· «Протокол о усмирении призрачного короля: гастрономический метод»

***

Задолго до бассейна с лимонадом, скандалов в Небесной Канцелярии и навязчивого обожания Призрачного Короля, был просто Вэй Усянь — гениальный, непредсказуемый и вечно находящийся на грани увольнения небесный заклинатель. И была у него миссия, которую Верховный чиновник вручил ему со словами: «Сделай это тихо. Без взрывов. Без перекрашивания местности в радужные цвета. Просто усмири духа и вернись. ДАЖЕ ТЫ С ЭТИМ СПРАВИШЬСЯ». Задача казалась простой: в часе полёта от Небес, в живописной долине, был пруд. Очень красивый, очень спокойный. И очень проклятый. Местные духи жаловались, что новый хозяин пруда — дух по имени Линь Гуань — сделал их жизнь невыносимой. Не террором, нет. Он мучил их педантичностью. — Он заставляет выстраивать камыши по росту! — рыдала русалка, показывая на идеально ровную линию тростника. — А если один колышется не в такт ветру — заставляет пересаживать! —Он измеряет круги на воде после дождя! — жаловался старый водяной. — Говорит, они недостаточно округлые! Он заставляет лягушек квакать строго по нотам! Вэй Усянь выслушал, и в его глазах загорелся нездоровый огонёк. Не огонёк ярости, а огонёк любопытства. Такого врага он ещё не встречал. Прибыв на место, он увидел пруд неземной красоты. Вода была кристально чистой, каждый камешек на дне лежал на своём месте, образуя сложный, симметричный узор. На берегу, спиной к нему, стояла фигура в безупречно белых одеждах. Дух Линь Гуань с помощью крошечного уровня проверял, идеально ли горизонтальна поверхность воды. — Эй, красавец! — крикнул Вэй Усянь, спрыгивая с Суйбяня. — Слышал, ты тут главный по благоустройству? Дух обернулся. У него было худое, невыразительное лицо и глаза, в которых отражалась тоска по мировой геометрии. —Приветствие принято, хотя и излишне фамильярно, — отчеканил он. — Ты нарушаешь гармонию. Твои следы на песке асимметричны. Исправь. Вэй Усянь посмотрел на свои следы. И правда, один был чуть глубже. —Ой, извини. А что будет, если не исправлю? —Нарушение пропорций ведёт к энтропии, — холодно ответил дух. — Энтропия — к хаосу. Я хаос не терплю. «Хаос, говоришь? — подумал Вэй Усянь. — Ну, это мы сейчас проверим». Вместо того чтобы атаковать, он сел на берегу, достал флейту Чэньцин и… заиграл. Но это была не зловещая мелодия усмирения. Это был живой, залихватский, немножко грязный деревенский танец. Музыка, полная диссонансов, неправильных ритмов и чистой, неконтролируемой радости. Линь Гуань вздрогнул, как от удара током. —Прекрати! Это… это аритмично! Твой такт пляшет! Но Вэй Усянь не прекращал. Он играл громче. И тогда случилось невероятное. Идеальные круги на воде сморщились. Камешки на дне зашевелились, пытаясь попасть в такт. Даже выстроенные в линеечку камыши начали покачиваться вразнобой. — Нет! Моя симметрия! — закричал дух в панике и бросился к воде, пытаясь руками сгладить волны. Вэй Усянь увидел его слабое место. Он перестал играть и, к ужасу Линь Гуаня, снял ботинок и носок. —Знаешь, что самое прекрасное в мире? — философски спросил он, засовывая босую ногу в идеальную воду. — Это несовершенство. Смотри. Он пошевелил пальцами ног. Идеальная гладь воды разрушилась, пошли беспорядочные, смешные круги. —Видишь? Уникальный рисунок. Повторить невозможно. Это — искусство. — Это вандализм! — простонал Линь Гуань, глядя, как грязь со дна поднимается облачком, нарушая кристальную чистоту. — Это жизнь, дружище! — весело сказал Вэй Усянь. — А знаешь, что ещё круче? Он достал из кармана пригоршню разноцветных конфетти, которые он, как выяснилось, взял «на всякий случай», и с силой швырнул в пруд. —РАДУГА! Бумажные кружочки упали на воду, создавая хаотичный, но веселый узор. Для Линь Гуаня это был конец света. Он замер, глядя на своё разрушенное царство порядка. В его глазах читалась не злоба, а… растерянность. Как у архитектора, увидевшего, что дети достроили его собор из песка смешными башенками. Вэй Усянь подошёл к нему и дружески хлопнул по плечу. —Слушай, я понимаю. Порядок — это хорошо. Но знаешь, что лучше? Когда порядок иногда проигрывает. Так интереснее. Давай договоримся: ты оставляешь лягушек в покое, а я… — он понизил голос, — …я научу тебя одной штуке. Она называется «контролируемый беспорядок». Это когда ты специально делаешь одну маленькую асимметричную деталь. Чтобы глаз отдыхал. Это очень продвинутый уровень эстетики. Линь Гуань смотрел на него, на конфетти в своём пруду, на весёлую рябь от ноги заклинателя. —Контролируемый… беспорядок? — переспросил он, как ученик, услышав новую аксиому. —Ага. Хочешь, покажу, как нарисовать идеально кривую радугу? Через час Линь Гуань, с сосредоточенным видом, пытался повторить за Вэй Усянем неудачный, но весёлый трюк с подбрасыванием камешков так, чтобы они шлёпались в воду, изображая морду хорька. У него плохо получалось. Но он старался. А местные духи, спрятавшиеся в камышах, наблюдали за этим в немом восторге. Вернувшись с миссии, Вэй Усянь сдал отчёт: «Дух усмирён методом эстетического перевоспитания. Очаг потенциального хаоса нейтрализован внедрением концепции управляемой спонтанности». Верховный чиновник, прочитав, долго смотрел на Вэй Усяня. —Ты… ты что, не взорвал ничего? Не заставил его танцевать? —Нет! — гордо ответил Вэй Усянь. — Всё прошло мирно и культурно. Мы… занимались искусством. Чиновник вздохнул с таким облегчением, что чуть не упал со стула. Это была первая и последняя «тихая» миссия Вэй Усяня. Но она доказала главное: его самым страшным оружием был не демонический путь, а его собственный, совершенно невыносимый и заразительный взгляд на мир. Мир, в котором даже дух-педант мог найти радость в идеально кривой линии.