Украденное в мягких лапках

Снизу вверх кошачья тушка глядела на достаточно высокую искусственную ель, украшенную цветастыми стеклянными шарами. Там временем сидящий рядом с ним Рери, восторга не разделял. Ну ёлка и ёлка, он каждый год её видит. Надоело уже. Для Флинса которому отроду чуть больше года, практически всё было интересно и в новинку. Вот так и получилось что в предпраздничную неделю когда хозяйка украшала квартиру, сизый котик ходил за ней хвостиком. Чему девушка нереально радовалась, ведь её взрослый Мейнкун уже давно мало чем интересуется. И наконец финал трудов, главный символ праздника, пышная зеленая красавица стоит в гостиной, будто бы гипнотизируя Флинса. Так, а вот это уже не нравиться Рери. —“Эй"— Ткнул младшего лапой в пушистый бок —“Ты чего залип?" — “Как думаешь я смогу забрать на самый вверх?"— Чужая голова резко повернулась в сторону Мейнкуна. Да. Рерир не ошибся. Это был тот самый взгляд, которым белый кот много лет назад сам смотрел на искуственное растение. Рери вскинулся — “Нет, даже не думай! Ползай сколько угодно под ёлкой, но её смей лезть вверх." — “А ещё лучше"— Он схватил Флинса за шкирку —" Если мы вобще не будет сюда лезть."— И потащил совсем не сопротивляющегося кота, в сторону уютных лежанок.

***

Большой белый кот лежал в лежанке свернувший в большой пушистый клубок, и хоть он уже давно не помещался полностью в маленькую для его тела лежанку. Он пытался вжаться в каждый сантиметр этого предмета, ведь с тех пор как в этой квартире появился новый житель, Флинс облюбовал именно эту лежанку и она вся пропахла им. Что и привлекало Рерира. А в голове Мейнкуна проигровался сон, от которого лапки поджимались, из горла вырывалось мягкое мявконье и нежное мурлыканье. В том прекрасном для кошачьий души сне, он видел Флинса под лунным светом. Желтые глаза мягко глянули в единственный глаз Мейнкуна, мягкие лапки котика зашагали в сторону Рери по освещённой луной тропе. Чужая мордочка приближается к его, сердце Рерира колотится. И вдруг... Резкий грохот из другой комнаты вырывает его из сна, заставляя тело вскочить с насиженного места. В другой комнате Мейнкун увидел валяющиеся на полу ёлку. Разбитые на одной половине стеклянные украшения, и запутавшегося в герлянде сизого котика. Вернувшаяся домой Толиндис долго смеялась, за убитую в хлам ёлку пушистики теперь должны ей праздничную фотосессию в миленьких костюмах.