что я чувствовала, как медленно, но верно плавится разум, а сознание покидает реальность. Люблю. Так сильно люблю. — Тш, детка, не плачь, — нежно проговорила девушка, целуя в висок. Обласканная и разломленная, я не могла больше держать себя в руках. Тормоза отказали напрочь. Больше не было сил сдерживать рыдания. Было так стыдно и хорошо одновременно. Айен все осторожно целовала мое лицо, щеки, нос, вески, лоб и губы. Так любовно и нежно поглаживала мои волосы. С каждым поцелуем у меня все больше разрывалось сердце, с каждым касанием полет в бездну был все ниже и ниже. Моя жизнь больше мне не принадлежит. — Я так тебя люблю… Мой голос звучал жалко и отчаянно из-за чего я чувствовала себя так же. Такая жалкая и отчаянная. Очередная дурочка, которая пропала в чувствах. Но… — Ох, Ёнбок, — Айен устало выдохнула и прижалась ко мне, крепко обнимая и целуя в макушку. — Ты ведь…ничего не можешь мне обещать? Я понимала всю абсурдность ситуации. Черт, я правда понимала её больше, чем кто-либо. Влюбившись в девушку своего брата, отношения которых держатся уже двенадцать лет, я, считай, подписала себе смертных приговор. Неужели моя головушка настолько пустая и бестолковая, что думает о каком-то счастье? Да, пустая и бестолковая. Значит если завтра не наступит, то нужно прожить сегодня. Потому что сейчас и сегодня она только моя. Моя Айен, чуткая, одинокая в своих переживаниях, но сильная и независимая. Сногсшибательная, с хищным взглядом и грацией. Прекрасная в гневе и обворожительная в милосердии. Я люблю её всю — полностью и без остатка. — Тогда не нужно, просто…давай сделаем это, — в итоге выдохнула и смущённо проговорила я, отводя взгляд и ожидая действий. Айен, нависшая надо мной, подавилась воздухом, распахивая глаза. Теперь её взгляд не был похож на лисий, лишь на ошарашенный. — Это? Милая, ты когда-нибудь доведешь меня, — после недолгого молчания все же вырвалось у девушки, и она спустилась мне в ноги. Это. Даже после жарких поцелуев и объятий я все равно не могу сказать в слух «давай займёмся сексом». Слишком пошло и интимно. Думалось мне, что именно это было для меня слишком, но то, что начала делать Айен… — А…Айен! О, боже… Девушка хитро улыбнулась, закусывая губу и начала гладить мои колени, разводя их в стороны. Затем она резко подхватила мою правую ногу под коленом, закидывая себе на плечо и вжалась своей промежностью в мою, имитируя толчок. Выбивая воздух из легких, она пару раз проехалась точно по клитору. Стоны у нас вырывались одновременно. Прижав ладонь ко рту, я прикрыла глаза, считая появившиеся перед глазами звезды и позволяя женщине грубо трахать нас. После минуты непрерывной стимуляции, в течение которой слышались лишь скрип кровати и сладостные вздохи, Айен остановилась, тяжело дыша. Почувствовав на лице дрожащие руки, я потянулась удовлетворительно поцеловать женщину. — Как тебе? — возбужденно выдохнула она. — Продолжай, пожалуйста, — смущённо и отчаянно прошептала я. То с какими взглядами мы смотрели друг на друга, то с какой нежностью и трепетом касались и целовали, перестало походить на страстный перепихон. Мы, черт возьми, занимались любовью. Во время очередного поцелуя руки Айен огладили мои бока и спустились ниже. Пальцы поддернули ткань домашних шорт и легко стянули облегающую ткань. Помогая рукой, я сдернула небольшой элемент одежды с щиколоток, оставаясь в одном белье. Не переставая целоваться, Айен снова удобно устроилась между моих ног, находя правильный угол и толкнулась навстречу. Теперь между нами было лишь два куска ткани, от которых хотелось освободиться. Застонав в поцелуй, я уже сотый раз за сегодня почувствовала, как щеки и шею обдало жаром. От приятного трения, мокрых поцелуев и ласковых поглаживаний по голым бедрам голова перестала функционировать. Приятный процесс выбил мозги напрочь, оставляя только ощущение непередаваемого удовольствия. — Ёнбок? А ты чего закрылась? Мы испуганно замерли, услышав за дверью озадаченный голос тети, которая дернула пару раз за ручку, от чего сердце упало в пятки. Тяжело дыша и ошарашенно глядя в глаза друг друга, мы будто очнулись, краснея и чувствуя влажные следы на ткани белья. — Д-да, тётя? Ты что-то хотела? — сиплый голос отбился от стен. — Йенни не у тебя? — Нет… — Странно, её долго не было, я думала она пошла к тебе. — Да нет, с чего бы ей… Девушка немного улыбалась и выгнула бровь в ожидании интересного разговора. — Ох, Ёнбокки, она же так к тебе тянется! Подвыпившая тётя — беда. — Да? — Да! Ты же знаешь какая у нас она, другим не видно, но я-то вижу! Она скучает за тобой, вот сегодня даже пришла, потому что ей с тобой интересно! Айен опустила голову, сдерживая смешки. Мы все ещё находились в откровенной позе, и вся эта ситуация начинала смешить и меня. — Правда? Да она же постоянно недовольная ходит, как ей со мной может быть интересно, — начала поддерживать разговор я, смеясь на скептически вскинутую бровь. — Ой, не обращай внимания! Она просто не показывает этого, но я постоянно слышу «Ёнбок то, Ёнбок се». Любит она тебя, постоянно во взгляде вижу, как ей хочется ущипнуть тебя или по головушке потрепать! А ты тоже красотка, как бука ходишь, будто она у тебя Чанбина забрала! Подружитесь как-то там, не знаю. Я устало прикрыла глаза, в то время как Айен яростно сдерживала смех, закусывая губы. — Да, тетя, хорошо, — отмахнулась я от поучений. — Так, ты чего закрылась? Девушка успокоилась, затем переместилась ниже и устроилась между моих разведенных ног. Я испуганно распахнула глаза и начала мотать головой. Айен на это лишь игриво поцеловала низ плоского живота, придерживая и поглаживая бедра. — Просто… Эм, у меня была пара. Закрылась, чтобы не т-тревожили… Дыхание снова стало тяжелым и возбуждение с новой силой хлынуло в пах. — Пара? В субботу? — Так да, у меня просто дополнительные. Поцелуи спускались все ниже, а голова шла кругом все больше. Девушка облизнула губы, показывая, что не намерена больше ждать. Язык коснулся влажного белья и отодвинул ткань в сторону. Я задохнулась. — Моя ж ты маленькая! Сколько учишься, совсем не отдыхаешь! Мне хотелось что-нибудь ответить и спровадить женщину, но из горла вылетали лишь немые стоны и испуганные выдохи. Открыв глаза и бросив взгляд вниз, я осознала, что это было ошибкой. Голова Айен меж собственных ног выглядела так по-блядски, что ноги охватила дрожь. — Может… Айен вышла на улицу, — на выдохе вырвалось у меня, пока пальцы вплетались в черные мягкие волосы. — Ладненько, пойду посмотрю. Куда же она делась…? Голос тети отдалялся от двери, и я позволила себе застонать в голос, аккуратно отрывая голову хищницы от своей промежности. — А тётя не промах, — облизнулась девушка. — Я хочу кончить, — застонала я, торопливо привставая на локтях и меняясь с Айен позами. Усевшись сверху на дрожащее тело, я повторяла все, что делала до этого девушка. Через некоторое время получилось удобно устроиться и потереться через одежду. Толчок прошелся точно по клитору. Изящная нога была закинута на собственное плечо, подрагивая от удовольствия. — Да-да, хорошо. Принявшись толкаться в одну и ту же точку, я поняла, что долго не продержусь. Айен охала и задыхалась подо мной, подмахивая бедрами. — Господи, ангел, это… — Что, чувствуешь себя грешницей? — издав смешок, я наклонилась к красивому лицу напротив, не переставая двигаться. — Совратила меня здесь ты… Ах! — с громким стоном выгнулась девушка. — Блять, я скоро… — Давай, детка, кончай… Хочу видеть твое лицо во время оргазма… — Заткнись, Ён…бокки! Широко распахнув свои лисьи глазки и сжав дрожащие ноги, Айен громко охнула, выгибаясь и наслаждаясь растекающейся по телу истомой. Боже-боже-боже… Меня от такого зрелища бросило жар. Последний раз вжавшись в чужую промежность, я кончила следом, закусывая опухшие от поцелуев губы. Тело перестало слушаться и без сил рухнуло сверху на свою женщину. Найдя в полумраке чужие губы, я прижалась к ним, осознавая, что это, возможно, наш последний поцелуй. — Милая, ты хорошо справилась. Промычав в ответ что-то нечленораздельное, я спрятала лицо в чужой вкусно пахнущей шее, снова пытаясь сдерживать отчаянные всхлипы. Сказка подошла к концу, нужно снова возвращаться в реальность. Где-то на кухне громко засмеялся пьяный Чанбин и его смех, отдающий эхом через стену, подхватили остальные. Я лишь крепче прижалась к груди девушки. Через несколько минут свет в моих глазах потух, кажется, насовсем, потому что Айен торопливо оделась и поспешила открыть дверь. — Я люблю тебя, — вырвалось сипло и жалобно. Это все, что я смогла в итоге сказать. Сердце, разбитое на тысячи осколков, скорбно ныло. Девушка застыла у выхода, но не обернулась. Я не видела её лица и эмоций, но почему-то чувствовала её озадаченность. — Ты сможешь кое-что для меня сделать? — наконец обернулась она. Её взгляд словно кричал о том, что ей жаль. Жаль, что у меня есть чувства. И…жаль за все произошедшее. Грустинки в лисьих глазках согревали и одновременно болезненно жалили ядом. — Не знаю. Айен видела мою боль, ощущала почти физически, так как взгляд напротив стал ещё более тоскливым. Видимо в её глазах я походила на падшего ангела, обнявшего себя руками. Нимб над моей головой тлел и превращался в пепел, осыпаясь у ног. Крылья за спиной съежились, теряя свое тепло и окрас. Пухлые губы сжались, глаза сузились. Я умирала от своих чувств. Дрожащий выдох заставил меня поднять взгляд. — Пообещай, что дождешься. Докажи, что больше не ребенок. Тебе всего восемнадцать, детка, через пару лет ты скажешь, что я тебе не нужна. Ещё через пару лет ты будешь вспоминать об этом как забава молодости. А уже в моем возрасте у тебя будет своя семья. Ты забудешь обо мне, как о дурацком сне и, возможно, мы снова будем видеться только по праздникам. Так что… докажи, что любишь меня. Тихий скрип двери не дал мне вставить и слова. Я осталась одна, выдыхая и наконец-то изливая душу в пустоту. Горячие дорожки слез обожгли щеки. Прикрыв глаза, я откинулась на кровать и нащупала под подушкой свою резинку, что ещё недавно была у Айен. Как я могла быть настолько глупой, чтобы выронить резинку в её комнате? Но все же это было странно. Как будто что-то не сходилось. Потому что я не помню, чтобы теряла свою. Оклемавшись, я подошла к рабочему столу, заваленному всяким хламом по типу канцелярии, проводков и тетрадей. Сердце пропустило удар, когда под одним из вырванных листков торчала… моя резинка. Моргнув несколько раз, я покосилась на ту, что я держала в руках. Не моя резинка. Хотя они идентичны. — Что за нахуй… Как она…? Видимо её хитрожопость была врожденной. Так легко внушила мне вину и страх, заставив сознаться во всех грехах, что я тогда совершила. Что ж, если я продолжу пускать сопли и слюни, сидя в своей коморке, ничего не изменится. Сегодня я получила лучший секс в своей жизни и теперь, чтобы получать его каждый день, нужно идти вперёд. Ведь дело осталось за малым. Я докажу тебе. Собравшись с духом, я дернула ручку двери, и нога переступила порог кухни. Пути назад нет.

***

Мерцающие на горизонте огни ночной городской жизни приковывали взглядом так, что уже десятую минуту не было сил оторваться. Гудки в трубке били по мозгам уже пятую. А тлеющая сигарета в руках окутывала легкие плотным дымом уже третью. К слову, сигареты в Париже дельные. Опершись на перила просторного балкона, я раздраженно сбросила трубку, выдыхая дым. – Может, занята? – подошел со спины Чан. – Может, просто трахается с Чанбинни. Затушив сигарету и бросив в пепельницу, я развернулась к брату. Он невесело поджал губы, но вскоре утешающе толкнул меня в плечо. Полгода назад, закончив обучение и защитив диплом, Чан позвал меня к себе, пообещав, что здесь я смогу реализоваться в своей профессии. Начать самостоятельную жизнь без вечно ссорящихся родителей под боком. Мне понравилась эта идея. Перелет из Кореи во Францию был долгим и сложным, учитывая, что здесь разные часовые пояса, но это того стоило. Да и за Чаном я очень скучала. Вот теперь живу в его квартире нахаляву, так как брат категорически отказался брать деньги за коммунальные счета и аренду. В Париже было безумно красиво, но всей этой красотой по приезду я не успела насладиться, так как работа не терпит. Устроившись джуниор-разработчиком в небольшую компанию и одновременно записавшись на курсы изучения другого языка программирования, я потеряла счёт времени, круглосуточно сидя за компьютером. За то хоть Чану не мешала, который тоже работал с дому. В рабочие дни мы вылезали из своих комнат только на совместный обед и ужин, заказывая еду на дом. А на выходных выбирались из дому и гуляли по городу, оставляя заработанные деньги в местных кафе. Хотя чаще всего такие расходы брал на себя Чан, советуя мне поберечь свою минималку. Я и правда здесь дышала совсем по-другому и смогла отвлечься от привычной жизни. Отвлечься от неё. После того безумного вечера, когда я призналась ей в любви, не прошло и месяца, как Чанбин сделал моей женщине предложение. Она, конечно же, согласилась. Хотя я все же не понимала почему. Два года назад не понимала почему. Сейчас понимаю. Глупый подростковый разум не понимал, что гетеросексуальной женщине всегда нужен рядом любящий её мужчина. Ей нужен человек, который старше, опытнее и сильнее неё. И желательно мужского пола. Ни под один из этих критериев, в отличии от моего старшего брата, я не подхожу. Хотя… Переехав в Париж, я обрезала длинные волосы по плечо, начала ходить время от времени в спорт зал и поменяла стиль одежды. В чужом городе я наконец-то смогла почувствовать себя собой. Признаться в своей бисексуальности и перестать отдергивать себя, когда хотелось отстоять свое мнение. Надо мной больше не висели родители и родственники, постоянно заикающиеся о женитьбе. Я жила так, как хотела, не заботясь о чужом мнении. Рядом с Чаном уверенность в себе и собственных силах росла в геометрической прогрессии. И все же моим единственным слабым местом осталась она. Не сосчитать сколько ночей подряд я ревела в подушку. Сколько сообщений написала о том, что хотела встретится, но всегда получала отказ. Сколько раз ненавидела и одновременно испытывала тошнотное чувство стыда перед Чанбином. Зачем она просила её дождаться, если на свое двадцатилетие я получила лишь сухое: «С днём рождения, милая»? Сегодня был её день рождения. Пытаясь дозвониться в десятый раз, я все больше начинала понимать, что бесполезно. Теперь она даже трубку от меня не берёт. – Я тоже ей звонил, но она недоступна. Видимо правда занята. – Это уже неважно. – Ты все ещё так сильно любишь? – осторожно спросил Чан. Я поджала губы и, глядя в одну точку, кивнула. Бестия. Жена моего брата. Женщина, забравшая мою девственность. Как её не любить? Чан лишь вздохнул и подавил улыбку, что не скрылось от моих глаз. Серьезно? Смеётся? – Чего улыбаешься? – Кто? – удивленно прыснул парень. – Не придуривайся. Хотя, не важно. Ей сегодня тридцать лет, самой смешно от того, что запала на милфу. – Нет, мне не смешно, - заботливо накинув на меня кофту, парень шагнул в глубь дома. – Тут холодно, не задерживайся. Вздохнув и растрепав волосы, я снова набрала выученный наизусть номер. Но как только пошли гудки, в дверь нашего дома позвонили. Я ждала пока откроет Чан, но он будто не слышал, продолжая заниматься своими делами. Отложив кофту в сторону и скинув звонок, я неохотно поплелась узнать кому не спится в такое время. Хотя что-то подсказывало мне, что это снова соседи снизу. Щелкнув замком и резко открыв дверь, в глаза сразу бросились чемоданы и какие-то вещи в пакетах. Переведя взгляд выше, я остолбенела. – Детка, это…ты? – с восхищенным удивлением вылетело из порога. Забыв, как дышать, я сделала шаг назад. Блять. – Ты… Айен улыбнулась и шагнула ко мне, наклоняясь над моим испуганным лицом. – Ждала? Что-то оборвалось внутри. Что-то привычное и тлеющее заискрило. Господи, что? – Ты как здесь… – Черт, совсем не узнаю своего ангелочка. Ты так выросла… Нежный взгляд прошелся по моей фигуре и застыл на лице, внимательно разглядывая. Было сложно взять себя в руки и сделать что-то адекватное, но я изо всех сил попыталась. – Ты одна? Где Чанбин? – надевая маску безразличия, я отошла назад. Айен похлопала глазками и выпрямилась. Блять, она все ещё так идеальна. Прямые черные волосы, касающиеся лопаток, подведенные лисьи глаза, пухлые капризные губы, светлая майка и темные джинсы обтягивающие её изящные бедра. Ебаный пиздец. – Мы больше с ним не увидимся. Сердце упало в пятки. Я распахнула глаза, а затем нахмурилась, ожидая объяснений. – Ты врёшь. – Мы развелись. Все ещё не пуская в дом, я забрасывала её вопросами, будто не веря, что все это реальность, а не мои галлюцинации. – Почему? Ты его бросила? Или он тебя? Почему не отвечала на звонки, раз была здесь? Зачем приехала? Люблю. – Мы просто расстались. Много причин. Этот брак был не моей идеей, да и… он все равно ничего не изменил. Люблю тебя. – Из-за чего конкретно расстались? – Частично из-за того, что он хотел детей, и частично… из-за тебя. – Ты не хотела детей? – Я не могу иметь детей. Да и не уверенна, что вообще хотела от него. – А из-за меня почему? Неужели все рассказала? Я так люблю тебя. – Нет. Он…сам догадался. Я всегда ревновала тебя при любом упоминании. Чанбин не глупый, но по началу отказывался верить. Айен подошла ко мне вплотную и прошептала в самые губы: – И после той ночи с тобой я не смогла спать с ним, как раньше. Я, блять, так сильно люблю тебя. Заметив выступившую влагу в моих глазах и дрожащее дыхание, она резко притянула меня к себе, крепко обнимая. Я наконец-то позволила себе выдохнуть полной грудью и всхлипнуть, хватаясь за хрупкие плечи. Я отчаянно вжималась в любимое тело и утопала в ответных объятиях. – Я скучала. – Я тоже, детка. Губы быстро нашли чужие, прижимаясь в долгожданном сладком поцелуе. Чувства захлестнули разум, и я уже забыла обо всем на свете, отдаваясь любимому человеку. – Девочки, не забудьте закрыть дверь, - послышалось из-за угла, и я очнулась, отскакивая от Айен. – Привет, Чанни. Хотя, сегодня здоровались. Непонимающе зыркнув на эти двоих, я пыталась хоть как-то прийти в себя. Что вообще происходит? Чан подошёл к нам и тепло обнял Айен, затем вышел на порог и потащил её чемоданы в гостиную. – Чан скинул адрес вашего дома. – Серьезно? Ты знал?! Парень лишь улыбнулся и пожал плечами, разлаживая пакеты на диване. Один из них он открыл и стал доставать еду, будто знал, что она там была. – Так, почему ты приехала? Чан и Айен переглянулись и издали смешки, поворачиваясь ко мне. – А ты ничего не хочешь мне сказать? До меня долго доходило, правда. Но когда брат открыл холодильник и достал оттуда торт, я резко повернулась к девушке, закусывая губу. Значит, она приехала сюда ко мне, отпраздновать свой день рождения... – Прости, с днем рождения, любимая, - оставив легкий поцелуй на щеке, я уловила хитрые искры в чужом взгляде. – Так ты все-таки не забыла. И ты прости. Ты так много пережила из-за меня, что аж повзрослела. – А ты совсем нет. В сорок будешь так же выглядеть? – Нет, лучше. Надо же соответствовать тебе. В ту ночь Айен затолкала меня вместе с чемоданами в спальню и завалила на кровать, не давая возможности даже недовольно вздохнуть. Пылко целуя женщину, я пыталась понять не сон ли это. Её желанные жаркие вздохи и прекрасное тело, вжимающее меня в матрас, заставляли задуматься о том... Так ли она гетеросексуальна, как я думала? Так ли ей нужен сильный мужчина? Так ли она в свои тридцать хочет завести семью? – Хочешь детей? Девушка, оставляющая засосы на моей шее, бросила скептический взгляд. – Думаешь, если бы я хотела детей, то была бы сейчас здесь? Ни в двадцать, ни в двадцать пять я не хотела. Сейчас мне тридцать, но ничего не поменялось. А ты? – Нет, но мы можем сегодня попытаться, - выгнулась от долгожданной ласки я и усмехнулась. Айен так же засмеялась и накрыла мой рот своей изящной рукой под предлогом: «Ангелы не должны так грязно говорить». В ту ночь мы наслаждались друг другом до самого утра, пока Чан в своей комнате успокаивал по телефону свою маму, заверяя, что Айен приехала вовсе не для того, чтобы наказать сестренку Чанбина за разрушенный брак. В целом, если говорить о наказании, это Чанбин должен был бы приехать и дать мне смачного подзатыльника. С одной стороны, я влезла в их отношения, разрушив двенадцатилетнюю идиллию, за что мне гореть в Аду. С другой стороны, были ли эти отношения настолько крепкими, раз даже моим недостижимым желаниям удалось сбыться? – Айен, почему именно сейчас? Почему я? – лежа сверху на девушке и лениво выводя узоры на белоснежных постелях, спросила я. – Мне нужно было время. Я люблю Чанбина, но не так, как ты думаешь. Ты мне понравилась, но я не понимала, что именно чувствую к вам двоим. За эти два года я смогла разобраться. – И…? – Твой брат замечательный. Он хорошо ко мне относился, всему потакал, и мы практически не ссорились. Но я просто не люблю его как мужчину, ничего не могу с этим сделать… Поднявшись на локтях и приблизившись к лицу девушки, я утешительно ткнулась носом в её щеку, на что она прикрыла глаза. – Было сложно. Ёнбок, я никогда не смотрела на женщин. Даже не думала. Но я позволила себе посмотреть на тебя. Видимо, я совсем больная, раз так бесстыдно смогла влюбиться. Но сейчас, правда, все что мне нужно, это ты. Я нависла сверху над обнаженной женщиной, захватывая в плен родные губы и чувствуя, как в груди разливается тепло. В этот момент на горизонте начало виднеться рассветное солнце, проникавшее теплыми лучами в большое панорамное окно. Два человека, с трепещущими сердцами, нежно целовались, даря всю свою любовь друг другу.