На рассвете

Они были вместе с самого первого вздоха, сливающегося в хаосе криков родильной палаты; с первого шага, где с тысячной попытки удаётся удержать хрупкое равновесие; с первого памятного события, где день рождения - огромный праздник, но он обязательно для двоих. Они не выбирали друг друга - судьба сделала это за них, коварно подчиняя своей безмолвной воле. Рождённые от двух подруг, чья связь была прочнее любого троса - у них не было права не любить. - На УЗИ сказали, что у меня будет мальчик, Сохён. Альфа! - девушка трясущимися руками протянула снимок, стряхивая подступающие слёзы. - Юн-юн, Господи! Если у меня будет омега... Они поняли друг друга без слов, заключая в тот злополучный день безмолвный обет: Их дети поженятся. "Тэ-тэ, Гу-ки, не выбегайте на дорогу!" - словно солнечный зайчик того счастливого прошлого, где не было забот, проблем и боли, так остро саднящей сердце. "Тэхён, Чонгук, вам стоит усерднее готовиться к экзаменам, чтобы хорошо сдать и поступить в лучший университет!" - как отголосок того приятного времени, когда спрятавшись за горой учебников, подростки учились днём и ночью. "Прости, Сохён, но мой мальчик смог поступить в Сеул, а значит твой омега ему не пара." - как смертельная инъекция, что болью растекается под кожей, жестокие слова лишили Тэхёна самого необходимого - возможности дышать. Он до последнего не мог поверить в то, что это не бредовый сон от высокой температуры; в то, что Чонгук, нежно заботившийся о нем как о самом прихотливом цветке, сможет его оставить. Всё это казалось чем-то несуразным, чем-то — чего попросту не может быть. Ким днями и ночами сидел на ледяном полу, слушая автоответчик и безэмоционально чеканил за ним каждое слово, что новым острым осколком впивалось в душу. Абонент. Временно. Не доступен. Перезвоните. Позже. "Чонгук тоже считает тебя жалким идиотом, не сумевшим сдать такой простой экзамен на достойный балл. Ты сам знаешь, если бы он думал по другому, то не испарился бы вместе с утренним туманом." Абонент. Временно. Не доступен. Перезвоните. Позже. На кровати в позе эмбриона; под ледяным душем, не чувствуя холода; на полу, разбивая руки и голову в такт словам, что стали его личной казнью. Абонент. Временно. Не доступен. Перезвоните. Позже. "Тэхён, тебе стоит покушать." - срывающимся голосом просила мама. Плевать. "Тэхён, я купила успокоительное, тебе стоит его выпить." - не оставляя надежд, молила Сохён, словно простыми действиями, могла разрушить каменную стену, возведённую своим ребёнком. Плевать. "Тэхён, кажется тебе оставили письмо." - в отчаянии прошептала женщина, не в силах больше выносить сжирающую боль. Блеф. Ким краем глаза заметил конверт, осторожно просунутый мамой под дверь, и замер, чувствуя как болезненно сжалось сердце. "Моему лучшему другу, Ким Тэхёну." Словно в беспамятстве он рвал бумагу дрожащими пальцами, выуживая из недр небольшой листок. "Приходи завтра к нашему месту, если хочешь попрощаться." Парень почувствовал как земля уходит из под ног, словно даже она не хочет быть его опорой. Одно предложение — всё что он заслужил бессонными ночами и бесчисленными молитвами. Попрощаться. Прощание для Чонгука - свобода, счастливое будущее без вечно липнущего омеги, старающегося угодить во всем; выбор, где его партия будет скорее не угловатым парнем, а нежной и хрупкой девушкой с манерами и приятным голосом. Прощание для Тэхёна - печь, в которой его тело будут сжигать до тла; сильный ветер, что пронесёт на своих крыльях остатки праха, развеянный дрожащими руками, поседевшей от горя, его матери. Юнхи предала Сохён. Чонгук предал Тэхёна. И плевать на их истинность, плевать на разговоры о предстоящей свадьбе, от которых замирало сердце и ликовала хрупкая душа. Двое самых близких людей так легко отказались от них из-за нескольких баллов, которых не хватило омеге для поступления в лучший университет. Ночь пролетела незаметно, сменяясь ярким рассветом, разлившимся по небу кровавой палитрой. Чонгук не написал даже время, словно омега был ниже этого, но это уже не задевало. Тэхён накинул на плечи толстовку и вышел из дома, не дожидаясь утра. Придётся ждать час - не важно, придётся ждать шесть - все равно, даже если придётся стоять на улице до ночи - он готов. Лишь бы только услышать ответ на вопрос, что стал комом в горле, не позволяющим сделать вдох. Почему? Он не помнил как дошел до дерева; как увидел на его стволе кровавые разводы; как краем глаза заметил альфу, сидящего на земле, чьи руки были грязным месивом крови и сырой коры. - Чонгук? - всё что он мог выдавить из себя, отступая назад. В ту же секунду парень сорвался с места, словно до этого момента был прикован к земле невидимыми оковами, и повалил омегу на землю, не давая опомниться. Ким тихо застонал, чувствуя как сильные руки обвили его худое тело и сжали с нечеловеческой силой, словно хотели сломать пополам. - Давай сбежим? Прошу тебя. - шептал альфа, обжигая нежную кожу горячим дыханием. - Я смогу тебе всё объяснить, я... Тэхён потянулся к родным губам словно в трансе, затыкая их таким необходимым поцелуем, солёным от слёз. Он верил, что Чон сможет всё объяснить, верил что тот не предавал его - держался за эту хрупкую веру, как за спасательный якорь, чтобы не погрязнуть в своём отчаянии. - И после такого ты даришь мне своей первый поцелуй? - шепчет альфа, оставляя мокрые дорожки на чужой шее. - Ты же не оставишь меня? - с надеждой, полной мольбы спрашивает Ким, прижимаясь к Чонгуку еще сильнее - словно хочет раствориться в нём, проникнуть под кожу, стать одним целым. - Не оставлю. - клянётся альфа, поднимаясь на ноги и протягивает руку омеге, что судорожно хватается за нее как за спасение. - Нам пора. Тэхён не задаёт вопросов, не ставит под сомнение его слова, лишь уверенно кивает, понимая что ему можно доверять. - Тэхён, - парень ненадолго замирает, останавливая на омеге ласковый взгляд. - Я люблю тебя. И Ким чувствует как сердце пропускает удар, словно кто-то завёл его заново, а в голове раз за разом повторяются долгожданные слова. Я люблю тебя. - Это взаимно. - шепчет парень, чувствуя как его снова прижимают и нежно целуют в губы. - А теперь давай сбежим. Будем бежать так долго, как только сможем, пока не останется никого кроме нас. Никого кроме нас.