Снежный плен страсти

Дверь кабинета начальника отдела грохнула так, что панорамные окна вздрогнули, словно испуганные котята. — Как же он заебал, — процедил он, мечась по кабинету и взъерошивая волосы пятернёй. — Ну сколько можно-то! Я, блин, этот отчёт уже в четвёртый раз перелопачиваю! — Рухнул в кресло, ослабляя галстук, который казался сейчас удавкой на шее. — И ладно бы хоть причина была веская, но, блять, шрифт ему, видите ли, 14-й не нравится, подавай 12-й! Чонгук пыхтел, лицо покрылось красными пятнами от ярости, но уже открывал свой ноутбук, выуживая из папки злополучный отчёт и снова принимаясь за работу. Пальцы забегали по клавишам, с остервенением вбивая нужные значения. Он сверлил взглядом экран, словно пытался испепелить ненавистный шрифт силой мысли. В голове крутились ругательства, но он сдерживался. Увольнение сейчас не входило в его планы. Спустя полчаса мучений отчёт был готов. Он откинулся на спинку кресла, выдыхая с облегчением. Чон Чонгуку исполнилось тридцать. За плечами экономический факультет, а в настоящем — одиночество в сеульской студии, расположенной в двух шагах от работы. Он уже несколько лет трудился в строительной компании, которая занималась экспортом сборных строительных конструкций за границу. Начал с позиции мелкого клерка, погрязшего в цифрах, а теперь вот — начальник отдела финансовой отчётности. Дослужился. Этим местом он был обязан своему лучшему другу, Пак Чимину. Они дружили со школы, прошли огонь и воду, как говорится. Сейчас у Чимина была… семья, что ли. Он, гей до мозга костей и ни капли не стеснявшийся этого, нашёл свою половинку прямо здесь, на работе — Мин Юнги, суровый начальник службы безопасности. Вроде бы всё складывалось неплохо: зарплата приличная, соцпакет, до работы рукой подать. Но начальство, как заноза в заднице, перечёркивало все плюсы. Директор придирался к отчётам, будто смаковал каждую мелочь. И ладно бы критика по делу, так нет же — то шрифт не тот, то поля съехали, то графики недостаточно цветастые. Эти мелочные замечания медленно, но верно сводили его с ума. Он молча переделывал, стараясь не выдать клокочущую внутри бурю. Хотелось высказать всё, что накипело, отборным трёхэтажным матом, но перспектива потерять работу, конечно, не прельщала.

***

Чонгук нажал кнопку вызова секретаря и с каменным лицом передал ей флешку с отчётом. — Директору на стол, — сухо процедил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул от накопившегося раздражения. Вечер обещал быть таким же унылым, как и все остальные. Заказ еды на дом, просмотр бессмысленного сериала и ранний отбой. Иногда Чонгуку казалось, что его жизнь превратилась в рутину, из которой нет выхода. Никаких ярких событий, спонтанных встреч или хотя бы просто интересного хобби. Только работа, придирки начальства и одиночество в четырёх стенах. Если не считать тех редких дней, когда его заносило в закрытый клуб. Он закинул сумку на плечо и направился к выходу, но тут же остановился, втягивая носом воздух. Директора он не увидел, но его аромат чувствовался безошибочно. Чонгук не был парфюмером, но этот запах он узнал бы где угодно. За почти три года работы он хорошо изучил предпочтения руководителя. Мягкие аккорды корицы переплетались с нежными нотками цветка апельсина и изысканной ванилью. Может, аромат и не самый брутальный, но на нём звучал отлично. — Чон Чонгук. Уже уходите? А отчёт? — Директор замер в дверях, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Чонгук, стиснув кулаки до побелевших костяшек, глубоко вдохнул и медленно развернулся. Ему потребовалось всё самообладание, чтобы не выдать то, что бушевало внутри. «Придушил бы этого придурка». — Отчёт переделан и передан секретарю, — произнёс он нарочито вежливо, прокручивая в голове целый арсенал отборного мата. — Секретарю? А я-то думал, вы лично занесёте. Хотелось пару моментов с вами обсудить, — с ухмылкой протянул директор, словно играя в кошки-мышки. В глазах его плясали дьявольские искры. — В отчёте обнаружены существенные ошибки. Чонгук почувствовал, как в груди закипала ярость. «Существенные ошибки, сука? Да ты издеваешься!» — пронеслось в голове. Он уже открыл было рот, чтобы выпалить всё, что думал об этом придирающемся тиране, но вовремя остановился. Нужно было держать себя в руках, хотя бы ради того, чтобы не лишиться работы. — Если вы заметили какие-то недочёты, я, конечно, готов их исправить, — сказал Чонгук, стараясь сохранить спокойный тон. — Может быть, обсудим их завтра утром? Сегодня я уже немного устал. Директор, казалось, наслаждался своим положением. Он не спешил отвечать, медленно оглядывая того с головы до ног. В его взгляде читалось что-то такое, от чего по спине пробежали мурашки. — Ну что ж, — наконец произнёс, — завтра так завтра. Но будьте готовы к тому, что разговор будет долгим. И, Чонгук… — он сделал паузу, словно обдумывая свои слова, — постарайтесь, чтобы завтра шрифт в отчёте соответствовал моим требованиям. Не хочу снова тратить время на подобные мелочи. — В уголках его губ скользнула едва заметная усмешка. Чонгук молча кивнул и, не дожидаясь дальнейших указаний, поспешил выйти из офиса. Он чувствовал, как на него давил груз накопившегося раздражения. Хотелось просто сорваться, накричать на кого-нибудь, выпустить пар. Но он знал, что это ни к чему не приведёт. Лучше всего было просто уйти и постараться забыть об этом кошмарном дне. Хотя бы на время. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул морозный вечерний воздух. Сеул жил своей обычной, шумной жизнью. Машины спешили по своим делам, неоновые вывески мерцали, зазывая прохожих. Он засунул руки в карманы пальто и побрёл в сторону дома. Настроения не было абсолютно никакого. В голове смешивались мысли о работе, о директоре, о злополучном отчёте. Он чувствовал себя белкой в колесе, обречённой на бесконечный повтор одних и тех же действий. Дома его ждали четыре стены, пустой холодильник и недосмотренный сериал. Перспектива не радовала. Чонгук достал телефон и набрал номер Чимина. После нескольких гудков раздался его жизнерадостный голос: — Чонгук-и! Привет! Что-то случилось? — Привет, Чим. Да всё как обычно, — вздохнул. — Начальник издевается, отчёт переделываю в сотый раз, жизнь моя — боль. Может, пива выпьем где-нибудь? — Сегодня не получится, Гуки, — виновато ответил Чимин. — У нас с Юнги годовщина. Но ты не отчаивайся! Завтра обязательно встретимся. Держись там! Чонгук отключил телефон и в раздражении сунул его обратно в карман.«Даже выпить не с кем. Что ж, придётся справляться с хандрой в одиночку».

***

Директор Ким продолжал неподвижно стоять, пока силуэт его подчинённого медленно таял в глубине коридора. Больше не было и намёка на прежний колючий взгляд — теперь в нём плескалась нежность, а сердце гулко билось в груди. — Ну что, Чон Чонгук… Игра не окончена, — пробормотал мужчина с усмешкой и скрылся за дверью кабинета. Ким Тэхён, тридцатипятилетний директор строительной фирмы, всего добился сам. Он методично и неуклонно прокладывал себе дорогу с самых низов, создавая компанию с нуля. Да, было чертовски нелегко, но он справился. И лишь несколько лет назад, когда его бухгалтер Со Мин ушла в декрет, поиски замены оказались настоящим испытанием. Опытных, толковых людей было катастрофически мало, либо они уже трудились в крупных корпорациях, а брать кого попало Тэхён не собирался. Тут-то ему и пришёл на помощь его финансовый аналитик Пак Чимин. Он пообещал привести стоящего парня — и не обманул. Чон Чонгук с первого же собеседования произвёл на директора неизгладимое впечатление. И не только своим умом и способностями, обнаружив несколько незначительных погрешностей в отчёте за прошлый год, но и своей… внешностью. Чонгук был моложе директора на пять лет, подтянут, с искорками в глазах и обезоруживающей улыбкой. В его движениях чувствовалась уверенность, а тихий, но чёткий голос завораживал. Тэхён, конечно, старался держаться в рамках приличий, ведь на работе важны профессиональные качества, а не первое впечатление. Тем не менее, он был рад принять его в свою команду. И работа Чона превзошла все ожидания. Он быстро освоился, легко справлялся даже с самыми сложными задачами, предлагал решения, о которых руководство и не задумывалось. Буквально за год компания совершила огромный скачок вперёд, и в этом была немалая заслуга Чонгука. Директор не мог нарадоваться такому сотруднику, но всё чаще ловил себя на мысли, что думает о нём совсем не как о подчинённом. Навязчивые мысли о новом сотруднике преследовали его повсюду: на деловых встречах, во время утренней пробежки, даже во сне. Он ловил себя на том, что специально задерживался в офисе, чтобы ещё раз увидеть его, под каким-нибудь предлогом вызывал к себе, лишь бы услышать этот тихий голос. Тэхён понимал, что это неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Он даже не знал, нравились ли тому парни, и, запутавшись в догадках, решил действовать наверняка. Превратился в настоящего цербера, придираясь к каждому документу, выискивая ошибку там, где её явно не существовало. Самое обидное — цеплялся он именно к тому, чего и в помине не было. Он находил любой предлог, чтобы заглянуть в кабинет Чонгука. То под предлогом очередного отчёта, то просто«мимо проходил». Подходил сзади, нависал над его креслом, дыша теплом прямо в лицо. Слишком близко. Пальцы касались руки, лежащей на мышке. Но в ответ — лишь колкий взгляд исподлобья и недовольное ворчание: «Вы нарушаете моё личное пространство». И он отступал. Ещё не хватало, чтобы Чонгук заяву накатал за сексуальные домогательства. Это сводило Тэхёна с ума. Он чувствовал себя жалким подростком, влюблённым в неприступную звезду. И чем больше он старался, тем дальше тот от него отдалялся. Сегодняшний случай с отчётом был просто верхом идиотизма. Тэхён прекрасно знал, что шрифт соответствовал всем требованиям, но не мог удержаться от очередного укола. Ему хотелось вывести Чонгука из себя, увидеть хоть какую-то ответную реакцию. Но тот лишь молча кивнул и ушёл. Но директор продолжал играть в свою игру, надеясь хоть как-то привлечь внимание. Ему было плевать на то, что его, директора, ненавидят всем сердцем. Главное — быть рядом, пусть даже в роли кровопийцы-начальника. — Боже, как же это всё глупо! Успешный бизнесмен, уважаемый человек, ведёт себя как мальчишка, мучая мужчину, который нравится, — Тэхён подошёл к окну и уставился на ночной Сеул. Город жил своей жизнью, мерцал огнями, словно знал что-то, чего он не знал. А он просто хотел, чтобы Чонгук посмотрел на него иначе. Не как на придурка-начальника, а как… на мужчину. Глупо, наверно. Но он уже ничего не мог с собой поделать. Он вздохнул и направился к бару, налил себе виски. Нужно было расслабиться и перестать думать о Чонгуке хотя бы на пару часов. Завтра будет новый день, новая игра. И он обязательно придумает что-нибудь ещё. — Может, стоит перестать придираться к отчётам и начать… просто разговаривать? Сказать, например, что мне нравятся его глаза. Или его улыбка. Хотя нет, это уже слишком. Чонгук точно решит, что я сошёл с ума. Он залпом выпил виски и поставил стакан на стол. В голове крутились разные варианты развития событий, но ни один из них не казался реальным. Тэхён прекрасно знал, что играет с огнём, и последствия могут быть непредсказуемыми. Но он не мог остановиться. Чонгук стал его наваждением, его тайной одержимостью. — Ты даже не представляешь, как я в тебя влип, Чон Чонгук, — прошептал директор и отвернулся к окну.

***

Вернувшись домой, Чонгук почувствовал, что ему просто необходимо расслабиться. Всё осточертело до зубного скрежета. Он вымотался от бесконечных придирок директора. Неужели нельзя было сразу вывалить все существующие ошибки в отчёте, чтобы разом их исправить? Зачем каждый раз выискивать что-то новенькое? Директор не просто бесил, он медленно, но верно пробирался под кожу, сводя с ума тихим зудом, от которого хотелось содрать кожу, чтобы избавиться от этого ощущения. Но больше всего Чонгука бесило то, что этот придурок был дьявольски красив. А ещё этот парфюм… Проклятая корица душила, заполняла лёгкие, не давая глотнуть воздуха. Словно наркотик, этот запах расползался по венам, лишая воли. Чонгук стискивал зубы до скрипа. Каждое совещание превращалось в пытку. Он сидел, выпрямившись, стараясь не смотреть в сторону директора и не дышать, но взгляд предательски скользил по его идеальному профилю, по чёткой линии подбородка, по чуть приоткрытым губам. Безупречный гад. И ведь знал, зараза, какой эффект производил! Сидел себе, поправлял очки в тонкой оправе, делал вид, что внимательно слушает докладчиков, а сам наверняка прекрасно чувствовал, как Чонгук изводился. Сто процентов наслаждался своей властью. Он украдкой поглядывал на директора. Тот что-то говорил, негромко и убедительно, а в голове оседали лишь обрывки фраз, потому что всё его внимание было поглощено этим проклятым профилем. Господи, да он же реально красив! Чонгук мысленно ругался. За что ему это? Он ненавидел себя за эту слабость. Профессионал, чёрт побери. Должен же уметь отключаться от внешних факторов и работать, а не сходить с ума из-за того, что в радиусе пяти метров витал этот дьявольский парфюм. И ладно бы внешность у начальника была заурядная, так нет же. Как с глянцевой обложки. Бесит! А после совещания — пулей вылетал из кабинета. Ему срочно нужен был кофе и свежий воздух. Он выходил на улицу, глубоко дышал и старался выкинуть из головы образ директора. Но корица продолжала преследовать его. Казалось, она въелась в одежду, в кожу, в самое сознание. Он уже пробовал всё: и ментальные упражнения, и дыхательные практики, и даже пытался представить директора в нелепом клоунском костюме. Ничего не помогало. Корица всё равно душила, губы всё равно манили, а совещания оставались адом. И каждый раз, когда директор подходил сзади, нависал над его креслом, дышал теплом прямо в лицо. Чонгук делал вид, что не замечает ничего. Он изо всех сил старался сосредоточиться на цифрах, графиках, анализе рынка. Но все его усилия разбивались о этот наглый, пропитанный дорогим парфюмом воздух, что щекотал его щеку. О лёгкое касание чужих пальцев, от которого по спине бежали мурашки. Чонгук краснел, его руки начинали предательски дрожать, он сбивался с мысли. И это бесило. И одновременно… заводило. А теперь директор просачивался в его ночные мысли, разжигая такие фантазии, что рука невольно ныряла под резинку пижамных штанов, и он с остервенением отдавался возбуждению, представляя, как стонет под этим конченым директором. Просыпался Чонгук всегда с чувством самоненависти. Он проклинал себя за каждую секунду слабости, за каждую дрожь, пробежавшую по телу при воспоминании о ледяном взгляде начальства, за каждую фразу, скользнувшую в его фантазиях с его участием. И, конечно же, он больше всего ненавидел самого директора, этого самодовольного ублюдка, который наверняка и не подозревал о той буре, что творилась в душе у его подчинённого. Чонгук уже подумывал записаться к психологу, чтобы он помог ему разобраться с этим наваждением. Ну не может же нормальный человек так реагировать на своего начальника! Это какая-то патология, не иначе. Он даже загуглил статьи о сексуальной фрустрации и непереносимости корицы, но ничего похожего не нашёл. Казалось, он один такой псих на всю планету. «Почему все скотины такие красивые? Чтобы их раньше не убили?» — Чонгук плюхнулся на диван и схватил пульт от телевизора. Щёлкая каналы, он пытался найти хоть что-то, что могло бы отвлечь его от навязчивых мыслей. Ничего не помогало. Везде мерещился этот идеальный профиль, этот проклятый запах корицы. Словно насмехаясь, из динамиков доносилась реклама мужского парфюма с едва уловимыми пряными нотками. Чонгук выключил телевизор и зарылся лицом в подушку. Пару секунд лежал так, пытаясь утопить в ткани остатки раздражения, но только сильнее заводил себя. Он встал и направился в душ. Горячие струи воды должны были смыть с него это наваждение. Стоял под ними до тех пор, пока кожа не покраснела, но легче не становилось. Запах корицы всё ещё витал в воздухе, преследуя его. Чонгук вышел из душа, вытерся полотенцем и посмотрел на себя в зеркало. На него смотрел уставший, измученный человек с красными глазами. — Ну и что ты собираешься делать? — спросил сам себя. — Продолжать страдать и ненавидеть его? Или… Он замолчал, не договорив мысль. Признаться себе в том, что действительно чувствует? Что влекло к этому человеку, несмотря на всю раздражающую идеальность? От самой идеи пробежала дрожь. Страх подступил сразу: и что чувства могут оказаться взаимными, и что их могут раздавить в зародыше. Всё сложно. Гораздо проще было продолжать делать вид, что ничего не происходило, что это просто общение начальник-подчинённый, не более. Но даже самому себе он врал с трудом. Каждый взгляд, каждое мимолетное прикосновение отзывалось где-то глубоко внутри. И это ужасно бесило. Хотелось просто вырвать этот кусок себя, который так болезненно реагировал на всё. Чонгук отвернулся от зеркала и вышел из ванной. Решил, что завтра будет вести себя как можно более профессионально. Он не будет смотреть в сторону директора, не будет прислушиваться к его голосу и постарается не дышать корицей. Просто сделает свою работу и постарается забыть о существовании этого человека. Это будет сложно, но он должен попробовать. Ради собственного здравомыслия. Но это всё подождёт до завтра, а сегодня, зная, что Чимин занят чем-то «важным», решил прибегнуть к единственному способу отвлечься от рабочих будней и ненавистного босса. Адрес давно отпечатался в памяти. Вызвав такси, он бросил мимолетный взгляд на себя в зеркало. — Неплохо, очень даже неплохо.

***

«Black Rose» — единственное место, где Чонгук мог забыться, отбросить все маски и просто быть собой, находя утешение и покой не только для души, но и для тела. Здесь, утоляя самые сокровенные желания, люди обретали странное, порочное наслаждение, горькое утешение и тихий, ускользающий покой. Место, где дозволено всё, что существовало лишь в самых смелых фантазиях. Здесь нет места осуждению, лишь принятие и понимание. Каждый гость — творец своей реальности, а персонал — лишь инструменты для реализации самых сокровенных грёз. Никаких женщин, никаких правил, кроме тех, о которых договорились. Только мужчины, жаждущие власти или подчинения, боли или нежности, но всегда — чего-то настоящего. Огромный особняк, спрятанный в переулке, снаружи ничем не выдавал своей сути. Лишь тяжёлые, обитые кожей двери и едва заметный знак чёрной розы над ними говорили посвящённым о том, что скрывалось внутри. А внутри — лабиринт комнат, каждая из которых погружала в свой собственный мир. Здесь были и тёмные подвалы с цепями и стойками для наказаний, и роскошные гостиные с бархатными диванами и приглушённым светом, и кабинеты с письменными столами, заваленными документами для ролевых игр. Каждый мог найти здесь то, что будоражило его воображение. Атмосфера «Black Rose» пропитана дурманящим коктейлем из феромонов, дорогих духов и лёгкого страха. Полумрак позволял скрыть смущение и неуверенность, давая волю самым тёмным сторонам души. Шёпот, стоны и приглушённые удары плети создавали причудливую симфонию, в которой каждый находил свою мелодию. Чонгук любил это место за возможность потерять себя. Забыть о работе, о давлении со стороны директора и ожиданиях общества. Здесь он был просто Чонгуком, человеком с желаниями, потребностями и слабостями. Человеком, который находил облегчение в подчинении. Это было место, где он мог дать волю всем своим тайным желаниям, тем, что терзали его по ночам, принимая образ директора. Но даже здесь, в этом оазисе порока и забвения, Тэхён преследовал его. В каждом партнёре, в каждом прикосновении, в каждом стоне Чонгук видел лишь его образ. Это злило его, доводило до исступления. Как будто директор наслаждался его муками, даже не подозревая о них. «Black Rose» стал его личной игровой площадкой, где правила устанавливал он сам. Алкоголь лился рекой, приглушая голос разума, а тела переплетались в танце страсти и похоти. Здесь он выбирал себе партнёра на вечер, иногда на всю ночь, но никогда не позволял себе привязанности. Это было мимолётное удовольствие, способ сбежать от реальности, не более. Он закрывал глаза, позволяя чужим рукам касаться своего тела, но в мыслях всегда был лишь Тэхён. Его взгляд, его прикосновения, его доминирующая аура — всё это сводило Чонгука с ума. Но когда он открыл глаза, то увидел лишь незнакомое лицо. Разочарование обжигающей волной прокатилось по телу. Каждый раз, просыпаясь утром с ощущением стыда и разочарования, Чонгук клялся себе, что это был последний раз. Что он наконец-то сможет отпустить эту навязчивую идею, перестанет жить в тени чужого образа. Но стоило ему только увидеть директора на работе, его безупречный костюм, его холодный и отстраненный взгляд, как все обещания летели в тартарары. И он снова оказывался в «Black Rose», в поисках утешения и забвения. Заказывал самые крепкие коктейли и позволял чужим рукам ласкать себя, представляя, что это руки Тэхёна. Эта игра в опасные фантазии была для него одновременно и наказанием, и наградой. Он понимал, что это неправильно, что он разрушал себя изнутри. Но остановиться было выше его сил. Тэхён был его личным наркотиком, запретным плодом, от которого он не мог отказаться. И Чонгук продолжал свой бег по порочному кругу, надеясь, что однажды сможет разорвать эту зависимость. Но пока что, в полумраке клуба, он чувствовал себя живым, хотя и знал, что это лишь иллюзия. Иллюзия, которая позволяла ему на мгновение забыть о своей ненависти и… возможно, о чём-то большем.

***

Такси остановилось у особняка. Чонгук расплатился, вышел и глубоко вдохнул. Знаком обменявшись с охранником, вошёл в двери клуба. Бархатные шторы приглушали свет, создавая интимную атмосферу, а запахи дорогих сигарет и терпкого парфюма щекотали нос. Он поднялся по лестнице на второй этаж, зная, что его там ждали. Там был человек, который с удовольствием исполнял любую его фантазию. Сегодня он хотел забыть обо всём. О директоре, об отчёте, о своей одинокой квартире. Хотел, чтобы им распоряжались, чтобы он был безвольной марионеткой в чужих руках. Потому что только так он мог почувствовать себя свободным. Но он не заметил, как пара карих глаз, цвета горького шоколада, сверлила его спину, обжигая каждый сантиметр кожи. На красивом лице мужчины играла лукавая улыбка, хищная и горькая одновременно. — А вот это уже интересно, Чон Чонгук, — хмыкнул директор, прекрасно понимая, куда направился его начальник отдела, и это знание обжигало изнутри. Ревность смешивалась с любопытством, а желание обладать — с отчаянием. Он всегда подозревал, что в Чонгуке есть искра, что-то дикое и необузданное, но никогда не думал, что это принимало такие формы. Здесь не просто предавались похоти и разврату — здесь упивались каждым мгновением, каждой деталью. Тэхён это прекрасно знал, он ведь не впервые переступал порог этого заведения. Допив виски, директор резко поднялся и направился к выходу. Ему нужно было побыть одному. Этот вечер оказался куда более насыщенным, чем он мог себе представить. Тэхён вышел на улицу, завернулся в пальто, пытаясь хоть немного согреться. Ветер, наглый и бесцеремонный, трепал его волосы. Он закипал. Чонгук. Этот мужчина, объект его тайных желаний, развлекался в «Black Rose». Картины всплывали в голове, обжигая своей яркостью: как Чонгук сейчас отдавался чужим рукам, как стонал, как терял контроль… но не в его руках, не от его прикосновений. Ярость скручивала кишки, ревность душила, не давая дышать полной грудью. Ему срочно нужно было успокоиться. Чонгук — взрослый человек, он имел право делать то, что ему нравилось. Но эта мысль никак не укладывалась в голове. «Какого чёрта он вообще здесь делает?» Тэхён прислонился к стене особняка, чувствуя, как холодный камень пробирал до костей. Внутри бушевал ураган эмоций: злость, ревность, похоть и какое-то болезненное отчаяние.Он всегда считал себя человеком рациональным и сдержанным, но Чонгук словно взломал его систему, обнажив самые тёмные уголки души. Знал, что это безумие, что ему нужно остановиться, но какая-то неведомая сила тянула его в этот водоворот страстей. Уже в такси, Тэхён достал телефон и быстро набрал сообщение: «Завтра жду тебя у себя в кабинете в девять утра с отчётом.» Отправив сообщение, он откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Завтрашний день обещал быть интересным.

***

— Директор Ким просили зайти? Опять что-то с отчётом? — Чонгук старался говорить мягко, но получилось сквозь зубы. Каждое слово сочилось раздражением. Девять утра, а он уже готов был проклясть этот день. — Отчёт? — Тэхён задумчиво изучал его взглядом. — Нет, Чонгук, с ним всё в порядке. У меня конференция в Швейцарии. Нам предоставят шале в курортной зоне, чтобы мы ознакомились со строением… Вроде как, для дальнейшего сотрудничества по поставкам сборных деревянных конструкций. Ты едешь со мной. — С вами? — Чон чуть не подавился, вытаращив глаза. — Не понимаю, зачем я там нужен. — Ты начальник финансового отдела, Чонгук. Юристы проверят контракты, а ты займёшься финансовой документацией. — Но у меня нет загранпаспорта, директор Ким! И вообще, я невыездной! — выдал первое, что пришло в голову, пытаясь хоть как-то отбиться от задачи, свалившейся как снег на голову. Швейцария, шале, какая-то конференция… Он только кофе успел глотнуть, а тут уже такое. Тэхён откинулся на спинку кресла, сложив руки за головой. — Чонгук, ты работаешь в моей компании почти три года. Неужели ты думаешь, что я не в курсе таких вещей? Паспорт тебе оформили ещё вчера, как только я решил, что ты летишь со мной. Все расходы, естественно, за счёт компании. Так что никаких «но». Чонгук вздохнул. Бессмысленно спорить. Если Ким Тэхён что-то решил, его не переубедить. — Ладно, директор. Но мне нужно время, чтобы подготовиться. Вы же сами понимаете, дела, отчёты… — Сделаешь всё после. И, на всякий случай, это не просьба, а распоряжение. Можешь идти. И да, Чонгук, — Тэхён улыбнулся уголком губ, — прихвати с собой что-нибудь потеплее. В Швейцарии в это время уже снег. Начальник финансового отдела вышел из кабинета директора в состоянии, близком к трансу. Швейцария? С ним? Это что, шутка такая? Он машинально направился к своему рабочему месту, стараясь переварить услышанное. В голове царил хаос. С одной стороны, Швейцария — это круто, горы, природа, шале… С другой — перспектива провести несколько дней наедине с Ким Тэхёном пугала неимоверно. «Что задумал этот придурок?» Добравшись до своего стола, Чонгук плюхнулся в кресло, невидящим взглядом уставившись в монитор. Кофе остыл, и пить его уже не хотелось. Швейцария… Он всегда мечтал там побывать, но точно не в компании своего босса. Ким Тэхён был человеком загадочным и непредсказуемым. Чонгук никак не мог понять, что у него на уме. Вроде бы, обычный директор, требовательный, но справедливый. А вроде бы, смотрит иногда так, что мурашки по коже бегут. Взгляд скользнул по календарю на столе. Вылет завтра. С ума сойти! Нужно срочно что-то придумать. Может, симулировать болезнь? Хотя, Тэхён наверняка раскусит его уловку. Да и не хотелось подставлять компанию перед таким важным мероприятием. Чонгук тяжело вздохнул. Кажется, выбора у него нет. Придётся ехать. Весь оставшийся день он провёл как в тумане. Пытался закончить самые срочные дела, хотя мысли постоянно уносились куда-то в заснеженные Альпы. Он представлял себе их в уютном шале, у камина, с бокалами вина… и тут же гнал эти картины прочь. Нет, это бред какой-то. Он должен сохранять профессионализм и не поддаваться фантазиям. Тэхён его начальник, и точка. Вечером, дома, Чонгук в спешке начал собирать вещи. Он лихорадочно перебирал свой гардероб, пытаясь понять, что взять с собой. Тёплые свитера, куртку, шапку… Нужно не забыть про удобную обувь для прогулок по горам. И, конечно же, что-нибудь приличное для официальных мероприятий. Чонгук вздохнул. Эта поездка обещала быть весьма… интересной. Уже в кровати он попытался уснуть, но мысли о завтрашнем дне не давали покоя. Он крутился с боку на бок, представляя себе самые разные сценарии развития событий. То видел себя заваленным финансовыми отчётами, то сидящим в баре с Тэхёном и пьющим глинтвейн, то и вовсе потерявшимся в горах. Под утро, наконец, удалось провалиться в беспокойный сон, полный смутных образов и тревожных предчувствий.

***

В аэропорту Чонгук чувствовал себя как на иголках. Тэхён, как всегда, был невозмутим и спокоен. В чёрном пальто и тёмных очках он выглядел как кинозвезда. Он невольно залюбовался им, но тут же одёрнул себя. Надо держать дистанцию. Впереди их ждала Швейцария и несколько дней, которые, как он чувствовал, изменят всё. Тэхён окинул того быстрым оценивающим взглядом и улыбнулся уголками губ. — Готов к приключениям, Чонгук? — прозвучало это то ли как вызов, то ли как лёгкая насмешка. Чон лишь кивнул, стараясь скрыть волнение за маской безразличия. Внутри же всё кипело. Перелёт прошёл в полумраке бизнес-класса под тихий гул двигателей. Тэхён уткнулся в ноутбук, время от времени бросая короткие фразы, касающиеся предстоящей работы. Чонгук делал вид, что читал журнал, но на самом деле пристально следил за каждым движением директора и медленно вдыхал, смакуя эту ненавистную корицу, которая кружила голову. В какой-то момент Тэхён откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Чонгук не удержался и позволил себе несколько секунд просто рассматривать его лицо. Он и во сне оставался неприступным и чертовски загадочным, что, признаться, неимоверно бесило. Вот только рука так и чесалась вытащить маркер и пририсовать ему чёрные усы с монобровью, чтобы при выходе в Цюрихе этот идеальный гад выглядел как смесь Сталина с Гитлером. По характеру совпадение вышло бы более чем честное. Но он лишь тяжело выдохнул. Перебор. Шеф не виноват, что живёт по принципу «всё должно быть идеально», добивая окружающих своим перфекционизмом, но вот эти бесконечные придирки к Чонгуку доводили. Заставляли злиться и в какой-то момент уже сомневаться, стоит ли вообще работать на этого… Вздох. Цюрих встретил их морозным воздухом и ослепительным солнцем. Тэхён, сняв очки, довольно улыбнулся и похлопал Чонгука по плечу. — Ну что, поехали? Нас уже ждут. В шале оказалось даже уютнее, чем представлялось Чонгуку. Деревянные стены, камин, потрескивающий дровами, мягкий свет от абажуров… И, конечно же, потрясающий вид на заснеженные горы. После короткого инструктажа, их оставили одних. Тэхён сразу же углубился в изучение документов, а Чонгук, решив немного развеяться, вышел на террасу. Свежий воздух мигом прочистил голову. Чонгук глубоко вдохнул и почувствовал себя немного лучше. Вдалеке виднелись горные вершины, покрытые снегом, и маленькие домики с красными крышами. Красота! Он стоял, прикрыв глаза от солнца, и наслаждался тишиной и покоем. Как же хорошо вот так просто постоять и ничего не делать. Его размышления прервал звук шагов, он почувствовал, как директор подошёл к нему сзади. — Нравится? — спросил Тэхён, вставая рядом с ним. Он был без пиджака, в простом вязаном пуловере, и выглядел совсем не таким строгим, как в офисе. Чонгук кивнул, не отрывая взгляда от пейзажа. — Здесь очень красиво, — тихо ответил он. Тэхён улыбнулся. — Я рад, что тебе понравилось. Надеюсь, работа не помешает нам немного отдохнуть и насладиться этим местом. Чонгук удивлённо посмотрел на него. Неужели директор Ким решил смягчиться и не превращать эту поездку в ад? Только бы не сглазить.

***

Первый день конференции протекал в деловой тишине: контракты отправились на вычитку юристам, финансовые отчёты попали под пристальный взгляд Чонгука. Он хмурил брови, вглядываясь в цифры, словно пытаясь выжать из них последние капли смысла. Между тем, нервное напряжение висело в воздухе. Все понимали: от того, как Чонгук оценит перспективы, зависят дальнейшие шаги компании. И хотя за окном светило солнце, в сердцах многих царил лёгкий холодок тревоги. Ресторан, где проходила конференция, расположился в сказочном месте: со всех сторон его обнимал лес, рядом поблескивало небольшое озеро, а вокруг всё было укрыто белоснежным, искрящимся снегом. Казалось, сама природа решила создать идеальные условия для плодотворной работы и неформального общения. После напряженной первой половины дня презентаций и обсуждений многие участники конференции вышли на улицу, чтобы вдохнуть свежий морозный воздух и полюбоваться этим зимним волшебством. Снег приятно хрустел под ногами, а отблески огней ресторана играли на его поверхности, создавая причудливые узоры. Кто-то фотографировал пейзаж, кто-то просто молча стоял, наслаждаясь тишиной и покоем, нарушаемым лишь лёгким шелестом ветра в ветвях деревьев. Тэхён предложил Чонгуку прогуляться. Идти пришлось по узкой тропинке, петляющей среди сосен. Воздух был наполнен ароматом хвои, и Чон невольно залюбовался природой вокруг.Директор молча шёл рядом, иногда бросая на него взгляды. — Знаешь, — вдруг начал он, — я понимаю, что иногда бываю слишком требовательным. Чонгук удивленно вскинул бровь. Неужели это говорит тот самый Ким Тэхён, директор, который обычно не упустит ни одной возможности указать на малейшую ошибку? Обычно подобные заявления не предвещали ничего хорошего. Но директор выглядел искренним, даже каким-то уставшим. — Работа есть работа, — уклончиво ответил Чонгук, стараясь не выдать своего замешательства. — Да, но иногда в погоне за результатом можно упустить что-то важное, — Тэхён остановился и посмотрел ему прямо в глаза. — Я ценю твой профессионализм, Чонгук. И… мне хотелось бы, чтобы мы лучше понимали друг друга. Чонгук не знал, что ответить. Подобные откровения от директора звучали как гром среди ясного неба. Неужели действительно наступил переломный момент в их отношениях? Тэхён вздохнул и, словно отбросив ненужную неловкость, улыбнулся. — Ладно, оставим лирику. Как тебе здешняя кухня? Вечером обязательно нужно попробовать местное вино, говорят, оно здесь особенное. Чонгук почувствовал, как напряжение немного отступало. Разговор и правда принимал неожиданный оборот. Он кивнул, немного расслабившись. — Кухня отличная, уже успел оценить. А от вина не откажусь, интересно попробовать, что здесь особенного. Директор одобрительно хмыкнул, и они продолжили путь. Чонгук отметил, что тот больше не излучал эту привычную властность. Напротив, в его движениях появилась какая-то лёгкость, даже дружелюбие. Вернувшись в ресторан, гости грелись у камина, потягивая горячий глинтвейн и делясь впечатлениями от увиденного. Конференция удалась не только благодаря интересной программе, но и благодаря этому удивительному месту, где природа и комфорт слились воедино, создав незабываемые впечатления. Вечер и впрямь выдался приятным. Местное вино оказалось выше всяких похвал — терпкое, с фруктовыми нотками и долгим послевкусием. Разговоры текли непринужденно, шутки вызывали искренний смех, а атмосфера располагала к сближению. Чонгук и сам не заметил, как расслабился и начал получать удовольствие от происходящего. Но навязчивое присутствие этого молодого выскочки, самодовольного павлина, представлявший интересы фирмы, с которой Тэхён планировал сотрудничество, словно ложка дегтя в бочке мёда, портило всю картину. Он весь вечер вился вокруг него, то и дело «случайно» задевая его рукой, плечом. Стоило директору отвлечься на разговор с другим участником, как тот тут же оказывался рядом, стараясь вклиниться в беседу. Чонгук наблюдал за Тэхёном, ожидая хоть какой-то реакции. Но тот, казалось, не замечал ничего предосудительного. Чон прожигал взглядом этого наглеца. «Ведёт себя, как мальчишка, клеящий богатого папочку», — пронеслось в голове. Внутри всё кипело. Этот самовлюбленный индюк явно пытался использовать своё положение, чтобы подкатить к нему, и это бесило Чонгука до глубины души. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки. Чонгук вдруг осознал, что директор, возможно, специально не вмешивался, наблюдая за ним. Проверяет его реакцию? Мысли метались в голове, подливая масла в огонь раздражения. Собравшись с духом, Чонгук решил действовать. В следующий раз, когда этот тип «случайно» задел его, он резко развернулся и сверкнул на него таким взглядом, что тот невольно отшатнулся. — Простите, не заметил, — пробормотал он, стараясь сохранить самодовольную мину. — Заметили, просто притворяться не умеете, — отрезал Чонгук, стараясь говорить, как можно тише, чтобы не привлекать лишнего внимания. — И советую больше не приближаться. Парень нагло ухмыльнулся, но всё же отступил. Лёгкий ужин поставил точку в этом дне, и они, в компании павлина, вернулись в шале. Вечер тянулся, а напряжение так и не отпустило. Чонгук сверлил взглядом спину директора, пока тот разговаривал с тем типом на террасе. Лунный свет играл на их лицах, и Чонгуку казалось, что этот выскочка даже слишком близко наклонялся к начальнику. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастало раздражение. Нужно взять себя в руки. Он не позволит каким-то ревностным чувствам испортить потенциально выгодную сделку и выдать его истинные намерения. Вернувшись в гостиную, Тэхён заметил напряжение в глазах. — Что-то случилось? Ты какой-то сам не свой, — присаживаясь рядом на диван. — Всё в порядке, директор Ким. Просто устал немного, — буркнул он, отводя взгляд. — Устал от чего? От созерцания моих переговоров? Или от того, как этот юный наполеон пытается ко мне подкатить? Чонгук покраснел. — Я… Я не следил за вами. — Да брось, Чонгук. Ты же меня взглядом испепелял. И этого мальчишку заодно, — Тэхён придвинулся ближе. — Тебя это задело? — Меня? Задело? С чего бы вдруг? — выпалил чересчур резко и громко, вскакивая с дивана. В голосе отчётливо сквозила нервозность, предательски выдавая истинные чувства. — Чонгук, я тебе нравлюсь? — вопрос сорвался с губ против его воли. — Что? — медленно обернулся Чонгук, вперившись взглядом в лицо директора. «Чёрт, до чего же он красив! И как же, сука, меня бесит! Во что играет этот придурок?» — пронеслось в голове. Но вслух он произнёс ледяным тоном: — Директор Ким, вы мне не нравитесь. И я считаю этот вопрос абсолютно неуместным. Вы что, гей? — А ты нет? — Тэхён парировал вопросом, не отводя изучающего взгляда. — Нет, — солгал Чонгук, сам не понимая, зачем. Слова вылетели быстрее, чем он успел их обдумать. — Правда? — директор не спеша поставил стакан на столик и поднялся. На его лице расцвела коварная улыбка, от которой по телу пробежали мурашки. — Что ж, проверим. — Стремительно сократив расстояние, он обвил рукой его талию и, наклонившись, едва коснулся его губ. В голове вмиг опустело. Дыхание перехватило от неожиданности и близости чужого тела. Прикосновение губ Тэхёна было невесомым, почти случайным, но оно обожгло его словно клеймо. Он чувствовал тепло, исходящее от чужого тела, запах дорогого парфюма, и… растерянность. Директор медленно отстранился, продолжая смотреть ему в глаза. В его взгляде не было ни насмешки, ни осуждения, лишь какое-то странное ожидание. Чон судорожно сглотнул, пытаясь восстановить самоконтроль. «Чёрт, он же читает меня, как открытую книгу!» — пронеслась паническая мысль. — Что это было? — прохрипел он, стараясь придать голосу твердость. — Проверка, — просто ответил он, слегка улыбаясь. — И, кажется, ты провалил её с треском. — Директор Ким, вы что, ополоумели? — спохватившись, он резко оттолкнул его и пулей вылетел из комнаты, скрывшись на втором этаже. — Ну-ну, Чонгук, беги. Я-то знаю, куда ты ходишь и для чего. Чонгук захлопнул дверь своей спальни и прислонился к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях. «Что это было?» — пронеслось в голове. Он прикрыл глаза и попытался успокоить бешено колотящееся сердце. Слова Тэхёна эхом отдавались в голове, заставляя щёки невольно краснеть. Он буквально чувствовал, как Тэхён сверлит его спину взглядом даже сквозь закрытую дверь. Чонгук оттолкнулся от двери и подошел к окну, пытаясь унять бурю эмоций. Снаружи было тихо и спокойно, лишь луна бросала причудливые тени на заснеженные деревья. Но внутри него бушевал настоящий ураган. Он действительно ему нравился? Эта мысль, словно назойливая муха, кружила в голове, не давая покоя. И этот поцелуй… вернее, касание губами. Невинное, почти случайное, но оставившее такой яркий след. Проведя ладонью по губам, Чонгук вдруг понял, что вовсе не против этого касания. Даже наоборот. Вспомнив коварную улыбку директора, он невольно улыбнулся. «Играет со мной, зараза», — подумал он. Умылся холодной водой, пытаясь хоть немного прийти в себя. В зеркале отражалось его взъерошенное лицо с покрасневшими щеками. Да уж, выглядит он сейчас явно не как хладнокровный профессионал. Скорее как школьник, которого поймали за руку, когда он тянулся к конфете. Чонгук вытер лицо полотенцем и решительно направился к кровати. Нужно попытаться заснуть. Завтрашний день будет сложным, и ему понадобится вся его энергия. Но сон не шёл. В голове снова и снова всплывало прикосновение тёплых губ. Невесомое, почти случайное, но такое… обжигающее. «Да чтоб тебя!» — прошипел, переворачиваясь на другой бок. Нет, надо перестать об этом думать. В голове метались мысли, как избежать неловких ситуаций завтра. Сам не понимал, чего хочет. Тэхён, конечно, красив и успешен, но он его начальник. А служебные романы ни к чему хорошему не приводят. В конце концов, он заснул, измученный противоречивыми мыслями и терзающими душу сомнениями. Утром они встретились за завтраком. Директор вёл себя как ни в чём не бывало, словно вчерашнего вечера и не было. Он спокойно пил кофе и просматривал какие-то документы. Чонгук старался не смотреть в его сторону, делая вид, что очень заинтересован видом из окна. После завтрака они отправились на очередной день конференции. Чонгук старался держаться от него подальше, занимаясь своими делами и избегая зрительного контакта. Второй день тянулся мучительно долго. Конференция, переговоры, бесконечные лица и разговоры слились в один сплошной гул. Чонгук чувствовал себя выжатым лимоном, но старательно делал вид, что всё в порядке. Лишь бы не пересекаться с директором. Но судьба, как назло, постоянно сталкивала их вместе. То в коридоре, то на обеде, то во время перерыва. И каждый раз Тэхён одаривал его этим своим фирменным взглядом, от которого у него всё внутри переворачивалось. Но меньше всего на свете он ожидал, что вечер может принять такой оборот. Тот должен был уладить последние вопросы с Леонардо, Чонгук же про себя окрестил его молодым павлином. Ему не нужно было присутствовать при разговоре. Он уже собирался выйти на террасу, глотнуть морозного воздуха, когда услышал обрывки фраз из коридора, мимо которого проходил. — Я думаю, наше сотрудничество будет взаимовыгодным, Тэхён, — услышал Чонгук приторно-слащавый голос Леонардо. — И не только в деловом плане. Интонация у парня была более чем двусмысленной. Внутри всё похолодело. Чонгук невольно остановился, прислушиваясь к дальнейшему разговору. Ревность, как ядовитая змея, обвилась вокруг сердца, не давая дышать. — Леонардо, послушайте, я против всего этого внимания. Мы деловые партнёры, и не более, — услышал он ровный голос директора. Ни капли кокетства, только деловой тон. — Тэхён, ну позвольте хотя бы один ужин, всего лишь ужин. Только мы вдвоём. — Леонардо стоял слишком близко к нему, почти вплотную. Его рука скользила по плечу директора. В жилах Чонгука закипала ревность. Этот павлин не просто заигрывал с Тэхёном, а в открытую приглашал его на ужин, после которого, тот не сомневался, последуют и другие предложения. Он не должен вмешиваться, это личное дело начальства, но червячок сомнения уже начал подтачивать его изнутри. Собравшись с духом, Чонгук всё же вышел в коридор. Увидев его, Тэхён немного изменился в лице, но быстро взял себя в руки. Леонардо же окинул оценивающим взглядом, в котором отчётливо читалось пренебрежение.Он проигнорировал этот выпад. — Директор, всё в порядке? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринуждённо. Тэхён улыбнулся, и эта улыбка словно сняла напряжение, висевшее в воздухе. — Да, Чонгук, всё отлично. Леонардо просто уточняет кое-какие детали по контракту. — Хм, детали? — процедил этот самодовольный павлин, кривя губы в приторной ухмылке. — Я собирался пригласить вашего директора на ужин, — каждое слово сочилось неприкрытым намёком. Чонгука словно обожгло изнутри этой наглостью. Видел этот похотливый блеск в глазах, эту бесстыдную заявку на внимание директора. Это был удар ниже пояса, вызов, который нельзя было оставить без ответа. Ярость бурлила в венах, требуя выхода. Не просто утереть нос этому выскочке, а впечатать его в землю, показать его ничтожность рядом с Тэхёном. Даже если он не имел никаких прав на него, ревность точила его изнутри, заставляя действовать. — Была не была, — прошептал сам себе, собирая волю в тугой комок, будто перед прыжком в ледяную воду. — Боюсь, Леонардо, у директора Кима сегодня другие планы, — Чонгук вскинул брови, и на его лице расплылась улыбка. Он приобнял директора за талию, ощущая, как тот напрягся всем телом. — Мы собирались провести вечер вместе, в более приватной обстановке. Леонардо опешил от такой наглости. На лице промелькнула целая гамма чувств — от удивления до неприкрытой злости. Тэхён же стоял, не в силах вымолвить ни слова. Чонгук чувствовал, как напряглись мышцы под его рукой, но не отпустил хватку. Ему сейчас необходимо было идти до конца, не давая никому времени опомниться. — Прости, Леонардо, но Чонгук прав. У нас действительно много дел, да и ужин с вами не входил в мои планы, — произнёс директор с напускной скукой. — Спасибо за предложение, но я думаю, нам стоит ограничиться деловым сотрудничеством. Леонардо явно не ожидал такого поворота. Его лицо исказилось от злости, но дипломатичность взяла верх. С натянутой улыбкой он произнес: — Что ж, в таком случае, не буду вам мешать. Приятного вечера, господин Ким, господин… — Он запнулся, словно не желая даже произносить его имя. — Надеюсь, завтра мы сможем продолжить обсуждение контракта. Повернувшись к Чонгуку, он подмигнул и, взяв его за руку, потянул за собой. — Пойдём, Чонгук, у нас действительно много чего, что нужно обсудить, — бросил он через плечо Леонардо, оставляя того в полном недоумении.

***

— Что это сейчас было, Чонгук? — выдохнул Тэхён, как только они завернули за угол. В голосе чувствовалось напряжение и лёгкое недоумение. — Простите, директор. Это… это было лишним. — Чонгук вырвал свою руку из чужой хватки и поспешил скрыться, опасаясь, что его раскроют. Пальто было накинуто небрежно, в спешке, и вот он уже вылетел на улицу. «Вот же чёрт, ну что я за идиот?» — пронеслось в голове. Шагая к стоянке такси, ощущал хруст снега под ногами, и этот звук казался отсчётом его собственной глупости. Тяжёлые свинцовые тучи нависли над головой, предвещая скорее буран, чем обычный снегопад. Полчаса спустя он уже стоял перед шале. Снег усиливался каждую минуту, зима явно решила показать характер и выдать всё, на что способна. Перспектива переждать эту стихию радости не добавляла. — Чонгук! — раздался голос директора, заставив его ускорить шаг к спасительному теплу. — Да погоди ты! Резкий рывок за плечо развернул его лицом к лицу с тем, к кому он сейчас меньше всего был готов. — Что вам нужно? — огрызнулся он, стараясь не смотреть в глаза начальнику. Стыд жёг изнутри, как будто совершил что-то непростительное. — Поговорить, наверное, — усмехнулся, отчего Чонгуку стало ещё хуже. — Ты зачем этот цирк устроил перед Леонардо? Ревнуешь, что ли? Чонгук почувствовал, как кровь прилила к лицу. Снова этот вопрос, снова это унизительное ощущение, будто его поймали с поличным. — Я не ревную, — пробормотал он, отводя взгляд. — Просто не хотел, чтобы вы заключали сделку с тем, кто смотрит на вас как на кусок мяса. Тэхён молча смотрел на него, и этот взгляд проникал прямо в душу, заставляя его чувствовать себя абсолютно обнажённым. — Значит, всё-таки нравлюсь, — констатировал директор. — Да не гей я, — выпалил он с излишней горячностью. — Хватит уже этих детских игр. Мы оба взрослые люди, можем поговорить начистоту. Я видел тебя в «Black Rose», — сделав пару шагов навстречу. Волна морозного воздуха, пропитанного корицей, ворвалась в лёгкие Чонгука, выбивая из-под ног последнюю опору. Самообладание рассыпалось в пыль. Отступив на шаг, почувствовал, как спина упёрлась в шершавую кирпичную стену. — Послушай, Чонгук. Я знаю это место. Знаю его наизусть. И бывал там не ради развлечения, а ради того самого… особого наслаждения, которое оно дарит. Мне кажется, ты тоже к нему неравнодушен. — Тэхён, не отрывая взгляда от него, медленно сокращал дистанцию. Рука скользнула под пальто, обнимая мужчину за талию. Теперь-то он видел: Чонгук в ловушке, и увиливать больше не получится. Тот молчал, лишившись дара речи. Не знал, что сказать, как оправдаться. Все его тщательно выстроенные барьеры рухнули в одно мгновение. Перед ним стоял не просто директор Ким, а мужчина, который видел его настоящего, его тайные желания и слабости. И этот мужчина, казалось, был не прочь поиграть с ним в эту игру. Он попытался отстраниться, но рука директора держала его крепко. — Хватит, директор. Это всё неправильно. Завтра конференция закончится, и мы вернёмся к нашей обычной жизни. Ничего этого не было. — Ты уверен? — Тэхён усмехнулся, и эта ухмылка словно поджигала всё внутри. — Или ты просто боишься того, что между нами происходит? Не дожидаясь ответа, он прильнул к его губам, не требуя разрешения, а просто беря то, что хотел. Чонгук не ответил на поцелуй, но и не оттолкнул. Тело буквально предало его, откликаясь и реагируя на прикосновения, на запах, на близость этого мужчины. Поцелуй был лёгким, едва ощутимым, казалось, что Тэхён просто проверял почву. Но для него и этого хватило, чтобы потерять остатки самообладания. Он знал, что так нельзя, что это безумие, но ничего не мог с собой поделать. Ответный импульс пронзил его насквозь, заставляя податься навстречу, углубляя поцелуй. Тэхён отстранился, глядя в его глаза с нескрываемым торжеством. Понимал, что победил. Тот был готов сдаться, готов поддаться своим желаниям. И это было видно по дрожащим губам, по расширенным зрачкам, по учащенному дыханию. — Боишься? — прошептал, проводя пальцем по его щеке. Чонгук закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. В голове царил хаос, словно ураган пронёсся, сметая все доводы рассудка. Он действительно боялся. Боялся своих чувств, боялся последствий, боялся потерять контроль. Но больше всего он боялся признаться себе в том, что директор ему небезразличен. Рука, обхватывающая его талию, скользнула под тёплый вязаный свитер, и холодные пальцы коснулись его разгорячённой кожи. По спине пробежала волна мурашек, а с губ Чонгука вырвался полустон. — Ну что, Чонгук, всё ещё хочешь, чтобы ничего этого не было? — прошептал Тэхён, наклоняясь к самому уху. Голос его звучал хрипло и обжигающе, будто уголёк, упавший на кожу. Он слегка прикусил мочку уха, вызывая дрожь по всему телу. Чон прикрыл глаза, стараясь унять бушующие внутри эмоции, но тщетно. Он уже стоял на краю пропасти. Один неверный шаг, и сорвётся в бездну страстей и соблазнов. Но в глубине души он понимал, что уже давно сорвался. Просто боялся признаться в этом самому себе. Он открыл глаза и посмотрел на директора, чувствуя, как его сердце колотилось. Не знал, что ответить, не знал, как себя вести. Впервые в жизни почувствовал себя настолько растерянным и уязвимым. Он отчаянно пытался найти в себе силы сопротивляться, но прикосновения того лишали воли. Небо разразилось оглушительным раскатом, и тут же мир утонул в яростном потоке снежинок. Тэхён усмехнулся, перехватил его руку и увлёк его за собой к тёплому свету, льющемуся из двери шале. — Пойдём, замерзнешь. Они вошли в тёплое помещение, где потрескивал камин. Чонгук скинул промокшее пальто и встал, чувствуя себя совершенно потерянным. Ким молча прошёл вглубь комнаты и налил два стакана виски, протянул один Чонгуку, не говоря ни слова. Тот взял стакан дрожащей рукой и сделал большой глоток. Крепкий напиток обжёг горло и немного привёл в чувство. — Расслабься, — Тэхён прислонился к камину, наблюдая за ним. — Никто тебя не заставляет делать то, чего ты не хочешь. Он опустил взгляд, язык прирос к нёбу, любые слова рассыпались пылью. Хотелось отступить, соскользнуть к двери, исчезнуть в коридоре, но тело стояло, как прибитое к полу. Ощущал на себе цепкое внимание директора, которое не давило, а просматривало его изнутри. Сделал ещё один глоток, рассчитывая, что тепло напитка собьёт хаотичный ритм внутри. Но сердце только дернулось сильнее, не желая слушаться. Стоило дать себе послабление, и весь хрупкий контроль рухнул бы, оставив его безоружным. Чонгук поставил стакан на ближайший столик, избегая пересечения взглядов. Ему нужно было хоть что-то сказать, любой звук, который остановит эту странную, опасно сладкую ситуацию. Но мысли уплывали, не желая складываться в слова. — Директор, — начал, запинаясь. — Мне кажется, мы оба… поддались моменту. Нам нужно остановиться. Тэхён молча подошёл к нему, сокращая расстояние до минимума, поднял руку и нежно коснулся щеки, большим пальцем проводя по линии скулы. — Просто скажи, чего ты хочешь, Чонгук. Я не кусаюсь. Дрожь от его прикосновения затуманивала рассудок. Тепло, исходящее от его ладони, обжигало кожу, а желание, разливающееся по телу, срывало последние барьеры. — Я хочу, чтобы ты перестал играть со мной, — прошептал, отбрасывая не только формальности, но и последние крохи самообладания. — Просто будь честным со мной. Тэхён знал, что тот прав, он играл с ним, проверял его границы, но теперь это должно было закончиться. — Буду честен, — тихо произнёс он, обходя того и вставая за его спиной. Он обвил руками талию, прижимая к себе. — Я хочу тебя, Чонгук. До безумия хочу. Горячий выдох коснулся уха, пронзил затылок огненной дрожью, и сердце ударило так резко, что Чонгук едва удержался на месте, захлёбываясь поднимающимся желанием. Директор проскользнул ладонями под свитер, обжигая кожу холодом кончиков пальцев. Медленно, дразняще провёл ими от пупка вверх, и дрожь пронзила всё тело, покрывая мурашками от ледяного прикосновения. — Я готов поиграть с тобой, но в игру, которая доставляет удовольствие, — прошептал, водя носом по шее. От этой близости разум мутнел, запах корицы проникал под кожу, разжигая кровь. Прохладные пальцы создавали невыносимый контраст, заставляя тело не просто покрываться мелкими мурашками, а уже изнывать от желания. — Какие-нибудь особые пожелания, сладкий? Чонгук замер, боясь пошевелиться. Каждое прикосновение жгло искрой, подкидывая дров в пламя, которое так отчаянно пытался сдерживать. Слова, шёпот, близость били по нему напрямую, лишая воли и рассудка. Он сглотнул, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, но это было бесполезно. — Ты… ты знаешь, чего я хочу, — прохрипел, и Чон почти услышал, как директор усмехнулся у него за спиной. Пальцы того продолжали свой путь, останавливаясь на мгновение под рёбрами, прежде чем снова двинуться вверх, к груди. Чонгук закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на чём-то, кроме ощущений, но это было невозможно. Тэхён развернул его к себе, заглядывая в глаза. В них плескалось такое безудержное желание, что тому стало трудно дышать. — Скажи, — прошептал, наклоняясь ближе, так, что их дыхание смешалось. — Скажи мне, чего ты хочешь. — То, что дарят в «Black Rose», — выдохнул Чонгук в его губы, окончательно сдаваясь. Все попытки сопротивления рассыпались в прах под напором захлестнувших чувств. Он обвил руками шею Тэхёна, притягивая к себе для долгого, обжигающего поцелуя. Директор отстранился, заглядывая в помутневшие глаза. — Нет, малыш. Я должен услышать это от тебя. Контроль? Подчинение? Обездвиживание? Асфиксия? Эротическое наказание? Игры с температурой? Что из этого мой мальчик хочет попробовать? А Чонгук уже терял рассудок от одних только слов, от этого хриплого голоса и рук, так крепко державших его за талию. Сознание ускользало, оставляя лишь животный трепет. — Не молчи, Чонгук-и. Говори со мной. Он жадно глотнул воздуха, пытаясь хоть немного прийти в себя. Слова директора звучали как заклинание, разжигая внутри него огонь. — Всё, — прошептал он, почти не слышно. — Я хочу всё. Тэхён усмехнулся, довольный ответом. — Ну, тогда ты в душ, а я тут пока всё устрою, — он нежно чмокнул Чонгука в губы, отпуская его. Конечно, Тэхён не готовился к таким БДСМ-практикам, но кое-что он всё-таки захватил, а остальное придётся выбирать из подручных средств. За окном уже вовсю бушевала метель, поддерживая нарастающее волнение Чонгука. Его словно пружину сжали до предела, сердце колотилось как бешеное, грозясь вырваться из груди. Тэхён в соседней комнате нашарил в сумке пару своих галстуков, изящную тонкую цепочку, которой уже придумал применение, вот только, к его сожалению, льда в морозилке не оказалось. Но это его не остановило, ведь за окном Альпы и, в конце концов, зима, а значит, найти лёд не составит труда. Он выскочил на улицу в одном свитере в поисках всего одной вещи — сосульки. Которую можно было разбить и использовать вместо льда. Ветер обжигал щёки, но он не обращал внимания. Глаза лихорадочно выискивали хоть что-то похожее на ледяной сталактит. И вот, удача! Чуть в сторону от крыльца шале свисала длинная, идеально заостренная сосулька. «Вот она, моя красавица!» — подумал он, облизываясь от предвкушения. Вернулся он быстро, с сосулькой внушительных размеров. Запыхавшись от морозного воздуха, он заскочил в дом и помчался на кухню. Там, вооружившись молотком для мяса, он с энтузиазмом принялся разбивать свою добычу на мелкие осколки. Холодные брызги разлетались во все стороны, но Тэхён был слишком увлечен, чтобы обращать на это внимание. Получалось даже лучше, чем если бы это был покупной лёд.

***

Тэхён чуть не захлебнулся тем зрелищем, которое открылось ему, выходя из ванной. Он в одних пижамных штанах так и застыл с полотенцем в руках. Чонгук сидел посередине его комнаты на полу, обнажённый, с завязанными глазами его же галстуком. Руки лежали на коленях, готовые, чтобы вокруг запястья был завязан узел, а голова покорна опущена. Он дрожал, не от холода, от самого предвкушения. Тэхён сглотнул, чувствуя, как сердце начинало бешено колотиться в груди. Он медленно опустил полотенце на пол, не сводя взгляда с этой картины. Чонгук выглядел таким уязвимым и соблазнительным одновременно, что он на мгновение потерял дар речи. В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием сидящего. — Чонгук… — лишь выдохнул директор. Тот вздрогнул, точно от удара, но головы не поднял, лишь выпрямился, натянувшись, словно струна, готовая вот-вот лопнуть. — Да, господин. Тэхёна передёрнуло от этого обращения. Да, так к нему обращались, но то было там, с временными мужчинами, которые могли заткнуть пустоту, а не заменить того, кто сидел сейчас перед ним. Здесь всё было иначе, здесь рядом был его любимый человек, и слышать такие слова от него он не хотел ни при каких обстоятельствах. Тэхён подошёл ближе, опускаясь на одно колено рядом с ним. — Я схожу с ума от того, что вижу, но, Чонгук, услышь меня, пожалуйста, — он коснулся его щеки ладонью, большим пальцем мягко проводя по тёплой коже. — Сейчас мы не на сессии. Я не хочу, чтобы ты выполнял всё автоматически, как по команде, и повторял эти слова. Да, мы можем использовать часть тех практик, но сейчас это только для удовольствия, для близости, для любимого человека. Для меня, который хочет видеть не безвольного исполнителя, а человека, который теряется в ощущениях и тает у меня в руках. Гук-и, ты слышишь меня? — Да, господин, — едва выдохнув. Только Чонгук знал, что с ним сейчас творилось от этих слов, что говорил ему директор. Директор ли? Всё стало таким размытым, что трудно было поверить, что человек, который сейчас касался его кожи и тот человек, что просил исправить отчёт — один и тот же. — Нет, мой хороший, так не пойдёт. За каждое слово «господин» ты получишь порку. Ты будешь называть меня Тэхён. Да, Гук-и? — Да, господин, — прошептал, но предательская усмешка дрогнула в уголке его губ. — Ну что ты со мной делаешь, ангел, — Тэхён закатил глаза, заметив эту улыбку. — Сейчас получишь три шлепка, но мне нужно услышать стоп-слово. — Корица, — выдохнул Чонгук, словно это было заклинание. Это слово он не забудет никогда, что бы ни случилось. Запах корицы не просто витал в воздухе, он окутывал его, проникая в каждую клеточку тела, всегда присутствуя на границе его восприятия. — Хм… Корица, ну что ж, — Тэ поднялся и взял ещё один галстук с кровати. Аккуратно, но крепко обвил им запястья Чонгука, не давая ни единого шанса выпутаться. Медленно подняв дрожащее тело, не отрывая взгляда от лица, он сел на край кровати и осторожно перекинул его через свои колени, так, чтобы обнажённые ягодицы были беззащитно выставлены. — Помни, Чонгук, про стоп-слово. Он замахнулся, и тот вздрогнул, когда первый удар обрушился на левую половину, обжигая кожу. Боль смешалась с диким, невыразимым удовольствием. Второй удар пришёлся на правую, и стон вырвался невольно. Контраст разрывал на части, морально уничтожая. Тэхён не спешил, выдерживая паузу между ударами, давая ему время осмыслить происходящее. — Ну что, Гук-и? Ты ведь знаешь правила. Никаких «господин», только Тэхён. Ты готов? Чонгук молчал, борясь с собой, с желанием подчиниться и одновременно услышать ласковое имя из уст любимого. Он зажмурился, глотая воздух. Третий удар пришёлся сразу по обеим, заставив Чонгука дернуться и с губ сорвалось имя: — Тэхён… Сердце Тэхёна дрогнуло от этого имени. Он прикусил губу, чтобы не сорваться на ласку, но знал, что нельзя. Правила есть правила. Он продолжил ласкать взглядом обнажённое тело, чувствуя, как его собственное желание разгоралось с новой силой. Наклонился и прошептал на ухо: — Хороший мальчик. А теперь, скажи мне, Чонгук, чего ты хочешь? Тот тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. Тело горело, каждая клеточка жаждала продолжения. Чонгук зажмурил глаза, стараясь сформулировать свои желания. — Я хочу… — запнулся, не в силах произнести это вслух. — Я хочу, чтобы ты… чтобы ты делал со мной всё, что захочешь. — Как скажешь, — прошептал он. — Но помни: корица, если станет слишком. Тэхён усадил его на кровать. Холод простыни приятно коснулся пылающих ягодиц. Тот покорно ждал, не видя, что происходило, но улавливая каждый звук и каждое прикосновение. Лёгкий холодок металла коснулся шеи, заставив вздрогнуть. Тонкая цепочка на дорожной сумке Тэхёна, с которой он прикатил, — вроде бы обычная деталь. Но именно эта цепочка, прикрепленная к сумке, маленький, едва уловимый штрих, добавляющий уверенности и стиля. Она не бросалась в глаза, но цепляла взгляд своим ненавязчивым шиком. Не просто деталь, а скорее акцент, тонко подчеркивающий вкус владельца. Но сейчас директор распорядился этой вещицей совсем иначе. Он обвил ею шею Чонгука, защелкивая крошечный карабин, тот самый, что крепился к сумке. Не туго, но достаточно, чтобы каждое движение гортани становилось ощутимым напоминанием этой удавки. Кадык болезненно дергался о металл при каждом сглатывании. Чон замер, ощущая холод на коже. Словно ошейник, но такой… личный. Вещь директора, теперь — на нём. Он невольно провёл пальцами по звенящим звеньям, ощущая лёгкое покалывание. Тэхён наблюдал за ним, наслаждаясь картиной. Обнажённый, смущённый, но такой податливый. Цепочка на его шее была тонкой гранью между удовольствием и подчинением. Медленно, дразнящей плавностью, он потянул её на себя, заставляя того податься вперёд. Лицо исказилось от смеси удовольствия и лёгкой боли, и Тэхён наклонился, мягко касаясь его губ, чувствуя дрожь, пробежавшую по телу. Он отстранился, задержав взгляд на этих губах. Видел, как в Чонгуке сталкивались желание и осторожность, и это только сильнее будило его голод. Он снова притянул его к себе, на этот раз настойчивее, углубляя поцелуй. Чонгук ответил не сразу, всё ещё ища баланс, но вскоре поддался, растворяясь в его напоре. Руки Тэ скользнули по его телу, лаская спину и бёдра. Он чувствовал, как напрягались мышцы Чонгука, как ускорялось его дыхание. Цепочка стала не просто аксессуаром, а продолжением его воли, тихим напоминанием о том, кто здесь главный. Он играл с ней, то слегка подтягивая, то отпуская, задавая Чонгуку нужный ритм. — Вот ты и попался, мой хороший, — сказал, отстраняясь, внимательно изучая покрасневшую кожу вокруг цепочки. Тот молчал, лишь часто дышал. Он больше не сопротивлялся, не анализировал, просто отдавался ощущениям, позволяя директору вести его за собой. Чувствовал себя марионеткой в его руках, но это не пугало, а наоборот, возбуждало. Тэхён отпустил цепочку, позволяя ей свободно лежать на его шее. — Не снимай, — сказал он тихо. Затем развернулся и вышел, оставив его одного в комнате, наедине со своими мыслями и ощущением холодной стали на коже. Он снова коснулся цепочки, прокручивая её между пальцами. Остался сидеть на кровати, ощущая странную пустоту после ухода Тэхёна. Комната казалась наэлектризованной, воздух звенел от несказанных слов и несделанных шагов. Не прошло и двух минут, как дверь снова скрипнула. В руках он нёс миску, где лежали разбитые, ледяные кусочки сосульки. Поставив её на тумбочку у кровати, неслышно подошёл к Чонгуку. — Красиво, — прошептал, касаясь пальцами его щеки, затем взял краешек цепочки и потянул. Тэ неспешно обошёл кровать, аккуратно натягивая импровизированный ошейник так, чтобы чувствовалось лишь лёгкое движение. Мягким толчком уложил того на матрас, оставив ему возможность устроиться. — Ложись как тебе удобно, хороший. И подними руки над головой. Тот подчинился этой полу-команде, полу-просьбе, устраиваясь посередине кровати и послушно вскидывая руки, как велели. Под тяжестью тела Тэхёна кровать податливо прогнулась. Он резко затянул галстук, словно смирительную рубашку, и приковал руки к изголовью кровати, будто пленника собственной страсти. Наклонившись, он жадно впился в его губы, исследуя каждый изгиб, каждый трепет. Мягкое, податливое, нежное тело Чонгука отзывалось на каждое прикосновение. Поцелуи стали жаром, языки сплелись в безумном танце. Дыхание зачастило, воздух наполнился звенящим возбуждением. Чон чувствовал, как кровь приливала к щекам, а сердце бешено колотилось, грозя вырваться из груди. Тэхён отстранился, и маленький осколок льда оказался зажатым у него между зубами. Он медленно коснулся сначала губ, заставляя того невольно вздрогнуть, а затем нежно перешёл к шее, обжигая горячую кожу ледяным прикосновением. Скользнул вниз, к ключицам, и остановился на груди. Сначала обвёл один сосок, замирая на мгновение над набухшей горошиной, потом другой. Чонгук изнемогал под этой странной пыткой — то отстраняясь от обжигающего холода, то невольно выпячивая грудь, жадно подставляясь под эти нежные, мучительные ласки. Тэхён создавал на его теле ледяные узоры, торопясь, пока лёд не растаял. Он спустился ниже, к животу, задерживаясь в пупке, оставляя талую льдинку, тем самым вызывая дрожь. Чонгук извивался, пытаясь увернуться, но галстук держал крепко. Обжигающий холодок новой порции льда скользнул по внутренней стороне бедра, заставляя Чонгука невольно зашипеть сквозь зубы. «Корица…» — пронеслось в голове, как спасение, но он не произнёс это слово. Ему нравилось. Он хотел ещё. Он хотел, чтобы директор мучил его, ласкал, заставлял чувствовать. Тэхён облизал его губы, собирая талую воду, и прошептал: — Ты такой сладкий, Гук-и. Он повернулся к тумбе и взял свечу в форме треугольника, чиркнул зажигалкой. Пламя, вырвавшись из-под кремня, жадно облизало фитиль. Тонкий дымок, пахнущий чем-то сладковатым и терпким одновременно, поплыл в воздухе, играя в полумраке комнаты тенями на стенах. Треугольная свеча, бросая причудливые блики, казалась чем-то потусторонним, чуть ли не порталом в мир, где правили чувства. Свеча — это не просто предмет, она стала катализатором, растворяющим границы между реальностью и уносящим Чонгука в такое место, где желание смешивалось с искушением, граничащим с наслаждением. Чонгук замер, ощущая, как тепло пламени начинало распространяться по комнате. Лёд, скользкий и холодный, щекотал кожу живота, заставляя мурашки бегать по спине. Несколько капель воска на руку, чтобы убедиться, что он не обожжёт нежную кожу. Пламя колыхнулось, отбрасывая тени на стены комнаты. Тэхён поднёс свечу ближе к его животу, тепло опалило кожу над самым лобком. Он закрыл глаза под галстуком, позволяя огню и холоду играть с его чувствами, сливаясь в единое целое. Каждый нерв отзывался на это странное сочетание, возбуждая и одновременно расслабляя. Дыхание стало сбивчивым, сердце колотилось в груди, отбивая странный ритм. В голове кружились обрывки мыслей, смешиваясь с фантазиями. Чонгук чувствовал себя на грани, на самой кромке между разумом и безумием, где дозволено всё, где нет никаких правил и ограничений. Тэхён медленно водил пламенем, не касаясь, лишь дразня, создавая ощущение нереальности. Он наклонился и прошептал: — Готов? Тот промолчал, лишь стиснул зубы, готовясь к новой волне ощущений. Тот медленно наклонил свечу, и первая капля воска упала на живот, рядом с пупком, где ещё не успела высохнуть ледяная вода. Горячо, обжигающе, но терпимо. Чонгук дернулся. Вторая капля упала чуть ниже, растекаясь по коже горячей волной. Он издал тихий стон, смешанный то ли с удовольствием, то ли с протестом. Тэхён продолжал капать воском, рисуя неповторимые узоры на теле. Каждая капля обжигала, но вместе с тем и возбуждала. Контраст температур сводил с ума, заставляя тело дрожать и извиваться. Чонгук чувствовал себя словно на раскалённых углях, где каждый вздох, каждое движение причиняли лёгкую боль, но в то же время и дарили неистовое наслаждение. Он поставил свечу и нежно размазал воск по коже, успокаивая. Затем он взял ещё один кусочек льда и провёл им по животу, создавая больший контраст, который разрывал того на части. Он стонал, извивался под руками, не в силах сдержать свои эмоции. Тэхён наблюдал за реакцией, за тем, как его тело извивалось в беспомощной неге, как колом стоящий член ударялся о живот при каждом подёргивании, оставляя капли предэякулята. Он ощущал себя художником, рисующим на его коже лучшие картины из огня и льда, боли и удовольствия. Ему нравилось контролировать его чувства, видеть, как Чонгук терял над собой контроль, отдаваясь во власть ощущений. Он снова приник к его губам, на этот раз более требовательно и настойчиво. Чонгук ответил на поцелуй с жадностью. Его руки, прикованные к изголовью, бессильно дёргались, выражая всю ту бурю страстей, что бушевала внутри. Тэ оторвался от его губ и прошептал: — Ты хочешь ещё, не так ли? Чонгук молчал, но в такой ситуации ответа и не требовалось, поэтому он взял в руки остатки льда и снова начал водить ими по телу, вызывая новые волны дрожи и стонов. Лёд таял, превращаясь в прохладные капли, которые стекали в разные стороны, оставляя влажные дорожки и усиливая ощущение контраста. А затем, не давая ему передышки, снова касался горячим воском, запечатывая его тело своими метками. В комнате стояла густая атмосфера страсти. Запах воска и талого льда смешивался с горячим дыханием. Парфюм Тэхёна размывал границы мысли, доводя до изнеможения. Дыхания уже не хватало, тело просило рук, чтобы он продолжил, потому что возбуждение достигло предела. Тэхён освободил глаза и его руки от галстука, позволяя Чонгуку прикоснуться к себе. Тот тут же обвил шею руками, притягивая его ближе. Он впился губами в его шею, оставляя мокрые следы на коже. Тот застонал, теряя контроль. Воздух звенел от их возбуждения, отрывистых вздохов и тихих стонов. Они были одни в этой маленькой альпийской сказке, где правили только любовь и желание. И корица, как напоминание о том, что всегда есть возможность остановиться, если станет слишком. Но сейчас им не хотелось останавливаться, они хотели только одного — раствориться друг в друге без остатка. Поцелуй был влажным, глубоким, полным страсти и безумия. Тэхён переместился ниже, к груди, и начал жадно ласкать соски, покусывая их, чувствуя, как под языком напрягалась нежная кожа. Чонгук стонал, выгибаясь, мышцы под рёбрами ходили в ритме каждого вдоха, а живот дрожал, реагируя на каждое касание. Его пальцы впивались в спину, царапая там, где кости лопаток выступали под ладонями. Тэхён опустился ниже, к животу. Он провёл языком по дорожке мышц, по чуть заметной линии, уходящей к паху, задержался на углублении под пупком. Собирал каждую каплю растаявшего льда и воска, позволял себе нежно покусывать кожу на месте, где сходятся боковые мышцы и брюшная линия, и Чонгук едва выдерживал эту смесь тепла и холода. Он поднял его бёдра, удерживая за тазовые косточки так, что большие пальцы легли на внутренний изгиб таза. С этой точки вся дрожь тела Чонгука была видна без прикрас. Тэхён скользнул рукой между его ног, проходя по внутренней поверхности бедра. Чонгук дернулся, запрокинул голову, оголяя линию горла, закованную цепочкой. Тэхён нашёл нужный участок, провёл подушечкой пальца по чувствительному кольцу. Лёгкое давление, круговое движение, и волна удовольствия пронеслась по телу, пробежала по позвоночнику и ударила в низ живота. Он задыхался, сжимая простыню, а бёдра подрагивали, не зная, куда им деться. — Тэхён… — прошептал, и мужчина ответил ему новым, ещё более страстным поцелуем. Он углубился, не давая Чонгуку перевести дух, чувствовал, как тот дрожал под ним, и это заводило его ещё больше. — Господи, я так хочу… — Потерпи, мой хороший, дай мне немного тебя растянуть, ладно? — выдохнул, прерываясь. Голос дрожал от волнения и собственного перевозбуждения. Он медленно вводил один палец, затем второй, растягивая податливые стенки. Чонгук шипел сквозь зубы, стараясь сдержать стоны. Тэхён целовал его в губы, отвлекая от неприятных ощущений. Пальцы двигались ритмично, подготавливая его к большему. Тот расслабился, чувствуя, как напряжение уходило, сменяясь приятным предвкушением. — Скажи это, — прошептал, глядя ему в глаза. — Корица, — выдохнул, и Тэ снова накрыл его губы своими. Игры остались позади, теперь предстояло просто утонуть в этом безумии. Тэхён сгорал от желания, его член пульсировал так настойчиво, что руки дрожали. Он скользнул ладонями вниз, поглаживая внутреннюю сторону бёдер, и Чонгук в ответ выгнулся, размыкая губы на стоне. Директор отстранился, чтобы увидеть его целиком. Взгляд стал темнее, голоднее, но под ним жила просьба, почти ранимость. Он потянулся к тумбочке, взял смазку, выдавил на ладонь и медленно провёл ей по всей длине своего члена. Смазка блестела на коже, стекала по венам, ложилась тонким горячим слоем под его пальцами. Чонгук следил за каждым движением, облизывая пересохшие губы. Медленно, дюйм за дюймом, Тэхён вошёл в него. Чон закричал, вцепившись в его плечи. Он замер, давая ему привыкнуть. Когда тот немного расслабился, он начал двигаться, медленно и осторожно. Двигался плавно, ритмично, доводя того до исступления. Чувствовал, как тело напряжено до предела, как каждый мускул дрожал в предвкушении. Он продолжал ласкать его, не давая ни секунды передышки. Чонгук хрипел, царапая спину Тэхёна, умоляя его о большем. Ритм нарастал, движения становились более уверенными и глубокими. Чонгук извивался под ним, отвечая на каждый толчок. Они оба были захвачены страстью, забыв обо всем на свете. Комната наполнилась их стонами и вздохами. Тэхён ускорил темп, доводя Чонгука до грани. Он чувствовал, как тот готов сорваться, как его тело содрогалось в конвульсиях. Он зажал цепочку в кулаке, нервно перебирая звенья, и одними губами прошептал: — Сейчас, Гук-и… Сейчас… Чонгук издал протяжный стон, его тело выгнулось в неистовом экстазе. Тэхён продолжал двигаться, чувствуя, как и его самого накрывала волна наслаждения. Он излился внутрь, наполняя его своим теплом. Они лежали, тяжело дыша, переплетаясь руками и ногами. Чонгук уткнулся лицом в шею, наслаждаясь его запахом, пока тот гладил его по спине, успокаивая. — Ты был великолепен, — прошептал директор, целуя его в висок. Чонгук промолчал, лишь крепче обнял его в ответ. Он чувствовал себя опустошённым, но счастливым. Знал, что никогда не забудет эту ночь. — И что теперь? — лениво протянул Чон, когда дыхание наконец-то пришло в норму. — А теперь — душ и переезд ко мне, — прошелестел Тэхён куда-то в макушку. — К тебе? Это не слишком… быстро? — Чонгук приподнялся на локтях, с удивлением глядя на того. — Быстро? Милый, если бы ты знал, что я схожу с ума по тебе с первого дня, когда ты переступил порог моего кабинета, ты бы сейчас так не говорил, — впечатывая поцелуй в его губы. — Пошли в душ. Тебя нужно отмыть от грехов. Он помог Чонгуку освободиться от цепи и подняться с кровати, подтолкнув в спину, указал на дверь в ванную. — И да, Чонгук, забудь про этот свой «Black Rose», — Тэхён игриво шлепнул его по ягодице. — Я, знаешь ли, собственник, крошка. — «Black Rose»? Да зачем он мне теперь, когда у меня есть собственное святилище похоти и разврата, — Чонгук рассмеялся, запрокидывая голову.