Дьявол носит prada и руководит всем общепитом в мире

Во всех проблемах в жизни Итэр обвинял то, что работал в общепите. Именно этим неутешительным фактом он оправдывал любое свое состояния, из-за чего мог позволить себе совершать странные и опасные поступки. — Если ты действительно это выпьешь, я самолично затолкаю тебя в уборную, перед этим промыв желудок. И заставлю убрать все тоже тебя. Итэр не повел и бровью, продолжая доливать шоты эспрессо в стакан со льдом и энергетиком. Вся проблема заключалась в том, что на часах было 7:55 утра и Итэр был совершенно не был готов к новому дню. А слово рабочий в дополнение заставляло один из органов в его теле отказывать от недостатка желания существовать. Так что, по его мнению, взрывная доза кофейна, в дополнению к той, что он пробовал при настройке помола (которая, надо признать, уже не действовала на его организм, что стал по венам пускать чистый черный кофе) давала надежду. Надежду на спокойного Итэра посреди абсолютного хаоса людей и еды. Люмин вырывает у него стакан и выливает зелено-коричневую мешанину вместе с последней попыткой проснуться и как-то дать сердцу побиться еще немного во имя партийной идеи их компании и, как любил повторять их менеджер, любви готовить и приносить людям радость. При этом он сам сторонился покупателей как налоговую и предпочитал улыбаться лишь своему смартфону. Итэр хлопает глазами и смотрит, как остатки эспрессо из питчера по каплям выливаются на пол. — Убираешь сам, мне пора готовится открыть кофейню. 7:56. Итэр вздыхает и идет в подсобку за тряпкой для пола. День начинается отлично.

***

Стоит сразу признаться, что Итэр не ненавидел людей. Он ненавидел исключительно посетителей заведения, что переступали порог кофейни в его смену, несмотря на их цвет кожи, ориентацию и выбора напитка дня. Но стоит учитывать, что скрывался он получше, чем многие из его коллег, так как за год работы он смог добиться небывалых высот: ни единой жалобы на его имя. Это считалось рекордом кофейни, за что менеджер однажды похлопал его по плечу и вознаградил важнейшей миссией — разбираться с любыми скандальными клиентами, что пришли бы к его коллегам или просто решили бы выйти на скандал. На радостях Итэр подсыпал немного кофейнего жмыха и много молока в следующий безлактозный латте любимого менеджера. И ему было лишь чуть стыдно перед Сян Лин, что пришлось отмывать уборную после оглушительного визита менеджера. — Эй, смотри, голубки идут! Сян Лин нагнулась вперед и прищурила глаза, пытаясь разглядеть сквозь мутное окно двух прохожих. Она часто хвасталась своим отменным зрением, совершенно игнорируя факт того, что всем в этой кофейне всем лень мыть окна, вследствии чего те давно покрылись километровым налетом пыли и возможно впитали в себя человеческих жидкостей больше, чем следовало бы раза в три. Все относились к этому философски: пока начальство не поставит вопрос лично, с капслоком в переписке, криками, и штрафами, можно не трогать, хай живет. Сквозь окна действительно были видны лишь силуэты, но это прекрасно перекрывалось отвратительной шумоизоляцией, так что глаза и не нужны были — этих двоих всегда было слышно с улицы, даже если день был благославлен и пока что они не кричали. — …так что тебе явно стоит поменьше уделять времени помощи посторонним. Молодой парень аль-Хайтам — по крайней мере как было написано в его приложении — всегда приходил с наушниками и очень громким другом в придачу. «Парнем» — постоянно твердила Сян Лин, активно жестикулируя руками и приводя в аргументы их постоянные посиделки в компании друг друга, высокие воротники водолазок, что те надевали время от времени (иногда по очереди приходя в одной и той же водолазке, но в разные дни, отчего Сян Лин пищала), и «ты что, не видишь жуткую химию и взгляды, что они кидают друг на друга! Мой Гоба так на еду не смотрит, как они друг на друга». На это Ху Тао, другая их коллега, твердила, что им больше подходило звание «заклятие любовники», как писали поэты, и мол так гораздо романтичнее. Сестра в этом плане всегда была более прагматична, называя их просто идиотами. Итэр верил сестре. — Американо размера М и Латте L с персиковым сиропом? Сян Лин снова поджимала губы. Итэр неоднократно слышал ее жалобы на то, что эти двое выбирают напитки «не по своему вайбу», ведь это Кавех сладко-ванильный и приятный к общению парень, а аль-Хайтам хмурый и постоянно в работе любитель энергии. Итэр, во-первых, отмечал, что слово вайб явно было придумано подростками, что не сталкивались с 25 различными настроениями за день и необходимостью подстраивается под бешеный темп жизни, а во-вторых как-то рассмеялся ей в лицо, тк это Кавех постоянно приходил после пар, в выходные и когда угодно еще, постоянно карпя над записями, учебниками, или помогая очередному однокурснику, а аль-Хайтам был лишь пару раз замечен с книгой, и то, сосредотачивая внимания не на ее чтении, а на попытках указать, что и где его друг-любовник-кто-угодно-еще сделал неправильно. Так что убойная подзарядка после бессоной студенческой жизни нужна была далеко не аль-Хайтаму. Итэр засыпал размельченный кофе в холдер и начал готовку непробитого заказа, пока Сян Лин разбиралась с кассой. Она постоянно дула губки и просила пустить ее за бар, ведь готовка «ее истинное признание», и вообще, у нее самые лучшие напитки и блюда. Итэр великодушно позволял ей готовить всю еду на витрину и в особо хорошие дни готов был стоять за кассой. Сегодняшний день был не из таких. Итэр готовил на автомате и отдал заказ через три минуты. Кавех, архитектор, как он представился, и друг-парень-любовник-идиот благодарил словом и улыбкой, на что Итэр каким то чудом отвечал такой же, на удивление искренней. На второго клиента он старался не смотреть, чтобы не портить мимолетный миг радости. — И все же, не всем стоит быть такими эгоистичными сухарями, как ты, аль-Хайтам. Квавех говорил пока что не слишком экспрессивно, но это до первой вспышки кофейна в его нервной системе. Итэр по одному взгляду на синяки под глазам и громкости голоса определял, спал ли Кавех и сколько именно. Информация, на первый взгляд, абсолютно бесполезная, но на удивление к Кавеху было легко прикипеть, даже не зная его. А его знали, казалось, все, и еще большему количеству людей он нравился, ведь смешно шутил, хорошо поддерживал, и, казалось, носил в себе маленькое солнце, отрывая по кусочку и даруя каждому. В ответ Итэр усмехался, вспоминая, как раньше все говорили также и о нем, часто угощая Кавеха за счет заведения еще одним напиткой или едой. — Мне кажется, или сегодня даже аль-Хайтам излишне сонный? — Сян Лин разворачивается, упираясь поясницей в барную стойку, но все еще поглядывая на гостей в зале через плечо, — даже попросил в свой латте добавить лишний шот эспрессо. Итэр моргнул два раза и глянул на висевший на экране заказ. Черт, кажется, он не доглядел за этим. Сян Лин, наверняка по округлившимся глазам поняла, в чем дело. — Только не говори, что не добавил. Он же нам наверняка все мозги ложечкой выест. Сян Лин, как ответственный работник, тут же подозвала аль-Хайтама, извинилась много-много раз и взялась переделывать напиток, что запорол Итэр. Кавех неловко посмеялся и заверил, что ничего страшного, со всеми бывает, и вообще, это аль-Хайтам виноват, что ночью решил вместо сна читать очередной научный трактат, и так много кофейна вредно в первую очередь для него самого. Аль-Хайтам, становясь более хмурым, чем обычно, напомнил, что в американо, который пьет кавех, кофейна в разы больше, чем в двойном латте. Итэру хотелось уткнуться в столешницу и истошно оплакивать свою поспешность. Когда Сян лин спустя вечность выдала заказ, они отошли обратно к своему (уже даже личному, где то сбоку было аккуратно выцарапано имя «Кави») столу, продолжая негромкий разговор о чем-то своем. Итэр вздохнул и сел на перекладинку барного стула, упираясь виском в полку барной стойки, пока посетителей нет. За неимением дел (точне нежеланием их выполнять в редкий момент спокойствия, когда можно дать гудящим ногам, голове и жизни отдохнуть) он просто смотрел на Сян Лин, что, как обычно, наблюдала за парочкой и периодически писала что-то в телефоне, хихикая. Дело привычное, так как они с Ху Тао на пару, кажется, писали фанфик про некоторых постояльцев. Итэр не вникал, просил лишь, чтобы вместо его они вписали любое другое имя, и поменяли ему прическу на синий эрокез. В этом не было особой причины, просто было забавно представить себя с такой прической, даже если только на словах. В какой то момент, очень странный и вроде как исторический для их компании, Сян Лин чуть не уронила телефон и начал пинать Итэра в колено. — Да ты чего? Вообще-то пинать его развлечения ради было привычкой Ху Тао. Видимо, она все-таки слишком плохо влияла на коллег. Сян Лин пригнулась под стойку и, с выражением, которое Итэр видел лишь в моменты появления новых великих шедевров, от которых его желудку приходилось отходить еще пару дней, принялась печатать на телефоне. «ОНИ ВСТРЕЧАЮТСЯ!!! А Я ГОВОРИЛА» Итэр моргнул. Он не знал, что в телефоне можно писать настолько большими буквами. Но, заинтригованный, он попытался аккуратно привстать, подглядавая в сторону посетителей. Ладно, возможно он был сам виноват, что поддался любопытству. Не то, чтобы увидеть аль-Хайтама, лежащего на коленях у Кавеха, пока тот активно рассуждал о чем-то и одновременно с этим на удивление нежно поглаживал чужие волосы, было его желанием. А случайно встретиться взглядом с аль-Хайтамом и позорно пригнуться обратно под стойку, пойманным с поличным, тем более. Сян Лин, как настоящая подруга, лишь похихикала над покрасневшим Итэром и перевела камеру телефона на него. — Ты что, все снимала? — Мне же нужны доказательства для остальных, — в ее голосе, несмотря на низкую слышимость, улавливались и гордость, и, казалось, искрення радость. То ли за свою правоту, то ли за эту парочку, — Ну же, скажи свои впечателения, ты ведь до последнего не верил. После недвусмысленнего жеста Сян Лин отворачивает телефон и продолжает активно печатать, пока Итэр не слышит уведомления на своем. Прекрасно, просто блекс. Она отправила видео с подглядывающим за парочкой Итэра в их общую группу кофейни. — Сян Лин, торжественно клянусь, что буду отказываться от всех смен, что мне поставят с тобой. — Ну прости, — Сян Лин тянет за рукав и поджимает губы, и сердце Итэра возможно смягчается от этого вида. Но он уверен, что это из-за дозы кофейна, а не подруги, что выглядет в точности как ее любимый плюшевый медведь Гоба. — Давай я прииготовлю тебе сэндвич за свой счет. Без авторских ингридиентов и без пряностей. Ну, только если чуть чуть. Итэр вздыхает и пытается выглядеть как можно более обиженным. — Будешь готовить до конца недели, тогда, я может быть, прощу тебе подпорченную репутацию. Они пожимают руки в знак примерения и Сян Лин уходит в кладовку за ингредиентами. Итэр вновь смотрит в чат и видит новое сообщение от Ху Тао: «Наверняка ему просто завидно, он то парня, что позволяет лежать у себя на коленках, не нашел» Итэр блокирует аккаунт Ху Тао.