Спокойной ночи, Т/и!

Т/и проснулась посреди ночи от шума бури, бушевавшей снаружи. К вечеру погода в горах совсем испортилась, поднялась сильная метель, ветер отчаянно кидал холопья снега в окна и завывал где-то у самой крыши. Как Т/и ни старалась, но сон больше не возвращался. Проворочавшись полчаса, Т/и решила спуститься вниз выпить стакан воды. Стараясь не шуметь и не разбудить подругу, спящую на соседней кровати, она вышла из комнаты. Шале, в котором она и ее друзья остановились на эти выходные, был уже довольно старый, и каждый шаг отдавался скрипом половиц под ногами. В длинном коридоре второго этажа стоял серый мрак и было тихо. Вся их шумная компания спала по своим комнатам после насыщенного дня на склоне и веселых посиделок за фондю вечером. Т/и заметила теплый свет на лестнице в конце коридора. Все также стараясь не шуметь, она прошла колеснице и спустилась на первый этаж в большую гостиную. Еще спускаясь, Т/и заметила, что на диване, рядом с камином к ней спиной сидит Феликс. - Эй, ты чего не спишь? — шепотом позвала она. Парень вздрогнул от неожиданности и повернулся. На его лице тут же появилась милая приветливая улыбка. - Не спиться… Я хотел поиграть немного или кино посмотреть, но связь тут совсем паршивая… - в подтверждение он продемонстрировал свой телефон, на экране блокировки которого красовалась фотография их компании. На ней все были такие счастливые: в нелепых вязанных шапках, кто-то прижимал к себе сноуборд, кто-то шутливо наставил рожки Феликсу. Хорошее фото. Хороший день. - А почему к себе не идешь? - зачем-то спросила Т/и. - Там народ спит, и там нет глентвейна, - он приподнял кружку с рисунком снеговика. Было забавно, что каждое свое утверждение Феликс подкреплял каким-то действием, как-будто предоставлял доказательства. - Составишь мне компанию? Ты же тоже не спишь. Т/и пожала плечами и направилась к кухонному шкафчику, чтобы взять себе кружку. Она вытянула первую попавшуюся с длинной собакой в свитере. Улыбнувшись собачей морде, Т/и подошла к дивану и села на противоположную от Феликса сторону, подобрав под себя ноги. Феликс тут же налил в ее кружку глентвейн из чайника, который стоял на журнальном столике рядом с диваном. - Sante? - он поднял кружку. - Sante - Т/и наклонилась ближе к Феликсу, легонько стукнулась своей кружкой с его, и они звонко рассмеялись. Это нелепое «Sante» уже успело стать мемом их поездки. Почему-то они всей компанией решили, что раз проводят праздники во французских Альпах, то и вести себя нужно максимально по-французски. Но всех хватило только на это дурацкое «Sante». Феликс и Т/и выпили. Воцарилось молчание. Им не о чем было разговаривать, все уже было сказано за ужином, и они продолжили сидеть по разным сторонам дивана, прихлебывая глинтвейн и наблюдая за огнем в камине. Тишина постепенно становилась неуютной, нужно было хоть за что-то зацепиться иначать разговор. Взгляд Т/и упал на книгу, лежавшую на коленях Феликса — «Сказки европейских писателей». И она решилась: - Не думала, что ты читаешь сказками. - Что? - Феликс вынырнул из своих мыслей и непонимающе посмотрел на нее. - Твоя книга - Т/и указала на его колени. - Эта? Я искал, чем себя занять, раз нет связи. Решил почитать, но в этом доме нашел только Библию и вот это, - он продемонстрировал обложку книги. - На чем ты остановился? - Т/и улыбнулась его наивному жесту. - «Снежная королева». Хочешь я тебе почитаю? - Феликс искренне обрадовался своей идее, его лицо как будто засияло от предвкушения. - Давай, - согласилась Т/и. И Феликс начал читать: «В большом городе, где столько людей и домов, что не всем удается разбить маленький садик и где поэтому очень многим приходится довольствоваться комнатными цветами, жили двое бедных детей, у которых садик был чуть побольше цветочного горшка. Они не были братом и сестрой, но любили друг друга, словно родные…» Его низкий голос зазвучал в тишине уснувшего дома. Феликс читал медленно, негромко, то понижая, то наоборот повышая тональность. Звук его голоса был такой густой, тягучий, его буквально можно было почувствовать кожей. Он плыл сквозь воздух, поднимался все выше и выше к потолочным балкам, заполняя собой все свободное пространство. Этот голос завладел воображением Т/и, так околдовал ее, что перед глазам стали оживать картинки, которые описывала книга: небольшая, затерянная в горах деревенька, снег на крышах домов, маленькие окна, в которых, если заглянуть, можно было увидеть мальчика и девочку, Кая и Герду, притихших возле камина, завороженных звукам метели за окном, совсем как Т/и и Феликс этой ночью. «… на дворе бушевала метель. — Это роятся белые пчелки, — сказала старая бабушка. — А у них есть королева? — спросил мальчик, потому что он знал, что у настоящих пчел она есть. — Есть, — ответила бабушка. — Королева летает там, где снежный рой всего гуще; она больше всех снежинок и никогда не лежит подолгу на земле, а снова улетает с черной тучей. Иногда в полночь она летает по улицам города и заглядывает в окна…» Феликс максимально понизил тембр и стал читать еще тише, стараясь передать пугающую атмосферу сказки. Его голос увлекал за собой, убаюкивал и как-будто окутывал приятной тяжестью словно большое пуховое одеяло. «Снежные хлопья все росли и росли, наконец, они превратились в больших белых кур. Вдруг куры разлетелись во все стороны, большие сани остановились, и человек, сидевший в них, встал. Это была высокая, стройная, ослепительно белая женщина — Снежная королева…» Т/и была не в силах сопротивляться, она чувствовала как тонет все больше и больше в этом глубоком звуке, не понимая где кончается реальность и начинается волшебный мир сказки, в который так бережно и заботливо уводит ее низкий бархатный голос Феликса. «Буря плакала и стонала, словно распевала старинные песни. Кай и Снежная королева летели над лесами и озерами, над морями и сушей. Под ними проносились со свистом холодные ветры, выли волки, сверкал снег, а над головами с криком кружили черные вороны; но высоко вверху светил большой ясный месяц». Т/и заснула быстро. Феликс не успел еще дочитать до момента, где Герда попадает в логово разбойников, а Т/и уже мирно посапывала, склонив голову на спинку дивана. Он отложил книгу, наклонился к Т/и, медленно, аккуратно вынул кружку с остатками глинтвейна из ее рук, взял плед, висевший на подлокотнике, и бережно укрыл. - Спокойной ночи, Т/и! - прошептал Феликс. Парень встал и направился на верх в свою комнату, стараясь производить как можно меньше звуков. Т/и так и осталась до утра спать у затухающего камина. Всю ночь ей снилось, как она мчит в запряженных белыми лошадьми санях через мрак и бушующую метель, а голос Феликса, указывает ей путь.