secondhand news

      Айдол Сяо Чжань — омега?! И он помечен? Переходите сюда, чтобы узнать больше!       Сяо Чжань стонет и прячет лицо в ладони, роняя телефон на колени. Его «блядь» заглушается руками.       — Я знаю, лаобань, — сочувственно говорит его менеджер. — Я говорю с Цзинхуа по поводу того, что нам сейчас делать, но…       — Сейчас уже ничего не поделаешь, — вздыхает Сяо Чжань, опираясь на спинку кресла и уставившись в потолок. — Ты не можешь изменить мысли людей.       — Точно.       Он закрывает глаза. Конечно, Ибо нет рядом, когда это случается. Сяо Чжань не может даже просто прижаться к нему и попытаться забыться, хотя бы ненадолго. Цзяньго хоть и мягкая, но в качестве успокоительного она не годится.       — Итак, что мы будем делать?       — Сейчас? Цзинхуа молчит, посмотрим, прокатит или нет, — Сяо Чжань бросает на Чанъин скептический взгляд. — Я знаю, знаю, — она вздыхает. — Послушай. У тебя завтра выходной. Посиди дома, расслабься, постарайся выспаться. Поговори с ним. Поиграй с кошкой. Цзинхуа что-нибудь придумает. Она же отвечает за распространение информации.       Сяо Чжань понимает, что неосознанно прикоснулся к метке на шее, и краснеет, опуская руку.       — Ты права. Сейчас я ничего не могу сделать, поэтому постараюсь просто не думать об этом.       Дело в том, что он не был готов к этому. Должен был, но он не готов. От слова «совсем». Почему он не подготовился к тому, что, казалось бы, очевидно неизбежно? Омег, несмотря на все доступные им уловки — например, маскировку запаха, которой Сяо Чжань пользовался постоянно еще со времен учебы — довольно часто раскрывают. Это навязчивая идея, свойственная людям.       В моменты злобы и цинизма он задается вопросом, не связан ли этот интерес с сексом. Люди всегда хотят знать, с кем ты спишь. В его случае, как он полагает, дело в том, с кем спит он. Сяо Чжань поджимает губы и вскакивает на ноги. Ему сейчас жизненно необходимо двигаться.       — Думаю, — говорит он, расхаживая по студии, — все не так уж плохо. Теперь все знают. Что они могут сделать с этой информацией? — его мысли обрываются и он медленно останавливается. — Черт. Ибо. Следующий шаг — выяснить, кто меня пометил.       Чанъин ничего не говорит. Они понимают, что он прав.       — Я слишком медлю, — он проводит рукой по волосам, ероша их, возвращается к креслу и опускается на него.       Он уверен, они разберутся. Это просто вопрос времени. Черт, да он прямо сейчас в свитере Ибо. Люди становятся слишком внимательными, когда дело доходит до таких мелочей. Он и об этом не забывает. О них уже давно ходят слухи — еще даже до того, как они познакомились, что в то время было немыслимо дико. Каким-то нелепым образом это предположение сыграло свою роль в том, что они встретились.       — Представь, как это глупо…       — Разве это глупо, Чжань-гэ?       — Ну…       — Чжань-гэ. Разве это глупо?       Он улыбается, вспоминая тот момент. Вспоминая решительное лицо Ибо, когда он задал этот вопрос. Вспоминает, как сильно забилось его сердце и напряженный взгляд Ибо. Ибо знал, что Сяо Чжань омега, он почувствовал это, даже несмотря на маскировку. Заверил Сяо Чжаня, что не будет разбалтывать его секрет. В тот день он посмотрел на Сяо Чжаня и спросил, разве это глупо?       Будто Сяо Чжань уже не втрескался по уши в этого парня, который вошел в его жизнь и принес с собой веселье, смех и трепет в сердце. Ибо был альфой. Его запах был легко узнаваемым, будто пьянящим. Когда Сяо Чжань почувствовал его, все тело пронзило такое сильное желание, что он едва мог сдерживаться.       Их первый раз был подобен взрыву. Сближение было неизбежным еще с самого первого дня.       — Поговори с ним. А я пока поговорю с его пресс-агентами.       Сяо Чжань кивает, кладя телефон в карман только для того, чтобы через мгновение снова достать, потому что ему нужно держать что-то в руках. От Ибо сообщений нет, но, с другой стороны, он их и не ждет — Ибо сейчас на вершине горы, на съемках. Сяо Чжаню еще повезет, если ему выпадет шанс поговорить с ним вечером. Он, как никто другой, понимает, каково это. Ибо может даже не вернуться в отель раньше часа-двух ночи.       Внезапно Сяо Чжань разблокирует телефон и пишет Ибо, чтобы тот позвонил ему, когда освободится, даже если будет поздно. Я не буду включать беззвучный. Позвони, когда сможешь. Он просто хочет услышать его голос.

🝔🝔🝔

      Сяо Чжань резко просыпается, не понимая почему, пока не слышит, что его телефон вибрирует на прикроватном столике. Он издает неопределенный звук, пытаясь поймать его, но ему удается только зажать его между тумбочкой и рукой. Вибрация щекочет ладонь. Он хватает его и открывает, прежде чем звонок сбрасывается.       — Да? Ибо?       — Чжань-гэ, что случилось?       Сяо Чжань моргает и опирается на спинку кровати. Его окутывает запах Ибо — он лег спать, положив его свитер рядом с подушкой. Внезапно ему не хочется говорить о чем-то серьезном. Он просто хочет Ибо.       — Почему сразу «что случилось»? — его голос хриплый со сна.       — Ты сказал позвонить, когда освобожусь, я начал переживать.       Сяо Чжань косится на часы у кровати. 1:43. Он вздыхает.       — Прости, не хотел тебя волновать. Просто хотел услышать твой голос, — он переворачивается на другой бок, утыкается носом в колючую ткань свитера и бормочет в него «я скучаю».       — Чжань-гэ, — звучит как вздох. — Я тоже скучаю. Я так устал. Хочу быстрей домой.       — Прости, малыш, — Сяо Чжань больше всего на свете хочет, чтобы он был дома, но, несмотря на то, что он почти закончил дорамные съемки, Ибо еще нужно лететь в Чанша на «DDU». Сяо Чжаню кажется, что метка начала пульсировать. Она просто там, на его коже, знак его любви.       По привычке он считает дни. Скоро будет течка. Он ерзает. Их студии знают, что нужно успеть завершить все к этому сроку, и поэтому они подписали соглашение, чтобы это точно произошло, но он все равно беспокоится, что график Ибо не позволит ему быть рядом. Всегда беспокоится. Течки без Ибо слишком болезненные.       — Ты когда заходил на «Weibo»?       — Да… давно уже, а что?       Сяо Чжань вздыхает и проводит рукой по лицу. С таким же успехом он может рассказать ему все сейчас. Странно ждать, когда Ибо узнает обо всем сам.       — Слухи.       — Слухи, — голос Ибо звучит у него в ухе тихо, успокаивающе. Слово, которое вызывает у него море беспокойства, звучит умиротворяюще из его уст.       — Да. Пошли слухи, что я омега.       Он практически слышит, как у Ибо перехватывает дыхание. Цзяньго выбирает именно этот момент, чтобы запрыгнуть на кровать и устроиться на животе Сяо Чжаня, сворачиваясь калачиком, будто собирается остаться там надолго.       — Как?       — Понятия не имею. Они знают, что меченый. Ну или… строят догадки.       — Вот же блядь.       — Мгм.       Сяо Чжань думает об их карьерах. Размышляет о том, что будет дальше. Смогут ли они пережить этот шторм. В их случае нет ничего беспрецедентного — несколько айдолов оказались мечеными омегами, и ничего, справились, сохранив свою карьеру. Но большинство — нет.       — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо?       Сяо Чжань улыбается. У Ибо сейчас полно своих забот, но это очень мило с его стороны спросить об этом.       — Думаю, да… честно, не знаю. Как-то не задумывался об этом.       — Конечно, — Боже, у Ибо такой измученный голос. Сяо Чжань должен был подождать какое-то время, прежде чем сказать ему об этом, но сколько? Им повезло, что они смогли поговорить.       — Прости, что вываливаю все на тебя. Ты и так занят по горло.       В голосе Ибо звучит почти упрямство, когда он говорит:       — Я рад, что ты рассказал мне. Не держи все в себе. Мы же вместе в этом замешаны.       Сяо Чжань гладит маленькую мягкую головку Цзяньго и улыбается, чувствуя себя глупым.       — Да. Мы вместе.       — Мы разберемся.       — Ты хотел сказать, наши люди разберутся.       — Это же их работа. Наша задача — выглядеть красиво и выполнять их указания.       Сяо Чжань тихо смеется в темноте.       — Кстати, как у тебя на работе дела?       Они обсуждают текущую драму Ибо. Он рассказывает ему все о своих коллегах, которые дразнят его всякий раз, когда он отвлекается на телефон, о Ши Жоу, визажисте, который постоянно спрашивает о Сяо Чжане.       — В жизни он такой же высокий?       Сяо Чжань снова смеется. Ему приятно. Голос Ибо звучит у него в ушах, эхо его запаха витает вокруг. Не хватает только самого Ибо, целого и невредимого. Сяо Чжань чувствует это, ощущает покалывание от того, что у него скоро течка. У него в запасе еще несколько дней, но первые симптомы уже проявились. Немного повысился уровень гормонов (он был наполовину возбужден весь их разговор только от того, что слышал голос Ибо), он чувствует необычный жар, да даже его лицо немного разгладилось вдоль челюсти. Верный признак того, что приближается течка.       Какая-то часть его боялась течки — и будет бояться всегда. Болезненное напоминание о том, каким он был до метки. Одинокие, бесконечные, мучительные дни, когда он безуспешно пытался сдерживаться, лез из кожи вон и нуждался в чем-то, чего не мог добиться самостоятельно. Этого испытания он боится всегда. Но Ибо сделал его терпимым. Дал ему повод не бояться. Единственное, чего он боится — это того, что Ибо не успеет вернуться вовремя.       Иногда он думает о том, что было бы, будь они простыми людьми. Просто жили бы своей обычной жизнью, не завися от милости и прихотей своих руководителей, переездов, забитых под завязку графиков и бесконечного общественного контроля, даже в таких обыденные вещах, как покупка кофе или посадка на самолет.       Ибо вздыхает ему в ухо, и Сяо Чжань уже знает, что сейчас будет.       — Мне пора, — говорит Ибо. — Мне вставать через четыре часа… чуть больше четырех часов.       — Блин, прости. Не надо было тебя задерживать. Иди спать, малыш.       — Спокойной ночи, Чжань-гэ.       — Тебе тоже, Ибо.       Ему требуется время, чтобы заснуть. Цзяньго до сих пор лежала у него на животе, а приятная тяжесть тепло ощущалась на коже.

🝔🝔🝔

      Возможно, взять выходной было не очень хорошей идеей. Теперь Сяо Чжаня ничто не отвлекает от листания «Weibo». Даже непрочитанные электронные письма не могут отвлечь его.       Слухи не исчезли, наоборот, начали активно распространяться. Альфа, которому удалось учуять его запах, бета, который проанализировал язык его тела и тела Ибо на фанмите. Все это складывается в искаженную картину правды. То, что Ибо — альфа уже давно всем известно.       Сяо Чжань звонит Чанъин.       — Просто так все не закончится, да?       — Прости, лаобань. Мы думаем, как это исправить. Просто отдыхай.       — Я не могу выйти из «Weibo».       — Лучше не заходи туда. Посмотри что-нибудь другое. Не знаю, вздремни.       Это не первый раз, когда кто-то из его команды советует ему вздремнуть.       — Я уже проспал часов десять.       — Вот и молодец! Книгу почитай, Сяо Чжань.       Сяо Чжань сдается и делает, как ему велят. Книга затягивает его настолько, что он отвлекается на некоторое время. Он играет с Цзяньго, которой надоедает гоняться за игрушечной мышью раньше, чем ему, потом достает сценарий своей следующей дорамы, съемки которой должны начаться через три недели — после течки — и начинает выделять свои реплики. Он даже готовит себе изысканный обед. Все это могло быть обычной частью его выходного, если бы не беспокойство на задворках сознания.       Итак, его раскрыли. Теоретически, предубеждение против омег не одобряется, и борцы за их права упорно добивались этого. Но люди есть люди, и некоторые чувства могут слишком сильно закостенеть внутри чьей-то головы. Говорят, что мужчины-омеги не такие, как все. Они непредсказуемы, они эмоциональны. Во время течки они не способны работать — да и будто периоды гона у альф длятся меньше. Это утомляет, и есть причина, по которой омеги все еще скрывают свои запахи, чтобы оставаться в этом мире невредимыми. По крайней мере, до тех пор, пока они сами не решат раскрыться.       Сяо Чжань раскрываться не собирался, как и, собственно, Ибо. Так что это ужасно. Но это случилось, и теперь он должен думать, как с этим справиться. Что он и сделает. Он обязательно справится. Но, возможно, он воспользуется сегодняшним днем, чтобы немного погрустить по этому поводу.       Его телефон зазвонил, когда он смотрел эпизод «DDU», о чем Ибо недавно узнал. Когда его обнаружили, его ухмылка была ослепительной. Сяо Чжаню пришлось затащить его в постель, чтобы заставить замолчать. Теперь он улыбается воспоминаниям, и место на диване рядом с ним кажется еще более пустым, чем минуту назад. Он поднимает трубку телефона.       — Ибо, — он откидывается на подушки и закрывает глаза.       — Чжань-гэ. Я посмотрел «Weibo».       Он надеялся, что они смогут нормально поговорить, будто ничего не произошло.       — Мне жаль. Я уже говорил это?       — Прекрати. Ты же не виноват, — голос Ибо звучит грубо. — Это глупо. У них нет доказательств, у них…       — Но это правда. Рано или поздно правда всплывет. Так что нужно поторопиться, — он не думал об этом, пока не произнес это вслух. Теперь ему интересно, а не лучший ли это способ: написать пост, в котором объясняется его позиция, и посмотреть, к чему это приведет.       — Ты, блядь, не должен этим заниматься, — голос Ибо звучит устало, словно издалека. В трубке слышится особенно тяжелое дыхание. — Черт.       — Знаю, — вздыхает Сяо Чжань и открывает глаза, когда Цзяньго мяукает и вскакивает на диван, удостаивая его своим присутствием. Она бьет его головой по руке, пока он не понимает намек и не начинает ее гладить. — Я думал об этом весь день.       — У тебя же выходной.       Сяо Чжань расплывается в улыбке. Почему все так трепетно относятся к своим выходным?       — Ну, жизнь не ждет и все такое, — Ибо снова порывисто вздохнул. — В любом случае, я не хочу тратить наше время на эту херню. Как у тебя дела?       Сяо Чжань устал, вот что. Устал и честно признался, поэтому он получил тщательно отфильтрованную версию текущих дел Ибо. В горах весь день шел дождь, и им даже удалось кое-что отснять, но съемка все равно была прервана и отложена минимум на день. В голове Сяо Чжаня начинают звучать тревожные звоночки.       — А что с «Day Day Up»?       — Мне разрешат улететь на несколько часов, чтобы сняться там, а потом… я вернусь сюда, — пауза между ними тяжелая, многозначительная. — Я успею, детка, — говорит Ибо тихо, но твердо. И Сяо Чжань верит, что Ибо не врет. Но. — Поверь мне, хорошо? Я сделаю так, чтобы успеть.       Иногда у него не получается верить. Иногда Ибо пропускает его течки. Тогда ему становится так плохо, как никогда. Его тело точно знает, чего ему не хватает, и пытается проложить себе путь к нему через сотни километров.       — Хорошо, — говорит Сяо Чжань, потому что он не хочет, чтобы Ибо начал беспокоиться еще и за это. — Я верю. Ты успеешь.       После разговора он пропылесосил всю квартиру, несмотря на то, что клининг был всего два дня назад. Он протирает пыль на книжных полках, складывает носки в ящик комода и, только когда разбирается с ванной, позволяет разочарованию взять верх и швыряет крем через всю комнату. Он сползает на пол, где пушистый коврик смягчает его падение, и прячет лицо в ладонях. Он запускает пальцы в волосы и слегка тянет их, пытаясь избавиться от нарастающей головной боли.       Он справится. Он точно справится. Было и хуже, но он же справился. Это просто течка. Это просто какой-то слух. На его стороне замечательные люди, которые уже придумывают решение. У него все хорошо. У него будет все хорошо.       Но, может быть, ему нужно просто посидеть здесь, на коврике в ванной, в тишине своей квартиры, обхватив голову руками, и позволить себе расстроиться. Совсем ненадолго.

🝔🝔🝔

      — Ладно, вот мой план. Мы не будет реагировать.       — Чанъин…       — Нет! В интернете полно злых людей, но они не в большинстве.       Сяо Чжань смотрит на нее. Они оба знают, как это работает. Карьеры людей рушатся из-за людей в Интернете, даже если они не в большинстве.       — Что думает Цзинхуа?       — Она тоже так думает, именно поэтому я пришла к тебе с этим планом. Агент Ибо согласен. Мы должны подождать, пока все уляжется.       Сяо Чжань ненавидит этот план. План предполагает полное бездействие, а он не может просто сидеть на месте. Он уже пробовал так делать раньше, и у него никогда не получалось. Он начинает нервничать.       — Чанъин, я не думаю, что все пройдет само собой. Слухи слишком сильно разрослись, — он говорит это не с целью возвеличить себя. Просто каждый раз, когда кого-то разоблачают, это не проходит бесследно. Не совсем. Не полностью.       — Давай попробуем помолчать несколько дней, хорошо? Это все, о чем мы просим.       Звучит так, будто это предупреждение, и он понимает, что так оно и есть. Сяо Чжань — не Ибо, обычно он не берет все в свои руки, потому что ненавидит ждать, но слишком часто нервничает и хочет попробовать. Он заставляет себя успокоиться.       — Отлично.       Ее плечи опускаются, а губы растягиваются в улыбке.       — Прекрасно. Пока… начнем с этого.       Сяо Чжань кивает. Всего несколько дней.       Нескольких дней он пытался не заходить в «Weibo» и не обращать внимания на растущее количество статей, спекулирующих на его молчании. Сяо Чжаню очень не нравятся слова: я же говорил, но он действительно так думает.       Его течка вот-вот наступит. А Ибо нет.       — Клянусь, я приеду, — в сотый раз повторяет ему Ибо, спустившись с этой ебаной горы в одиннадцать вечера. Он все еще в фургоне, едет в отель, и голос у него предельно заебанный. — Я же обещал тебе. Я сделаю так, чтобы успеть.       — Я знаю, — говорит Сяо Чжань, искренне веря, что Ибо успеет. Этого должно быть достаточно. — Я знаю, малыш.       — Я очень по тебе скучаю. Ты не можешь… не хочешь снять видео? — Ибо понижает голос.       Намек ясен, как день. Сяо Чжань был слишком напряжен, чтобы даже просто подрочить, но…       — Да. Да. Просто напиши, когда будешь готов.       Сейчас их максимальный уровень секса — это дрочить под голос и картинку друг друга. Секс-видео никогда не бывает достаточно, но это уже хоть что-то. Он видит обнаженного Ибо, извивающегося на кровати, с поднятыми коленями, раздвинутыми ногами, рукой, двигающейся по его члену, и красиво выгнутой шеей. Он невероятно красив. Сяо Чжань упивается его видом и кончает до невозможного быстро и невероятно сильно — побочный эффект надвигающейся течки.       После этого они лежат каждый в своей постели, переводя дыхание и болтая на отвлеченные темы. Это даже не постельные разговоры, не совсем. Это просто… разговоры. Они старательно избегают слухов, и это приятно. Это почти нормально. Если бы не слухи. Если бы не его приближающаяся течка.       В ту ночь он спал лучше, чем когда-либо за последнее время. А на следующий день слухи набрали еще больше оборотов.

🝔🝔🝔

      ПОДТВЕРЖДЕНО: школьный друг Сяо Чжаня высказался!       Это удар ниже пояса, которого он не ожидал. Каким-то образом, несмотря на все это, он думал, что его старые друзья не будут вмешиваться. И большинство из них не вмешивалось, некоторые даже позвонили, чтобы узнать его самочувствие, а потом, к счастью, говорили о чем угодно, но только не об этом. Большинство. Но еще есть Чжоу Хунци.       Озлобленный бывший. Похоже на сцену из плохой дорамы. Сяо Чжань бы посмеялся, если бы не было так грустно. Потому что такова она, правда: Сяо Чжань — омега, он прятался за блокаторами и тщательно составленным списком доверенных людей.       Ему не раз говорили, что он слишком доверчив.       — Извини, я даже мысли не допустил, что он может высунуться, — говорит он своему агенту по телефону в перерывах между фотосессиями. Визажист одарила его заученной картонной улыбкой, прежде чем приступить к работе. Она тоже разговаривала с кем-то как раз перед тем, как пришел он. — Мы должны сделать заявление.       — Тебе не нужно ничего делать…       — Нужно, Цзинхуа, ты же знаешь, — ему нужно сохранить репутацию честного человека. С тех пор как он дебютировал, его знают как человека прямолинейного и порядочного. Сидеть сложа руки и позволять слухам и дальше разрушать его карьеру — немыслимо. Он просто хочет знать, что говорить.       — Хорошо. Набросай что-нибудь, но не выкладывай, пока я не соглашусь, хорошо? Выложим от студии. Тебя все поддержат.       — Спасибо, — выдыхает он, затем бросает извиняющийся взгляд на визажиста. После этого он старается слишком сильно не двигаться.       Второй удар прилетает так же неожиданно, как и первый, и Сяо Чжань не может решить, какой из ранит сильнее.       Сяо Чжань и Ван Ибо: СВЯЗЬ ПОДТВЕРЖДЕНА. Эксклюзивное сообщение от члена съемочной группы…       — Ну, это пиздец, — говорит Ибо из Чанша. На заднем плане слышны голоса его коллег из «DDU». Похоже, все в курсе.       — Прости, — уже не в первый раз говорит Сяо Чжань, но со своей съемочной площадки. Реклама заняла больше времени, чем ожидалось, и он устал во всех возможных смыслах.       — Прекрати это говорить, — шипит Ибо. — Ты ни в чем не виноват. Но, раз уж на то пошло, виноваты мы оба.       — Я имею в виду…       — Мы особо не скрывались, — в его словах слышится ирония. Нет. Нет, на съемках «Неукротимого» они не скрывались. Они не были вместе изначально, но флиртовали, сознательно или нет, с самого начала, и со временем становилось только хуже. Все на съемочной площадке знали о них, некоторые даже подтрунивали, и никто даже предположить не мог, что однажды они проболтаются, чтобы захапать и без того отвратительный торт.       — Ты прав.       Наступает пауза, и Сяо Чжань слышит, как на том конце провода зовут Ибо.       — Мне нужно идти. Прости, Чжань-гэ. Позже перезвоню.       — Не волнуйся. Если тебе нужно обсудить это со своими людьми, то давай. Я здесь, — ждать течки. Безуспешно пытаться выступить с достаточно убедительным заявлением.       — Я позвоню, — говорит Ибо почти сердито, но Сяо Чжань знает, что Ибо, да, зол как черт, но не на него. На Сяо Чжаня — никогда. Сердитый тон Ибо что-то в нем успокаивает. Какое-то странное явление.       Ибо держит его. Ибо не даст ему упасть.

🝔🝔🝔

      В тот вечер он садится, скрестив ноги, на диван перед компьютером и начинает писать. Уже хорошо. Он уставился на мигающий курсор и кусает губу, пока она не начинает саднить, но потом… потом он вываливает все.       Это выражается в запинающихся словах и фразах. Я хочу сказать правду. И, как все знают, я омега. Мы все сыновья и дочери, братья и сестры, дяди и тети. И я по-прежнему ваш Чжань-Чжань, такой же, как и всегда.       Он пишет: моя жизнь должна быть устроена так же, как и у всех остальных людей. Она может отличаться от жизни бет и альф, но я тоже достоин уважения.       Спустя час он моргает сухими глазами и ставит точку. Все. Дело сделано. Он отправляет письмо Цзинхуа, прежде чем успеет передумать и удалить все, а затем аккуратно выключает компьютер. Он не стал касаться своих отношений с Ибо. Он понятия не имеет, что из этого выльется. И уже поздно. Уже слишком поздно.       Он едва успевает почистить зубы и переодеться, прежде чем забраться в постель, проверить, что будильник включен, и отрубиться к чертовой бабушке.       В пять утра он просыпается от звонка. Сначала он не понимает, что происходит — это будильник? Почему тогда он звучит так странно? Наконец, когда его мозг начинает более-менее нормально функционировать, он начинает возиться с телефоном, пытаясь разблокировать его, не глядя, чтобы посмотреть, кто звонит. Скорее всего, если телефон звонит в пять утра, значит, что-то случилось. Его первая мысль — Ибо.       — Да? — его голос звучит неуверенно.       Незнакомый голос спрашивает:       — Это правда? Ты омега?       Сяо Чжань отодвигает телефон, чтобы посмотреть на экран. Незнакомый номер. Какого хуя?       — Кто вы?       — Просто обеспокоенный фанат, — говорит голос, который звучит также скользко, как масло. — Есть какие-то комментарии?       Сяо Чжань вешает трубку и выпускает телефон из рук. Что?       Он выключает телефон, просто на всякий случай, и понимает, что уже не сможет заснуть, так что лучше встать и заняться утренними делами.       У них есть его номер. Как они его узнали? Когда наступит приличное время для звонков, он сразу же наберет Цзинхуа и Чанъин. А потом, что, сменит номер? Сейчас — это последнее, что ему нужно. Он моется на автомате, затем вытирается, как ему кажется. Возможно, ему нужно предупредить Ибо. С ним может приключиться то же.       Он заваривает себе чай, затем снова включает телефон, и тот сразу же начинает трезвонить. Незнакомый номер. Он понимает, что лучше не брать. Он злобно сбрасывает звонок, затем делает глубокий вдох и пишет Ибо.       Каким-то образом они нашли мой номер. Надеюсь, ты в безопасности. Может, сменишь свой, на всякий случай.       Извини.       Он не ждал ответа и даже смог подремать, пока в его руке не завибрировал телефон. Сначала его сердце екнуло. Только не снова. Потом он понимает, что это сообщение и оно от Ибо. Вот же блядь. Прости, малыш. Не бойся за меня, мы что-нибудь придумаем. Ты уже говорил с Цзинхуа?       Сяо Чжань звонит ему.       — Привет. Я думал, ты спишь.       — Я услышал звонок, — хрипло произносит он. Звучит он очень сексуально, и Сяо Чжаню приходится бороться с волной возбуждения, которая уже захлестывает его.       — Я тебя разбудил. Прости.       — Чжань-гэ, пожалуйста. Тебе не за что извиняться, поэтому прекрати. Они тебя разбудили?       Он вздыхает и укладывается на подлокотник дивана, вытягивая ноги.       — Да. Какой-то мудоеб хотел знать, омега ли я.       — Чертовы люди.       Телефон Сяо Чжаня снова вибрирует в его руке.       — Подожди…       Сообщение с незнакомого номера. Так вот, значит, как тебе нравится в постели?       Он чертыхается и чуть не роняет сотовый.       — Чжань-гэ? Ты в порядке? — тонко спрашивает Ибо.       Сяо Чжань копается с экраном, пока ему не удается нажать «динамик» и затем говорит:       — Да. Я… нет. Новое сообщение от какого-то другого идиота. Или от того же самого.       Ибо почти рычит.       — Я убью их.       Его жестокость — первое, что за долгое время рассмешило Сяо Чжаня.       — Будешь следить за ними, как большой и злой альфа?       — Понадобится — буду. Или ты думаешь, что я не справлюсь?       Идея о том, что Ибо, который даже на улицу не может выйти без маски и за которым следят, куда бы он ни пошел, будет выслеживать анонимных звонильщиков, ему очень понравилась.       — Именно для этого у нас есть руководители, — говорит он, пытаясь расслабиться.       — Тебе нужно позвонить Цзинхуа и Чанъин сейчас же. Может, даже в полицию.       — Мы что-нибудь придумаем, — Сяо Чжань вздыхает, затем трет глаза тыльной стороной ладони. Он стонет. — Это последнее, что мне сейчас нужно.       — Я знаю, детка. Хотел бы я быть рядом.       Сяо Чжань напрягается. Ибо теоретически должен быть здесь через два дня. Лучше не думать об этом. Если он не приедет, значит, не придет. Сяо Чжань ничего не сможет с этим сделать.       — Знаю, — заставляет он себя сказать. — Я тоже хочу.       — Я обязательно приеду, — говорит Ибо тихо, но настойчиво. Сяо Чжань почти скулит от невыносимого желания. — Хорошо? Я успею, Чжань-гэ.       Сяо Чжаню удается отлепить язык от неба и сказать:       — Я знаю. Я знаю, что успеешь, милый.       В тишине, повисшей между ними, вибрация телефона Сяо Чжаня заставляет его подскочить. Он осторожно поглядывает на него. Еще одно сообщение с незнакомого номера. Блядь. К херам все       А потом еще, и еще. Все с разных номеров.       — Ибо, я… все. Мне нужно звонить Чанъин. Мы должны уже что-то сделать с этим.       — Хорошо. Удачи. Напиши мне, что вы по итогу решите, хорошо? — через некоторое время говорит Ибо.       — Конечно, — Сяо Чжань не хочет отпускать его, но больше медлить нельзя, он должен что-то сделать, иначе он просто-напросто сорвется. — Люблю тебя, — слова выходят так же легко, как выдох.       — А я тебя.       После этого он, не глядя на сообщения, находит имя своего менеджера и нажимает «позвонить». Она поднимает трубку после второго гудка. Ее голос звучит бодро, когда она говорит:       — Чжань-Чжань. Так рано, все хорошо?       И Сяо Чжань не выдерживает. Совсем чуть-чуть. Он чувствует, как морщится его лицо, он не плачет, нет, но его голос звучит сдавленно.       — Они нашли мой номер, Чанъин. Мне названивали и написывали все утро. У них есть мой ебаный номер.       — Ох, Сяо Чжань, — наступает пауза. Затем она продолжает деловым тоном. — Хорошо. Я все решу. Я попрошу кого-нибудь найти тебе новый номер. Просто сиди тихо и жди моего звонка. Не отвечай никому, кто у тебя не записан, ладно?       Ее энергичный деловой подход, как обычно, успокаивает. Он пытается расслабиться.       — Хорошо. У меня сегодня съемка…       — Ты все равно поедешь. Чэнь Фа заберет тебя. Я тоже буду, — она замолкает. — Ты сказал ему? — тихо спрашивает она.       — Да. Его люди разберутся.       — Хорошо. Отлично, — помолчав, она говорит:       — Мы найдем решение, Чжань-Чжань, обещаю. Но то, что решение будет быстрым, я обещать не могу.       Конечно, нет. Это дело небыстрое. Он будет ощущать последствия этого бедлама еще несколько недель, может, месяцев. Внезапно на него наваливается непосильная усталость. Он с непреодолимым желанием хочет к родителям. Он хочет забраться в свою кровать в их доме и проспать неделю. Может, Ибо сможет приехать, пока он спит.       — Я знаю. Спасибо.       — Это моя работа, лаобань. Мы разберемся.       — Ты справишься.       К тому времени, как он заканчивает разговор, наступает время выезжать. Он вытаскивает Цзяньго из-за занавески и несколько раз гладит ее по голове, затем хватает все необходимое. Телефон кажется слишком тяжелым в его руке. Он вздрагивает всякий раз, когда на экране загорается уведомление.       Он спускается вниз и садится в машину. Чэнь Фа приветствует его кивком, как и всегда. Теперь Сяо Чжаню интересно, знает ли он. Кому он верит. О чем он думает. Сяо Чжань думает, что Чэнь Фа, возможно, бета. Ему интересно, каково это. Он завидует ему, всего на мгновение.

🝔🝔🝔

      Ему продолжают звонить с неизвестных номеров. Чанъин забирает его телефон, так что именно ей приходится просматривать его сообщения. По-видимому, не все они неприятные. Некоторые прямо-таки ободряющие. Мы любим тебя, Чжань-Чжань!!! Цзяюй!!! будь сильным! Омеги по всему миру за тебя!!!       Все сообщения постоянно удаляются, но на их место приходят новые. Это бесконечный поток вторжений в личную жизнь.       Он заставляет себя сосредоточиться на работе. Очередная реклама — у него еще несколько недель не будет продолжительного проекта — и она отвлекает его от телефона.       В перерыв Чанъин возвращает ему телефон, который он принимает так, словно это боевая граната, и говорит:       — Номер другой. Передай, кому нужно.       — Слава Богу. Спасибо, Чанъин. Что бы я без тебя делал.       — Все было бы хорошо, — говорит она с намеком на улыбку. Она старше Сяо Чжаня, и он всегда думал о ней, как о старшей сестре, которой у него никогда не было. — Но я рада, что смогла помочь.       Он улыбается и забирает свой телефон. Он обновляет свой номер в «WeChat», а затем отправляет сообщение Ибо. Сменил номер.       За этим он звонит своим родителям.       — Чжань-Чжань! — голос матери успокаивает его. Сяо Чжань вспоминает, что родители воспитывали его сильным. И он будет сильным ради них.       — Мам, — говорит он и не ломается, что уже является плюсом. — Прости меня за все это.       — Ну что ты! Это ты сейчас страдаешь. Мы просто очень переживаем за тебя. Мы не хотели звонить, вдруг ты занят или…       — Чжань-Чжань, — а это уже его отец. — Просто будь сильным, и все со временем устаканится. Ты хорошо ешь?       Сяо Чжань смеется, проводит пальцами по глазам, затем кивает, будто родители его видят.       — Да, пап. Я ем достаточно. Я вообще зачем позвонил, у меня новый номер.       — Ох, дорогой, — его мама вздыхает. — Они нашли его, да? — на самом деле это не вопрос.       — Да. Но Чанъин уже разбирается.       — Очень хорошо.       Между ними повисает уютное молчание. Они знают, что иногда ему требуется время, чтобы собраться с мыслями.       — Думаю, нужно сделать заявление.       — Да?       — Мгм. Я хочу сказать правду. Во всяком случае, мою сторону истории, — его родители, конечно же, знают про Ибо. Не могли не. У Сяо Чжаня самые замечательные родители в мире, потому что они приняли Ибо в семью с легкостью, которая потрясла даже Сяо Чжаня, который уже знал, что его родители — лучшие люди на свете.       — Мы тебя поддерживаем, дорогой, — говорит его мама. — И так будет всегда.       Он не плачет. Нет. Но он очень близок к этому.       — Спасибо, мам. Пап. Я… я должен идти, перерыв почти кончился.       — Ты просто не мешай и делай свою работу, — говорит мама, как всегда прагматичная. — Остальное уладится само собой.       — Тогда. Тогда пока.       — Пока, дорогой.

🝔🝔🝔

      — Заявление хорошее, Сяо Чжань, — уже вечер, и он снова в футболке и спортивных штанах, ест чипсы с креветками прямо из пакета и слизывает крошки с пальцев. У него начинается течка, и поэтому его выгнали домой. Спокойно сидеть в безопасности — лучшее, что он может сейчас сделать. — Я немного подправила его, чтобы было не так… — тут она замолкает.       Сяо Чжань улыбается.       — Остроумно?       — Воинственно.       Он хихикает. Он уже выпил пива и, хотя знает свои пределы, сейчас чувствует себя вполне сносно. Он, скорее всего, заснет через полчаса.       — И мы добавили несколько серьезных фраз о вторжении в частную жизнь.       — Вот и отлично, — он жует еще один чипс. — Я рад, что не мне пришлось писать это.       — Надеюсь, ты сможешь отдохнуть, Сяо Чжань. Я знаю, что все происходящее сильно на тебе сказалось, и я знаю, что это несправедливо, но ты поступаешь правильно, — в ее голосе звучит удивление.       Это отрезвляет его настолько, что он говорит:       — Спасибо. Я… я рад, что ты так думаешь. Я не могу просто стоять в стороне и игнорировать все. Это неправильно.       — Ты слишком добрый с ними.       — Ой, все, — он берет еще один ломтик и отправляет его в рот, даже не заботясь о том, что ведет себя невежливо, жуя в трубку. — Я не хочу, чтобы другие омеги думали, что я считаю постыдным быть одним из них.       — Я знаю, — Цзинхуа тоже омега, и раньше она использовала блокаторы, пока ей это не надоело. Все, кто ее знает, понимают, что с ней лучше не связываться. Она, как никто другой, понимает его. Она ведь не только омега, она еще и женщина. — Хорошо, хорошо. Отдохни, посмотри телевизор, а еще лучше почитай что-нибудь, где нет новостей. Мы опубликуем заявление от студии. И кстати, — добавляет она, — ты говорил с Ибо?       — Утром только. А что?       — Он знает о заявлении? — осторожно спрашивает она.       Сяо Чжань кивает, слизывая крошки чипсов с большого пальца.       — Я написал ему.       — Услышала тебя.       Сяо Чжань хмурится, беря еще один чипс.       — Что нам делать с вязкой?       — Мы с агентом Ибо уже работаем над этим. Не переживай.       Легко сказать — трудно сделать. Его уведомления в «Weibo» и «Oasis» завалены вопросами и предположениями. И они не исчезнут с заявлением. Заявление не для этого.       — Хорошо, — он выдыхает. — Хорошо, я… постараюсь. Спасибо, Цзинхуа.       — Это моя работа. Спокойной ночи, лаобань.       — Спокойной ночи.       Он нервничает, когда кладет трубку. Он задается вопросом, какие именно изменения внесла Цзинхуа в заявление. Он задается вопросом, где сейчас Ибо. Он задается вопросом, сколько времени пройдет, прежде чем Ибо напишет, что опоздает на его течку. Он задается вопросом, будет ли он сегодня спать.       Может, ему нужно еще пива. Он как раз открывает дверцу холодильника, когда на диване звонит его телефон.       — Тебе лучше не быть очередным незнакомцем, — говорит он, открывая банку. Он скоро с ума сойдет.       Это не незнакомец. Мама. Заявление опубликовали — Цзинхуа, должно быть, выложила его сразу после того, как они попрощались, — и маму трудно понять из-за слез.       — Я так горжусь тобой, — говорит она ему, и в этот момент Сяо Чжань теряет самообладание. Они плачут вместе, а отец ворчливо говорит, что он тоже гордится им. Отец — альфа, но его никогда не волновали вторичные полы. Он никогда не упрекал Сяо Чжаня в том, что он омега. Его отец — лучший.       Ибо не звонит до тех пор, пока Сяо Чжань не оказывается в постели с книгой, зевая на странице, которую все никак не может прочитать и заставляя себя не заходить в Интернет.       — Чжань-гэ, — его теплый голос звучит в ухе Сяо Чжаня. Сяо Чжань чувствует, как напряжение в его плечах постепенно спадает. — Прекрасное заявление.       — Понравилось? — он игнорировал телефон настолько, насколько это было возможно, но заметил, что у него прибавилось достаточное количество уведомлений.       — Да. Ты такой умный, красноречивый и так далее.       — Глупый, — Сяо Чжань смеется, теребя нитку на своей футболке. Наверное, ему стоит надеть другую — эта уже старая и заношенная, но при этом мягкая и пахнет ими обоими, потому что Ибо надевает ее всякий раз, когда приходит в гости. — Как у тебя дела? К тебе никто не пристает?       — Ничего такого, с чем мы бы не справились, — это не значит «нет».       Сяо Чжань морщится и сильно дергает за нитку, пока она не поддается и немного не распускается. Сяо Чжань просовывает палец в образовавшуюся дырку.       — Но что-то происходит.       — Чжань-гэ. Успокойся. Для меня это не ново. И я… — Он замолкает.       Сяо Чжань кивает, чувствуя усталость.       — Не омега.       — Правильно, — Ибо звучит так, будто извиняется, что нелепо. Никто не должен извиняться за свой вторичный пол. — Как ты себя чувствуешь?       — Немного переживаю, да и все. Я решил проблему с помощью пива.       — Зашибись, — Ибо переносит алкоголь гораздо тяжелее, чем Сяо Чжань, что, честно говоря, несправедливо. Сяо Чжань выше. Разве это не должно что-то значить? — Тебе надо поспать.       Сяо Чжань вздыхает, откладывая книгу в сторону.       — Не могу. Слишком много нервов. Слишком много уведомлений.       — Тогда выключи телефон!       — Не могу! Ты же знаешь, как это бывает. Что, если с семьей что-то случится?       Он практически слышит, как Ибо закатывает глаза, но когда он говорит, в его голосе звучит нежность.       — Ты сумасшедший. Всего лишь на одну ночь.       — Давай мы не будем играть с судьбой.       — Для судьбы так важно, включен у тебя телефон или нет? — с любопытством спрашивает Ибо.       — Замолчи, и своей логике тоже это передай. Просто вернись домой, ладно? — слова вырываются прежде, чем он успевает понять. Он зажмуривается и ударяется головой об изголовье. Блядь.       Он никогда, ни в коем случае не хочет быть обязанностью Ибо. Или источником чувства вины. Он всегда был осторожен и не просил многого, не требовал больше, чем, как он знал, мог дать Ибо. Возможно, он слишком остро реагирует — просто гормоны разыгрались, — но сейчас между ними повисла тишина, густая и душная, как воздух в разгар лета.       — Хорошо, — тихо говорит Ибо. — Ты же знаешь, я приеду.       — Ибо, все нормально…       — Нет. Я буду рядом, — его голос звучит упрямо, устало и немного нервно. Он звучит как настоящий Ибо.       Сяо Чжань выдыхает и кивает.       — Хорошо. Тогда будь здесь. Вовремя, — он дотрагивается до места на бедре, где почти исчез след от укуса, и понимает это. Он убирает руку.       — Подожди меня, — говорит Ибо.       — Конечно, — отвечает Сяо Чжань.

🝔🝔🝔

      Сяо Чжань плохо спал в ту ночь, ворочался с боку на бок, просыпался каждый час, будто у него был день рождения, вот только подарки были наполнены ужасом. В пять часов он, наконец, сдался и побрел на кухню, чтобы заварить кофе. Пока напиток готовился, он заставил себя присесть на стул и, наконец, посмотреть, что творится в сети.       А там был целый переполох.       Сяо Чжань такой смелый, что говорит правду! Цзяюй!!!       Заявление слишком самодовольное, типа, кому оно нужно?       Хорошая попытка, но твоя карьера все равно пойдет прахом, омега.       Мы всегда будем любить тебя, Чжань-Чжань, будь сильным! #sameasalways #alwayszhanzhan       И так далее. Он получает сообщения от друзей, все они в разной степени поддерживают его, но Чжоу Хунци молчит. Сяо Чжань услышал от одного из своих самых преданных друзей, что Чжоу Хунци практически изгнали из их группы, и Сяо Чжань чувствует себя… почти плохо. Что, если это просто ошибка? Ужасная ошибка, которая может стоить Сяо Чжаню всего, чего он с таким трудом добился, но… но потом он переключается на Ибо и думает: нет. К хренам этого Хунци. И это помогает.       Да. К хренам его.       Сяо Чжань принимает душ, увлажняет и сушит волосы. Он проделывает все эти действия, постоянно думая, что же дальше? Цзинхуа и агент Ибо, насколько ему известно, разрабатывают план относительно него и Ибо, но он думает, что знает, в какую сторону дует ветер. Теперь, когда дверь конюшни распахнулась, удержать лошадь взаперти невозможно.       Им придется выйти. И после этого… Сяо Чжань закрывает глаза и лицо руками. После этого, что должно, то случится.       Он просто надеется, что Ибо будет рядом, когда пыль уляжется.

🝔🝔🝔

      — Послушай, я думаю, что наши дела идут достаточно хорошо, учитывая все обстоятельства.       Сяо Чжань смотрит на это не совсем так, как Чанъин. С другой стороны, до его течки еще целый день, а Ибо до сих пор не стал ближе к дому. Съемки постоянно откладываются из-за дождей. Сяо Чжань никогда раньше не ненавидел дождь так сильно, как сейчас. Но эй, он почти в течке. Ему можно быть немного иррациональным.       Он делает все возможное, чтобы не вымещать свое плохое настроение на людях, которые ему помогают.       — Ты думаешь, все хорошо? — осторожно спрашивает он, расхаживая взад-вперед по гостиной.       Она с сочувствием наблюдает за ним.       — Тебя поддерживают и… и это важно, Сяо Чжань, — еще ни один спонсор не отказался от тебя. Это отличный признак того, что мы справляемся.       Сяо Чжань делает глубокий вдох.       — Они сейчас работают над своими репутациями, ты же знаешь. Рано или поздно это произойдет. И как только откажется один, за ним пойдут остальные, и…       — Чжань-Чжань. Сядь, пожалуйста, иначе ты испортишь свой красивый дорогой ковер.       Сяо Чжань фыркает, затем подчиняется и опускается в кресло.       — Ты слишком много надумываешь. Нет никаких предвестников того, что это случится, — он уже собирается возразить, но она поднимает руку. — И если это случится, мы что-нибудь придумаем, — она замолкает, склонив голову набок, изучая его. Она выглядит доброй, и что-то в ее доброте заставляет Сяо Чжаня захотеть закричать. Он проглатывает этот порыв. Ему хочется, чтобы кто-нибудь был с ним предельно честен, а не напускал ложный оптимизм. Он даже не знает, зря ли Чанъин пытается его ободрить, но ему все равно это нужно. Он удивляется самому себе. — Сейчас ты — первая звезда в Китае. Постарайся это помнить.       Сяо Чжань отводит взгляд. Чем все это может кончиться, учитывая старые укоренившиеся предрассудки? Он хотел бы знать, но ответа нет ни у кого. Никто не знает, как все обернется, а Сяо Чжань… Сяо Чжань всегда умел планировать. Если у него нет плана, то он сам не свой. Сейчас он сам не свой, он чувствует, как это происходит постепенно, по мере приближения течки, как нарастающая ярость уже почти стоит на его пороге. Он подавляет панику и разжимает руки, вцепившиеся в подлокотники серого кресла.       Чанъин не надо было этого видеть. Ему нужно побыть одному.       Это означает, что ее не будет рядом, когда первый спонсор отправит ему письмо.       Сяо Чжань с большим удовольствием швыряет свой телефон через всю комнату.       — Я пока справляюсь, — говорит ему Чанъин позже по телефону. Она в студии, и обычно его успокаивает фоновый шум, звуки выполняемой работы. Сейчас у него от этого мурашки по коже. Они суетятся. Это не самая приятная работа. — Есть шанс, что мы сможем с ними договориться, просто не заходи в почту и береги себя.       На мгновение он понимает, что ненавидит все на свете. Он убирает руку, трет глаза, делает глубокий вдох. Говорит:       — Я доверяю тебе, Чанъин. Обещаю послушать тебя и не отвечать на письма.       — Хорошо, — впервые с тех пор, как все это началось, ее голос звучит устало. Сяо Чжань пытается не паниковать. — Просто… давай сделаем это. Для тебя. Все в порядке?       — Да, — он прикусывает губу. — Спасибо. За все.       — Это моя работа. Пока, Чжань-Чжань.       — Пока, — к тому времени, как он это произносит, связь уже обрывается.       И оставляет его в полном одиночестве.

🝔🝔🝔

      Течка начинается посреди ночи. Он часами ворочается с боку на бок, сбрасывает одеяло, потому что ему слишком жарко, даже учитывая открытое окно. Прохладней не становится.       Он смотрит на часы — 2:33 — и потом на свой телефон, на экране которого нет никаких уведомлений. Ибо не написал, приедет он или нет. Последнее, что Сяо Чжань слышал от него, было голосовое, в котором его заверяли, что он обязательно будет. Потом — ничего.       Часы показывают 2:47. Он знает, потому что все еще смотрит на них, понимая, что будет больно, но все же он не готов. Как он может быть готов к терзающей и всепоглощающей боли? Она обжигает его кожу, скручивает внутренности, возбуждает его без передышки. Он становится обычным животным, цепляющимся за простыни, его ногти начинают болеть, когда он пытается найти себе опору.       Он не может. Он не может. Он не может — это чересчур для одного человека. Он столько раз проходил через течки, но все еще не смог привыкнуть к ошеломляющей неправильности этого, особенно когда он узнал, каково это — быть с партнером во время этого периода.       Но Ибо здесь нет. В комнате темно, да и в три часа ночи никогда не случается ничего хорошего. Часы тянутся вечность, наполненные болью и его отчаянными, тщетными попытками хоть как-то помочь себе. Он пускает в ход все: руки, игрушки, любые средства, которые только могут помочь.       Он чувствует влагу на своих ягодицах, он весь мокрый, он утопает в смазке. Ему не хватает воздуха, он не может вдохнуть полной грудью, на ней словно лежит камень, а сверху еще кто-то давит. Может быть, он забыл, но если он не ошибается, это самая болезненная течка в его жизни. Если бы он мог доползти до горы, где сейчас находится Ибо, он с радостью бы это сделал, но у него нет сил. Он может только уткнуться в подушки и ждать, когда самое худшее пройдет.       Целые дни он будет в таком состоянии. Он не знает, выживет ли. Небольшая часть его, которая все еще способна к рациональному мышлению, задается вопросом, что будет делать его команда, как они во всем этом разберутся, но туман в голове не позволяет этой мысли развиться, перекрывая ее тревогой и разочарованием.       Небо за тонкими шторами начинает светлеть, когда он слышит их — быстрые шаги, которые становятся все быстрее, а затем…       — Я здесь, малыш, я здесь…       Имя Ибо срывается с его губ отчаянным влажным вздохом.       Теплые ладони появляются на его коже, он убирает свою руку от глаз, и любимое лицо показывается в его поле зрения. Сяо Чжань задыхается, облегчение наполняет каждую клеточку его тела, он снова и снова всхлипывает, повторяя имя Ибо, пока тот заменяет цепкие руки Сяо Чжаня своими быстрыми, нежными и раскрывает его, размазывая смазку по коже.       — Я здесь, малыш, прости… — голос Ибо звучит напряженно, он задыхается, когда покрывает поцелуями щеки Сяо Чжаня, его глаза, подбородок, губы.       Сяо Чжань, морщась, сглатывает через раздраженное горло. Туман начинает понемногу рассеиваться, будто Ибо разгоняет его своими руками.       — Ты… — он снова вздыхает, на этот раз от удовольствия. — Ты бежал сюда?       — Почти, — Ибо расстегивает свои штаны одной рукой, стягивает их вниз, затем запутывается в белье и чертыхается, пока пытается вытряхнуться из него. Он переворачивает Сяо Чжаня и беспрепятственно скользит внутрь него, пока тот облегченно всхлипывает, уткнувшись в подушки.       Ибо трахает его размашисто и быстро, жестче, чем в другие разы. Сяо Чжань всегда желает этого во время течки, если это вообще можно назвать желанием. Это низменная потребность, это единственное, что приносит хоть какое-то облегчение — это чувство использования. Он постепенно теряет контроль над собой и все, что его удерживает — это руки и член Ибо, который двигается в нем с такой яростью, что кажется, будто он в гоне. Ибо прижимается к спине Сяо Чжаня и шепчет ему на ухо о том, как хорошо внутри Сяо Чжаня, как Ибо обязательно поможет ему, как ему жаль, что он опоздал, а все, что может сделать Сяо Чжань — это всхлипывать и принимать.       Финал не занимает много времени. Всего несколько мгновений спустя Сяо Чжань кончает с криком, наслаждение захлестывает его, как река, прорвавшая плотину. Ибо сажает его к себе на колени, кладет руку на живот Сяо Чжаня и входит в него, кусая его шею.       Ибо вяжет его. Они, тяжело дыша, ложатся на бок, и Сяо Чжань со вздохом прижимается к нему в ответ. Он чувствует себя бескостным, измученным, умиротворенным. Это просто небольшая передышка — он знает, что дальше — больше. Но теперь Ибо рядом. Он знает, что не будет один.       Его анус пульсирует вокруг члена Ибо, ощущая тупую приятную боль. Будь он котом, он бы замурлыкал. Простыни, как и следовало ожидать, уже испорчены спермой и потом. Придется выбросить их. Он рад, что это не его любимый комплект.       — Прости, — хрипит Ибо у него за спиной. Он нежно целует его в ухо. — Я там чуть подрался, чтобы меня отпустили.       Сяо Чжань, нахмурившись, переплел их пальцы.       — Надеюсь, у тебя не будет проблем. Ты мог остаться. Со мной бы ничего не случилось, — они оба отлично знают, что это ложь, но он должен это сказать. Нужно убедиться, что Ибо понимает, что он не шутит.       Еще один поцелуй, на этот раз в местечко за ухом. Он хотел бы обернуться и увидеть Ибо, прикоснуться к его лицу, поцеловать, когда течка ненадолго успокоилась. У них еще как минимум полчаса.       — Нет. Я в любом случае приехал бы. Все хорошо, просто съемки будут немного дольше.       Сяо Чжань вздыхает. Это заикающийся, неуверенный звук, который застревает у него в горле.       — Я люблю тебя, — шепчет он.       — Я тоже тебя люблю, — Ибо проводит своей теплой большой рукой по груди Сяо Чжаня, по животу, надавливая чуть ниже пупка. Если бы Сяо Чжань не принимал противозачаточные… — Прости, что задержался.       Сяо Чжань поворачивает голову, чтобы уткнуться в подушку. Запах Ибо пропитывает все вокруг, исходя от него волнами. Все ароматы сливаются воедино. Ибо осторожно прижимает костлявые колени к коленям Сяо Чжаня.       — Все хорошо. Я… в порядке, — он не знает, что еще ему нужно сказать. «Что есть, то есть» и «скоро все пройдет» — это клише, но они тоже кажутся правдивыми. Так или иначе, он должен это пережить, и он переживет. Только дело в том… — Прости, что втянул тебя. Правда, прости.       — Не надо, — в его голосе зазвучала сталь. — Ты не виноват.       Нет. Виноваты оба. Они знали, насколько опасно им быть вместе. Это угроза для их карьеры. Они знали, они вместе, они связаны.       Сяо Чжань сжимает руку Ибо и не отвечает. Должно быть, он задремал, потому что следующее, что он помнит — это как Ибо выходит из него, из-за чего холодок пробегает по его спине. Сяо Чжань издает негромкий вопросительный звук, поднимает голову и поворачивается. У него болит шея.       — Тише, спи дальше, я протру тебя.       Но Сяо Чжань уже проснулся. Он переворачивается на другой бок и смотрит, как Ибо, обнаженный, идет в ванную комнату, и чувство умиротворения проникает глубоко в его сердце. Видеть Ибо и знать, что он весь, его мышцы, кожа и кости, его разум и сердце принадлежат Сяо Чжаню, и он должен их беречь. Это кажется слишком большим, чтобы вместить в себя, слишком ответственным, чтобы возложить это на него. Он жаждет этого. Нуждается в этом. Это сближает. Это и есть любовь.       Когда Ибо возвращается с теплым влажным полотенцем, Сяо Чжань впервые за несколько недель толком может разглядеть его. У него присутствуют небольшие мешки под глазами, он немного опух из-за бессонницы, но он по-прежнему прекрасен. Он одаривает Сяо Чжаня кривой ухмылкой и, раздвинув его ноги, начинает обтирать. Сяо Чжань шипит, когда полотенце проходится по его заднице, но Ибо не останавливается, просто становится нежнее. Он тихо извиняется, затем проводит рукой по животу Сяо Чжаня.       — Не хочешь сменить простыни?       Сяо Чжань морщит нос, затем качает головой.       — Они все равно снова замараются. Давай не будем менять их, пока течка не кончится.       — Хорошо, — Ибо бросает полотенце на пол. — Подожди немного, — он снова уходит, на этот раз в коридор. Сяо Чжань наблюдает, как его ягодицы напрягаются при этом. Он тихо что-то напевает.       Он уже чувствует, как нарастает следующая волна, глубокая, тянущая боль в костях. Он снова нервничает.       Ибо возвращается со стаканом воды и горячей булочкой на тарелке. Сяо Чжань смеется.       — Это все, что я нашел, — оправдывается Ибо, ставя все на прикроватный столик. — Ешь и пей.       На самом деле Сяо Чжань хочет чай, но вода ему нужна больше. Он послушно ест и пьет. Это успокаивает его, помогает думать. Он бросает взгляд на свой телефон.       — Я должен…       — Нет. К черту твой телефон. Никакого интернета, — в голосе Ибо звучит упрямство, когда он хватает телефон и уходит с ним в другой конец комнаты, чтобы положить его на комод.       Сяо Чжань хихикает.       — Я же могу встать.       — Да, но ты не встанешь, — Ибо возвращается на кровать и переворачивается так, что Сяо Чжань оказывается придавленным его телом. — Видишь?       Сяо Чжань извивается под ним, но выбраться не может. Пока Ибо в таком положении, он сам практически неподвижен, что впечатляет, учитывая, что он гибкий. Правда, очень гибкий. Сяо Чжань решает, что у него нет ни сил, ни желания бороться с ним.       — Вижу, — соглашается он и немного подтягивается выше, пока их губы не встречаются. — Вкус, наверное, не самый приятный, — говорит он извиняющимся тоном.       Ибо хмыкает и целует его глубже, скользя языком по его зубам.       — На вкус ты такой же, как обычно, — говорит он, отстраняясь. — Я скучал.       — И я тоже, — у Сяо Чжаня снова начинает течь смазка, а член — возбуждаться.       Ибо придвигается к нему, переплетает пальцы Сяо Чжаня со своими, пока они лежат, раскинувшись, на кровати.       — Может, продолжим?       Сяо Чжань приподнимает бровь, затем слегка извивается.       — Ты уже готов к новому заходу?       Ибо выглядит уязвленным.       — Я на шесть лет моложе тебя!       Сяо Чжань смеется и примирительно целует его.       — Я не хотел портить твой поистине великолепный посторгазменный период.       Ибо выпячивает подбородок, мол, вот именно.       — Как ты хочешь?       Приятно делать это, пока он не валяется с жаром и не пытается расцарапать себя.       — Так, — он хочет видеть Ибо, хочет обхватить его руками и ногами, чувствовать его повсюду.       Несмотря на то, что их первый раунд закончился совсем недавно, Ибо не торопился в растяжке, а смазка Сяо Чжаня только облегчает ему задачу. Сяо Чжань извивается под ним, запрокинув голову, сжимая в руках простыни, и тогда Ибо скользит в него на одном дыхании. Они оба задыхаются. Сяо Чжань закидывает одну ногу ему на спину, а другую — на плечо. Отличная растяжка.       Ибо начинает двигаться. Сначала медленно, позволяя Сяо Чжаню привыкнуть, но тому этого не нужно было. Пока течка не закончится, он будет открыт, готов, его тело будет подчиняться естественному порядку вещей.       Ибо трахает его медленно, но настойчиво. С каждым толчком они скользят все дальше по кровати, пока макушка Сяо Чжаня не оказывается прижатой к изголовью, и он не издает стон.       — Хорошо?       Сяо Чжань кивает, чувствуя, как его губы растягиваются в довольной улыбке.       — О, да.       Зуд под кожей нарастает, но не достигает такого же пика, как раньше — Ибо уже внутри него, удовлетворяя желание. Они трахаются так, словно это обычный повседневный вид секса. Это происходит само собой, Ибо задыхается над ним, его рука, словно тиски, обхватывает ягодицу Сяо Чжаня.       — Так хорошо, — говорит он напряженным голосом. — В тебе всегда ахуенно, Чжань-гэ.       — М-м-м, с тобой внутри так приятно, — Сяо Чжань почти забыл, что всего час назад его разрывало от боли. Ибо — само удовлетворение, его тело — податливое, доставляющее удовольствие, нечто, находящееся вне его контроля. Это приятно, это расслабление. Это кажется правильным. У него есть пара.       — Ты можешь… ты можешь быстрее, — говорит он, задыхаясь, и Ибо мгновенно подчиняется, его член выскальзывает почти полностью, а затем с силой входит обратно. Быстро. Он делает так снова. Сяо Чжань двигается ему навстречу, чувствуя, как возбуждается еще сильнее. Ибо великолепен, его щеки покрыты румянцем, влажные губы приоткрыты в беззвучной мольбе, глаза впиваются в Сяо Чжаня. Сяо Чжань любит его так сильно, что, кажется, вот-вот лопнет.       Ибо чувствует приближающийся долгий и потрясающий оргазм, а затем, дрожа, кончает. Узел соединяет их, и Сяо Чжань, должно быть, снова засыпает. Он плавает в залитой солнцем комнате, в тепле, довольный, и только мелкие тревоги витают у него в голове. Руки Ибо медленно гладят его по спине, пока узел не уменьшается, и он не вытаскивает его. Сяо Чжань просыпается ровно настолько, чтобы уткнуться лицом в шею Ибо, а потом снова отключается.       Он просыпается с криком. Его тело горит, кожа пульсирует, член такой твердый, что ему становится больно. Он проводит рукой по лбу, чувствуя слипшиеся от пота волосы, и даже это причиняет боль. Ему больно везде, ему нужно… ему нужно…       — Детка, я здесь, не делай себе больно…       — Ибо…       Ибо переворачивает его на спину, раздвигает ноги и входит в него. Сяо Чжань вздыхает с облегчением, и они неистово трахаются. Язык Ибо находится у него во рту, потом он начинает вылизывать его шею, вонзая зубы в плоть, пока Сяо Чжань хрипло кричит. Он благодарит Богов за то, что соседи живут с другой стороны квартиры. Он вцепился в спину Ибо, обхватив ногами его стройные бедра, подталкивая его вперед.       — Трахни меня, Боже, так хорошо, наполни меня, мне нужно…       — Я здесь, малыш, я рядом…       — Я люблю тебя, блядь… — он говорит бессвязно, едва осознавая, что вообще несет, но Ибо держит его и не даст упасть. Он кружится от осознания этого, чувствуя, что его тело слишком маленькое, чтобы вместить все эти чувства, и когда достигает кульминации, Ибо целует его, проглатывая стон, застрявший у него в горле. Он продолжает двигаться в Сяо Чжане сквозь оргазм, затем выходит — отчего Сяо Чжань практически стонет — и переворачивает его на живот. Он сжимает бедра Сяо Чжаня и снова входит в него, и сразу переходит на грубый, изматывающий темп, настолько жесткий, на какой только способен Ибо. Тело Сяо Чжаня поет. Он ворочается, как тряпичная кукла, зарываясь лицом в подушки, и стонет с пересохшим горлом.       Когда Ибо наконец кончает, Сяо Чжань снова возбужден. Ибо меняет позу, пока не оказывается сидящим у изголовья с Сяо Чжанем на коленях, и дрочит ему, используя сперму Сяо Чжаня, чтобы облегчить себе задачу. Сяо Чжань обнажает шею, кладет голову на плечо Ибо, а тот начинает нашептывать ему всякую чепуху. Он говорит Сяо Чжаню, что он красивый, говорит, как сильно он любит его член, его бедра, его тело в целом, говорит, что его запах сводит с ума.       — Когда-нибудь, — шепчет он, быстро и сильно поглаживая его, — когда-нибудь я повяжу тебя, и ты забеременеешь…       Сяо Чжань вздрагивает и кончает. У него почти полностью пропал голос. Он сжимается вокруг узла Ибо, впервые с начала течки так остро ощущая вторжение. И все же он наслаждается этим. Когда-нибудь. Когда-нибудь, когда они больше никому не будут обязаны, когда все закончится, они это сделают…       Он хватает Ибо за руки, которые лежат на его животе, широко разводит пальцы и переворачивает их на бок. У Ибо очень много замечательных качеств, но лежать на нем не слишком удобно, он слишком костлявый, его кости впиваются в задницу Сяо Чжаня. Ибо хихикает.       — Извини, Чжань-гэ. Я должен поддерживать худобу.       — А мне нравится, — бормочет Сяо Чжань. — Только в немного другой обстановке.       Они лежат, обнявшись, пока узел у Ибо снова не пропадает. Сейчас это занимает некоторое время. Ибо проводит несколько минут, выводя кончиками пальцев узоры на плечах Сяо Чжаня, нежно касаясь губами больного места на шее Сяо Чжаня — новой связывающей метки. Потребуется некоторое время, чтобы она зажила. Обычно такие метки ставят во время течек. Сяо Чжань закрывает глаза и плывет по течению, зажав одну из ног Ибо между своими.       Ибо крепко целует его в плечо и говорит:       — Я скоро вернусь, — и слезает с кровати. Сяо Чжань, лежа лицом в другую сторону, может только догадываться, куда он пошел. Его догадки оказывается верными: Ибо возвращается с другим влажным полотенцем. Он осторожно переворачивает Сяо Чжаня на живот и вытирает его. Сяо Чжань шипит, когда ткань касается его ануса, и Ибо бормочет еще одно извинение. Боже, как болит. Все остальное у него тоже болит, но терпимее. По сравнению с тем, что было раньше, все стало терпимее.       Ибо заставляет его выпить воды и сходить в туалет, куда Сяо Чжань едва доходит, потому что ноги кажутся ватными. Он мочится, затем смотрит на себя в зеркало, пока моет руки. Его шея полностью покрыта укусами. Его глаза кажутся огромными на осунувшемся лице. Он вытирает руки и с трудом ковыляет до кровати. Ибо где-то на кухне, если судить по звону тарелок. Сяо Чжань надеется, что он не пытается готовить.       Теперь, когда он снова в постели, она кажется ему невероятно грязной, и Сяо Чжань думает, менять ли простыни. С другой стороны, свежие станут такими же мерзкими. Может, стоит просто подождать.       Пока он более-менее в сознании — он думает, что у него, возможно, будет час передышки, — он тянется к телефону, закрыв глаза, прежде чем включить его.       Его почта разрывалась, но он видит имя Цзинхуа в каждом уведомлении и решает просто не мешать ей. Он не просматривает эти сообщения. Его «WeChat» становится путаницей голосовых и текстовых сообщений. Команда «Неукротимого» внезапно активизировалась, и любопытство взяло верх над Сяо Чжанем, поэтому он открыл их чат.       Где-то глубоко в животе у него разливается тепло. Сюань Лу отвечает за поддержку, Чжочэн отвечает в свойственной ему милой и искренней манере, а Юй Бинь посылает веселые мемы. Мы с вами, дорогие, — пишет Сюань Лу. Мир исправится сам, просто наблюдайте.       Сяо Чжань очень надеется, что она права.       Появляется новое сообщение. От Ибо. Сяо Чжань фыркает и начинает улыбаться, прочитав его.       Он сейчас занят, но я рядом. Спасибо, ребята. И мем с Цзяньго, который кажется правильным. Ее нигде не найти, но с другой стороны, она всегда пропадает, когда у него течка. Она скоро вернется.       Сяо Чжань пишет родителям, что у него все отлично, а затем решительно не заходит в «Weibo». Пусть пользователи грызутся сами, у него нет сил.       Он поднимает взгляд, когда Ибо возвращается с двумя тарелками в своих больших руках.       — Ай, горячо, горячо, — повторяет он и, должно быть, осознает свою ошибку, когда понимает, что не может поставить тарелку, не уронив другую. Сяо Чжань фыркает и тянется за одной.       Ибо бросает на него злой взгляд.       — Я сделал тебе рамен, а ты смеешься. Что ты за пара такая?       Сяо Чжань громко смеется, осторожно ставя дымящуюся тарелку на прикроватный столик.       — Мы будем есть голыми?       Ибо ставит свою тарелку на другой столик и отряхивает руки.       — Нет смысла одеваться только ради еды.       Сяо Чжань тянется к нему и берет его руки в свои, целуя теплые ладони по очереди в качестве извинения за смех.       — Что, если мы разольем бульон? В таком случае будет не очень приятно.       — Вот… — Ибо сжимает его руки, затем отпускает их, обходит кровать и берет покрывало. Он натягивает его на Сяо Чжаня так высоко, как только может, — так. Теперь нормально. Ешь уже.       — Да, господин, — Сяо Чжань ставит тарелку на колени и берет ложку, которая лежала в ней. — Салфетки?       — Блин, — он постоянно забывает о них. Ибо уходит обратно, а Сяо Чжань начинает запихивать лапшу в рот. На вкус она изумительная, но с другой стороны, во время течки все чувства обостряются, а ощущение голода присутствует постоянно. К тому времени, как Ибо возвращается с салфетками, Сяо Чжань уже успел умять половину.       — Спасибо, что добавил перец, — говорит он с набитым ртом, принимая стопку салфеток.       Ибо смотрит на свою тарелку и приподнимает бровь, что Сяо Чжань истолковывает как-то удивление.       — Это же просто — просто положить сверху острый соус.       Сяо Чжань хмыкает и принимается за остатки супа.       Ибо ест медленней, хотя он тоже явно голоден. Такое количество секса отнимает все силы. Они едят в тишине, затем Ибо вздыхает и явно заставляет себя встать.       — Оставь, — говорит ему Сяо Чжань, но Ибо знает, что он терпеть не может, когда в его спальне находится еда, и снимает этот запрет только при очень особых обстоятельствах.       Ибо молча собирает тарелки и идет к двери. Сяо Чжань смотрит ему вслед, наслаждаясь перекатом мышц на его заднице. Боже, он великолепен.       — Тебе надо было стать домработником! — кричит он в спину удаляющегося Ибо. — Голым домработником!       — Отвянь, Чжань-гэ! — весело отвечает Ибо.       Сяо Чжань смеется и снова залезает под одеяло. Он чувствует себя сытым и почти довольным, не зная точно, что происходит в его студии. Он доверяет им. Он знает, что какие бы решения они ни приняли, он с ними согласится. На другие мысли у него нет сил.       Он засыпает, но его будит мочевой пузырь, и он, шаркая, идет в ванную. Когда у него течка, его мир сужается до трех мест. Спальня, ванная, иногда кухня. Они почти никогда не выходят в гостиную. Потом надо будет проветрить спальню.       Ибо уже вернулся в постель и, нахмурившись, копошился в телефоне. Сяо Чжань забирается к нему под бок.       — Плохие новости?       — А? Нет, ничего страшного, — хотя его голос звучит немного напряженно.       Сяо Чжань поднимается.       — Что-то не так? Что случилось?       Ибо бросает на него косой взгляд и качает головой.       — Не хуже, чем раньше. Все по-прежнему.       Сяо Чжань не знает, стоит ли ему верить, но он отчаянно не хочет думать о чем-то, поэтому решает игнорировать это.       Позже. Он разберется позже.       Следующая волна течки накатывает через полчаса. Ибо выдохся — даже ему нужен перерыв — и поэтому он хватает Сяо Чжаня за бедра, рывком переворачивает на спину и устраивается сверху. Этого недостаточно, чтобы полностью унять боль, но это дает ему передышку. И еще, Ибо превосходно сосет ему. Он довольно долго ласкает губами бедра Сяо Чжаня, добавляя к заживающим синякам новые отметины, ярко выделяющиеся на его бледной коже. Он прижимает бедра Сяо Чжаня своими большими теплыми руками, облизывая его член, яйца, анус, прежде чем вернуться и взять орган в рот, пока его пальцы скользят внутри него.       Сяо Чжань бьется под ним, хватая и дергая подушки, снова хрипло крича. Даже сквозь свой голос он слышит, как Ибо стонет вокруг его члена. Он заглатывает почти до конца, расслабляя горло, показывая Сяо Чжаню все, на что он способен. Способность эта грязная, влажная и идеальная. Он без предупреждения входит глубже в горло Ибо, обхватывая его голову пальцами, и тот кашляет, прежде чем немного подняться и обхватить головку.       После этого он целует Сяо Чжаня, передавая ему остатки его спермы, и тот чувствует, как она стекает по его языку, и проглатывает ее. Они целуются, как им кажется, несколько часов, Ибо прижимает его к кровати, ноги Сяо Чжаня обхватывают его, губы опухли и начали ныть.       Когда у Ибо снова встает, они трахаются, Сяо Чжань шипит от боли и становится твердым, как камень.       И тогда они смогли вздремнуть. Ибо остался даже после того, как течка отступила. Он снова натянул на них одеяло, прижался, его обмякший член скользнул по бедрам Сяо Чжаня, и через несколько секунд он заснул. Сяо Чжань немного ворочался, пока сон не затянул и его.

🝔🝔🝔

      Идет третий день, и течка стала намного слабее. Теперь ощущение больше похоже на то, что он просто возбужден, чем на то, что его раздирает адская боль. Ему достаточно отсосать у Ибо и кончить самому. Он видит, как его сперма забрызгивает пресс Ибо, а пока тот вздрагивает, он наклоняется и вылизывает всю жидкость, Ибо слегка дрожит под ним.       Они вместе принимают душ, но особо не моясь, просто слегка приводя себя в порядок, но это приятно. Он скучал по этой близости. С их-то сумасшедшим графиком им редко удается побыть вместе. Он намыливает Ибо, затем ополаскивает его, терпеливо ожидая, пока Ибо проделает с ним то же самое. Взгляд Ибо скользит по Сяо Чжаню со знакомым голодом: он понаставил ему засосов и теперь любуется. Сяо Чжань ухмыляется, затем проводит кончиками пальцев по синякам на бедрах, привлекая его внимание. У него такой вид, будто он хочет упасть на колени, но не делает этого. Они слишком устали.       Они лежат на диване, Ибо растянулся между бедер Сяо Чжаня, и смотрят один из фильмов «Форсажа», которые он так любит, когда у Сяо Чжаня звонит телефон.       Он стонет и нажимает паузу, отыскав пульт.       — Мне надо отвечать?       — А кто звонит?       Сяо Чжань переворачивает телефон.       — Цзинхуа.       Ибо морщит нос.       — Надо.       Сяо Чжань собирается с духом и нажимает «ответить».       — Привет.       — Сяо Чжань, прости, я хотела написать!       — Не нужно, я уже ответил.       Наступает пауза, после которой она осторожно спрашивает:       — Как ты себя чувствуешь?       Его смех звучит немного глухо.       — В порядке. Худшее позади.       — Замечательно.       — Что я пропустил?       — «Olay» хотят вернуть тебя.       Сяо Чжань садится. Он чувствует, как Ибо с любопытством смотрит на него.       — Что? Ты серьезно?       — Ага, — в ее голосе звучит некоторое самодовольство. Она заслужила. — Мы заключили сделку.       — Какую еще сделку?       — Ты сделаешь для них рекламу, посвященную правам человека и тому, как они связаны с их продуктом.       — Как права человека могут быть связаны с кремом? — Ибо делает растерянное лицо, а Сяо Чжань качает головой и пожимает плечами, мол, вот и я не знаю. — Зачем им это нужно?       — Ну, это уже другое дело. Поддержка перевешивает негатив.       — Да? — в его голосе звучит недоверие, и он на самом деле чувствует его. — Как это возможно?       Она смеется, и в ее смехе нет напряжения.       — Чжань-Чжань, мы же вроде говорили тебе. Люди любят тебя. И твое заявление пошло на пользу. К тому же, после того, как твой номер слили, тебя полюбили еще больше. Никому не нравится вторжение в личную жизнь.       — О Господи, — и тут Сяо Чжань понимает, что уже несколько дней дышит неправильно. Он делает глубокий вдох, выдыхает и повторяет цикл. Он берет Ибо за руку и сжимает ее. Тот же наблюдает за ним с максимально растерянным лицом. Он одними губами спрашивает: что там?, на что Сяо Чжань отрицательно качает головой. — Цзинхуа, у тебя будет самая большая прибавка к зарплате.       Она снова смеется.       — Ну, работала не только я. Чанъин и агент Ибо тоже участвовали. Кстати, он с тобой?       — Да, — голос Сяо Чжаня звучит потрясенно. Да и чувствует себя также.       — Хорошо, так все намного легче. Он улетает только завтра вечером. У нас достаточно времени.       — Достаточно времени для чего?       Кажется, она сомневается. И в этот момент у Ибо звонит телефон. Он убирает руку и, нахмурившись, отвечает на звонок. Он произносит одними губами: менеджер, встает с дивана и исчезает в коридоре.       — Мы хотим взять у вас интервью.       — Что?       — Интервью. Послушай, Сяо Чжань, вас разоблачили. Вас обоих. Да, это просто предположение, но оно небезосновательно, и таким образом мы сможем предотвратить другие слухи.       Что-то холодное пробегает по телу Сяо Чжаня. Он думает, что это может быть страх.       — Послушай, одно дело, когда это касается только меня, но… — это касается и карьеры Ибо. А ведь Ибо еще так молод.       — Другого выхода нет, лаобань. Прости. И я не верю, что это негативно отразится на вашей карьере. Вернув тебя обратно, спонсор сам показал, что ты того стоишь. И Ибо не…       — Омега.       — Верно.       — А как же его запрет на отношения? — запрет, который айдолы чаще всего игнорируют, но тем не менее…       — Его люди уже договариваются с Юэхуа. Это особый случай, — тут Сяо Чжань фыркает.       — В любом случае они разрешают провести интервью, поэтому мы хотим, чтобы оно было сделано как можно скорее. Сможете приехать завтра утром?       Сяо Чжань глядит в потолок. Он оценивает свое состояние, хорошо понимая его после стольких лет жизни. Течка почти прошла. Все пройдет гладко.       — Да.       — Отлично. Приезжайте в студию, оба. Мы вас подготовим. В восемь.       — Эм, Цзинхуа…       — Да?       — Тональник есть?       Он слышит ее смех, прежде чем связь обрывается.

🝔🝔🝔

      Они остались одни в конференц-зале, ожидая, когда Цзинхуа и агент Ибо У Цзя вернутся и начнут интервью. Сяо Чжань одет в водолазку с высоким воротом и блейзер, Ибо — в мягкий свитер Сяо Чжаня и джинсы с дырками на коленях. Сяо Чжань должен выглядеть подобающе, Ибо — открытым. В ожидании они оба покачивают ногами, переплетя руки.       Сяо Чжань поворачивается к Ибо, кажется, в сотый раз.       — Что, если…       — Чжань-гэ. Успокойся.       — Я просто…       — Я знаю, ты переживаешь за меня, и мне приятно из-за этого, — говорит Ибо с ноткой раздражения. Он сжимает ладонь Сяо Чжаня, — но все будет хорошо.       — Если…       — Если какие-то спонсоры откажутся от меня, мир не схлопнется. А если моя карьера разрушится… — Сяо Чжань чувствует боль в животе. — Я стану полноценным гонщиком.       Сяо Чжань находит в себе силы закатить глаза.       — Вот как. Значит, мне придется бояться за тебя постоянно, а не иногда?       Ухмылку Ибо можно было назвать издевательской.       — Тебе придется взять ответственность, — говорит он, не раскаиваясь.       Сяо Чжань прерывисто вздыхает.       — Хорошо. Но… нет, послушай, — Ибо хотел было прервать его, но Сяо Чжаню нужно сказать это. К счастью, Ибо утихомирился. Проще не смотреть ему в глаза, поэтому Сяо Чжань сосредотачивается на плотной ткани его свитера. — Я люблю тебя. Последнее, чего я хочу — это стать причиной проблем в твоей жизни. Я знаю, — спешит добавить он, прежде чем Ибо успевает вклиниться в его речь, — что не виноват. Знаю. Но я все равно чувствую ответственность.       Ибо хоть и упрямится, но молчит.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что твоя карьера развивается так, как хочешь ты, а не как хотят другие.       Ибо молча спрашивает у него: ты закончил? Смотри.       Сяо Чжань кивает.       — Чжань-гэ, это… ты и я. Навсегда. Наши карьеры не могут быть вечными, такова участь айдолов, и меня это устраивает. Я до невозможности люблю гонки. Если они позволят мне быть связанным с тобой и… и… я не знаю, по-настоящему быть в отношениях и одновременно участвовать в гонках? Да я буду на седьмом небе от счастья.       Несмотря ни на что. Несмотря на то, что Сяо Чжань знал, что именно так все и происходит, от слов Ибо по его телу пробегает дрожь. Он наклоняется, пока они не соприкасаются лбами, и закрывает глаза.       — А я стану художником-затворником, и тебе придется поддерживать тот образ жизни, к которому я привык, по крайней мере, на первых порах. В мире искусства трудно добиться успеха за одну ночь, — предупреждает он, не в силах сдержать смех.       — Я найду спонсоров, не волнуйся, малыш. Я с тобой.       Сяо Чжань целует его. Он все еще чувствует остаточную течку, поэтому поцелуй мигом становится глубже, из целомудренного он мгновенно превращается в развратный. И, конечно же, именно в этот момент Цзинхуа и У Цзя решают вернуться. Они с Ибо отскакивают друг от друга как раз в тот момент, когда Цзинхуа вежливо кашлянула.       — Извините, — но в голосе Ибо даже не пахнет раскаянием. — Готов к нам?       Его агент смотрит на него с подозрением, свойственным любому, кто хорошо знает Ибо.       — Готовы к нам? Вам нужно больше времени?       Сяо Чжань краснеет и выпрямляется, ерзая на стуле. После этого его не до конца затвердевшая эрекция быстро пропадает совсем.       — Нет, извините. Мы готовы.       — Прекрасно, — Цзинхуа пододвигает два стула и садится напротив них, и тут входит Чанъин со штативом. — Вы знаете, как это делается. Не смотрите в камеру, смотрите на меня, когда я задаю вопросы, отвечайте честно. Помните: большинство смотрящих могут разочароваться, да, но они тоже закоренелые романтики. Будьте честными, если вы понимаете, о чем я.       Сяо Чжань поворачивается, чтобы посмотреть на Ибо, который слегка сжимает челюсти. Ибо, конечно, здесь главный герой, вот почему У Цзя поворачивается к нему, пока Чанъин устанавливает свой телефон на штатив и говорит:       — Говори больше двух слов за раз. Не заставляй Сяо Чжаню отдуваться за двоих.       Ибо закатывает глаза, но кивает.       — Понял.       Сяо Чжань слегка пожимает ему руку.       — Просто будь честен, — говорит он.       — Но не слишком! — вмешивается Цзинхуа. — Извините, конечно, но я видела максимально честного Ибо. Мы не можем позволить себе потерять других спонсоров.       — Почему никто в меня не верит? — Ибо притворяется, что плачет. — Нормально все будет, я понимаю, насколько это важно.       Вблизи видно, что он устал. Он не оставлял Сяо Чжаня во время течки, и всего через несколько часов ему снова улетать на съемки. У Сяо Чжаня, по крайней мере, остаток дня свободен.       — Мы здесь ненадолго, — говорит ему Сяо Чжань.       Наконец, они готовы. Чанъин прислоняется к столу, пока Цзинхуа зачитывает вопросы с телефона. Сначала они проводят пробную съемку, чтобы проверить их реакцию и на случай, если им придется сделать какие-то вставки, а затем начинают всерьез.       Трудно балансировать на грани между искренностью и сдержанностью. Сяо Чжань отказывается давать больше, чем ему хочется, несмотря на предупреждения Цзинхуа быть максимально честным. Он не обязан раскрывать детали их с Ибо личной жизни.       Но они говорят. Они рассказывают, как влюбились на съемках «Неукротимого». Рассказывают о трудностях поддержания тайных отношений и о своих бешеных графиках. Они более-менее честны в своих переживаниях по поводу карьеры. Вопросов не так уж много, но они впечатляют. Он знает, что это интервью само по себе взрывоопасно. Они не держатся за руки, но слегка повернуты друг к другу и сами того не хотя, поглядывают друг на друга, прежде чем ответить.       Сяо Чжань надеется, что авантюра Цзинхуа им поможет, но если нет… если нет, то им просто придется смириться с тем, что будет дальше.

🝔🝔🝔

      — Расскажешь, как все пройдет. К тому времени я уже буду на горе, — говорит Ибо, забирая свой чемодан, который привезли в студию Сяо Чжаня утром.       — Уверен, У Цзя все тебе передаст.       — Конечно, — говорит Ибо, беря Сяо Чжаня за лацканы и притягивая его ближе. — Но я хочу услышать это от тебя.       Сяо Чжань улыбается.       — Позвони, когда сможешь. В любое время. Я не буду выключать телефон.       Ибо морщит нос и отводит взгляд.       — Тогда ты не заснешь из-за уведомлений.       — Все будет хорошо. Интервью отредактируют и выложат немного позже, — он ждет реакцию поклонников так сильно, что точно не сможет заснуть.       — Я люблю тебя, — тихо говорит Ибо и наклоняется для быстрого поцелуя. В этот раз все происходит действительно быстро — они стоят в коридоре, вокруг них носятся люди, и они не могут позволить себе большее. По-настоящему они целовались на прощание утром в постели Сяо Чжаня, застеленной новыми простынями, пропитанной запахом Ибо, пока медленно и сладко занимались сексом, не торопясь, в мягком свете рассвета.       — А я тебя, — Сяо Чжань хочет сказать, что мы справимся, или все будет хорошо, но не может заставить себя.       Ибо уходит, пообещав позвонить, когда сможет. Они увидятся через три недели, перед тем, как Сяо Чжань улетит на съемки новой дорамы. Потом они не увидятся еще три недели. И так далее. Сяо Чжань знает этот баланс, знает, что он того стоит. Но легче от этого не становится.       Остаток дня он проводит в студии. Они планируют рекламы, тщательно избегая возможность отказаться от чего-то, если что-то пойдет не так.       После опубликования интервью он уехал домой и заставил себя приготовить изысканный ужин, просто чтобы не обращать внимания на телефон. Он занимался готовкой, когда зазвонил мобильный, и он понял, что не может проигнорировать его.       Звонили его родители.       — Чжань-Чжань! Дорогой, у вас так отлично все вышло, — это мама. Она всегда была его самой большой поклонницей.       Он смеется.       — Ты бы сказала это, даже если бы мы все завалили, — он берет лапшу и съедает ее, заставляя себя перестать ерзать.       — К счастью для меня, ты всегда выступаешь отлично, — немедленно отвечает она, и Сяо Чжань смеется еще громче. — Я горжусь тобой, мы гордимся.       — Чжань-Чжань, — говорит папа в своей обычной крикливой манере, потому что не понимает, как работает громкая связь. — Это было очень хорошо. Очень достойно.       — Достойно?       — Ты еще выглядел так прилично, — вмешивается мама.       Они ждали, что он и Ибо будут целоваться перед камерами? Серьезно.       — Спасибо. Мы пытались.       — Если кто-то попробует навредить тебе, просто напиши мне, и я все исправлю, — нет смысла сомневаться в ее словах. Его мама — сила, с которой нужно считаться.       — Ты не справишься со всем Интернетом, — считает он нужным напомнить.       — Ну, смотри у меня.       Позже он листает каналы, пытаясь найти что-то, что могло бы занять его, на телефоне начинают появляться новые уведомления. Он видит это с другого конца комнаты и со стоном встает. Больше никаких отлагательств — он должен увидеть, что происходит.       Групповой чат «Неукротимого» летит со скоростью света. Я так горжусь вами!!! пишет Сюань Лу, прикрепляя селфи с поцелуями. Цзи Ли прислал миллион мемов, которые, по мнению Сяо Чжаня, должны поддержать его. Юй Бинь, как обычно, делает грубые, но поддерживающие замечания в их адрес, а Чжочэн очень искренне говорит, что очень впечатлен их храбростью. Сяо Чжань печатает слова благодарности, чувствуя тепло, разливающееся по всему телу, затем делает глубокий вдох и заходит в «Weibo».       Там царит настоящий хаос. Он и Ибо сейчас в топе, чего он, в общем-то, и ожидал, но все равно это слишком. Сложно оценить всю картину целиком — для этого ему нужна Цзинхуа — но он считает, что поддержки достаточно.       Думаю, это очень смело — так открыто заявить о себе! Цзяюй!       У них уже есть название шипа, что на самом деле не должно удивлять, но все равно заставляет его смеяться.       Они такие горячие, это несправедливо!!!       Я хочу, чтобы у них все было хорошо! Я перестану верить в любовь, если они расстанутся. 😩       Ого, уже думают о будущем. Сяо Чжань смеется и продолжает прокручивать страницу. Довольно много людей хотят, чтобы их карьеры на этом кончились. Они нарушили правила. Или на них правила не распространяются?       Как по мне, это эгоистично. Зачем всем рассказывать? Похоже на самовосхваление.       — И это говоришь мне ты, — бормочет он себе под нос, затем продолжает прокручивать страницу, но через некоторое время его глаза стекленеют. Он кладет телефон и выдыхает.       Он переживает. По всем правилам он должен из кожи вон лезть от нервов. Но нет. Вместо этого он чувствует… свет. Им было тяжело скрываться. Прятать свою истинную сущность, прятать Ибо. Теперь все всё узнали. Скрываться больше нет нужды. Сяо Чжань чувствует себя легче воздуха. Он сделал все, что мог.       Он очень надеется, что следующая дорама никого не разочарует. Он упорно работал, чтобы получить эту роль, добивался ее, как одержимый. Она содержательная, интересная, интереснее, чем все то многое, что ему присылают. Ему нужен еще один шанс проявить себя, доказать, что он достоин того, чтобы остаться. Дело в том, что его карьера не закончена, как и Ибо.       Но с этим придется подождать. Сейчас он лежит на диване рядом с Цзяньго, держа телефон рядом, но и не трогая его, пока кто-нибудь не позвонит. Он смотрит шоу, которое не сильно увлекает его, но иногда заставляет посмеяться.       Он сидит, ждет и дышит.

🝔🝔🝔

      Три месяца спустя.       — Готов?       Ибо морщит нос и пожимает плечами.       — Как и всегда.       Они одеты с иголочки, их стилисты постарались на славу. Они не дополняют друг друга: Ибо в шелковом бомбере «Chanel» с вышивкой на спине, Сяо Чжань в костюме от «Gucci» с изящной серебряной вышивкой на одном из лацканов. Еще одна связывающая метка все еще пульсирует под его водолазкой, напоминая о последней течке. Ибо под одеждой тоже весь в укусах. Их слегка подкрасили. Они выглядят безупречно. Им остается только вместе пройтись по красной дорожке, прежде чем их пригласят на само мероприятие.       Сяо Чжань сжимает руку Ибо, затем отпускает ее.       — Вы следующие, — говорит им Чанъин. — Помните, здесь главное — непринужденность. Вы уже открылись миру, а тут всего лишь совместное выступление. Переживать не о чем.       — Таки не о чем? — бормочет Ибо себе под нос, на что Чанъин благоразумно предпочитает не обращать внимания.       — Мы справимся, — заверяет ее Сяо Чжань. — Правда?       Они не держатся за руки. Сяо Чжань выходит первым, Ибо идет на несколько шагов позади, чтобы дать фотографам возможность запечатлеть их по отдельности. И все же, когда Сяо Чжань выходит к вспышкам, раздается оглушительный гул. Он понимает, когда вышел Ибо, потому что уровень шума повышается еще сильнее. Он бездумно машет толпе, никого не видя за вспышками камер, и улыбается фирменной вежливой улыбкой.       Все остальное проходит будто в тумане. Помнит только, что продолжает слышать свое имя и вопросы, которые выкрикивают в его сторону, но он предпочитает не вслушиваться в них и продолжает переставлять ноги, пока, наконец, путь не заканчивается.       Ибо отстает от него на несколько шагов. Из-за косметики он кажется немного напряженными, но все равно улыбается, когда наконец подходит к Сяо Чжаню.       — Ну, все, закончили.       — Вы отлично справились. А теперь давайте внутрь, — команды обступают их, пока их ведут на мероприятие. Это успокаивает.       Это их первое совместное приглашение. Они не претендуют на какую-то награду, но Сяо Чжань выступает, а Ибо представляет. В целом, это хороший знак. Еще один хороший знак — нет потери спонсоров, все проекты остаются в силе. Только один спонсор, который почти подписал контракт с Ибо, решил отказаться от него, но такова жизнь.       Ажиотаж вокруг них еще не улегся, но они — диковинка. Необычная пара среди айдолов, сдержанные, но открыто говорящие правду. У них, как у пары, теперь есть поклонники, и Сяо Чжань начинает нервничать, когда задумывается об этом, поэтому он решает не делать этого.       Он поворачивается к Ибо, пока их ведут к столику, и берет его за руку. Здесь присутствуют фотографы, но они не липнут к ним. Рядом с ними постоянно мелькают вспышки, но это неизбежно. Так бывает всегда, когда становишься знаменитостью.       — Все хорошо? — спрашивает он, когда они садятся.       Ибо берет бокал с шампанским и поднимает его в направлении Сяо Чжаня.       — Отлично. Ты как?       Сяо Чжань поднимает свой бокал. Они чокаются.       — Замечательно.       И тут Ибо улыбается. Это одна из его самых милых улыбок, которая когда-то заставила Сяо Чжаня влюбиться в него.       Сяо Чжань думает о предстоящем вечере, о его пышности и торжественности, а затем думает о том, как в конце вечера скинет обувь и ляжет на диван, а Ибо устроится между его бедер. Он думает о том, как будет засыпать, прижимая к себе Ибо, и проснется с ним утром.       Они смогли провести эту ночь вместе. Завтра он улетает на съемочную площадку, в то время как Ибо начнет готовиться к гонке. Они общаются по «FaceTime», переписываются и созваниваются в свободное время, просто чтобы услышать голос друг друга.       А потом они снова будут вместе.       Сяо Чжань улыбается в ответ и позволяет себе положить руку на костлявое колено Ибо под столом. Пусть кто-то сфотографирует это. Ему все равно. Сейчас такой снимок только увеличит их популярность, и затаившие дыхание фанаты будут наслаждаться каждым моментом. К черту. У Сяо Чжаня теперь есть пара. Все остальное — ерунда.       Ибо прикасается своей ногой к лодыжке Сяо Чжаня, и они вместе поворачиваются, чтобы поприветствовать гостей, которые сели за их стол. Они улыбаются, смеются и не отпускают друг друга.