За яблоками!

      Летний ночной воздух разливается по венам пузырящейся газировкой. Сладко, бурляще, колко. Такой густой, что хочется слизать его остатки с приоткрытых губ. Три сердца отбивают в унисон рваные ритмы, а глаза заговорчески перемигиваются. Безоблачное звёздное небо сегодня их сообщник. Простой и понятный план заевшей кассетой крутится в голове, опустевшей от пьянящего ощущения вседозволенности.       «Хватай и беги».       Именно такие инструкции получил от Ромы с Бяшей Антон, сумевший на цыпочках прокрасться из дома, лавируя между скрипучими половицами, стоило часовой стрелке на круглом циферблате достигнуть цифры «1». На вопрос, куда же они всё-таки собрались в столь позднее время, раздался дружный взволнованный шёпот двух голосов:       — За яблоками!       Ребята дружили уже полгода, но, видимо новость о том, что Петров ни разу в жизни не воровал с соседских огородов урожай, пронзила сердца хулиганов насквозь. Это ведь так весело, нужно было всенепременно посвятить нового товарища в таинство их любимого сельского развлечения. Адреналина не меньше, чем от охоты, но без ненужных жертв. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты. Во всех смыслах сыты, ведь уплетать за обе щёки добычу после успешно завершённой операции не менее приятно, чем красться между участков, словно настоящие ниндзя.       Посовещавшись, хулиганы выбрали своей сегодняшней целью раскидистую яблоню в огороде одной пожилой дамы, живущей в противоположном от дома Антона крае посёлка. Пришлось довольно долго идти пешком, отмахиваясь от комаров, но все неудобства потонули в бурном диалоге. Ромка с Бяшей наперебой пытались убедить городского совестливого мальчика, почему ему не стоит жалеть эту бабусю и её несчастные яблоки.       — Да она ваще чиканутая, на. Поехала кукухой тыщу лет назад, от неё даже дочь при первой возможности в город свинтила в путяге учиться. Я б на её месте тоже свинтил, на, такую грымзу терпеть по трезвой голове невозможно. Трындит и трындит, не заткнёшь ничем, моя мать её за километр обходит, потому что, если с ней заговорить – не отвяжется. Стой впитывай её бред час и кивай, на, типа «понял», «зачётно», «пиздееец, а она чо», ну ты просёк.       Бяша редко разражался столь долгими монологами, а сейчас чуть ли не театр пантомимы под стать рассказу устраивал прямо на ходу, активно жестикулируя руками, в качестве кульминации смачно сплюнув на пыльную дорогу. Антон внимательно всматривался в лицо товарища, изредка хихикая, а Рома ухмылялся, кивая с деланным сочувствием. Почему-то Будаев сталкивался с этой бабусей гораздо чаще него самого, а в силу мягкого характера стеснялся пройти мимо, уверенно кинув «сорян, старая, спешу-не-могу», а потом ещё час слушал её бубнёж, страдальчески закатывая глаза. Вот только Роме тоже было чем козырнуть.       — И не говори братка. Тох, слушай, чё расскажу. Короче, ты ж видел церковь нашу, ну, вот если дальше школы пройти там километр ещё. Я те зуб даю, эта Пизда Васильевна там прописалась. Ходит с иконами лясы точить каждый день. Мы когда это, ну… Батю когда хоронили, его ж отпевали типа. Вот мамка меня часто в церковь таскала ещё несколько месяцев после этого - свечки ставить. Чёт переклинило её чутка. А там эта, поклонница Иисуса. Стопанула мамку и давай затирать, что во мне чёрт какой-то сидит...       Антон напрягся, когда Рома упомянул своего покойного родителя, но последнее предложение его настолько поразило, что мальчик разразился несдержанным, звонким смехом, остановившись прямо посреди тропинки. Подлетевший к Петрову Бяша с улыбкой от уха до уха попытался прикрыть ему рот рукой, чтоб тот не перебудил пол посёлка, сорвав им миссию, но не выдержал – опёрся о трясущееся плечо и загоготал сам, нечленораздельно пытаясь вразумить Антона, чтоб прекратил. Устранил этот балаган Ромка, раздав каждому по лёгкой профилактической затрещине, а сам скалился довольный произведённым историей эффектом.       — Харэ ржать, а даже не дорассказал. И вот мамке это выдают, типа идите его в святой воде искупайте или как там эта чума бесовская лечится. А я так ахуел от предъявы, думаю ну надо прикольнуться, тут сам бог велел, что называется. Она стоит распинается, а я просто поверх начал стелить чёт типо: «Сатана послал меня за тобой, он заберёт тебя первой» и тыры-пыры. Она там чуть не окочурилась, на всю церковь визжала. Мамка тогда крепких пиздюлей отвесила, зато теперь эта кошёлка каждый раз, как меня видит, начинает просто молитвы всякие орать и смывается куда подальше. Такая ржака, ты б видел, Тох.       А Антон уже икал от смеха, навалившись на Бяшу и вытирая пальцем выступившие на глазах слёзы. У него и правда слегка отлегло — всё-таки воровать яблоки у порядочной, милой бабушки было бы немного совестно, но теперь казалось, что это небольшая плата за страдания всех жителей посёлка, вынужденных шарахаться от непрошенных проповедей. В груди было удивительно легко после взрыва хохота, а в глазах играло озорство.       — Фууух, я ща помру, на, Ромыч, — Бяша довольный светил неполным комплектом зубов, кулаком утирая взмокший лоб и ероша густые жесткие волосы. Эту историю он слышал с десяток раз, но всегда смеялся одинаково искренне. Он обожал лидера их команды Вольтрона и его неугомонную до проделок натуру.       Пятифанову такая реакция друзей льстила, но он попытался сделать тон, как можно серьёзнее, с трудом скрыв рвущуюся улыбку в плотно сомкнутых губах.       — Всё-всё, притухните, дошли почти. Ща всех собак поднимите, и хуй нам, а не яблоки.       Из-за угла показался участок, обнесённый чуть покосившимся плотным забором. Сверху него выглядывала лишь крыша дома, такого же, как и всех в посёлке – чуть обветшалого, но сбитого крепко, на века. Дым из трубы, конечно, не шёл – хозяйка давно отбыла ко сну.       — Зайдём в обход, — раздался у уха Антона шёпот Ромы.       На лицах хулиганов расцвели улыбки в предвкушении небольшого приключения. Будучи давними напарниками по разного рода сомнительным развлечениям, они собирались продемонстрировать Петрову высший пилотаж, так что ещё раз проинструктировали его.       — Короче, пойдёшь вторым, на. Иди за Ромычем, мало ли напорешься на чё-то в темноте. Я тя подстрахую, когда полезешь, на. Ты ж это, через забор лазал?       Антон с запозданием кивнул, вдруг почувствовав какую-то ответственность – не хотелось ничего испортить своей неопытностью. Ярым спортсменом Петров, конечно, не был, но подтянуться на руках для него труда явно не составит. Бяшу этот ответ вполне устроил, так что он продолжил тараторить.       — На дерево тоже Ромыч первый полезет, на, ты с земли не подбирай, мало ли там гнилые попадутся. После него – я. А ты, ес чо, третьим будешь. Уноси ток то, что в карманах поместится — руки свободные должны оставаться, мало ли драпать на скоростях через забор придётся. Усёк, на?       Рома одобрительно показал Бяше большой палец вверх, испытующе глянув на Антона. Тот ещё раз прокрутил всё в голове и выдал так уверенно, как только мог:       — Усёк.       Друзьям необязательно было знать, насколько сильно у него вспотели ладони от волнения, а навязчивая мысль, что родители могли в любую минуту проснуться и, не застав сына в постели, поднять на уши всех соседей, скреблась где-то в области затылка всё время их прогулки. Не хотелось показаться параноиком и обломать сообщникам веселье, так что Петров помалкивал, решившись идти до конца.       Ромка потёр ладони, ровные белые зубы будто блеснули в темноте.       — Ну чё, погнали, пацаны.       Пока пробирались вдоль забора к дальней части сада, пришлось уворачиваться от крапивы, словно специально насаженной там мнительной хозяйкой. Пару раз Антон всё же оступился – голень неприятно чесалась, но пришлось задвинуть неудобства на второй план. Стало совершенно не до них, когда где-то вдалеке замаячила раскидистая крона с еле видимыми среди листьев жёлтыми крапинками плодов. Казалось, даже на расстоянии чувствовался сладковатый запах спелых яблок, заботливо разносимый по округе лёгким ветерком.       — Бях, подсоби, — раздался тихий голос Ромы. Будаев, встав боком к забору, выставил сложенные замком руки. Антон завороженно смотрел, как Пятифанов, уцепившись пальцами за доски, опёрся на импровизированную ступень и, подтянувшись в прыжке, легко перемахнул через забор, практически бесшумно приземлившись на противоположной стороне. Было видно, что друзья промышляют этим далеко не в первый раз.       — Давай, на, Тошик, ты следующий, — прошептал Бяша, не меняя положения.       Внезапно в голове Петрова возник глупый вопрос, который он не мог не озвучить.       - Погоди, а ты как потом перелезешь?       С той стороны забора послышался тихий смех.       — За него не переживай, он похлеще меня трюки вытворяет, - не нужно было видеть Пятифанова в этот момент, чтобы понять, что на этих словах он с гордостью улыбался.       — Я ваще Джеки Чан, на, — поддакнул ему Будаев, беззаботно светя щербинкой между зубов, довольный похвалой лучшего друга.       Сердце приятно кольнуло. Антон обожал наблюдать за хулиганами в моменты, когда они не стеснялись искренне поддерживать или говорить комплименты. У самого Петрова по-настоящему близких друзей в городе так и не появилось, поэтому подобное тепло, сочащееся в простых словах или открытых взглядах было для него в новинку. Казалось, когда ребята позволяли себе ненадолго задвинуть куда подальше браваду «пацанов с понятиями», то рядом просто светились, наэлектризованные. Они были неразделимы долгие годы, став друг для друга настоящей семьёй, и Антону было даже совестно, что он своим появлением слегка нарушил их идиллию. Иногда он позволял себе мечтать, что команда Вольтрона никогда не развалится, и они через всю жизнь пронесут этот дух школьного беззаботного товарищества, в седых летах со смехом вспоминая такие дни, как этот.       Отринув тревоги, окрылённый молчаливой готовностью помочь, сквозившей в узком разрезе глаз напротив, Антон скопировал движения Ромы. Вышло не так уж и элегантно, а приземляясь, он и вовсе неловко зацепился за плечо подстраховавшего его Пятифанова, чуть не уронив их обоих прямо в грядки поспевшей клубники, пару ягод которой хулиган, кстати, уже успел закинуть в рот.       — Ну чё, живой? — со смешком произнёс Рома, помогая другу твёрдо встать на ноги.       — Вроде бы…       Петров даже не успевал договорить, как за спиной послышался глухой стук о доски, а рядом с Антоном спустя секунду в супергеройской позе приземлился Бяша. Состроив непринуждённое лицо, он стрельнул глазками в ошеломлённого друга и выпрямился во весь рост. Отряхивая плечи от несуществующей пыли, бурят произнёс беззаботно растягивая гласные:       — Делов-то, на.       Плечи Ромы дрогнули в беззвучном смешке, а ладонь взъерошила шевелюру Будаева.       — Красава, братка!       Наконец, отцепив руку от волос товарища, Пятифанов уверенно обогнул клубничные кустики, стараясь держаться поближе к ограде, миновал ванну с набранной для полива водой и оказался на расчищенной площадке, сплошь усеянной опавшими плодами с перезрелыми коричневыми пятнышками.       Петров пытался не отставать от друга, слушая шорохи лёгких шагов Бяши за спиной. Окружающий его сад даже в темноте выглядел довольно ухоженным, не смотря на сравнительно большую площадь. Видимо, хозяйка занималась им целыми днями, потому что глаз радовали аккуратно подвязанные помидоры и ровные прямоугольники густо засаженных грядок. Даже цветочная клумба под окнами дома имелась. Удивительно, правда, что ставни бабуся не закрыла, но, видимо, просто забыла на старости лет.       Тем временем фигура хулигана нырнула под низкие ветви, уже обобранные хозяйкой. Рома пытался найти опору покрепче, цепляясь за шершавую кору. Его фигура лихо взобралась выше резкими отточенными движениями. Одним особенно сильным движением ноги он потряс ветвь, с концов которой свисала парочка крупных скоплений плодов. Одно из яблок, словно пуля опытного снайпера, сорвалась с места и приземлилось ровно в лоб Антону, заворожённо задравшему подбородок. Бяша же ободряюще пихнул Петрова кулаком в плечо, пытаясь не рассмеяться в голос от вида растерянного лица друга.       Рома тем временем добрался до средины дерева и с довольным оскалом распихивал добычу по карманам спортивных штанов. Он уже был готов спускаться, как вдруг ещё одно яблоко отделилось от ветки, угодив в перевёрнутое железное ведро, примостившееся невдалеке.       В ночной тиши этот стук был подобен раскату грома, разлившемуся волной по всему саду. Все трое замерли, поражённые. Пятифанов даже не успел поставить ногу на следующую ветвь, как со стороны дома послышалось звонкое, дребезжашее:       — Кто там, кто?       Ноги Антона будто приросли к земле, а по щекам разлился декабрьский мороз. Попали. Нужно уходить, что-то придумать, пока она не…       В лицо ударил свет огромного фонаря, какие его отец таскал с собой в походы или на рыбалку. Петров помнил, что они лучом такого прибора смогли подсветить деревья на другом берегу реки, потому что пятилетнему перепуганному мальчику почудился медведь в кустах. И сейчас этот луч слепил прямо ему в лицо.       Пальцы задрожали, а привкус крови обволок в горле. Сердце заметалось в поисках поддержки, а глаза сами устремились в то место, где ещё секунду назад он видел лидера команды Вольтрона. Только вот это стало фатальной ошибкой.       Фонарный луч переместился к кроне яблони вслед за взглядом мальчика. Рома нашёлся быстро. Раздвинув ветви чуть шире и сверкнув очаровательной ухмылочкой, хулиган чуть ли не пропел:       — Ночь – моё время, бабуся. Отсыпь чёрту пару яблочек, а? Не обеднеешь, всё равно скоро мои товарищи по твою душу нагрянут, — и разразился уверенным, громогласным смехом с нотками злодейских интонаций.       Петров пытался хотя бы рот закрыть, а то так и комаров наесться недолго, но никак не выходило. Ромка сейчас выглядел, словно актёр под прожектором, уверенный, сияющий и словно бы не такой хулиганистый – его обволакивала и правда поистине дьявольская харизма. Пятифанов был крут.       Стало ещё веселее, когда до слуха мальчиков донёсся истерический крик:       — Господи, светом Твоего сияния сохрани мя на утро, на день, на вечер, на сон грядущий, и силою Благодати Твоея отврати и удали всякия злыя нечестия, действуемые по наущению диавола!       Теперь смех Ромки звучал абсолютно искренне, он не просто вышел – вылетел из образа в ту же секунду. Следом за ним за живот схватился и Бяша, размашисто похлопывая Петрова по плечу в попытке успокоиться. Только вот хозяйку яблоньки этот гогот из темноты напряг не на шутку. На секунду ослепляющий свет замельтешил по комнате, пропав из окна, а после возник снова на пороге дома.       — Кто думал и делал — верни их зло обратно в преисподнюю, яко Твое есть Царство и Сила, и Слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа!       Пока гремели финальные аккорды молитвы, Пятифанов решил изгнаться из сада сам. Ловко спрыгнув с дерева, он бегом добрался до забора и перемахнул ограду даже без помощи друга. Будаев же схватил Петрова за руку, потащив за собой, и по отработанной схеме перекинул через забор. Антон чуть не зацепился пяткой за доски, пока ему в затылок летело троекратное «Аминь».       Мальчики стремительно неслись по перекрёсткам сельских тихих улиц. Голос старушки давно затих вдали, но они не оборачивались и даже не думали замедляться. Сейчас они не спасались от опасности - их гнали вперёд бушующая кровь, все ещё стоявший в носу запах переспелых яблок, смешанный с ночной летней сладостью, и смазанные широкие улыбки, еле различимые на такой скорости. Ноги и голова ощущались поразительно лёгкими, футболка прилипла к спине, а в кроссовках было полно песка. Петров даже и думать забыл о том, что их поймали - хотелось лишь кричать в небо от взрывающихся в груди салютов. Конечным пунктом маршрута стал мост через Ольшанку, за перила которого ребята схватились, тормозя. Рома с Бяшей наперебой перекидывались фразами, первая половина которых - невнятные междометия, а вторая - ругательства. Их щёки разрумянились от бега, на головах творился полнейший хаос. Они общались слово на своём языке, загнанно дыша полной грудью, а их улыбки, кажется, могли бы осветить все ближайшие дома. Неугомонные, энергичные и беззаботные, они повернули свои головы к Антону, дрожащими пальцами поправлявшему очки.       — Ну чё, Тошик, я ж говорил, веселуха будет, — зарылся пятернёй в свои волосы главарь, испытующе разглядывая друга.       — Да ты б видел своё лицо, на, я чуть прям под яблоней от смеха не упал!       Не успев толком набрать воздуха в лёгкие, Бяша в новом приступе хохота осел прямо на траву, а после, забив на всё, лёг на неё всем телом. Его смех улетал куда-то в небо, прямо к гостеприимным, ярким звёздам.       У Антона разом кончились все силы. Бурный всплеск эмоций и недосып позволили ему ответить лишь тихое:       — Ну ты и артист, Ром. Я как спектакль посмотрел.       Кажется, Пятифанов только этого и ждал, потому что он совершенно непринуждённо выдал гордое:       — Спецом для тебя реплику попизже выдумывал, чтоб каргу точно порвало.       — Я ж те говорил, что сработает, на, — раздалось довольно откуда-то снизу.       Тут шестерёнки в голове Петрова начали бешено крутиться и, кажется, все кусочки причудливого пазла встали на свои места.       — Так вы что, специально хотели, чтоб она нас спалила?       Заговорщические переглядки хулиганов стали ответом на все вопросы. Конечно, они специально, кто бы мог подумать.       — Не злись, Тох, просто такое хоть разок надо испытать, на. Тя когда из сада молитвой выпиздить пытались? — ухмылка Будаева не дала Антону сделать лицо, даже похожее на обиженное. Конечно, он был удивлён, но в этот момент вообще не понимал, что думать, чем и воспользовался бурят. — Да и ваще, посвят на окончен, на.       — Точняк, братка, пора улики уничтожать, — быстро подхватил Рома.       Он пошарился по карманам и цыкнул с досадой, выудив по одному яблоку из каждого.       — Бляха, два всего. Остальные, походу, на бегу выпали.       Уголки губ хулигана невольно опустились вниз, но он быстро взял себя в руки, и протянул добычу каждому из друзей.       — Нате, я уже объелся этой вашей антоновки. Бяха, демонстрируй.       Будаев с благодарным кивком принял плод и с аппетитом обкусал по бокам, оставив в ладони лишь тонкий огрызок. Не успев даже прожевать, он бросил замеревшему Петрову:       — Тя скока лет ждать? Жуй в темпе, а то сам съем.       Дважды Антона просить не нужно было - прошло меньше минуты, и от яблока, отданного Ромой, практически ничего не осталось. Бяша к этому моменту успел подняться с земли и, подхватив активно работавшего челюстями Антона, повёл его к берегу речки.       — А теперь сплавляем трупы, на. Спорим, я дальше кину!       — Да нашёл, против кого соревноваться, там и думать нечего, — ответил из-за спины Антона Пятифанов, но тут же одёрнул себя. — Без обид, Тох, просто этот чудик - мастер спорта по метанию улик. А ну-ка, ебани кручёный!       — Та базар-вокзал, Ромыч, ща будет!       Бяша отпустил плечо Петрова и взял лёгкий разбег, целясь чуть наискосок. Огрызок сорвался с пальцев, как дротик, закрутившись в воздухе. Отлетел он и правда довольно далеко, судя по всему, вот только что-то не так.       — Оп-па, мазила ты, Бях, он на берег попал, походу, — сложив руки на груди, посмеивался Рома. Его взгляд скользил по нетронутой глади воды, в попытке отыскать хоть малейшую волну, но всё тщетно.       Будаев досадливо промычал и с размаху приземлился обратно на мягкую траву.       — Ну чё, Тох , у тебя фора, валяй, на.       Антон перекатил в липких от сока пальцах импровизированный снаряд, занёс руку слегка вбок и, повернув корпус, резко отправил его в полёт по дуге. Кажется, тело уже успело остыть после бега, потому что плечо мальчика сразу заныло, но все неудобства заглушил лёгкий всплеск огрызка о поверхность реки.       — Опа, слышу победу слева по борту. Мои поздравления, Тошик.       Пятифанов прижался к нему сбоку и слегка тряхнул за плечо в подобии объятия. Антон почувствовал в своём кармане что-то твёрдое. Явно не ключ - его он в левый клал, а в правом…       — Точно!       Скинув руку ничего не понимающего Ромы, Петров выудил из кармана небольшое, чуть побитое яблоко. Зелёные глаза напротив загорелись смесью недоумения и радости.       — Откуда подгончик, на? — оживился Бяша, шутливо тыкнув Антона в ногу.       Нервно поправив очки, он залился румянцем от неловкости ситуации.       — Да там Ромка когда полез, оно прям в голову мне прилетело. Вы сказали не подбирать, но это захотелось оставить, как… — мальчик смущённо сглотнул. — Как трофей, типа.       Берег речки наполнился звонким смехом хулиганов, но Пятифанов, увидев сконфуженное лицо напротив, потрепал друга по плечу, без издёвки спросив:       — И чего, всю жизнь его хранить собирался?       — Да не, наверное, Оле бы подкинул. Сказал бы, что зайчик принёс и всё такое. На секунду в прищуренных глазах проскочила искра уважения, а в голосе - нотка гордости.       — Эт правильно, сеструху радовать надо, семья - святое. Ничо, мы ей столько яблок в следующий раз надыбаем - есть устанет! А пока что давай, мне ещё твой рекорд побить надо.       Антон, совершенно не жалея, положил яблоко в ладонь Ромы. Пятифанов расправился с едой так же быстро, как и лучший друг, всего за пару укусов оставив от жёлтого плода лишь напоминание. Мальчик, даже не разбежавшись, отточенным движением запустил снаряд в воздух. В ночной тишине послышалось два всплеска, а Бяша на траве с торжествующей улыбкой закинул руки за голову, искоса поглядывая на главаря.              — Ну чё, чемпион, накаркал, на?       В ответ Рома лишь пинул его носком куда-то в плечо и неловко почесал затылок.       — Мда, чёт у обоих сёдня не летит. Тема такая, что если он в воздухе поломался, то ты продул. Или если, как у Бяхи вон - в воду не попал, — с усталым вздохом Пятифанов сел рядом с другом, тормоша его за коленку. — Доставай сигу, лошпед.       — От лошпеда слышу, на, — протянул Будаев без малейшей досады и выудил из кармана помятую пачку. — Тох, не стой над душой, на, айда с нами.       Петров занял место по другую руку от Бяши и поглядывал то на хулиганов, передававших друг другу сигарету, то на взбрыкивавшую бурными потоками мелкую речку. Над головой расстилалось бескрайнее звёздное небо и казалось, будто и в душе самого мальчика был такой же свободный, сверкающий простор - без ограничений, грязи и проблем. Все мысли занимали лишь лёгкий свежий ветерок, робкое журчание воды и привкус по-летнему сладкого фрукта на губах. Если однажды Антона попросят назвать лучший день в своей жизни, он обязательно вспомнит об этих звёздах, Ольшанке и хулиганах под боком. В тот момент мальчик чувствовал, что и правда счастлив. Рома, выпустив в воздух струйку дыма, обернулся на подозрительно притихшего друга, но, заметив на его лице абсолютное умиротворение, расслабился и поинтересовался:       — Ну чё, Тоша, пойдёшь ещё как-нибудь с нами за яблоками?       На раздумья мальчику даже не нужно было времени. Ответ рвался прямо из души, и Антону не хотелось затыкать свой внутренний голос, как он делал это обычно. Хотелось быть собой и радоваться жизни вместе с новыми друзьями. Весёлыми, заботливыми и по-настоящему классными.       — Конечно, пойду.