А луну хочешь?

      Холодный ветер пробирал до костей. Он задувал под воротник, разгоняя мурашки по телу. Человек потер руки, убрал замерзшие кисти в карманы и прислонился бедром к черному капоту, скрестив лодыжки. Позже он несильно зевнул, встряхнув головой. Вокруг царила полная тишина: даже собака никакая не лаяла, гул от проезжающих машин тоже до сюда не доставал. Немного неприятное, отдаленное от цивилизации место, которое местные привыкли называть парком. На деле же — кое-как обустроенная лесополоса с натыканными наугад лавочками и небольшим подобием фонтанчика где-то там, среди деревьев. Джей стоял на совершенно пустой парковке, потрескавшийся асфальт которой освещал только теплый желтый свет фар его автомобиля. Он изредка оглядывался по сторонам, будто ожидал увидеть кого-то в этой глуши. В один момент, когда он от скуки начал щелкать своей ксивой в воздухе, на узкой дороге мелькнул яркий свет. Парень поднял голову, обернувшись на него. Большая черная машина, больше похожая на танк, выехала из-за поворота, притормаживая на съезде к стоянке. Попов выпрямился, засунул красное удостоверение обратно и лениво махнул рукой. Джип приветливо моргнул дальним, выхватывая лицо адвоката из темноты и сворачивая к нему.       — Ну, здарова, — бросил Джей, когда приблизился к открытому окну тачки и уперся на раму двумя локтями. — Опаздывать некрасиво, слышал?       — Привет, — послышался изнутри басистый, прокуренный голос. — Извини, дела.       — Понимаю, — пожал плечами юрист, делая шаг назад, чтобы человек мог выйти на улицу.       Из салона неспешно вышла фигура, но, по силуэту проще было бы сказать, что это шкаф решил на прогулку выйти. Широченные плечи, наверное, даже шире, чем у Анджея и Эда вместе взятых. Но это нужно проверить, информация неточная, особенно в темноте непонятно. Одетый в самый обычный спортивный костюм и объемную куртку, человек обошел машину и протянул ладонь с мозолями на внутренней стороне своему знакомому. Тот со звучным хлопком пожал руку, стукнувшись своим плечом об его.       — Не ожидал опять тебя увидеть, — сообщил тот же голос. — Чем обязан?       — Да я к тебе с вопросом интимным, — фыркнул Джей, кивком приглашая мужчину на прогулку. — Слушай, помнишь, я когда тебя из-за решетки доставал, мне твои ребята нос поправили?       — Было, — согласился с ним Корнеев, лицо которого было скрыто под широким капюшоном. — Я извинился за них. Вон, на Импале моей катаешься.       — Да-да, ахуенная машина. — Юрист забрался в карман тренча, вытягивая оттуда пачку сигарет и предлагая одну своему спутнику. Тот не стал ломаться — просто взял. — Но я к тебе по другому поводу. Короче мой… ну, типа кент, психанул немножко, когда меня в багажник пихали. Плечо одному из твоих алабаев прошил.       — Зла не держим, — спокойно отреагировал мужик, щелкнув зажигалкой у губ. — Правильно сделал.       — Так вот, — Попов остановился на узком мостике, перекинутом через небольшую речку, и облокотился спиной на кованные перила, вставив сигарету в зубы. — На кента этого заява пришла буквально этим вечером. Мы же договорились: они в больничке говорят, что по банкам постреляли неудачно, а мы не шьем им статью.       — Ты, Попов, похоже, не на тех вышел, — хмыкнули ему в ответ, остановившись напротив. — Мы слово свое держим, крыс не имеем, тем более, ты у нас персона статусная, с тобой опасно шутить.       — Да? — усмехнулся Джей, сигаретный дым вышел через нос. — Там кроме твоих ребята, меня и близкого моего никого не было. Поговорим с ними, узнай, а? Серьезно, а то хуйня какая-то получается: я тебя от срока отмазываю, а вы мою семью трогаете.       — Спрошу, — без лишних споров пообещал Корнеев. — Но знай: не наших рук дело. Мы так дела не ведем.       Анджей причмокнул краем губ, развернулся лицом к речке и снова глубоко затянулся, глядя на темный лесной массив.       — Об одолжении могу попросить?       — Ты — о чем угодно. Все за счет заведения.       — Запряги своих балбесов, пусть тоже делом займутся. А я вам крышу на пару лет вперед обеспечу, пойдет?       — Не надо ничего, — мотнул головой альфа, пристраиваясь рядом с ним. — Я тебе за свободу еще не заплатил.       — Импала? — уточнил Джей, скосив взгляд на широкий темный силуэт, коротким движением стряхнувший пепельный хвостик себе под ноги.       — Извинения за твою красивую мордашку, — отмахнулся тот. — Ерунда, железо.       Адвокат кивнул, что-то в шее неприятно хрустнуло. Терпеть он не может обращаться к таким знакомым, потом проблем из-за них не оберешься. Эти хотя бы часть имеют, по понятиям живут. А то такие уроды есть — мама не горюй. Он дотронулся кончиками пальцем до ноющего плеча. Того самого, которое польские врачи на скорую руку латали и которое сейчас служит личной метеорологической станцией. Вот поэтому и терпеть не может всех этих… «мафиозников».       — Если найдем человечка — ломать? — внезапно спросил без капли сарказма или шутки в голосе мужчина.       — Сам справлюсь.       — Вот за это и уважаю.       Попов снова глубоко зевнул и протер лицо рукавом, стирая с него накопившуюся усталость.       — Короче, цифры мои знаешь, — произнес парень. — Звони, не стесняйся.       — Услышимся.       Абрамов хлопнул по плечу бежевого тренча, выкинул щелчком окурок куда-то в никуда, а сам развернулся и неспешным шагом отправился обратно к парковке. Где-то через несколько метров остановился, обернувшись через плечо.       — Попов, — позвал он, заставляя своего спасителя вопросительно вскинуть подбородок. — Кент этот твой… он хоть того стоит?       — Ебать, копейки не считаю, — с искренней улыбочкой отозвался Джей.       — Жаль, — себе под нос буркнул Корнеев, подняв руку на прощание.       — Не знаю, мне нормально, — выдохнул тихо адвокат, отвернувшись обратно.       Простояв в тишине некоторое время и дождавшись, когда рокот мотора черного Джипа удалится подальше, он все же вытащил телефон и выключил режим полета. Не хотелось, чтобы кто-нибудь помешал переговорами. Единственный пропущенный сразу всплыл на экране блокировки, несколько непрочитанных в чате отдела и от Арса. Ничего нового.

Вы 22:39

Звонил?

Наркоша 22:39 Да.

Вы 22:40

Чего хотел?

Наркоша 22:40 Тебя.       — Ты че несешь… — Антон округлил глаза и резким движением выхватил телефон у Эда, принимаясь быстро печатать что-то. Наркоша 22:40 Увидеть.       — Нельзя так с омегами, — нравоучительно заявил Шастун, передавая устройство обратно другу. — С ними нужно мягко.       — С ним? — недоверчиво уточнил Выграновский, намекая на тот хаос в плаще, с которым переписывался.       — Ну… — Тоша пожал плечами. — Ну он же все равно омега, так?       — Я уже не уверен, — хмыкнул барыга, наблюдая за надписью «печатает» под именем контакта. — Слушай, он спрашивает, не хочу ли я прогуляться.       — Хочешь, — уверенно кивнул бармен.       — Вообще-то, там холодно, — равнодушно напомнил Эдуард, глянув в окно, где свистел ветер и снег заметал дороги. — Я бы не хотел.       — Ты идиот, пиши «да, давай», — зеленые глаза закатились. — Он же с тобой время провести хочет, ты что, не понимаешь?       Эд очень скептически отнесся к совету товарища. Нет, конечно, у Шастуна побольше опыта в этом плане. Стоило бы доверять человеку, который в двадцать один год умудрился выйти за олигарха, а теперь сидит тут, жрет мороженое ложкой из контейнера, комментирует наитупейшее шоу, а потом пойдет залипать на еще более бредовое, но уже на втором этаже особняка. Да, ладно, его надо слушать.       — Что написать? — признал поражение Выграновский, протянув мобильник гению по обустройству личной жизни.       — О, ща.       Антон отложил упаковку ванильного мороженого с зефирками, уселся в турецкую позу и занялся своим любимым делом: переписками. Эдуард же зевнул и, закинув руку на спинку дивана, просто прикрыл глаза, слушая, как девушки в телевизоре яростно обсуждают искусственные цветы на свадьбе. Казалось бы — чего такого? Ну искусственные, ну и что. Но нет: прицепились так, будто от этого чья-то жизнь зависела. Вот Эду вообще плевать, какие цветы на его свадьбе будут, хоть никаких, хоть венки могильные. Стоп. Он поморщился, отгоняя эти мысли. Ага, размечтался. Дожить бы до рассвета, какая там свадьба.

Вы 22:43

Сходим в Баскюль или просто погуляем?

Легавый 22:43 Да мне похуй просто устал хочу ничего не делать хотя бы час Поговорил с Корнеевом он клянется что не его типы тебя слили Будем дальше искать уже вместе короче О придумал Давай я за тобой заеду мы тачку одного моего знакомого возьмем и поедем встанем у офиса Марченко? Чисто понаблюдаем может кого поймаем на ночь глядя

Вы 22:44

Давай.

Легавый 22:44 Собирайся через минут двадцать тридцать буду Ты за рулем Виски у моего братца забери это мне

Вы 22:44

Тебе нельзя.

Легавый 22:44 Рот закрой не вымораживай меня Виски и на выход       Шастун поморщился. Да, видимо, с ним все же мягко не получится. Он бросил телефон на диван между ним и Эдом, вкратце пересказав весь диалог. Выграновский скосил взгляд на переписку, немного приподняв брови.       — Ты попытался ему что-то запретить? — уточнил он, аккуратно подцепляя устройство двумя пальцами, будто оно могло взорваться.       — Ну… нет?       — Достойный способ самоубийства, — кивнул Эдуард, перечитывая все еще раз уже лично. — Уважаю. Где виски Арса?       — Вторая полка, — вздохнул Тоша.       Воевать бессмысленно, ясно дело. Но… Шастун покосился на друга, с каменным лицом роющегося в алкогольной коллекции ресторатора. Но приодеть его точно нужно. Он же не собирается в таком виде ехать, правильно? Ну что это, вы посмотрите: запачканные в чем-то бесформенные штаны, непойми какая футболка со слезшим принтом, разные носки. Нет, оба серые, но оттенок-то разный. Уж не, так дело не пойдет. Пока есть время — нужно привести его в порядок, если он действительно хочет произвести впечатление на такое чуткое существо, как омега.       Вещей у парня оказалось… их не было. Нет, правда, гардероб Эда состоял из того, что надето на нем сейчас и того, что никто здравомыслящий никогда на себя не напялит. Пришлось рыться в своем шкафу, чтобы найти на эту дуру что-нибудь подходящее. Что-то такое, что подчеркнет фигуру, будет соответствовать общему стилю и вообще… Еще через пять минут Эд, сжимая горлышко квадратной бутылки так, словно хочет придушить ее, смиренно стоял перед высоким зеркалом в пол с таким выражением, что любой другой уже бежал бы далеко и надолго. Любой, но не Антон. Антон, высунув язык на бок, расправлял немного замявшийся воротник белой рубашки, одетой под красивый черный свитер.       — Я выгляжу как чмо, — констатировал факт парень, оглядев себя с ног до головы.       — Это мой любимый свитер, — возмутился Тоша, показушно стряхнув невидимую пыль с плеча товарища. — Ну, так же лучше. Смотри, на человека стал похож.       — Вау, — без особой радости кивнул Выграновский, бросив слегка раздраженный взгляд на отражение Шастуна за своей спиной.       — Радостней, — приказал бармен сзади, скрестив руки на груди.       — Вау!       — Не переигрывай.       — Эм… вау?       — Хорошо, — студент удовлетворенно хлопнул в ладоши, а затем развернул мрачное чудище лицом к себе, с трудом отобрал виски и отставил его на тумбочку. — Теперь давай перейдем к сути. Как ты обычно здороваешься с ним?       — Мы не здороваемся, — прищурился Эдуард. — Мы уже виделись сегодня. И обычно видимся всегда.       — Нет, ну так нельзя. Ты ему, когда увидишь, скажи: «Привет, хорошо выглядишь». Или что-то в этом духе, понимаешь?       — Кому… легавому?       О-о. Понятно. Тяжелый случай, ну ничего. Еще есть время, выдрессировать успеем. Минут пятнадцать ушло на самые обычные фразы, которые Выграновский произносил так, будто желал скорейшей смерти.       — Нет, радостней, улыбнись. Тебе же нужен перепихон на заднем сидении, так?       Эд улыбнулся. Антон испугался. Попросил больше так не делать. Ладно, за такой короткий промежуток времени из Дракулы принца на белом коне не сделать даже при очень большом желании. Придется делать Дракулу на белой Киа. Ну… ничего страшного, пойдет.       — Выглядишь, как чмо.       — Привет. Ты… хорошо выглядишь, — эти слова дались с трудом.       Как минимум потому, что Джей выглядел… откровенно плохо. Весь помятый, явно злой и уставший. С щетиной на щеках, красными белками глаз и кривым когда-то синим галстуком, перекинутым через плечо, чтобы не мешался. Легкая насмешка моментально испарилась с его лица. Адвокат медленно перевел взгляд сначала на него, потом на машину, а затем повернул голову к окну, в котором виднелась кудрявая голова Тоши, что тут же нырнула куда-то вниз, как только их взгляды пересеклись.       — Та-ак, — протянул парень, хрустнув шеей. — И ты собрался ехать в этом? Где тренч? Что это за твою мать?       — Как дела на работе? — внезапно спросил Выграновский, глядя на свою ладонь. — Не устал? Может быть, хочешь чай или кофе?       — Ахуеть.       — Сам в ахуе, — честно признался Эд, наконец оторвав взгляд от подсказок, начирканных кривым почерком бармена на его руке.       Юристы некоторое время молчали, пытаясь понять, кто из них выглядит более конченным. Пока выбрать не получалось. В конце концов старший неоднозначно причмокнул краем губ, поставил согнутый локоть на крышу и накрыл лоб ладонью, как козырьком.       — Хорошо, — согласился он, подавив нервный смех. — Что дальше у тебя по сценарию? Чтобы я был готов.       — Э-э… — на этот раз серые глаза устремились вверх, а не на руку. — Ну, по сценарию, я открываю тебе дверь, ты садишься, я за руль… о, нет, я закрываю за тобой дверь, потом сажусь за руль и…       — Сразу к сути, — крутанул указательным пальцем в воздухе Джей.       — Секс в машине.       — А. У вас все настолько далеко прописано.       — Клоун сказал, что это сработает.       Попов приложил тот же палец к губам, понимающе закивав. Нельзя было сказать по его лицу точно: ему больше хочется валяться в истерике и смеяться или ударить. Вероятно, два в одном. В итоге он просто махнул рукой, толкнул Эда к машине, а сам облизнул верхнюю губу, залезая на пассажирское место. В это же время Шастун решил, что все, в целом, прошло не так уж плохо и его план-капкан сработал.       Ну и замечательно, пусть радуются своему свиданию. Антон почему-то был уверен, что это именно оно, хотя никаких предпосылок не было. Бармен зевнул и потянулся всем телом, отходя от окошка. Правда, далеко уйти не вышло: как только исчезли фары одной машины, замаячили огни другой. А это уже Арс вернулся, тоже наверняка злой и уставший. Он даже не успел брякнуть «привет» или «ты чего-то долго», как услышал быстрые, тяжелые шаги. Что-то как-то и уже не хочется ничего говорить. Шастун, как и полагается любому, кто живет в доме с несколькими сумасшедшими, выучил каждый вид его походки — она бывает двух типов: либо расслабленная, либо вот такая. Третьего не дано. А когда она такая, это значит, что его снова кто-то взбесил в офисе или на переговорах, или в ресторане, или… черт, его где угодно могли взбесить.       — Привет, — все же выдавил Тоша, когда в дверях появился мужчина в верхней одежде, припорошенной снегом.       Его волосы тоже были мокрые, как будто он бежал домой, а не ехал в теплой, комфортной машинке. Даже ботинки не снял, прямо в них сюда и пришел, хотя первое правило этого дома — ни при каких условиях не портить ламинат. Кстати, Анджей периодически нарушает этот закон. Как и еще тьму таких же. Вроде: не курить в комнатах с закрытыми окнами, не орать ночью, не… а, без разницы. Кажется, Джей даже никогда об этих правилах и не слышал.       — Ты сегодня даже рано, — не получив ответа на предыдущую фразу продолжил бармен, делая два шага обратно к подоконнику.       — Рано? — голос ресторатора был хриплым, низким и напоминал его голос, когда он только-только просыпается. — Половина двенадцатого, солнце. Я уехал в десять утра. Тринадцать часов, Шастун. Тринадцать часов я слушаю всех этих неандертальцев, делаю вид, что не замечаю их тупости и улыбаюсь. У меня дергается глаз, я устал, я хочу есть, я хочу, чтобы меня не трогали.       Он сделал еще несколько шагов, паренек же инстинктивно подался назад, но далеко не ушел: подоконник-предатель (слава богу он тут) уперся в спину, отрезая дальнейший путь к побегу. «О, так даже лучше» — подумалось Шастуну. Конечно, его любимое. Когда Попов оказался ровно перед ним, бармен почувствовал, как от него пахнет морозом, его даже немного передернуло, когда представил, как эти холодные руки прикасаются к коже.       — Если я скажу, что тоже хочу, чтобы меня не трогали, ты не послушаешь, да? — с надеждой на отрицательно ответ уточнил студент лишь для приличия.       Арс исполнил желаемое — мотнул головой, а затем подцепил чужие бедра, закинув их на подоконник. Шастун ойкнул, когда его всем весом прижало к холодному стеклу. Тонкая футболка не спасала — неприятное покалывание ощущалось через ткань, заставляя морщиться и упираться ладонями в плечи напротив.       — Холодно, — попытался возразить Антон, намекая, что буквально в двух шагах от них находится комфортабельный диван, а еще ближе — кресло, в конце-то концов.       — Потерпишь, — буркнул Попов, надавливая на колени бармена и разводя их в сторону, чтобы встать по центру. — Ты хотел меня, я хочу тебя, мы оба это знаем, так что не ной. Никакого настроения на твои ломания, честное слово.       Все что мог сделать мелкий — довольно закусить нижнюю губу в надежде, что ему удалось скрыть говорящую улыбку. Но глаза, что? Правильно, глаза не врут. И в них сейчас мелькал тот самый блеск, который не перекрыть уже ничем. Больше не сопротивлялся, только тихо простонал что-то невнятное, когда действительно холодные руки скользнули под футболку. Контраст температур снова разогнал странные волны по телу, ребра дрогнули в какой-то секундной судороге, а ноги автоматически обвили тело ресторатора, прижимая его еще ближе. Хотел было опять ляпнуть очередную фигню, но грубый поцелуй запихнул все слова обратно. Пальцы одной руки запутались в кудрявых волосах, оттягивая их чуть назад и в сторону для удобства, а пальцы второй уже спустились ниже, пробираясь под резинку широких домашних штанов. Когда их одним движением стянули вместе с нижним бельем, Шастун шумно втянул воздух забитым носом. Много кислорода не вышло заполучить, но должно хватить, чтобы не откинуться.       Зубы царапали нижнюю губу, язык ворочался, как хотел, отчего у Антона внутри все сжималось в родной, до скрежета суставов приятный узел. Подоконник адово морозил оголенную кожу, бедра сжимали до боли, оставляя на них следы, некоторые из которых завтра вполне могут превратиться в маленькие синие пятна. Прерывистые дыхания давно смешались в один ком, невозможно было разобрать, кто именно громко вздохнул или прошептал что-то в чужие губы, чьи именно затонули в следующем поцелуе. Когда тянущее чувство внизу живота, из-за которого тело Шастуна извивалось похлеще ужа на сковородке (никогда не понимал, зачем жарить змею), Арс все же снизошел до него, прекратив страдания одним глубоким, плавным движением. Затуманенные радужки дрогнули, сменив цвет с ярко-зеленого на темный, практически черный. Позвоночник выгнулся сам собой в поисках более удобного положения, но никак не получалось устроиться на узком подоконнике достаточно комфортно. Придавленный полу-стон полу-вздох прокатился по большой комнате, затерявшись где-то под потолком.       Парень прикрыл один глаз, а второй все никак не хотел фокусироваться на лице супруга. Видел только как он смотрит сверху вниз с тем самым сосредоточенным выражением лица, от которого всегда почему-то становилось немного смешно. Каждый толчок был как последний: до самого конца, да еще и прошибал электричеством от копчика до затылка. Длинные пальцы цеплялись за ткань пальто, белели от напряжения, сползали вниз и снова возвращались на место, продолжая тщетные попытки ухватиться за что-нибудь достаточно крепко, чтобы найти опору. Антон попытался прислониться лбом к тяжело вздымающейся груди мужчины, но его поймали за подбородок, приподнимая голову и заставляя смотреть четко в глаза.       Он смотрел, как и требовалось. Видел в расширенных зрачках свое отражение, свои растрепанные волосы, немного приоткрытые, припухшие губы, совершенно отрешенное лицо. А еще видел, что у Арса капилляр лопнул. Ладно, неважно. Долго в гляделки не стали играть: Попов наклонился, прикусывая тонкую кожу на шее. Сильно, до характерного хруста. Шастун зашипел и откинул голову назад, ударившись затылком об окно. Было бы больно, если бы не было так хорошо. Язык быстро загладил вину, пройдясь по месту укуса и оставляя после себя холодный отпечаток. Сразу после этого темп ускорился, и Антон уже начал жалеть, что не надел что-то поплотнее обычной футболки. Позвонки больно впечатывались в твердую поверхность, из-за чего приходилось выгибаться дугой, чтобы уменьшить площадь соприкосновения.       — Подожди, — сипло попросил парень, желавший оттянуть момент как можно дальше.       — Не хочу, — прорычали ему прямо в ухо, вгоняя размашистым движением член до самого конца еще несколько раз.       Хлюпающие, хлопающие и еще не дай бог какие звуки наполняли дом, смешиваясь с постанываниями и прочими звуками, воспроизводимыми ими двумя. В моменте Арсению то ли надоели несвязные реплики омеги, окончательно потонувшего в своих ощущениях, то ли просто ему так захотелось, но он просто приложил ладонь к его рту, сокращая количество разнообразных вздохов раза в два уж точно. Горло пересохло, воздух все-таки оказался не бесконечным, а голову затянуло таким плотным туманом, что никакая дурь и рядом не стояло. Вскоре мышцы начало сводить сначала в паху, а потом и по всему телу сразу. Попов сжал челюсти, пригнувшись ближе к чужим подрагивающим ключицам и на секунду замер, прижимая голову Антона за затылок к себе. Шастун наконец полностью открыл глаза, ощущая, как пульсация внутри становится то сильнее, то слабее, но все еще есть.       — Да уже похуй, — выдохнул он тихо в плечо ресторатора. — Я все равно уже залетел.       — Вот и я так подумал, — тяжело дыша согласился с ним тот, сглотнув накопившуюся слюну.       — Ух, блять, — передернулся Джей ни с того ни с сего, будто его двести двадцать вольт ударило.       — Че с тобой? — безразлично уточнил Выграновский, одной рукой выворачивая руль и вкатываясь с выключенными фарами на парковку у офисов.       — Хер знает, — повел плечами адвокат. — Чет меня дергает.       — Потому что ты сам по себе дерганый, псих. Но только избранные знают, что Анджея без причин не дергает. Есть у них с Арсом какая-то странная родственная связь, которая иногда дает понять, что с родственничком все либо не очень хорошо, либо, наоборот, ему сейчас слишком хорошо. В данном случае — второе.       Ноги — ватные, мышцы — ноют, внизу живота пульсирует глухая, можно даже сказать, приятная, боль. Шастун с трудом спустился с подоконника на пол, опираясь на руку мужчины и потянулся изо всех сил, услышав, как хрустнул какой-то позвонок. Ну вот, а то весь день сидел тут как неприкаянный. А так хоть снова вспомнил, зачем он тут вообще. Попов проследил за всеми его действиями, натянул свою одежду обратно и уперся двумя ладонями в подоконник, на котором только что и разложил бармена.       — Андрея сегодня не видел? — будто между делом спросил он, изучая смягчившимся взглядом свой двор, ведущий к дороге.       — Не-а, — честно отозвался Тоша. — Он только уехал ровно перед тем, как ты вернулся. Эда забрал, да и все.       — Ясно, — кивнули ему в ответ. — Сходи, кинь в микроволновку что-нибудь и иди в душ.       — Переоденься, — серьезно посоветовал мелкий, протирая мокрую от пота и чужих слюней шею. — Ходишь в уличном по дому, имей совесть.       — Не пили мозги.       — Ты пришел, схватил меня с порога и теперь говоришь «не пили мозги».       — Именно так все и было, ты верно запомнил последовательность, — без капли сарказма заявил мужчина. — Это мой дом, как хочу — так и хожу. — После этих слов ресторатор оглянулся через плечо, странно, но мягко усмехнувшись. — И трахаться я тоже здесь могу где захочу, солнце.       Что ж, да, логическая цепочка в его словах присутствовала. С этим спорить бесполезно. Проще пойти жратву погреть, чем пытаться права свои качать.       — А зачем мы сюда пришли? — Даня вертел головой, с любопытством оглядывая небольшой закоулок между домами, куда его позвал двоюродный брат       «Прогуляемся, давненько с родственниками воздухом свежим не дышал» — заявил молодой человек минут двадцать назад, сразу после того, как вернулся со своей внеплановой разведки. Он практически насильно вытащил пацана на улицу. Теперь они шли по неосвещенному, узкому переулку какого-то жилого района. Эд шагал неспешно, практически расслаблено. Если бы не вечно напряженные широкие плечи и немного подрагивающие желваки — нельзя было бы сказать, что он чем-то встревожен. Но и такое поведение легко объяснить тем, что Выграновский всю жизнь провел в подобных местах и прекрасно знал, чего можно ожидать от них. Его младший брат семенил рядом, иногда притормаживая, а затем ускоряясь, чтобы наверстать увеличившееся расстояние. На вопрос Эд никак не ответил, только сбавил темп, вскинув глаза вверх. Он осмотрел кирпичные, обшарпанные стены, будто искал на них что-то.       — Эд, правда, мне тут немножко некомфортно, — поежился Данил, чуя что-то неладное. — В Москве много красивых мест, мы бы могли сходить в парк или…       — Или ты бы мог заткнуться, — отрезал студент, резко остановившись посреди улицы, из-за чего в его спину врезался школьник.       Он явно хотел что-то сказать, но не успел: чужое предплечье грубо толкнуло к стене, упираясь прямо в горло. Даня даже хрипло кашлянул от болезненного удара затылком о холодную поверхность, в горле сразу появился ком. Мальчик вцепился пальцами в рукав, стараясь отпихнуть руку внезапно взбунтовавшегося родственничка, но сколько бы усилий не было приложено, предплечье все еще оставалось на глотке, перекрывая доступ к кислороду.       — Кто ты такой? — членораздельно произнес Эд низким, тихим шепотом, от которого у мелкого мурашки по коже табуном заскакали. — Что делал вчера вечером?       — Я… Даня… — просипел он, все еще тщетно пытаясь высвободиться из захвата. — Спал?..       Серые глаза не менялись. Как были пустыми стеклянными пропастями — так и остались. Только по короткому движению плеча и резко усилившему удушью стало понятно, что такой ответ его не устраивает.       — Повторяю вопрос, — спокойно произнес человек в черном плаще. — Кто ты такой? Что именно ты делал вчера вечером и где ты были?       — Ты чего?! — снова глухо прохрипели ему в ответ, в голосе уже слышались нотки настоящей паники. — Пусти… дышать нечем…       — Справедливо, — согласился с ним брат, резко отняв руку от шеи.       Паренек уже хотел расслабиться, даже воздух со свистом втянул, но не долго его песенка играла. Он ойкнул, когда почувствовал, как под ребрами что-то неприятно закололо. Нет, не сердце прихватило: черное лезвие не блестело, тут света не было. Оно просто уперлось в толстую ткань куртки, надавив на нее и угрожая проткнуть насквозь.       — Хорошо, — тихо сказал Эд. — Давай по новой. Первый вопрос — кто ты такой?       — Эд, ты чего… я ж…       — Я считаю до трех, — предупредил парень, придвинувшись ближе.       Острие поддалось, со скрипом уходя вглубь. Послышался устрашающий звук трескающейся ткани, а глаза школьника чуть из орбит не выпрыгнули.       — Эд, клянусь, я твой брат, я…       — Умею считать только до двух, терпения хватит на один. Раз.       — Ладно! — взвизгнул Данил, когда холодный металл начал давить на него не только морально, но и физически. — Подожди, пожалуйста, стой. Я все объясню.       Как ни странно (да, очень), рука Выграновского не дрожала. Он сам знал, что не блефует, сам знал, что может вогнать свой любимый нож под ребро «родственника» и сам же этому был не рад. Между ним и Джеем есть одна небольшая, но в то же время колоссальная разница: Анджей любитель покидаться острым, спору нет. Но адвокат не попадает, никогда. Эд же не любитель метательных искусств, но зато попадание гарантировано. Конечно, легавый по головке не погладит, если завтра утром выяснится, что «некий неопознанный гражданин семнадцати лет попал в больницу такую-то». При условии, что он вообще выживет.       — Слушай, убери нож, тебе не нужны проблемы с законом, да?       — Они уже есть, — безразлично отозвался тот же тихий, ничего хорошего не предвещающий голос. — Хуже уже не будет, а так хоть повеселее. Рассказывай, пока я готов тебя слушать.       — Пожалуйста, отпусти, — дребезжащий страх пропитал слова. — Пожалуйста, я не хотел, пожалуйста. Я обещал маме вернуться через неделю, я… пожалуйста, Эд.       — Ты не мой брат, — подытожил сбивчивую речь парень, не отводя взгляда от испуганных глаз со суженным зрачками. — Это я понял. Тогда скажи, кто ты, зачем ты, почему ты. Быстрее, у меня заканчивается терпение.       — Да-да, — спешно закивал мелкая подставная морда. — Не знаю я, кто ты такой вообще, понятно? Мне сказали выучить текст, сыграть роль, понимаешь? Я просто в актерском колледже учусь, мне…       — Да срать мне, где ты учишься, — прорычал Выграновский, сцепив зубы. — Хватит вымораживать меня, говори, что просят.       — Мне заплатили! — наконец признался пацан, машинально втянув живот, лишь бы хоть чуть-чуть увеличить расстояние от холодной стали до нежной, дрожащей кожи. — Много, если хочешь знать. Нужно было, чтобы ты и остальные мне поверили, пустили к себе, а я должен был собрать о тебе побольше информации и передать нужным людям, мне дали только их контакты, но, правда, мне просто нужны были деньги, Эд, я б не стал…       — Ебаная ты падаль, — выдохнул резко студент, нож несколько раз щелкнул в воздухе, складывая лезвие в рукояти и практически моментально исчезая в кармане. — Ты хоть понимаешь, во что ты влез?       Даня очень быстро замотал головой. Еще бы, он даже не ожидал, что его будут прессовать в первой попавшейся подворотне, угрожая воткнуть перо под ребро. Его о таком не предупреждали, говорили, что все безопасно, все пройдет без эксцессов. Видимо, они слишком плохо знали объект своей слежки.       — Сейчас ты оставляешь мне контакты, — озвучил план действий парень, схватил мелкого за капюшон и с силой толкнул в сторону выхода из переулка. Тот на секунду потерял равновесие, согнулся и пролетел около метра, беспомощно взмахнув руками. — Потом я, так и быть, делаю вид, что мы не знакомы, и чтобы завтра тебя в городе уже не было. Иначе я найду, — он быстро сократил расстояние, снова вцепившись в шкирку пацана и встряхнул его, как провинившегося котенка. — А тебе очень не понравится, когда я тебя найду. Ты запомнил?       — А если… если я тут живу? Ну, почти в Москве… — сглотнув уточнил Даня, сжавшись всем телом.       — Поздравляю с новосельем.       Мальчик прерывисто втянул обжигающий холодом воздух, стараясь подавить подступившие слезы. Эд чувствовал, как тушка в его руке трясется то ли от страха, то ли от подкатившей истерики, но покрытые татуировками пальцы продолжали крепко сжимать куртку. Он не давал пойманному за руку предателю ни одного шанса вырваться или хотя бы попытаться.       — Номера, имена, все остальное дерьмо, — процедил Выграновский, больно стукнув своим телефоном по центру груди Данила. — Все записываешь, в подробностях. И не дай Фемида ты решишь меня опять наебать. Понял?       — П-понял, — с запинкой подтвердил пацан, закусив нижнюю губу, чтобы не разрыдаться.       — Вперед, — ни один мускул не дрогнул на лице Эда, когда он в очередной раз швырнул дрожащее тело перед собой.       Пацан даже упасть умудрился, запнувшись об свою же ногу. Долго проваляться не получилось — подошва белого кроссовка едва не наступила на кисть, так что пришлось очень быстро отползти на локтях назад, подскочить на ноги и спешно набирать все данные непослушными пальцами прямо на ходу. Темная, прямая, высокая фигура не останавливалась ни на секунду: уверенно шла чуть позади скрюченного, постанывающего, запачканного в снегу силуэта, вечно запинающегося о грязные комья под ногами. Иногда он наступал на его обувь, тем самым подгоняя, но не тормозил. Кажется, если бы нужно было — прошелся бы прямо по телу Дани, еще бы и ноги вытер, чтобы не пачкаться.       — Тебе ведь тоже когда-то нужны были деньги! — не выдержал давления Даня, бросив умоляющий взгляд на своего преследователя. — Почему ты не можешь понять меня?!       — Потому что я никогда не был шестеркой, — холодно отрезал Выграновский, пихнув паренька ногой под колено с такой силой, что тот сложился пополам. — Не отвлекайся, записывай. Вон оттуда, — он резко уложил ладонь на плечо только-только вернувшего равновесие человека, пригвоздив его к земле. Затем его указательный палец немного приподнялся, ткнув на место перед ними. — Начинает добивать камера. Советую прямо сейчас натянуть счастливое выражение лица, перестать хромать и совсем не советую бежать. Ты ж актер, так играй.       Как будто у него вообще варианты были. Дождавшись, когда парнишка наконец допечатает всю нужную информацию, он забрал свой телефон, снова толкнув мелкого в плечо.       — Откуда ты узнал? — тихо спросил тот, когда они вышли на широкий тротуар освещенной улицы с таким видом, будто только что никто никого не прессовал в подворотне с ножом.       Эд скосил на него взгляд, с трудом подавив желание еще раз уронить эту морду в асфальт. В итоге гулко выдохнул, отвернувшись. Как выяснилось — все гениальное просто. Приехали с Джеем вместе, но черт его дернул обойти дом вокруг. Или это просто привычка везде сохранять предосторожность. Дверь на заднем дворе, ведущая в котельную на первом этаже, оказалась не заперта, хотя обычно ей никто не пользуется. Потом все стало еще проще — посмотреть камеры у ворот труда не составило, все равно они только у Выграновского и есть. Вот так и выяснилось, что в день небольшой ссоры с адвокатом, той же ночью, к дому подъезжала таксишка, в которую кто-то и сел. Антон? Нет, Шастун дома находился вместе с Арсом: из подвала было слышно их присутствие. Джей? О, точно нет, этот такси презирает всей душой, никогда бы не вызвал. Тем более эконом, у них тут такие не водятся. Вот и получается, что либо сам Эд куда-то ездил, либо… кто-то пятый. Долго думать не пришлось, а собираться с мыслями — тем более.       — На вокзал тебя отвезти? — холодно спросил парень, остановившись рядом со своей машиной, что приветливо моргнула аварийкой, открывая замки.       — А можно?       — Нет, — пожал плечами он, занырнув в салон.       Даня вытер нос рукавом, так и оставшись стоять на улице. Снег заметил в уже красные от слез глаза, только вот идти теперь некуда. Домой не получится — электрички уже не ходят, да и к этим домой тоже нет никакого шанса попасть. Да даже если бы и был — разве хочется умирать таким молодым? Сердце до сих пор застывало, когда вспоминалось лезвие, приложенное к ребрам. Он опустил взгляд, разглядывая то место, куда больно давило черное острие. Ну да, царапина осталась. Не шутил.       В это же время Выграновский нервно стучал пальцами по кожаной обмотке руля, закусив край нижней губы до боли. Почти поверил, что у него еще кто-то остался. Почти. Он со злостью вывернул руль, выезжая на большую трассу и встраиваясь в поток остальных машин. Даже в такой поздний час город безлюдным не становился — дороги все еще оставались оживленными. Когда светофор переключился на красный прямо перед носом, Эд вдавил педаль тормоза в пол, сразу же схватив телефон из подстаканника и открыв какой-то контакт.       — Арс, — бросил он в трубку еще до того, как на том конце послышалось «але». — Сильно занят?       — Выграновский, ты хотя бы время видел? Люди спят, если что. — Судя по недовольному голосу, мужчина как раз собирался нормально лечь в уютную, теплую кровать и наконец расслабиться.       — Вне времени существую. Поговорить надо. Можешь?       — Господи… о чем?       — Обо всем.       Ресторатор некоторое время молчал, на фоне кто-то шуршал бумажками, скорее всего, Шастун снова разгребал вместо него все документы по датам, а затем послышался тяжелый, но смиренный вздох.       — Хорошо, подожду. Но максимум полчаса, я устал.       — Ты б знал, как я устал.