другая частота

— Ты пялишься, — шепчет на ухо Милли, и Ноа распрямляется. Он отворачивается, бездумно глядя в свой телефон. Не то чтобы ему хочется быть пойманным за тем, что он пялится на Финна, но и обвинять его в этом было несправедливо. В конце концов не только он это делал. — У меня профессиональный интерес, — с опозданием отвечает Ноа. Милли издает то ли фырканье, то ли смех. Это подлянка с её стороны, потому что Милли лучше кого угодно знает, что это вранье. Ноа беззлобно щипает её за руку, чтобы она прекратила невыносимо довольно ухмыляться, и думает над каким-нибудь остроумным ответом. К сожалению, его мозг и сердце слишком слабы — настолько, чтобы оставить любые попытки анализировать или размышлять, вместо этого сосредоточившись на Финне, который сидел впереди. Тот приехал в студию, где проходило интервью и фотосессия всего лишь пятнадцать минут назад, и теперь визажисты окружили его, хлопоча своими кисточками. Сам Ноа знает, что выглядит довольно хорошо в подобранном ему костюме, с уложенными волосами и убранным блеском с лица, но все равно с неожиданным сомнением косится в зеркало, а потом вновь на Финна. Немного несправедливо, что тот сам по себе остается настолько симпатичным, даже не прилагая к этому никаких усилий. Ноа подпрыгивает, когда встречается с взглядом Финна, отражающимся в зеркале, и слабо машет рукой. Финн лаконично и вежливо улыбается — они уже успели обменяться быстрым «привет», хотя Ноа, честно говоря, ожидал короткое объятие, как то, что получили Милли и Сэди. «Ладно», — кивает сам себе Ноа. Ему пора перестать быть таким… влюбленным. Ну то есть… вполне нормально иметь симпатию и доверие к тому, с кем близость была вынуждена из-за работы. Пятый сезон был и без того сложным, поэтому Ноа давал себе поблажку, отмахиваясь от мыслей про Финна, с которым они все съемки держались вместе. В конце концов, они должны были сыграть персонажей, которые влюблены друг в друга — более того, которые целовались. Ноа раздраженно листает ленту соцсети, чувствуя, как краснеет. Прошло довольно много времени со съемок и по какой-то необъяснимой, но довольно очевидной причине у него не получается забыть об ощущении губ Финна на своих. Конечно, ничего особенного, это не настоящий поцелуй, но Ноа все равно помнит мягкость кожи Финна и тепло его ладони на своем лице. Хуже лишь то, что этого было достаточно, чтобы перестать играть влюбленного в сериале. Да уж. — Знаешь, ты можешь подойти и сказать ему что-то, — бормочет Милли. — Вместо того, чтобы сидеть и вздыхать. — Ага, — кивает Ноа и не отрывается от своего телефона. Он понятия не имеет, что сказать, чтобы Финн посмотрел на него дольше пяти секунд. Порой Ноа казалось, что только ему так не повезло, потому что с остальными Финн болтал куда более непринужденно, опуская шутки или показывая видео на телефоне со своих концертов, или что он там показывает. Откуда Ноа мог знать, если он никогда не видел? Ну, что ж, это странно: он не был плохим собеседником и тем более плохим человеком, чтобы Финн рядом превращался в каменный столб, сунув руки в карманы и старательно глядя мимо Ноа. Или был? Ожидаемо, что интервью, хоть и проходит хорошо и даже весело, не заставляет ноющее ощущение в груди Ноа поутихнуть. Возможно, это было его самолюбие, очевидно, затронутое прохладностью Финна, который, несмотря на попытки Ноа взаимодействовать чуть больше, тут же отворачивался к Гейтену и Сэди. Финн не скрывал, что создает между ними пространство, достаточное, чтобы случайно не столкнуться взглядами, не говоря уже о плечах или пальцах. В конце концов Ноа выбирает болтать с Милли, а после интервью сосредоточенно позировать для фото. Он переодевается в выбранные для него образы: красный костюм, пиджак, черную водолазку, делая снимки сначала в соло, а после и групповые. Как назло, на общих фото его ставят рядом с Финном, и в эти моменты Ноа не может избавиться от щекочущего ощущения в своем желудке. На прощание Финн коротко хлопает его по спине и обнимает остальных — он уезжает первым. Ноа почти удается проигнорировать понимающий взгляд Милли и удержать на своем лице подобие безразличия, почти такого же, как у Финна, когда расстояние между ними сокращается. Но уже вечером, лежа в кровати с приглушенным светом и листая ленту, Ноа ставит сердечко на пост в официальном аккаунте Финна и пишет комментарий. Обычно Финн не отвечает ему, ограничиваясь коротким вежливым лайком, но Ноа его не винит — он и сам старается быть осторожнее в социальных сетях. Он рассматривает опубликованные снимки со старой фотосессии, чувствуя себя едва ли не голодным от внимательности, с которой скользит глазами по лицу и губам Финна. Да, пусть и тот поцелуй — поцелуи — был исключительно профессиональным, он произошел. Так что… Нельзя сказать, что Ноа не пытался подружиться с Финном. Конечно, нет. Он миллион раз спрашивал у Милли, прежде, чем подойти к Финну, все ли в порядке с его лицом, не слишком ли он будет навязчив, если спросит ту или иную вещь, да и в принципе попытается завязать разговор. Ноа убеждает себя, что строить надежды или, более того, ожидания, будет как минимум глупо. Как максимум — безнадежно. Но, тем не менее, он продолжает это. Тем более вряд ли его попытки можно назвать громкими или прямолинейными — Ноа всего лишь дружелюбен и мил, по крайней мере, он так считает. Возможно, он не делает в принципе никаких намеков на симпатию со своей стороны, кроме взглядов и улыбок, но это не точно. Отчасти ему просто страшно, потому что он не знает о Финне ничего с этой стороны — она опасная настолько, что любой лишний шаг может привести к чему-то… неловкому. Так что Ноа держится на расстоянии. Все разы, когда он оказывается с Финном где-то помимо работы, чистая случайность, на которую влияли другие — в кинотеатре, на прогулке, на матче или в ресторане. И все же Ноа пользуется даже этим. Иногда он думает, что Финн ведь не дурак — он чувствует и взгляды, и улыбки. Возможно, Финн просто делает вид, что не замечает их, потому что так проще. Осознание реальности этой мысли болезненное и утешительное одновременно. *** Ноа убеждается в этом, когда делает очередную попытку подать сигнал. Это происходит спустя неделю или около того, когда они готовятся для промо-ролика и собираются вместе. Ничего особенного: всего лишь съемка, которая занимает около часа, включая подготовку в гримерке. Он приходит в отдельную комнату, чтобы ему уложили волосы, и сталкивается с Финном — тот сидит на стуле, скучающе уставившись в телефон в одной руке и сжимая стаканчик с кофе в другой. Они уже успели обменяться парой слов касательно промо и недавно вышедших для показа серий, но этого было мало. Ну, для Ноа. Финн отрывает взгляд от экрана, когда он садится рядом. Его глаза встречаются с глазами Ноа на долю секунды — ровно столько, сколько требуется для вежливого кивка — и вновь опускаются к экрану телефона. «Вау», — хмыкает про себя Ноа. Визажистка Джина надевает на него накидку, чтобы не испачкать рубашку и брюки, и хмурится, поправляя его волосы, что-то бормоча себе под нос про гель. Пока она роется в маленькой подсобке, оборудованной под требуемые принадлежности, Ноа оборачивается к Финну. Не сказать, что он придумывает заранее поводы, чтобы тот обратил внимание на него. Конечно, нет. Скорее, когда такая возможность возникает сама собой, как сейчас: крохотное помещение гримерки, Джина, которая возится, выискивая гель или лак, или что-то еще, оставив их наедине. Ноа ерзает, чувствуя импульс, который подталкивает его начать. Он поправляет манжеты рубашки и нарочито бодро произносит: — Эй, Финн. Финн нечитаемым взглядом смотрит на него. Джина за их спинами громыхает каким-то ящиком и это заставляет Ноа поторопиться. — Не хочешь, э-э, через пару кварталов отсюда есть неплохое место. Так что, — он неловко дергает плечом и поясняет, теряясь из-за выражения лица Финна: — Кажется, ты что-то упоминал про… — С зеленым фасадом? — перебивает Финн. Он вновь утыкается в телефон, беспорядочно что-то там тыкая. — Ага, знаю. Мы с Гейтеном там были. Мне не очень нравятся смузи. Ноа тупо кивает, чувствуя, как его небольшая улыбка превращается в маску. Он получает ни «нет» или «да», а кое-что похуже — неопределенность. Осознание, что его маленький, жалобный сигнал был подавлен, обеззаражен и разобран на детали, заставляет Ноа отвернуться к зеркалу, будто ничего не было. — Окей, — произносит он. — Ладно, если вы с Гейтеном уже были… Финн выдавливает вежливый смешок и замолкает. К счастью, Джина возвращается с банкой геля, и Ноа с облегчением подставляет ей голову, пытаясь не слишком близко принимать к сердцу безразличие Финна. В конце концов, это не было для него новым. *** — Что ж, ребята, — говорит Эван, интервьюер, и ерзает, поудобнее устраиваясь. Ноа замечает, как горят его глаза, и понимает, что вопрос будет не из легких. — Ноа, Финн, между вашими персонажами невероятная химия на экране. Седьмая серия пятого сезона, вау. Думаю, все фанаты согласятся, что именно такой поцелуй они ждали. Гейтен и Калеб молчат, но Ноа чувствует, как они переводят свои взгляды. С тех пор, как вышел весь сезон, они слишком довольны, что им наконец-то можно быть куда более расслабленными на интервью, не боясь посмотреть очевидным взглядом, который потом разбирали фанаты, делая миллион скриншотов и распространяя в тик-токе. — Итак, что вы, как актеры, сделали, чтобы это… — Эван делает движение рукой, второй сжимая свой планшет. — Так искрилось буквально с первого сезона? Ноа косится краем глаза на Финна — тот постукивает пальцами по колену, но молчит, видимо, не желая отвечать первым. Это выглядит как небольшая подлянка, но Ноа профессионал, черт возьми: он разряжает атмосферу, несмотря на ощущение теплеющей от румянца задней стороны шеи о которую трется воротник рубашки. — О, э-э, — хрипит Ноа и быстро прочищает горло. Он трет вспотевшие ладони о свои брюки. — На самом деле это было легко благодаря доверию к режиссерам, сценарию, к… — он облизывает губы, надеясь, что пауза была не слишком заметна. — К партнеру в том числе. Мы просто вели себя естественно. На слове «партнер» Ноа поворачивается к Финну — тот согласно кивает, все еще отбивая ритм пальцами. Он сидит в странной позе, не особо удобно умещаясь на высоком стуле, закинув одну ногу на другую и уперевшись в подлокотники локтями. — Финн? — подхватывает Эван. — А что скажешь ты? Каково это — целовать лучшего друга своего персонажа, который в реальной жизни является твоим коллегой? «О боже», — стонет про себя Ноа. Гейтен и Калеб переглядываются, на их лицах небольшие, тщательно подавляемые ухмылки. — О, это… Это был интересный вызов, — говорит Финн. Его голос ровный и официальный, каким и должен был быть. Он пожимает плечами: — Мы оба профессионалы и все, что мы делаем на площадке — это служение истории. Мы просто погружаемся в мир персонажей и позволяем им самим вести нас. С Ноа это было легко, я могу ему доверять и, наверное, именно это и сыграло роль в… нашей химии на экране. Ноа поддакивает, пытаясь выровнять дыхание. Он вспоминает, как они почти весь день снимали эту самую сцену первого поцелуя, сделав больше десятка дублей — Ноа никогда не признается, что даже к концу его сердце трепыхалось от вида приближающегося лица Финна. Он подпрыгивает от неожиданности, когда колено Финна случайно сталкивается с его, когда тот приподнимается в попытке найти чуть более комфортную позу. Это маленькое, сугубо бытовое прикосновение тут же сводит его с ума — оно обжигает, чтобы слабо тлеющие угольки в груди Ноа с силой вспыхнули. Или может Финн тоже нервничает? Потому что что-то чувствует? «Я все усложняю», — думает Ноа. Он знает, что краснеет, и, чтобы скрыть это, поправляет свой галстук, занимая руки и опуская взгляд. Ноа не хочет смотреть на Финна, чтобы попробовать прочесть эмоции на его лице, потому что знает, что потеряется еще больше, но ему любопытно. Ноа обещает себе, что это попытка прощупать почву, хоть и совершенно нелепая и глупая, и вновь косится на Финна, краем уха слушая, как Гейтен отвечает на заданный ему вопрос. Финн покачивает ногой, его локоть висит рядом с локтем Ноа — между их стульями действительно небольшое расстояние. Ноа делает небольшое движение, которое вряд ли будет бросаться в глаза, — кроме по-настоящему въедливых фанатов — как будто хочет распрямить руку, и прижимается к локтю Финна. На мгновение на него накатывает волна удовлетворения и волнения, горячая, будто разогретое молоко, готовое вот-вот выкипеть. Но спустя секунду Ноа чувствует через ткань своей рубашки как напрягается Финн, и сразу же разочаровывается — волна сходит на нет, превращаясь в противную застывшую пленку на поверхности. Это не наэлектризованная напряженность, которая обычно разрядами прокатывается по спине Ноа, когда они случайно соприкасаются, норовящая вылиться в полноценный разряд — по крайней мере в его мечтах. Ноа наслаждается ей, как придурок, потому что даже если пока что он не признался в этом себе окончательно, но ему нравится Финн. Только Финн, в отличии от Ноа, напрягается в попытке защититься и тут же отстраняется. Он обхватывает себя руками и морщится, даже не скрывая выражение своего лица. Что хуже всего — это замечают почти все, и Ноа пораженно опускает глаза. В его рту становится кисло, а щеки горят от стыда и неловкости. Оставшиеся десять минут интервью проходят для него в мучительной пустоте в собственной голове, хоть и он пытается как-то реагировать, глядя мимо Финна. *** Как назло, «случайностей» слишком много. Наверное, Ноа должен им радоваться, но это не получается в полной мере, хотя бы потому, что Финн упрямо холоден. Это его право, напоминает себе Ноа, потому что он не какой-то придурок. Очередная из этих случайностей подворачивается на фотосессии для обложки журнала. Ноа, Финн, Гейтен и Калеб сидят на широком кожаном диване, постоянно двигаясь туда-сюда, потому что постановщица то и дело шепчет что-то фотографу, не особо довольная тем, что получается. В итоге Ноа оказывается вплотную к Финну: их бёдра соприкасаются и, чтобы создать иллюзию дружеской расслабленности, фотограф просит Ноа положить руку на спинку дивана за спиной Финна. — Финн, можешь наклониться к Ноа, будто вы обсуждаете что-то? Немного ближе, — предлагает постановщица и ободряюще улыбается. От Финна пахнет новой одеждой, которая была выбрана для их образов, и дезодорантом. Ноа пытается дышать как обычно, чтобы его застучавшее сердце не выдало ничего лишнего, пока плечо Финна вынужденно упирается в его грудную клетку. Он слышит, как Финн прерывисто, будто раздраженно выдыхает, но молчит, не портя фотосессию. Фотограф одобрительно щелкает кадр за кадром. Ноа думает про Хлою, что она должна приехать к нему на днях, чтобы они пошли в какой-то суши-ресторан, и это его отвлекает. Правда, до определенного момента. В небольшую заминку, пока фотограф меняет объектив, Финн дергается, отодвигаясь от Ноа, и потирает лицо. Он выглядит едва не расстроенным, как минимум вымученным, будто ему по-настоящему неприятно, и все это замечают. — Ладно, возьмем перерыв на пять минут, ребята? — предлагает постановщица, звуча неуверенно. Финн первым вскакивает на ноги и проводит по своим предплечьям ладонями, будто стряхивая некомфортное ощущение. Ноа отворачивается. Он остается сидеть на диване, позволяя припудрить свое лицо и поправить одежду, думая о том, как все очевидно. Если раньше он ловил себя на мысли, что Финн просто может стесняться, то теперь, получив доказательство, Ноа убежден, что это чувство одностороннее. — Все в норме? — спрашивает он, когда Финн вновь садится рядом. Тот кивает, коротко улыбаясь — в этой улыбке больше знака «работаем дальше», чем каких-то эмоций. Ноа отвечает тем же. *** На промо-мероприятие Ноа приезжает с Хлоей. Она немного волнуется, нервничая перед камерами, но Ноа старается держаться рядом, по крайней мере, до определенного момента. Финна он видит почти сразу, но вовремя вспоминает о своем желании прекратить быть очевидным. Он коротко, подчеркнуто осторожно обнимает его: пара секунд, освещенные вспышками и голосами, ладонь Финна на середине его спины, и вот Ноа уже идет поприветствовать остальных. В определенные моменты ему мерещится, что Финн на него косится, особенно, когда их раз за разом сгоняют в кучу, чтобы сделать фото всех вместе. По необъяснимой причине их вынуждают вставать рядом, но Ноа отлично держится — он хвалит себя, что широко и искренне улыбается, даже несмотря на то, что Финн раз за разом обхватывает его плечи или талию. Когда самый пик сходит на нет и можно слегка расслабиться, перекусив, Ноа выдыхает. У него немного слепит глаза от вспышек фотоаппаратов, поэтому полутьма зала с музыкой расслабляет. Он чувствует себя куда легче, отвлекаясь от Финна и линии его плеч на мероприятие и своих коллег, ставшими друзьями. — Сделаем общее фото! — предлагают в очередной раз и Ноа двигается ближе к Милли. — Ноа, вставай справа, — кивает она и меняется местом с Сэди, чтобы та была по центру. По лицу Финна сложно понять доволен ли он таким раскладом, но, честно говоря, Ноа все равно. Он делает вдох и просто выполняет свою работу, улыбаясь и глядя в камеру. Он машинально мнет пальцами ткань пиджака Финна, приобняв его за талию, и поправляет второй рукой волосы Сэди, поблескивающие в свете огней под потолком медью. Наверное, все дело в шампанском, иначе Ноа не может объяснить почему ему хорошо и весело. Он почти не думает о Финне, не смотрит на него, не допускает ни одной лишней мысли. Ритм его сердца почти спокойный, выверенный, как часы. «Отлично», — думает Ноа и распрямляется, улыбаясь. Он вздрагивает, когда Финн слегка сжимает его плечо и наклоняется прямо к уху. — Ты в порядке? — просто спрашивает Финн, щекоча его своим дыханием. — Да, — быстро кивает Ноа и его голос почти не дрожит. Правда, ладони тут же потеют, а воротник рубашки начинает давить. Он вынужден поворачиваться к Финну, чтобы тот его смог услышать, и эта близость моментально рушит его выверенное до грамма спокойствие — его сердце сдается сразу же. Финн кивает, дежурно улыбаясь на камеры. Ноа надеется, что это единственный, пусть и странный вопрос, который тот хотел задать. Он напоминает себе, что надо дышать и не обращать внимания на то, как чужие пальцы сжимаются на его плече, когда Финн вновь наклоняется. — Хорошо выглядишь, — произносит он. Ноа моргает. Вспышка вновь ослепляет его и в глазах начинают плясать звездочки, но он не двигается. Возможно, у Ноа просто поехала крыша или в его шампанском было что-то подмешано, например, яд или наркотики. И в шампанском Финна, хотя, кажется, он даже не пил ничего, кроме воды. — Спасибо, — выдавливает Ноа. Его рука, обхватывающая талию Финна, становится деревянной. Ему приходится приподнимать лицо, чтобы достать до уха Финна из-за их небольшой разницы в росте. — Ты… и ты тоже. Ноа готов поклясться, что Финн смотрит на него — это всего лишь доля секунды, короткая, но заметная. Ресницы Финна медленно опускаются, пока его взгляд скользит вниз, по профилю Ноа, и на этот раз это не просто… взгляд. Он понятия не имеет как его интерпретировать, потому что, боже, разве Финн может так на него пялиться? Не когда это прерогатива Ноа. Не когда Финн столько раз дал понять, что Ноа лучше оставить свои попытки. — Еще один кадр, ребята! — раздается громкий голос и Ноа отмирает. Финн тоже отворачивается. На его лицо падает красноватый оттенок прожекторов, но, возможно, он покраснел. Ноа не уверен. На самом деле он во многом теперь не уверен, ладно? Рука Финна остается лежать на его плече, будто приросшая, пока их снимают еще где-то полминуты. И даже когда она исчезает, Ноа продолжает ощущать её тяжесть и тепло, фантомно просочившееся через ткань его пиджака. Он ощущает себя трусом, когда сбегает от ребят, даже от Милли и Хлои, чтобы перевести дух. Ему хочется еще шампанское и какую-нибудь фруктовую шпажку, чтобы пережить этот вечер было легче. В гостинице он успеет подумать про прикосновения и взгляды, которые сбивали с толку, но сейчас… Ноа поправляет свой ремень, перетягивающий туловище, вспоминая выражение глаз Финна. По какой-то причине это выражение напоминало ему ту самую эмоцию, которая была в зрачках Финна, когда они заканчивали снимать седьмую серию. Тогда Ноа её воспринял за небольшое давление, потому что в конце концов к вечеру все устали, выжатые от демонстрируемых эмоций и работы на съемочной площадке как губки. Но сейчас… Он понял, что это было чем-то иным. Ноа хватает бокал и делает большой глоток, который отдается болью в горле и вызывает кашель. — Нас зовут для еще одного фото, — раздается голос за спиной. Ноа пытается вытереть выступившие слезы на глазах, прежде, чем обернуться. Это становится поистине невозможным, когда посередине его спины, прямо над ремнем опускается ладонь. Финн усмехается и осторожно похлопывает по этому месту, будто это может помочь Ноа дышать, а не умирать от попавшего не в то горло алкоголя. — Ты точно в норме? — спрашивает Финн, слегка ухмыляясь. — Ага, да, — хрипит Ноа и отступает на полшага. Он хочет вывернуться из этого прикосновения, но Финн, будто не замечая его движения, идет за ним и его ладонь не соскальзывает, а лишь перемещается чуть выше, между лопатками. — В полном порядке. — М-м, — мычит он. — Ладно. Я думал… — Что? Финн качает головой. — Ничего. Просто… К черту, мне тоже не помешает шампанское. Он берет бокал и немного отпивает. Ноа наблюдает как дергается его бледное горло, которое виднеется над застегнутой на пуговицы рубашкой, но лишь для того, чтобы не пялиться на губы. — Мне показалось, что ты уже выпил, — бормочет Ноа и отворачивается к столу. Финн качает головой и облизывает губы, которые чуть поблескивают. — Обычно ты… — объясняет Ноа и жмет плечами, думая про прикосновение ладони к своей спине. Он повторяет, выдыхая: — Знаешь, обычно ты ведешь себя по-другому. — Да, — соглашается Финн. Кажется, он не слишком торопится отводить Ноа для «еще одного фото», забыв ради чего он пришел. Он вертит в руках ножку бокала и добавляет: — Ты тоже. Ноа хмурится. Он был готов к тому, что этот вечер они проведут за короткими разговорами о чем-то незначительном и демонстрацией вида отличных и исключительно профессиональных отношений, чтобы не вызывать лишнего внимания прессы. В эти рамки не слишком хорошо вписывались слова Финна про «обычное поведение». Что он вообще имеет в виду? Кажется, он произносит это вслух, потому что Финн моргает и пристально всматривается в него своими темными глазами. — Обычно, — Финн выделяет это слово. — Ты не такой тихий. — Тихий? — Ага, со мной. Ноа смотрит на него, пытаясь расшифровать эти слова. Он не тихий. Он просто… ну, он собран. Профессионален. Финн говорит это всерьез или ему просто весело? Почему этот вечер выглядит как какая-то сюрреалистичная картина, а не просто официальное мероприятие, на котором Финн должен был его игнорировать и уворачиваться от сугубо дружеских прикосновений? — Я не понимаю, — честно говорит Ноа. Финн вздыхает и отводит взгляд, скользя мимо его плеча — что-то на грани, чтобы их закатить, но без достаточного раздражения. Он с неслышным из-за музыки стуком отставляет свой бокал и, обернувшись, наклоняется ближе. Запах его дезодоранта окутывает и смешивается с парфюмом Ноа — это кажется настолько интимной деталью, что Ноа ощущает выступающий румянец на своих скулах. Он так слаб перед Финном, что становится стыдно. — Я плох в сигналах, да? — произносит Финн. Он потирает лицо и бессильно фыркает. — Понятия не имею как их правильно подавать. — Сигналы? — тупо повторяет Ноа и тут до него доходит. Сигналы. Прикосновения, руки на спине или плече, сжавшиеся пальцы, вопросы шепотом на ухо, взгляды через весь зал, затянувшийся подозрительно нетипичный разговор, комплименты. Это была не случайность, вроде ударивших пузырьков шампанского? — О, — вырывается из Ноа выдох. Финн криво усмехается и отводит взгляд. Его лицо искажает гримаса смущения и неуверенности, а уши становятся под стать украшениям на костюме. Глядя на это, Ноа едва сдерживается — он считает это очаровательным. — Да, — тихо говорит Финн, подтверждая все. — Вот именно. «О». Ноа требуется еще полминуты, чтобы взять себя в руки, даже несмотря на то, что ему хочется улыбаться как идиот. Он берет бокал с оставшимся шампанским со стола и, не произнеся ни слова, допивает его — его рот касается места, где к стеклу прижимались губы Финна. Финн почти ничем не выдает себя, кроме взгляда, прыгнувшего вниз, и Ноа остается только надеяться, что с пониманием сигналов у него куда лучше, чем их подачей. — Идем, — произносит Ноа и улыбается. — Нас ждут. Что ж, как выясняется позже, хотя бы в поцелуях Финн не испытывал никаких затруднений.