Назад в будущее

      Очередное раннее утро. Воздух ещё хранил прохладу, и солнце только начинало свой путь по небосводу. Мэн Яо завершил медитацию, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, будто бы расправляя себя изнутри. В теле царила лёгкость, в мыслях — ровная тишина. Казалось, весь мир решил дать ему передышку.       Завтракал он, как обычно и бывало, у себя. Начало дня в компании лишь самого себя позволяло ему лучше настроиться на новый день.       Но тишина и спокойствие были резко нарушены — кто-то затарабанил в дверь. Так бесцеремонно и требовательно, что, казалось, дерево вот-вот разлетится в щепки.       Мэн Яо замер с пиалой чая в руках. На лице его отразилось искреннее недоумение, а затем раздражение. Это кто вообще позволил себе по отношению к нему подобную дерзость?       — Кто? — нахмурившись, бросил Мэн Яо. Хорошее настроение стремительно начало портиться.       — Открывай немедленно!       Детский голос? Несомненно детский. Высокий, звонкий, с той резкой категоричностью, какая бывает только у маленьких, уверенных в своей правоте сопляков. Он сбивал с толку. Какой ребёнок мог прийти к нему? И, главное, зачем? Ещё и с таким напором!       Мэн Яо нахмурился сильнее, потому что голос звучал знакомо. Тревожное чувство подтолкнуло его открыть дверь почти без раздумий.       Опустив взгляд, он поражённо замер. На него с негодованием смотрели большие карие глаза. Черты лица, сведённые к переносице брови, веснушки на умилительных щеках были легко узнаваемы даже на до безобразия юном лице.       — Минцзюэ?       Имя друга вырвалось с невольным тёплым смешком. Мэн Яо никак не мог отвести взгляда от этого маленького, но сердитого и возмущённого до дрожи чудесного создания, которое стояло на пороге, будто пришло квитаться за что-то.       — Неужели ты вздумал спать в такое время?! — отчитал его мальчишка. Ох как он хмурился, ох как негодовал! И выглядел настолько умилительно в своём праведном гневе, что губы сами собой растягивались в улыбку.       Брови Мэн Яо взметнулись вверх.       — Во-первых, я не спал. Во-вторых, что с тобой случилось?       — А что со мной случилось, и правда! — ёрничал Минцзюэ, протискиваясь в комнату.       — Почему ты такой маленький?       Внутренний голос возбуждённо зашептал:       «Это что же, получается? Я всё-таки смогу потискать его за щёчки? — Крошечные, теплеющие от злости, круглые щёчки! — Мы ведь друзья, а значит, такое право я имею». — Мэн Яо был в восторге.       — Я нормальный! — взревел маленький Минцзюэ так, что крышечка на чайнике зазвенела. Какой напор! Какой темперамент!       — Да? Ну хорошо, — примиряюще улыбнулся Мэн Яо. Он неторопливо сел возле столика и, ничуть не стесняясь, похлопал по своим коленям. Голос его сочился мёдом: — Иди к дяде, А-Цзюэ, расскажи, что с тобой случилось.       — Ты! — вспылил Минцзюэ и губы его дрогнули.       Не выдержав, он полез драться. Даже в маленьких ручках таилась сила взрослого главы ордена, поэтому пришлось срочно принять меры, чтобы не быть позорно избитым ребёнком. Мэн Яо аккуратно, но уверенно обездвижил его; обнял, крепко зажав его руки и ноги своими, как в кокон завернул.       — Не брыкайся, — делано строго сказал он. — Ты теряешь всю свою стать.       Стать? Небеса милостивые, какая стать у маленького, злящегося медвежонка? Да никакой. И оба это прекрасно знали.       — Это всё твои игры со временем, я уверен! — шмыгнул носом Не Минцзюэ. — Верни как было!       — Если бы я знал как… Я ещё и уничтожил артефакт. Сразу после окончания войны.       Сил терпеть больше не осталось. Пальцы сами потянулись и ущипнули чудесную, упругую щёчку. Очаровательный малыш взвыл от возмущения и, воспользовавшись освободившейся рукой, взбрыкнул и залепил Мэн Яо по уху. Воскликнул победоносно:       — Врёшь!       — Ах ты! Негодник маленький, — процедил сквозь зубы Мэн Яо, прикрывая глаза и переживая боль, отдавшую в самый мозг.       Похоже, даже уменьшенный Минцзюэ был способен вложить в удар всю жестокость мира. Он предпринял ещё одну попытку мести, но его перехватили крепче. Пришлось сдаться.       — Это нечестно… верни.       — Да не делал я ничего. Думаю, оно само пройдёт со временем.       «Как минимум, ты заново вырастешь», — хихикнул Мэн Яо про себя и с невольной нежностью посмотрел на Минцзюэ. Мягко произнёс:       — Ты очаровательный, знаешь?       — Перестань немедленно…       — Ни за что. Всегда мечтал потискать твои щёчки. Но когда мы стали друзьями, они у тебя уже пропали.       Не Минцзюэ обиженно надулся, мгновенно став в десять раз милее.       — Какие ещё щёчки?! Тебе не стыдно?       — Те самые, которые ты сейчас надул. — Мэн Яо широко улыбнулся. — И нет. Мне ничуть не стыдно. Даже за это! — Он, и глазом не моргнув, чмокнул малыша в щёку. А потом и в другую. Мягкую! Нежную! Щёчку! Потрясающе!       Минцзюэ, вскипев от бушующих эмоций, вновь предпринял попытку высвободиться. Но, естественно, никто его не отпустил.       — Давненько я не видел тебя настолько злым. И главное, зачем злишься?       — Зачем? Может, надо спросить почему?!       Как много эмоций в нём было! Виной тому дисгармония между детским телом и взрослым разумом, или Минцзюэ и правда был таким в детстве, Мэн Яо не ведал.       — Нет. Не волнуйся, мы обязательно что-нибудь придумаем, хорошо?       — Я не могу быть таким… Я только вырос… — Детский голос был полон совсем недетского разочарования.       — Может, это шанс для тебя немного расслабиться? Ты постоянно только и делаешь, что занимаешься делами. А сейчас не будешь. Пока мы не найдём, как вернуть тебя обратно, — предложил Мэн Яо и безудержно затискал его.       Минцзюэ сдался. Ослаб, позволяя тискать себя, измываться над собой. Но на словах всё ещё противился.       — Перестань, прошу, лучше б сам делом занялся, пока я такой… В твоей власти.       «В твоей власти» прозвучало настолько обречённо, что Мэн Яо едва не рассмеялся.       — Но ты правда такой хорошенький! Уверен, даже Хуайсан таким не был.       Мэн Яо прекратил его тискать и погладил по голове, улыбаясь. И этот ребёнок, этот маленький упрямец, гордый глава ордена Не Минцзюэ доверчиво прижался к нему, проживая внутри все свои переживания. Страх отступил, пришло отчаяние. Он шмыгнул носом.       — Враньё.       Бережно обняв его, Мэн Яо стал размеренно гладить маленькую спину, и тихо сказал:       — Я в этой жизни ни разу тебе не лгал и не собираюсь.       — Тогда говори честно, что делать?       — Не знаю, — вздохнул Мэн Яо. — Может быть, стоит просто подождать? В то же время можно поискать информацию о возможных изменениях возраста тела.       — Звучит как бред, — фыркнул малыш. — Ты точно уничтожил артефакт?       — Чисто теоретически да. Я его разбил, и он исчез.       Мэн Яо не мог слишком много думать, когда в его руках сидело чудо. Он чуть отстранил его и снова потискал за щёчки, за что получил удар по рукам и негодующий взгляд.       — Да отстань ты!       — Не могу. Ты размягчаешь моё сердце.       — Ты пользуешься моей слабостью, — возмутился Минцзюэ. — Как бесчестно с твоей стороны.       Мэн Яо рассмеялся и ткнул его в кончик чуть-чуть веснушчатого носа.       — Ты тоже не раз пользовался моими слабостями. Дай побыть на твоём месте.       — Я? Твоими? Шутишь? — вскинул бровь малыш. — Разве что немного.       — Вот и я немного. Улыбнись? И я отстану, честно.       — Обещай! — строжился Минцзюэ. Он выглядел настолько умилительно-суровым, что Мэн Яо едва не захлебнулся нежностью.       — Обещаю.       И тут же губы Минцзюэ расплылись в совершенно обезоруживающей улыбке. Мэн Яо чуть не умер на месте, искренне любуясь им.       — Знаешь, ты можешь завоевать весь мир одной этой улыбкой. — Он снова погладил малыша по голове.       — Довольно ли твоё сердце?       — Довольно, — искренне ответил Мэн Яо. И вдруг на него накатила такая ужасная сонливость, что голова сама опустилась на маленькое плечо Минцзюэ.       Он прикрыл глаза всего на миг, как вдруг ощутил, как чужое плечо ускользает куда-то вверх, а тяжесть на коленях становится всё больше. Странная смесь чувств охватила его, сердце ускорило стук, когда он открыл глаза и оказался нос к носу со вскочившим с его колен Минцзюэ. Тот смотрел на него как дикий зверь на жертву, отчего Мэн Яо поёжился.       — О… я же говорил, что можно просто подождать.       — Можно. Но проще в моменте закатить истерику, не думаешь? — выдал Минцзюэ. Его черты преобразились и потеряли своё детское очарование. Он стал собой — взрослым, уверенным, властным. И сжал бёдра Мэн Яо пальцами.       Тот опустил взгляд на его руки. Большие и сильные. Очень надёжные. Но сейчас они почему-то ощущались… небезопасными.       — Да, обычно дети так и делают, — облизнув пересохшие губы, отозвался Мэн Яо.       — Но теперь всё будет иначе. Больше я не ребёнок.       — Неважно. Ты мне нравишься любым, — сказал Мэн Яо, не задумываясь, и только потом понял что. Паниковать было уже поздно.       — Это… звучало странно. — Минцзюэ даже растерялся, но хмыкнул и коснулся его губ своими.       Вот тут растерялся и Мэн Яо. Он не отстранился, но и не ответил. Просто сидел, как дурак, с огромными глазами.       Их первый поцелуй в этом времени.       Совсем иной. Не тот, который ощутил Мэн Яо в будущем. В нынешнем не было тех чувств, лишь голод, жажда, требование.       Он всё-таки чуть отодвинулся и потеряно пролепетал:       — Минцзюэ?       — Прости. Не сдержался. — Несмотря на извинения (на самом деле прозвучавшие неискренне), тот только сильнее сжал его бёдра. Мэн Яо охнул от боли. Неожиданная жестокость приводила в замешательство. Он коснулся ладонью щеки Минцзюэ, заглядывая ему в глаза.       — Полегче. И… я, кажется, не против. Но всё-таки полегче.       Больше Минцзюэ не медлил. Второй поцелуй был жарче, менее сдержанным. Минцзюэ сел рядом и перетянул Мэн Яо к себе на колени, прижал к груди как драгоценность. Тот с неожиданной для себя готовностью и покорностью прижался к нему ещё сильнее и, наконец, ответил на поцелуй.       Что уж говорить, после поцелуя с Не Минцзюэ из будущего Мэн Яо иногда задумывался: а когда уже можно будет повторить в настоящем? Когда настанет тот самый, правильный, момент?       Настал, получается.       Большие руки Минцзюэ блуждали по телу Мэн Яо, дразня и лаская. Поцелуи не прекращались, лишая воздуха. Головокружительно. Остро. И когда одна из его рук опустилась неприлично низко, вспышка удовольствия оказалась настолько ошеломительной, что Мэн Яо…       Резко сел в кровати, просыпаясь. Тело горело, особенно в одном определённом месте, а разум и сердце находились в смятении.       «Сон? Это был сон?!» — осознал Мэн Яо, сжимая пальцы на одеяле. Кто знает, что было в нём больше в те мгновения — разочарования или облегчения.       Вздохнув, он прикрыл глаза, собирая мысли. И как теперь смотреть Минцзюэ в глаза?       Хотя… когда-то ведь всё это должно было случиться, не так ли? Когда они должны были перевести их отношения в иное русло.       Вот и перенесут. Сегодня. Обязательно. Уж Мэн Яо постарается, а Минцзюэ не отвертится. Отсутствующие щёчки будут потисканы, а губы — поцелованы.