2010

Средняя школа переживала не лучшие времена. Казалось, о ней забыли все – и власти, и спонсоры, и даже выпускники, оставив её медленно увядать в окружении обшарпанных стен и устаревшего оборудования. Но, как ни странно, даже в этом захолустье нашёлся свой герой – Саша Парадеев, живое воплощение школьной гордости. Саша был не просто учеником, он был кадетом – воспитанником класса Росгвардии, а именно – гвардейцем. Блондин с безупречной выправкой, он маршировал, как профессиональный военный, демонстрируя отточенные движения и непоколебимую уверенность. Его физическая подготовка была выше всяких похвал, он с лёгкостью выполнял самые сложные упражнения, вызывая восхищение и зависть у одноклассников. И, конечно же, учёба – Саша был отличником, его тетради пестрели пятёрками, а учителя не могли нарадоваться такому прилежному и талантливому ученику. Он был мечтой любого педагога, ходячим плакатом с призывом «Будь как Парадеев!». Но и это ещё не всё. Саша был не просто кадетом Росгвардии, а лучшим в своём классе, что возносило его на вершину школьной иерархии и укрепляло его репутацию образцового ученика. Его поведение было безупречным – вежливый, обходительный, всегда готовый прийти на помощь. В школе он был словно страж порядка, ходил по коридорам с гордо поднятой головой, общался с друзьями на переменах и внимательно следил за тем, чтобы никто не нарушал правил. Он любил свою форму, любил свою школу, любил этот строгий и упорядоченный мир, в котором всё было предсказуемо и понятно. Но Саша был лучшим не просто так, не ради похвалы или признания. В его сердце жила тайная мотивация – он хотел привлечь внимание, показаться достойным в глазах одного человека, который безумно его привлекал, который был его тайным обожанием. Этот человечек был Лёша Деревяшкин. Лёша-грёбанный-Деревяшкин. Саша не знал, как это произошло, как он мог влюбиться в этого курильщика и гопника, который умудрялся держать в страхе всю школу. Лёша был полной противоположностью Саши – хулиган, нарушитель спокойствия, двоечник, прогульщик и обладатель скверного характера. Но, несмотря на все различия, Саша был по уши влюблён в Лёшу, и он не мог этого отрицать. Конечно, Саша никогда не дрожал при виде Лёши, его лицо не краснело, его руки не начинали судорожно потеть. Он всегда был невозмутим и спокоен, сохраняя свою фирменную безэмоциональность, таким был Парадеев. Ведь Саша не умел выражать свои чувства, он был словно ледяная статуя, скрывающая бушующий внутри огонь страсти. Но единственное, что его выдавало, – это бешено колотящееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди при виде Лёши, и зрачки, предательски расширяющиеся, словно стремящиеся поглотить его образ целиком. За закрытыми дверями своей комнаты Саша позволял себе то, что никогда бы не допустил на публике – отдаться своим мыслям о Лёше. В его телефоне, галерея которого была практически завалена фотографиями Деревяшкина, он проводил долгие часы, изучая каждую деталь его внешности, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. Он мог часами смотреть на его фотографии, не отрывая взгляда, словно заворожённый, – на его непослушные тёмные волосы, вечно падающие на глаза, на дерзкий изгиб губ, словно бросающий вызов всему миру, на пронзительный взгляд карих глаз, в которых отражалась целая вселенная бушующих эмоций. Лёша был для него словно наркотик, от которого он не мог отказаться. Но о своей влюблённости Саша не мог рассказать никому. Он был слишком сдержанным и закрытым человеком, не привыкшим делиться своими чувствами с другими. Саша – это тот человек, который всегда внимательно выслушает чужие проблемы, но никогда не расскажет о своих собственных. Тем более, о такой деликатной теме, как влюблённость. И не просто в кого-то, а в Лёшу Деревяшкина, в самого опасного и непредсказуемого парня во всей школе. Это было слишком рискованно, слишком постыдно, слишком нереально. Но ведь, Саша не мог влюбиться в Лёшу просто так, без причины. В глубине души он чувствовал, что между ними есть какая-то невидимая связь, что-то, что их объединяет. Он замечал в Лёше моменты уязвимости, мимолётные взгляды грусти, проскальзывающие сквозь маску бунтаря. И эти моменты заставляли Сашу задуматься о его истинной натуре, о его скрытых чувствах, о его ориентации. Но все эти мысли были лишь догадками, мечтами, фантазиями. И вот, настал тот день, в котором Саша стал уверен о ориентации парня.

***

Саша, как всегда, сидел за своей партой, выпрямив спину и сохраняя безупречную осанку. Рядом с ним мирно посапывал Илья, его бессменный сосед по парте, словно погрузившись в глубокий и безмятежный сон. Он, как всегда, в своем репертуаре – лишь бы не слушать монотонный бубнёж учителя, лишь бы избежать скучных и однообразных уроков. Иногда Саша удивлялся его беззаботности и наплевательскому отношению к учёбе, ведь Илья тоже был кадетом, ёбаный в рот, гвардейцем, как никак! Парадеев пожал плечами, отгоняя посторонние мысли и стараясь сосредоточиться на тихом, уставшем голосе учителя, доносящемся с кафедры. Урок был предпоследний, и до конца оставалось совсем немного времени. Внезапно, тишину старенького класса, где, казалось, время остановилось, разорвал оглушительный звук – дверь со скрипом распахнулась, словно выбитая мощным ударом ноги. В кабинет ворвался Лёша, недовольный и раздражённый, словно пробужденный от глубокого сна. Инстинктивно, словно повинуясь невидимой силе, зрачки Саши невольно расширились, а сердце бешено заколотилось в груди, заглушая все остальные звуки. Внимание с уставшего учителя и скучной темы урока мгновенно переключилось на Лёшу, словно всё остальное перестало существовать. Больше ничего не нужно, только он. Лёша криво усмехнулся, осматривая класс своим пронзительным взглядом. Учительница, знавшая крутой нрав Деревяшкина, предпочла промолчать, не желая ввязываться в очередной скандал. Ссориться с Лёшей, а точнее, с Корешом (такую кличку он получил в школе за свой авторитет и бунтарский дух) ей совсем не хотелось. Лёша задержал взгляд на одном из гвардейцев, сидящем за первой партой, прямо возле учительского стола. Тот, словно предчувствуя беду, тут же занервничал и съёжился, видимо, его сегодня ждёт «подарочек» от самого Кореша. – Ты, очкастый ёпта, жду тебя на перемене, возле мужского туалета, – прожужжал Лёша, издавая тихий, зловещий смешок. Он снова окинул взглядом весь класс, как вдруг, его глаза встретились с взглядом Парадеева. Брюнет нахмурился, посмотрев на него косо, словно оценивая и примериваясь. Но Саша, словно завороженный, даже не подумал отвести взгляд, утопая в глубине его карих глаз. – Чё пялишь, белобрысый? – дерзко спросил Деревяшкин, слегка мотнув головой. Саша, словно вышедший из транса, тут же отвёл взгляд, чувствуя, как его щёки предательски заливаются краской. Его сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Смотреть на Лёшу вживую, вблизи, было в тысячи раз приятнее, чем на обычных фотографиях. Лёша, удовлетворённый его реакцией, вышел из кабинета, напоследок хлопнув дверью, оставив после себя шлейф волнения и напряжения. Саша глубоко выдохнул, а ведь Лёша обратил на него внимание, обратил! После звонка с урока, Саша, словно потерянный, блуждал по школьным коридорам в компании Ильи. Его сосед по парте, как заведённый, активно рассказывал какую-то захватывающую историю из своей бурной жизни, щедро жестикулируя и не давая Саше и секунды покоя. Но тот, казалось, не слышал ни слова. Его мысли были далеко – в другом мире, где правил Лёша Деревяшкин, мир, полный опасностей и запретных желаний. Образ Лёши не выходил у него из головы. Фраза «Чё пялишь, белобрысый?», словно заноза, засела в его сознании, повторяясь снова и снова. Его упорный взгляд, пронзительный и дерзкий, растрёпанные тёмные волосы, обрамляющие бледное лицо, тёмные, как ночь, глаза, в которых, казалось, можно утонуть – всё это варилось в его голове, словно в кипящем котле, и не находило выхода. Илья, заметив его отстранённость и рассеянный вид, резко останавливается, преграждая ему путь. – Ты меня вообще слушаешь? – возмущённо спрашивает он, толкая Сашу в плечо. Но тот, словно не почувствовав удара, даже не шелохнулся. Саша, будто очнувшись от наваждения, непонимающе посмотрел в глаза друга и глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. – Прости, задумался… А ты случайно не знаешь, где Кореш? – с несвойственной ему нервозностью спросил Саша, начиная теребить свою нижнюю губу. Илья недоуменно посмотрел на него, словно пытаясь понять, что происходит с его обычно спокойным и рассудительным другом. – Так он же Дырявого возле мужского туалета должен ждать, вроде как, – Илья мотнул головой в направлении туалета, отмечая про себя слишком странное поведение Саши. Парадеев, не говоря ни слова и не объясняя своих намерений, вдруг рванулся в сторону туалета, оставив Илью в полном недоумении. Ведь Саша не был бы собой, если бы хоть как-то не попытался помочь Дырявому (так неблагозвучно называли в школе парня, о котором узнали, что он гей), а заодно и не увидел ещё раз Лёшу, пусть даже и в такой неприятной ситуации. *** Добравшись до мужского туалета, Саша замер перед дверью, прислушиваясь к доносящимся оттуда приглушённым голосам. Напряжённое предчувствие сжимало его сердце, подсказывая, что происходит что-то неладное. Он осторожно приблизился к двери, стараясь расслышать каждое слово. — То есть, ты не собираешься отдавать деньги за мою травку? — донёсся до него знакомый голос, полный скрытой угрозы. Саша безошибочно узнал Лёшу, его тон был напряжённым и монотонным, словно он пытался сдержать бушующий внутри гнев. — Л… Лёша, я всё отдам. Я ведь говорил твоему брату, что на данный момент придётся с этим повременить, — робко ответил другой голос, в котором слышался страх и отчаяние. Саша узнал Женю, того самого парня, которого в школе прозвали Дырявым. После его слов последовал приглушённый всхлип и глухой удар, словно кто-то ударил кулаком о стену. Сердце Саши бешено заколотилось в груди. — Повременить? Думаю, ты, сука, уже достаточно повременил. Нарик ебаный, я так и знал, что нехуй было продавать тебе вообще хоть что-то… — Наступила давящая тишина, словно воздух в туалете сгустился и стал трудно дышать. Лёша замолчал, как и Женя. Кажется, они оба замерли, ожидая чего-то страшного. Тишину нарушил лишь тихий, насмешливый голос Деревяшкина, прозвучавший особенно зловеще. — …А хочешь узнать, о чём ещё мне птичка напела? Саша вздрогнул, прижавшись к двери ещё плотнее, стараясь напрячь слух до предела, чтобы не пропустить ни слова. В ответ на вопрос Лёши последовало долгое молчание, прерываемое лишь нечастыми выдохами и влажным шмыганьем носом. — Ты ж заднеприводный, да? Любишь принимать члены в свою гейскую задницу? Хули сжался-то весь, думаешь, я бы не узнал? Если ты считал, что такое дерьмо ускользнуло бы от меня, то ты пиздец как ошибался, педик, – услышав эти слова, Саша почувствовал, как его кровь закипает от возмущения. Он точно не хотел бы оказаться сейчас на месте Захарова. Никто бы не захотел. За дверью снова воцарилась тишина, но на этот раз она была ещё более гнетущей, предвещающей беду. Затем послышалось несколько ударов: один пришёлся по стене, а два других – более глухие, сопровождающиеся болезненными стонами Жени. Не выдержав больше, Саша сорвался с места, молниеносно открыл дверь и ворвался внутрь. Картина, представшая его глазам, повергла его в шок. Лёша прижимал Женю к грязной кафельной стене, одной рукой держа его за воротник рубашки, а второй – методично нанося удары по лицу и телу. Захаров отчаянно пытался вырваться, но хватка Деревяшкина была мёртвой. Лёша, словно зверь, оторвавшийся от цепи, даже не шелохнулся, увидев, что Саша ворвался в туалет. Его глаза горели яростью, и он, казалось, не собирался останавливаться. — Лёша, хватит! — крикнул Саша, подбегая к ним и хватая Деревяшкина сзади за грязную футболку, резко отдёргивая его назад. Лёша, словно пробуждённый от кошмара, зарычал, отшвыривая Женю в сторону, словно тот был мусором, и развернулся в руках Парадеева, готовый вступить в новую схватку. Женя, шатаясь и всхлипывая, тут же выбежал из туалета, как можно быстрее, пока те не начали валить друг друга на пол. Дыхание Саши стало сбиваться, а перед глазами замелькали тёмные пятна. Лёша был сильнее и злее, и он отчаянно сопротивлялся, пытаясь вырваться из его хватки. Чувствовалось, как под глазом стал наливаться начинающий краснеть и увеличиваться синяк. Вдруг Лёша вырвался, навалившись сверху всем весом, крепко стискивая ногами его бёдра, не давая даже пошевелиться. Их руки сжимались на шеях друг друга, пытаясь перекрыть доступ к кислороду, отчего лица обоих принимали багровый оттенок. Они издавали редкие, хрипящие вздохи, стараясь ухватить хоть немного воздуха. В один момент Саша ощутил, как его спина неестественно выгибается, пытаясь ослабить натиск тела Лёши. И вдруг, словно удар током, его пронзила осознание – его член, словно назло, устроился прямо между ягодиц Кореша. От испуга он мгновенно выпрямился, инстинктивно втягивая живот, словно пытаясь скрыть этот недвусмысленный факт. Неожиданно он почувствовал, как хватка Лёши, до этого мёртвая и беспощадная, стала слабее. А потом он ощутил явственно, как его член, блядский член Алексея Деревяшкина, тяжёлый и твёрдый, натягивает ткань его треников и упирается Парадееву прямо в ширинку. — …Лёша? — выдохнул Саша, словно произнося молитву. Кажется, его мир только что перевернулся на сто восемьдесят градусов, и он больше не понимает, где верх, а где низ. У Лёши встал? Это похоже на ебаный сон, абсурдный и нереальный. Саша, словно обжёгшись, быстро убрал руки, держа их в растерянности навесу, и непонимающе уставился на Лёшу. — Ты… ты возбуждён? — робко спросил он, не веря своим глазам. Лёша выглядел не менее потерянным и ошарашенным, чем Саша, но, похоже, сообразил быстрее, что к чему. Он мгновенно поднялся на ноги, словно его ужалила оса, быстро поправил промежность, пытаясь скрыть следы своего предательского возбуждения, и стремительно ретировался из уборной, оставив Сашу в полном смятении.

***

На следующий день, шагая по дороге в школу, Саша с каким-то странным, непонятным ему самому волнением надеялся, что Лёша явится снова. Он понимал, что это почти безнадёжно, ведь обычно такие визиты Лёши в школу были крайне редкими, а чтобы тот приходил два дня подряд – об этом не могло быть и речи. Но Саша знал Деревяшкина достаточно хорошо, чтобы понимать – просто так он это не оставит. На первые уроки надеяться было бесполезно, и Саша, скрепя сердце, отсидел их, словно на иголках, не в силах сосредоточиться ни на чём, кроме Лёши. Хотя, какие ещё уроки, если с прошлого дня Саша только и делает, что прокручивает в голове одну и ту же сцену. — Эй, что с тобой? — сидящий рядом Илья ткнул его в плечо, выводя из задумчивости. Саша поднял расфокусированный взгляд и лениво повернул голову в сторону друга. — А что не так? — пробормотал он, стараясь казаться равнодушным, как обычно. — Да ты чёт странно тихий сегодня, неужто вчера Кореш и из тебя всё дерьмо выбил? — Илья наклонил голову и прищурился, словно пытаясь по его взгляду узнать всё произошедшее. — Ты и не представляешь, — тупо улыбнулся Саша и закусил губу, снова вспоминая растерянное выражение лица Лёши перед тем, как тот сбежал из туалета. — Вы тупые дауны, — Яцкевич нахмурился и отвернулся, решив больше не лезть к Саше с расспросами. А Саня всё больше и больше думает о нём. Почти не замечает, как это происходит, словно его мысли самовольно сбегают в сторону Лёши. А ведь даже не факт, что он увидит его в ближайшее время. Если вообще увидит.

***

Под конец перемены, перед четвёртым уроком, Саша будто только очнулся от глубокого сна. Он просидел за партой почти всю перемену, хотя обычно в это время они с Ильёй гуляли по школе или убегали за её территорию, чтобы выкурить по сигаретке, ну, точнее, Яцкевич курил, а Саша стоял рядом. Видимо, Илья уже смирился с тем, что Саша, похоже, весь день будет как в трансе, и не стал его трогать. В классе его не было, но Саше сейчас было совсем не до этого. Мысленно он сделал себе пометку, что лучше не фантазировать о всяком, связанном с Деревяшкиным, перед и во время учебы. Потому что его штаны, кажется, вот-вот треснут по швам от нахлынувших чувств, становится слишком тесно по мере того, сколько он представляет и думает об их с Лёшей следующей встрече. Поэтому, как только прозвенел звонок на урок, Саша, выбежал из класса, направившись в уборную, дабы, как минимум, умыться холодной водой и хоть немного охладить свой пыл. Зайдя в туалет, он сразу же направился к умывальникам, регулируя температуру воды, чтобы она была как можно холоднее. Умывшись и почувствовав приятное облегчение, он задрал подол рубашки и стал вытирать лицо. Где-то со стороны раздался знакомый голос, заставивший Сашу вздрогнуть от неожиданности. — Парадеев? — он обернулся, вытирая последние капли воды с подбородка и в удивлении расширил глаза. Перед ним, скрестив руки на груди и нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Лёша. – Да? Э-э, что ты… — Разговор есть. Насчёт вчерашнего, — Лёша нервно жевал нижнюю губу и старательно избегал зрительного контакта, глядя куда-то в сторону. Слишком непривычно видеть Кореша в таком состоянии, смущённым и неуверенным. Саша, словно почувствовав прилив сил, ехидно ухмыльнулся и попытался поймать его взгляд, словно хищник, играющий со своей жертвой. Но Лёша упорно смотрел в сторону, не желая встречаться с его глазами. — О, ну, думаю, всё, что я припоминаю со вчерашнего дня, это то, как ты седлал мои бёдра, а после вдруг испугался и убежал, не так ли? — нарочито небрежным тоном спросил Саша, словно поддразнивая его. Стоп, а Саша вообще способен такое говорить? — Закройся нахуй, — Лёша, наконец, поднял глаза и хмуро уставился на Сашу, пытаясь скрыть смущение и неловкость. — Серьёзно, Кореш, мне ведь просто интересно, — продолжал Саша, словно не замечая его гнева. – Типо, знаешь, тебя это завело? У тебя встал? Ты – гей? — Несмотря на сверлящий взгляд Лёши, Саша продолжал задавать вопросы, словно это единственное, что его вообще интересует. В некоторых словах явственно звучал сарказм, что ещё больше бесило Кореша. — Если ты, сука, продолжишь, то на этот раз я точно доведу дело до конца и оторву твою белобрысую башку, — Лёша угрожающе подошёл ближе, но несмотря на это, в его голосе и движениях была заметна неуверенность. Он колебался, словно борясь с собой. И Саша не мог за это не зацепиться, словно хищник, учуявший слабость. — …то есть, тебе это не нравится? Ты так и не ответил. Ты бы не хотел, например, трахнуться со мной, скажем… прямо здесь и сейчас? — Саша внимательно наблюдал за реакцией человека напротив. Лёша явно задумался, но старался сохранять грозный вид, напускную ярость. Неужели они и правда могут сделать это? Если Лёша скажет «да», то Саша выиграл. Он думал об этом всю ночь, всё утро, прокручивал в голове все возможные варианты, и, если это случится, он почти что вытянул счастливый лотерейный билет. — Или же ты будешь продолжать строить из себя натурала перед тем, на кого у тебя был стояк? — Это было смело. Очень смело. Перед ним сейчас стоит блядский Деревяшкин, грубый, неотесанный, словно вытесанный топором из куска дерева. Но у Саши рядом с ним словно отключился весь мозг, и всё, что он может делать – задавать бесконечные вопросы, о которых он думал всё утро и ночь. Возможно, он будет жалеть об этом, но сейчас ему важно лишь то, как на это реагирует Лёша. Он продолжал молчать и тупо пялиться на Сашу, глаза метали искры, в них плескалось смятение и… что-то еще. Между ними почти не было расстояния, воздух казался наэлектризованным, но никто будто и не собирался действовать. Саша ждал ответа, а Лёша, казалось, хотел провалиться под землю, исчезнуть, раствориться в воздухе. В мгновение Лёша решил действовать, не отвечая ни на один из вопросов. Он резко схватил Саню за Росгвардейскую куртку, рывком притягивая к себе, и практически влетел вместе с ним в ближайшую кабинку. К счастью, эта кабинка была самой просторной из всех и именно той, в которой была дверь с действительно работающей защёлкой. Пахло хлоркой и дешевым освежителем воздуха. Лёша поспешно запер её, пока Саша пытался разобраться в том, где он оказался и что он вообще собирается делать. Лёша повернулся к нему и недовольно насупил брови, словно злясь на самого себя. — В темпе, Парадеев, — он словно произнёс и сделал всё быстрее, чем подумал об этом, словно боялся передумать, что сам собрался делать. Стараясь скрыть свою же сбивчивость, он отвернулся и стал быстро расстёгивать ширинку. Саша, наконец опомнившись, повторил движения за Лёшей, до сих пор не веря в происходящее. Всё это казалось безумным, нереальным, словно сон. — Есть смазка? — Лёша вытащил небольшой пакетик лубриканта из заднего кармана перед тем, как опустить штаны до колен и, на ощупь, сунул его в руку Сани. Саша на такое ухмыльнулся, криво, возбужденно, и всё же – он ждал этого. Он разорвал упаковку зубами, грубо, торопливо, и стал тщательно смазывать пальцы, пока Лёши опёрся руками об дверь и пытался успокоить колотящееся сердце. В висках стучало, дыхание сбивалось, словно после пробежки. Первый палец вошёл легко, Саша осторожно проталкивал его с каждым разом глубже и пытался наблюдать за реакцией Лёши. Видимо, Лёха старался не издавать вообще никаких звуков и лишь с каждым новым толчком с дрожью вздыхал в темп движущимся пальцам. Он стиснул зубы, впиваясь взглядом в обшарпанную дверь кабинки, словно пытаясь найти там спасение. После того, как Саша добавил третий, то решил, что можно начинать. Делая последние несколько толчков, он согнул пальцы, тут же находя комочек нервов, и интенсивно потёр его подушечками. Лёша незамедлительно выгнулся сильнее и промычал через сомкнутые губы, царапая короткими ногтями поверхность дверцы. — Я готов, бля… скорее… — Теперь вижу, да, — ухмыльнулся Саня. Удовлетворённый его реакцией, он вытащил пальцы и взял свой, уже сочащийся и полностью готовый член в руку, распределив смазку по всему стволу. Лёша, потеряв какой-либо тесный контакт, источал только нервозность, нетерпение и огромное желание, стоя перед Саней, руками опираясь на дверь. Уже открытый и полностью готовый для него. Пристроившись ко входу, Саша взялся за бёдра Лёши и толкнулся внутрь. Оба задерживали дыхание, пока Саша медленно вставлял член наполовину. Он держал темп, осторожно двигаясь с каждым разом всё глубже. Лёша, похоже, начал теряться в пространстве, поскуливая от новых толчков и пытаясь начать двигаться в ответ. Он прикрыл глаза, откинув голову на дверь, позволяя Саше полностью контролировать ситуацию. — Так ты ничего не хочешь мне сказать? — между размеренными выдохами спросил Саша. — Что, блять… сказать? — Лёша нахмурился и тут же мелко простонал от более глубокого толчка. — Ты ведь хотел поговорить насчёт вчерашнего, так вот, — Саня хмыкнул, продолжая наблюдать за Ле‌шей, за тем, как его член скользит внутрь и какие звуки он заставляет его издавать. Он чувствовал, как с каждым толчком, напряжение между ними нарастает, словно пружина, готовая вот-вот лопнуть. Саша знал, что держит Лёшу в своей власти, и наслаждался этим моментом. — Гвардеец хуесосный… ты, блять, не думаешь, что сейчас не время для этого? Но, думаю, бля… ясно, что мне нелегко приходится, когда я пиздецки хочу трахаться, при том, что я предпочитаю… принимать, — на последнем слове Лёши, Саша резко толкнулся внутрь, попав в простату с идеальной точностью, что в миг заставило Лёшу простонать громче обычного. Саша наклонился к шее Лёши и стал оставлять на ней поцелуи, подбираясь ближе к уху, что совершенно не было на него похоже. — Как же всё-таки иронично всё выходит, да? — он начал двигаться быстрее, чтоб Лёша не мог нормально связать не то, что слова, а даже мысли. Сквозь короткие скрипы дверцы кабинки, происходящие, когда Лёша отталкивался от неё руками, был слышен звук открытия входной двери. Саня сразу же остановился, прижал Лёшу к себе, обернув руку поперёк живота, а второй – накрыл его губы. Кто-то прошёл вперёд, останавливаясь неподалёку от первой кабинки. — Саша? — неуверенно произнёс Женя Захаров. Саня мысленно дал себе оплеуху за то, что он настолько был сбит с толку и не постарался хотя бы подумать о том, чтобы закрыть входную дверь на замок. Лёша в это время затих, кажется, даже задержав дыхание, но, когда услышал голос Жени, раздражённо выдохнул. — А? — Саша ответил так же неуверенно, всё ещё думая, правильное ли решение он принял. — Извини, я знаю, что ты занят, просто я искал тебя весь день. Когда спросил насчёт тебя у Ильи, оказывается, ты всё время просто сидел в классе, а после ушёл в туалет и пропал… — Слушай, я сейчас правда немного… занят, — прохрипел Саша. Лёша слегка расслабился в его руках и немного подался назад, снова насаживаясь. Саша ухмыльнулся и стал медленно двигаться в ответ, прижимая руку крепче к губам Лёши. Захаров стоял где-то за дверью и мог уловить любой звук, что понимал каждый из них, но никто и не собирался останавливаться. — …в общем, я просто хотел сказать спасибо за вчерашнее. Если бы не ты, кто знает, что бы Кореш со мной сделал, — наконец закончил Женя. Саня почти почувствовал, как Лёша закатил глаза. Он хихикнул, продолжая двигаться немного резче. В этой позе было довольно тесно, чтобы можно было делать полноценные толчки, но такая близость их разгоряченных тел возбуждала ещё сильнее. Лёха сдавленно постанывал в ладонь Саши, взявшись за неё свободной рукой, а другой – царапал его бицепс. — Не за что, правда, думаю, Кореш больше тебя не тронет, — легко парировал Саня с усмешкой. Дырявый вышел так же скоро, как и до этого, скрипнув дверью. Саша отпустил Лёху, продолжая двигаться уже быстрее. Деревяшкин потянулся за своим членом, всё это время болезненно остававшимся без внимания, но Парадеев перехватил его руку, скрестив со своей, и слегка заломил её ему за спину. Лёша издал протяжный стон и сосредоточился на движениях Сани. Ускорившись, они двигались навстречу друг другу, с каждым толчком подталкивая себя ближе к краю. С хриплым стоном Лёша кончил, потряхиваясь в оргазме, и Саша, толкнувшись ещё пару раз, кончил следом. — Бля, я почему-то всегда думал, что ты ахуенно трахаешься, — Лёша довольно улыбнулся, выпрямляя спину и натягивая штаны. — А я всё время думал, как ахуенно ты вчера запугивал Дырявого своей речью о пидрилах, — Саша сиял от своего же ответа, выглядя так, будто весь день ждал, когда скажет это. Он сел на бачок унитаза и стал наблюдать за Лёшей. — Вот же блять, а… главное – это остаётся между нами, сечёшь? — Лёша поднял взгляд и покрутил пальцем между ними. — Замётано, ты, кстати, тоже дырявый теперь, — Саша хитро прищурился Деревяшкину в ответ. Лёша хмыкнул, принимая поражение. Стыдиться или огрызаться уже было поздно. — Эй, ты вообще пример всей школы, и тем более, тебе чёт не нравится? — Саня был доволен его реакцией и весело улыбнулся. — Мне-то всё нравится, вполне… Повторить хочешь? Лёха в ответ перенял его ухмылку и в нетерпении закусил губу. — Ещё спрашиваешь.