Договор с поцелуем

***

                     Пыль, поднятая магическим взрывом, медленно оседала на полки с книгами, на стол, заваленный свитками, и на оторопевшее лицо Ли Чана. В центре начертанного мелом круга стоял он. Не монстр с копытами и рогами. Не бестелесный дух. Мужчина. Высокий, с волосами цвета воронова крыла, собранными в небрежный хвост, и глазами, в которых плясали искры настоящего адского пламени. Он был одет в черные штаны и белую рубашку с расстегнутым воротником, выглядевшую до смешного современно. От него пахло дымом, дорогим одеколоном и чем-то древним, непознаваемым. — Ну, привет, заклинатель, — его голос был низким, бархатным, с легкой насмешкой. — Вызывал? Ли Чан, все еще сидя на полу, уставился на него, не в силах вымолвить слово. — Ч… Кто ты? — наконец просипел он. Молодой мужчина усмехнулся, обнажив идеально ровные, слишком белые зубы. — Вэн Джунхуэй. Князь Бездны, Повелитель Трех Горизонтов Тьмы… А сегодня — твой новый сосед, похоже. Милости прошу, — он сделал преувеличенный реверанс. — Я… Я вызывал элементаля воды! Для полива кактусов! — почти взвыл Ли Чан, вскакивая на ноги. Джун поднял бровь и с интересом оглядел крошечную, заваленную хламом квартирку студента-мага. — Кактусы? Серьезно? С таким энергетическим выбросом? Милый мой, ты не элементаля вызывал. Ты пробил брешь между мирами. Довольно неуклюже, надо сказать, но зато с размахом. Он шагнул за пределы круга, и магическая защита, на которую Ли Чан потратил неделю, с треском развалилась, как карточный домик. — Итак, — Джун устроился на диване, развалившись, как у себя дома. — Условия. Ты меня вызвал, значит, ты мой хозяин. До тех пор, пока не исполнишь мое желание, я твой верный слуга, — его губы растянулись в ухмылке. — Или пока я не решу тебя съесть. Варианты есть. Ли Чан почувствовал, как кровь отливает от лица. — Ч… Чего ты хочешь? — Пока не решил. А пока… — Джун потянулся к кружке Ли Чана с остывшим чаем и отхлебнул. — Неплохо. Зеленый, первый сбор. У тебя хороший вкус. Для смертного. С этого началось их сосуществование. Вэн Джунхуэй, князь тьмы, вселился в жизнь Ли Чана, как ураган. Он критиковал его заклинания («Ты читаешь это, как список покупок, вложи душу!»), ворчал по поводу беспорядка («Рай для моли, а не библиотека мага»), и сводил его с ума своими двусмысленными комментариями. — Твоя магия пахнет испугом и лавандой, — как-то раз заметил он, пока Ли Чан пытался зажечь свечу силой мысли. — Забавное сочетание. — А от тебя пахнет высокомерием и серой, — огрызнулся Ли Чан, и свеча с треском взорвалась. Джун рассмеялся. — Наконец-то хоть какая-то искра! Думал, ты только краснеть умеешь. Их диалоги были битвой. Битвой воль, битвой мировоззрений. — Ты не можешь просто так взять и применить заклинание хаоса для подогрева лапши! — кричал Ли Чан, видя, как Джун водит пальцем над чашкой рамена, от которой валит черный дым. — Почему? Работает же, — невозмутимо парировал Джун. — Ваши человеческие «нельзя» такие скучные. Вы сами придумали себе клетку и радуетесь в ней. — Это не клетка! Это правила! Без них мир погрузится в хаос! Джун посмотрел на него с нескрываемым интересом. — А разве нет? Весь ваш мир — это вулкан, прикрытый тонким слоем почвы приличий. Я просто предлагаю подойти поближе и погреться. Он подошел слишком близко. Ли Чан почувствовал исходящий от него жар. — Боишься своего собственного огня, заклинатель? «Я не боюсь!» — выкрикнул Ли Чан, и на этот раз это была правда. Это было нечто иное. Раздражение. Вызов. И невыносимое, запретное влечение. Однажды вечером все вышло из-под контроля. Ли Чан практиковал сложное заклинание защиты. Что-то пошло не так. Энергия вырвалась из-под контроля и ударила в Джуна, отбросив его к стене. В глазах дьявола на мгновение вспыхнула настоящая ярость. — Хватит! — прогремел он, и его голос стал многоголосым, утробным. Он ринулся на Ли Чана. Не с магией, а с голыми руками. Они с грохотом повалились на пол, сшибая стопки книг. Это была грубая, животная борьба. Ли Чан отбивался, его магия вспыхивала вокруг них короткими, яростными разрядами. Джун был сильнее, быстрее, его движения были отточены веками. Он прижал Ли Чана к полу, его колено впилось ему между ног, а рука сдавила запястья. — Ты играешь с огнем, смертный, — прошипел он, его лицо было в сантиметрах от лица Ли Чана, адское пламя в его глазах пылало в полную силу. Ли Чан, задыхаясь, выдохнул: — А ты… пахнешь… ладаном и грехом… Их взгляды вцепились друг в друга. Гнев на глазах превращался в нечто иное. Напряжение, копившееся неделями, достигло точки кипения. Дыхание Джуна, горячее и прерывистое, обжигало губы Ли Чана. Первый поцелуй был подобен взрыву. Это не была ласка. Это было столкновение. Джун прижался губами к его губам с такой силой, что Ли Чан почувствовал вкус крови. Его язык был грубым, требовательным, он забирал, вторгался, помечал. Но Ли Чан не сдавался. Он отвечал с той же яростью, кусая его губу, его пальцы впивались в его волосы, срывая резинку. Они не целовались — они сражались ртами, языками, зубами. Когда они оторвались, чтобы перевести дыхание, Джун прохрипел: — Ты… чертов… самоуверенный… смертный… — А ты… надоедливый… падший… ангел… — выдохнул Ли Чан. Джун грубо перевернул его на живот, прижимая к прохладному полу. — Ты понятия не имеешь, с кем связываешься. — Тогда покажи мне, — бросил вызов Ли Чан, и его голос дрожал не от страха, а от предвкушения. Одежда рвалась под их руками. Магия и плоть смешались в едином порыве. Джун не был нежен. Его пальцы, грубые и горячие, готовили его, входя в него без лишних церемоний. Ли Чан вскрикнул, но это был крик не боли, а освобождения. Это было больно, интенсивно, реально. Джун вошел в него сзади, в позе по-собачьи, одним резким, безжалостным толчком. Его руки сжимали его бедра, его тело прижималось к его спине. Он двигался с силой урагана, каждый толчок вгонял Ли Чана в пол, заставляя его ловить ртом воздух. Стоны, которые вырывались из его груди, были громкими, нестерпимыми, они заглушали шум города за окном. — Вот кто ты, — рычал Джун ему на ухо, его голос был густым, как смола. — Не послушный ученик. Не робкий маг. Ты — вулкан. И я хочу видеть твою лаву. Ли Чан не мог говорить. Он мог только чувствовать. Чувствовать, как его тело, всегда скованное правилами и страхом, наконец-то взрывается. Он кончил с оглушительным криком, его семя брызнуло на страницы разбросанного магического фолианта. Джун, почувствовав его спазмы, издал низкий, победный рык и излился в него, заполняя его жаром, который был почти невыносим. Они рухнули на пол, тяжело дыша. Но на этом не закончилось. Жар в их крови лишь разгорелся. Теперь инициатива перешла к Ли Чану. Он с силой оттолкнул от себя Джуна и перевернул его на спину. В его глазах горел тот самый огонь, о котором говорил дьявол. — Моя очередь, — прошептал Ли Чан, и его голос звучал чуждо ему самому — хрипло, властно. Он оседлал его, прижав его запястья к полу. Его поцелуи теперь были не менее требовательными. Он спустился вниз, к его возбужденной плоти, и взял его в рот. Джун, всегда насмешливый и контролирующий, застонал, его тело выгнулось. Власть сменилась полной капитуляцией. Ли Чан ласкал его член языком и губами, чувствуя, как тот теряет контроль, как его могучее тело трепещет под ним. Когда он поднялся, чтобы войти в него, их взгляды встретились. В золотых глазах Джуна не было ни насмешки, ни превосходства. Было лишь изумление и жгучее, равное желание. Ли Чан вошел в него медленно, давая тому привыкнуть. Выражение на лице Джуна было шедевром — смесь шока, боли и самого чистого, животного наслаждения. Ли Чан двигался, задавая ритм, его бедра бились о бедра дьявола. Он наклонялся, целуя его, и их языки снова сплетались в бою, который стал танцем. Второй оргазм был более глубоким, более пронзительным. Они кончили вместе, их крики слились в один протяжный, хриплый стон. Джун впился пальцами в спину Ли Чана, оставляя царапины, а Ли Чан, изливаясь в него, прикусил его плечо, оставляя след зубов на идеальной коже. Они лежали на полу, среди обломков их битвы и их страсти. Запах секса, пота, серы и магии висел в воздухе густым облаком. Джун первый нарушил тишину, его голос был непривычно хриплым. — Ну что, заклинатель… Получил то, что хотел? Ли Чан, все еще лежа на нем, слабо улыбнулся. — Я не это вызывал. Но… — он поднял голову и посмотрел на него, — кажется, я получил нечто лучшее. — Лучше князя тьмы? — Джун фыркнул, но в его глазах промелькнула искорка чего-то теплого. — Не льсти себе. — Я не льщу. Я констатирую факт. Ли Чан медленно поднялся, его тело ныло, но разум был ясен, как никогда. Он посмотрел на разруху в своей комнате, на разбросанные книги, на следы их безумия на полу. — Знаешь что? — сказал он, протягивая руку Джуну. — Ты был прав. Мир — это вулкан. И, кажется, я только что проснулся. Джун посмотрел на его протянутую руку, потом на его лицо. И впервые за многие века его улыбка была лишена насмешки. В ней было нечто похожее на уважение. На признание равного. Он взял его руку и поднялся. — И что ты будешь делать теперь, очнувшийся вулкан? Ли Чан оглядел свою квартиру, свою старую жизнь. — Наведу порядок, — он повернулся к Джуну. — Но только тот, который я выберу сам. Финал был не в объятиях и не в клятвах вечной любви. Он был в этом взгляде. В понимании, что их договор только что переписали заново. И главные пункты в нем были еще впереди.                     

***