Хроники Euro-NERV

      Париж. 2018 год.       Рицуко вздрогнула, вырываясь из пут сна. Голова ее, едва заметно пуская слюни, всё это время покоилась на плече командующего Икари. Их самолет только что тронулся земли в столице моды. Акаги даже взгрустнула, что так и не рассмотрела Париж с высоты птичьего полета. И тут же смутилась, ибо ее положение относительно командующего было куда более неловким, чем упущенные виды. Должно быть она задремала еще несколько часов назад.       Она выпрямилась в кресле. В салоне благо, помимо них, никого не было — хоть какой-то плюс от работы без устали на супер-финансируемую организацию.       Икари задумчиво смотрел в иллюминатор, словно бы и не заметил ее пробуждения.       — У Вас десять минут, чтобы привести себя в порядок, доктор Акаги, — бросил он, как только лайнер остановился.       В последнее время Гендо был еще более невыносимо холоден, чем раньше. С возвращением сына и началом активной фазы проекта комплементации, призрак Юй, преследующий до того ее мать, в полный рост встал меж ней и командующим.       Счастливое воссоединение возлюбленных — вернувшегося из Германии Кадзи и Мисато — тоже не добавляло оптимизма в её оценке своей личной жизни. Размышляя обо всём этом, стоя перед зеркалом в уборной самолета, Рицуко невольно подумала, что будь она сейчас дома — можно было бы и нарушить свой давний запрет на слёзы.              Роскошная блондинка, достойная лучшего подиума этого города, смотрела на нее в зеркало, прежде чем под руку с командующим Икари они стали спускаться по трапу самолета. Лично премьер-министр Франции с Еврокомиссаром по безопасности встречали их у трапа. Встречали-то они, конечно, его — но в такие моменты даже будучи (недо)любовницей, она чувствовала себя первой леди какой-то крупной страны; или даже королевой — не меньше, подумала она, наблюдая как лебезит высший свет Европы перед скромно назначенным комитетом ООН чиновником и его леди.       Справедливости ради, думала её рациональная часть, без ее наработок и наработок её матери, Гендо бы сейчас не летал в качестве полноправного представителя глобальной гегемонии. Она была признана во всём мире как выдающаяся ученая, главный автор проекта «Е» — последней защиты человечества. Однако рядом с Икари она всегда ощущала себя не на своем месте; словно бы и в самом деле была пустым местом.              

***

             На ужине в парижском офисе Евро-Нерв, Рицуко ощущала себя куда лучше. Будучи в окружении ученых, столь же увлеченных своим делом, как сама Рицуко, она чувствовала себя главной «звездой» этого вечера. Покуда командующий, сидящий в дальней части зала с Фуюцуки, молча нарезал на кусочки приготовленный по-французски лосось, Рицуко делилась с европейскими коллегами своими идеями по созданию Анти-L барьера.       Несмотря на то, что никто из них не понимал его назначения, проект безусловно интересовал всё отделение. Парижский филиал Евро-Нерв, располагаясь в сердце Западной Европы, обладал несопоставимыми с любым другим подразделением Нерв интеллектуальными и материальными ресурсами. В то же время, сосредотачивая все разработки организации в Японии, руководство не оставляло этим людям ничего, кроме воспроизводства по упрощенной технологии серийных Евангелионов.       Оттого свалившийся как снег на голову проект Анти-L барьера, вместе с заказом воздушного корабля, им оснащенного — был главным «подарком» на прошлое Рождество. В ответ же на это они подготовили для высоких гостей ответные «дары» — несмотря на чувство европейской гордости, Евро-Нерв решил передать в Японию наиболее успешные образцы полетных силовых двигателей.       Ужин уже плавно двигался к завершению; хотя большая часть из этих людей относились к работе не менее самоотверженно, чем Рицуко, в рождественскую ночь дома их ждали родные и близкие, те же, кто встречался с коллегами по работе, просто хотели уединится в атмосфере домашнего уюта. Самой Рицуко идти сегодня было некуда; Рождество она уже много лет не праздновала, а её «партнер» не отличался романтическим энтузиазмом… Стоило ей об этом задуматься, как вдруг командующий Икари подошел к ней, аккуратно отводя за локоть в отдаленную часть зала.       — Видится глубоким расточительством быть в Париже в Рождество, и не оценить лучшие виды Европы, не находите, доктор Акаги?       Не до конца понимая, о чем именно толкует Гендо, она лишь кивнула, вопросительно смотря на него в ответ.       —Думаю, Вы не откажете мне в прогулке и скромном ужине сегодня вечером, — скорее утвердительно, сказал Икари, и подставил ей локоть. Рицуко, годами сопровождавшая командующего, скорее машинально, чем осознанно, взяла подставленную ей руку, прежде чем смысл его слов дошел до нее.       «Командующий. Икари. Позвал. Меня. На свидание», — тупо подумала она. И покуда чувственная женская сторона её души, её внутренний «Каспар», вознесся куда-то в небеса, рациональная сторона успела почувствовать подвох в этом предложении. Однако уже вскоре она была спешно отброшена.              

***

             Гендо был само очарование. Они прошлись по прекрасным улицам французской столицы, посетили рождественскую ярмарку, и он даже согласился на совместное фото с ней фоне творения Эйфеля. Однако холод брал своё, и как бы прекрасно не было их время препровождение, еще чуть-чуть и Рицуко точно схлопочет обморожение… Икари остановил их перед дверьми Les Ombres — один из самых видовых ресторанов Парижа, он открыл дверь, предлагая ей пройти внутрь. Уже ожидающий их у входа консьерж явно указывал на то, что либо глава Нерв кого-то «подвинул», либо же весь сегодняшний день был задуман им еще в Японии. Желая и потешить своё сердце, и сохранить свою карму, Рицуко надеялась на второе.              На втором за день ужине командующий оказался не более многословен, чем на первом — однако, получившая за вечер в разы больше, чем обычно, внимания ученая уже воспринимала затишье лишь как уединенный покой двух возлюбленных, а не бытовавшую до того холодность. Перед десертом Икари преподнес ей подарок — парные хрустальные коты, ожерелье и упаковка отличного французского шоколада. Акаги, знавшая, что в феврале командующий будет в Антарктике, и оттого принявшая последний подарок за преждевременное признание в любви, была невероятно рада.       Впервые за долгое время по-настоящему счастливая, уже у себя в номере она надевала взятый с собой любимый халат. Вдруг звук уведомления прервал ее блаженное упокоение. «Вернешься — найди меня. Есть разговор, Р». Кадзи — единственный, кто звал её «Р» в переписках, одновременно с этим скрывая подпись. На долю мгновенья она уже собиралась обдумывать, во что же хочет втянуть её непутевый друг, ныне находящийся в России, но тут же отбрасывая телефон, она решила, что разберется со всем завтра — а сегодня она уснет счастливой.