Amantes sunt amentes

      — Расскажи, что тебя тревожит. Я правда хочу помочь.       Обнажать душу — непривычно, потому и страшно. У отщепенцев это считалось позором. В голове Витани ещё были живы слова матери: жалобы — признак слабости; настоящие воины решают проблемы усилием и когтями, причём обильное кровопролитие при этом — желательное условие.       Да, Витани воин. Но другая её часть, которую львица пыталась убить в себе много-много лет, говорила об обратном. Быть может, иногда стоит довериться… особенно если этот доверенный — не озлобленный на весь мир отщепенец, взращённый Зирой в бесплодном Чужеземье… Нет, это лишь принцесса Киара. Свет и надежда всех Земель Прайда. А впрочем, какое ей было дело до отвратительного выродка в лице Витани?       — Что тебе от меня нужно? Ты что-то хочешь попросить взамен, да? — Слишком грубо для обращения к принцессе, но Витани не жаловала, когда лезли к ней в душу. Киара же пыталась пробиться который день. Самое страшное: у неё получалось.       — Мне просто не всё равно на тебя.       Киара присела рядом. Витани лежала, устремив пустой взгляд к пламенеющему закатом солнцу. Можно было сорваться и убежать в никуда так быстро, что изнеженной принцессе никогда не удастся её догнать; вот смеху-то будет! Но не хотелось. И это сбивало с толку.       Витани медленно повернула голову на Киару и, коротко выдохнув, выдала развязно:              — Я чувствую себя здесь чужой. Просто существую, как и все. Мне некуда себя деть. — Львица фыркнула самой себе: как она вообще умудрилась сказать подобное вслух? Чтобы воскресить позорно скончавшиеся остатки самоуважения, она добавила спешно: — А впрочем, кому я это рассказываю… принцессе, у которой «великое» предназначение по праву рождения. Неженке с Земель Прайда не понять.       — Да, ты права. — Витани искоса взглянула на Киару: глаза принцессы красиво сияли в лучах заходящего солнца. Она совсем не злилась, хотя отщепенка заслужила крепкую оплеуху за дурное воспитание. — У меня всегда было предназначение. Но я могу подарить его и тебе.       — Будь это так просто…       — Ты сестра будущего короля. Ты можешь стать лидером Хранителей. Витани опешила. Она и подумать не могла, что Киара смела ставить кого-то вроде неё наравне с королевской семьёй.       — Это… тот, которым заведовал твой младший? Как его там… Кайон?       — Да. Защитники Земель Прайда и Круга Жизни. — Киара вздохнула. — От Кайона нет вестей почти год. Мать с отцом уже мысленно его похоронили. Я верю, что однажды братишка вернётся, но… Земли Прайда нуждаются в защите сейчас. Мы больше не можем ждать. Тем более, когда у нас есть ты.       — Я?.. — Витани чуть не задохнулась от удивления. Да кем она вообще была для Земель Прайда? — Нет, Киара, ты не понимаешь. Мы с Кову даже не родные!       — Разве степень родства влияет на твои качества? Я хочу дать шанс, Вит. Я верю в тебя.       В груди разлилось тепло от этих слов; а ещё — от пристального взгляда, которым принцесса её наградила. Глаза, как два солнца, светились теплом, искренностью и… доверием.       Но Витани поспешила отвести взгляд. Было странно слышать что-то хорошее о себе.       В памяти был слишком жив облик детства: холодного, голодного, неуютного. Вокруг неё всегда были отщепенцы. Они будто термиты обвивали шаткое логово, вгрызались в лапы себе и друг другу в поисках не то блох, не то пищи. Витани была одной из них; отличало её лишь то, что она дочь Зиры. Но, несмотря на это, ей редко удавалось добиться благосклонности матери.       Витани растили бойцом. У таких, как она, не было права на душевные терзания, а уж тем более на роскошь вроде слёз. Но в те времена в её жизни, по крайней мере, был смысл: помочь свергнуть Симбу и вернуть престол Кову. Восстановить справедливость. С наступлением мира на Землях Прайда и то, и другое потеряло всякий смысл. Осталась лишь Витани — прирождённый боец, который уже никому не был нужен. К чему «воинственная» на мирных землях?       А Киара предложила вернуть её жизни смысл. Витани могла бы отказаться из гордости, но… ей так хотелось поверить в сказку о предназначении, которую сладко напевала принцесса.       — Хорошо, я бы хотела попробовать. Если только король с королевой одобрят. — Она помолчала немного, боясь посмотреть на Киару. — Спасибо. Правда…       Они поднялись на лапы, чтобы отправиться к Скале Предков. Киара шутливо толкнула львицу в бок:       — Не подведи меня, свирепейшая!       Что-то в душе Витани перевернулось. Она это почувствовала, пусть пока и не понимала, что перевернулось всё.       Симба и Нала, поколебавшись, признали необходимость формирования гвардии и дали добро на предложение дочери. Киара обрадовалась этому даже больше, чем Витани — последняя была сбита с толку внезапно свалившимся на неё грузом ответственности. Ей доверилась королевская семья. Отныне она не просто член прайда, а его защита. И именно Витани, а не кому-то ещё, предстояло найти таких же преданных бойцов, как и она сама.       Таких же, конечно, не было. Но достойные кандидатуры мелькнули в голове.       Витани предложила вступить в отряд Имаре, Шабахе, Тазаме и Каси. Их объединило нелегкое детство: опасное, пугающее и очень голодное. Эти львицы были закалёнными бойцами, так что в их навыках не было сомнений. Они самые надежные.       — Как странно, — рассуждала Шабаха, красуясь перед новоиспечёнными соратницами. — Нас всё детство учили тому, что мы должны вломиться на эти земли и — бах! — разрушить всё, заграбастать себе!       — Убить королевскую семью, — поддакнула Имара. — Давно ли это было?       — Но хорошо, что всё изменилось.       — Времена теперь другие. — Витани никогда не нравилась своеобразная «ностальгия» товарищей, но разве могла она на что-то повлиять? — Земли Прайда дают нам шанс, нельзя подвести королевскую семью.       Себе Витани призналась в том, что её мало волновали Земли Прайда. На самом деле она не хотела разочаровать Киару. Будто теперь это стало единственным смыслом её существования — как смешно! Конечно, всё было не так… она постарается отрицать до последнего.       Время шло, львицы привыкали к новой должности и уже с гордостью, без всякой иронии, называли себя Хранителями. Как ни крути, бывшим отщепенкам — ненавидимым, униженным, — было приятно получать похвалу. Витани тоже, особенно от Киары.       В тяжёлый период адаптации к своей роли, немного-немало, лидера львиной гвардии, принцесса была рядом со свирепейшей настолько часто, насколько возможно. Витани пыталась отнекиваться, искала поводы побыть в одиночестве, но не находила. Будто совсем ума перестало хватать!       — Вы здорово справляетесь. — Киара поддерживала, как могла. Витани пыталась отделять искренность её слов от лжи — в конце концов, королевские особы весьма лицемерны! Принцесса наверняка была такой же.       — Стараемся, — Витани самодовольно усмехнулась. — Да и дело пустяковое: спустить с дерева львёнка, возомнившего себя леопардом… никаких усилий.       — И всё же, ты была весьма мягка с малышом несмотря на… особенности своего характера.       — Это какие такие особенности? Что-то не устраивает? — Витани было искренне любопытно. Она положила мордашку на одну из передних лап, забавно склонив голову. Принцесса прыснула.       — Нет, что ты… всё устраивает. Тебе даже идёт вся эта холодность и колкость…       — О, да, я такая!       — …за которыми скрывается нежная ранимая душа.       Витани отвела взгляд. Неприлично кичиться своими слабостями перед принцессой. Только вот Киара чувствовала Витани слишком тонко… свирепейшую проницательность львицы не пугала. Пугало то, что Витани это нравилось.       — А вообще львят я люблю, они весёлые и глупые. На них невозможно злиться, — с этими словами свирепейшая поднялась с земли и сладко зевнула. — Ох, что-то засиделась я! Пора за работу.       Этим заканчивался чуть ли не каждый их разговор. Витани сбегала вовремя. О том, что будет, если она не успеет, львица предпочитала не задумываться.       Такая идиллия ей нравилась. Смысл придавала ни сколько должность со всеми вытекающими из неё обязанностями и привилегиями, сколько сама идея служения. Пусть пока Витани не совсем понимала, чему или кому. Это просто было чуть больше похоже на привычное: служить памяти Шрама… нынче — та же преданность делу.       Определённость вместе с самой большой болью в её жизни привнёс тот самый день. Они патрулировали границы около Чужеземья и столкнулись с кучкой подозрительных проходимцев… некоторые из них показались Витани знакомыми, но она не придала этому значения из-за волнения: намечалась их первая боевая стычка с момента битвы за Земли Прайда. Сложно было не нервничать.       Хранительницы сперва проследили за ними: чужеземцы и разношёрстная группа животных жарко обсуждали происходящее на Землях Прайда, нападение, план… сомнений не осталось. Нужно было застать мерзавцев врасплох, пока оставалось преимущество.       И когда одна из гиен заговорила, Витани поспешила её перебить:       — Значит, чужеземцам ловить здесь нечего. Чтобы жили наши земли…       — Хранители не дремлют! — отозвался её отряд заученными строчками. Витани девиз казался смешной формальностью, но он стал близок сердцу за это время. Тем более, его предложила Киара. Как можно отказать принцессе?       Даже в такой момент Витани думала о ней, хотя стоило бы активнее махать когтями. Бой приносил удовольствие, напоминал о том, для чего их растили: защищать, лить кровь врагов… доказывать, доказывать, раз за разом доказывать, что чего-то стоишь.       Вот только сражение было неравным из-за численного перевеса соперников. Её подруги старались, как могли, но, конечно, сил не хватало. Витани уже задумалась о том, чтобы приказать Каси бежать за подкреплением, но оно пришло само. Ярким золотистым солнышком с мелодичным голосом.       Это хрупкое как мотылёк, как крохотная бабочка создание ворвалось в разгар битвы. Она прикрыла своей спиной Витани, что, конечно, не имело практического смысла — враги могли смести её, как пылинку! Но её свет был сильнее сцепившихся зверей. Витани видела его, ощущала… так ей казалось.       — Кайон, стой! Стой!       Лишь теперь до Витани дошёл смысл происходящего.       Восставший из мёртвых принц Кайон соизволил вернуться домой. И Витани не знала, как к этому относиться… она заняла его место. Львица ожидала, что Киара будет оправдывать брата, отругает её и отряд за поспешность, в конце концов, лишит должности.       — Нет, Кайон, ты же не знаешь… Кову вошёл в наш прайд. Как и Витани… с остатками их прайда.       Принцесса встала на сторону… бывших отщепенцев? Львица не могла поверить глазам и ушам. Королевские особы так держались за благородную кровь и родственные связи, а она… защищала без-одного-месяца чужаков. «Почему?» — крутилось в голове весь день напролёт, весь вечер, всю ночь. Это придавало уверенности, самодовольства, смелости.       Лишь следующим утром, перед испытаниями «старых» и «новых» Хранителей, Витани решилась задать Киаре тот самый вопрос.       — Почему? Всё просто, Вит. Я в вас верю. Отщепенцы не хуже тех, кто всю жизнь провёл на Скале Предков. Да и вы уже никакие не отщепенцы, разве нет?       — Не в этом дело. — В шумной толпе приходилось держаться ближе к собеседнице. Так близко, что даже Кову бросал недовольные взгляды, но Витани было всё равно. — Отщепенцы, не отщепенцы… мы сделали столько плохого. Ты думаешь, в нас может быть что-то светлое? Как в твоём брате? Как в тебе? Вы чисты по крови. Вас не уничтожило изгнание. Мы же давно мертвы.       Витани прислушивалась к тихому дыханию принцессы, заглушаемому рёвом и топотом зверей. Киара думала. Быть может, сплетала лицемерную ложь, как любят королевские?..       — Ты куда живее, — расцвела тёплая улыбка. — Сохранить свет во тьме сложнее, чем быть добрым и чистым на самых прекрасных землях… Поэтому ты светлее меня. В это я верю.       Мысль звучала так глупо, но Витани поверила. По-детски наивно. Потому что теперь у её жизни появился смысл.       Разве может быть что-то выше, чем служить свету? Дивному, чистому, спустившемуся на землю с небес… служить идее этого света. «Если все в грязном мире будут думать, как она, — размышляла Витани, исподлобья разглядывая залитую солнечными лучами принцессу, — быть может, не существовало бы подобных Зире и Шраму. И всё было бы хорошо. Навсегда».       Эта мысль заставила Витани рьяно сражаться на состязаниях, и, в конце концов, Кайон оценил её храбрость и передал лидерство вместе с могущественным Рыком Предков. А после покинул Земли Прайда, удалившись на священные Земли Древа Жизни. Отныне Витани стала полноправным лидером Львиной Гвардии. Но едва ли это что-то значило.       Витани хотела быть ближе к Киаре. Это превратилось в болезненную привычку. Она заканчивала работу по части Львиной Гвардии, а после под разными предлогами — правдоподобными и не очень, — выбивалась на прогулку с принцессой. Иногда они решали вопросы жителей, которые требовали вмешательства королевской семьи; Витани специально находила таких страдальцев и приводила к ним Киару. А пока шли, болтали обо всём на свете.       Киара, вероятно, заметила её стремление к общению — или сама проявила интерес (если бы последнее оказалось правдой, Витани от счастья вознеслась бы ко львам-предкам в тот же день, а потому спросить не осмелилась). Важно было то, что принцесса стала предлагать прогулки просто так. Побеседовать о всяком, когда у них, чересчур загруженных делами, появлялось время.       Всё происходило по-дружески, потому что Киара была повенчана с Кову и, как бы ни было неприятно Витани признавать, принцесса любила его. Хранительнице их дружбы было до глупого мало. Она чувствовала себя капризным львёнком, обделённым вниманием самого дорогого ему существа. Витани пыталась бороться с собой — хотя бы ради брата, потому что чувствовала себя предательницей в его глазах, — но всё было бессмысленно.       Одним свежим, наполненным росой утром Витани с Киарой лежали на влажной траве, устремив бодрые взгляды вверх. По небесной реке лениво плыли облака.       — Если бы у меня были львята, как думаешь, на кого бы они были похожи?       Вопрос прозвучал так внезапно, что Витани вздрогнула.       — А? — Она резко повернула голову на принцессу. — Какие львята?..       — Обыкновенные, глупышка, — рассмеялась Киара.       — Зачем тебе?..       Принцесса вновь хихикнула, а после её задорное выражение сменилось спокойствием и тем самым взглядом, искорками вмещающим в себя все мечты этого мира.       — Ну, мы с Кову любим друг друга. А так мы сможем подарить нашу любовь ещё и детям. Разве не прекрасно?       Витани передёрнуло. Она услышала тихий ворох земли: кажется, выпустила когти слишком сильно.       — Я думаю, они будут похожи на моего брата, — пробормотала она. — Почему?       «Второй такой, как ты, не будет…» — хотела ответить Витани, но, конечно, не могла позволить себе подобные реплики в сторону принцессы.       — Я замечала, что тёмные львята рождаются чаще светлых.       Она ревновала. Страшно. А ещё завидовала Кову.       Ночами, когда весь прайд спал, Киара и Кову тоже предавались царству снов, только в объятиях друг друга. Из дальней пещерной тени Витани смотрела на них и мечтала оказаться на месте брата. Почувствовать её тепло, уткнуться носом в хрупкую шею, спасти от ночного холода и жестокого мрака. Она подбиралась ближе, тихо, словно на охоте; уже почти стояла над принцессой и ловила её мимолётное дыхание. Хотела прикоснуться… но замирала в последний момент. Нельзя. Ему можно, ей нельзя. Сердце разрывалось где-то в скрипящей грудной клетке.       Одной такой ночью, когда Витани в очередной раз наблюдала за сном Киары, львица проснулась. К счастью, полумрак скрыл свирепейшую; она увидела, что принцесса тяжело дышала, нервно оглядывалась по сторонам, прижимая уши к голове. Витани боялась, что её заметят, но поведение Киары пугало гораздо больше. Вскоре принцесса покинула Скалу Предков, и Витани, недолго думая, последовала за ней. Она шла тихо: следовала шаг за шагом, юркой тенью, которую разъедала ночь.       Остановилась Киара у водопоя. Витани наблюдала из укрытия, тесно прижавшись к влажной сырой земле. Вскарабкавшийся на небо диск полной луны красиво подсвечивал тревожную чёрную гладь озера, по которому шла рябь от холодного ветра. По поверхности тянулась длинная лунная дорожка, на которую Киара ступила без сомнений… так легко и беспечно, словно умела ходить по воде! Витани наблюдала за силуэтом принцессы, охваченным ночным светилом, оттеняемым звёздным полотном где-то там, над их головами. Но как бы ни старалась луна, Киара была ярче неё. Она само солнце, дарующее жизнь. И сейчас она была напугана.       Витани продолжила смотреть и давиться смешанными чувствами. Хотелось утешить принцессу, выяснить, что её потревожило. Но свирепейшая хорошо знала: её здесь быть не должно. Она не имела права стать молчаливым свидетелем на свидании двух светил.       Киара замерла. Она дёрнула ухом, а после посмотрела в сторону укрытия.       — Я слышу тебя.       Её приказ — закон. Тяжело вздохнув, Витани ступила под рассеянные лунные лучи и показалась во весь рост. На морде Киары проскользнуло удивление.       — Ох, я думала, это… а, впрочем, неважно. Я рада, что ты здесь.       Витани надеялась, что ночь в полной мере скрывала её смущение. Она тряхнула головой и несмело подошла к принцессе.       — Простите, ваше высочество. Я проснулась от того, что ты ушла, и решила проследить, всё ли в порядке. Впредь такого не повторится.       — Не извиняйся. Ты нужна мне.       В груди разлилось тёплое чувство, очень похожее на то, что она испытала перед состязаниями во время их разговора. Она была нужна своему свету. Разве могла быть оказана высшая почесть?       — Что угодно, всё сделаю.       — Просто хочу… поболтать. Присаживайся.       Витани заняла место на краю лунного озера бок о бок с принцессой. Передние лапы касались воды, ласкавшей натруженные мышцы. Свирепейшая устремила вопросительный взгляд на Киару. Принуждать её словами и несвоевременными возгласами она не смела.       — Мне снился сон, — наконец проронила принцесса. — Я видела Зиру. А ещё своего сыночка… он был весь в крови, уже мёртвый. Как ты думаешь, Вит, могла ли…       — Выжить Зира? — Киара робко кивнула. — Вряд ли.       — Но почему? Мы не нашли её тело. Что, если она дожидается подходящего времени, чтобы снова…       — У неё не осталось ничего. Ни сыновей, ни прайда. — Витани помолчала, а после добавила поспешно: — Дочери тоже не осталось, хотя вряд ли для неё это было важно. Словом, она никак не сможет подорвать мир на Землях Прайда в одиночку. А даже если и придёт, — львица позволила себе на миг взглянуть в глаза Киары: трепещущие, залитые серебром, — я защищу тебя, чего бы мне это ни стоило. Ну, в смысле... Хранители защитят.       — А моего сына?       Витани тяжело вздохнула.       — И его тоже.       — Земли Прайда?       — Их в том числе.       — Тогда я могу быть спокойна.       Она служила не Землям Прайда. Она служила королеве Киаре. Солнцу, заменившему для неё бездушный светящийся диск на небе.       И умереть Витани была готова не за земли, а за Киару. Убить тоже. Той ночью она в этом убедилась. Впервые за всё время жизни на Землях Прайда Витани вспомнила, кто она на самом деле: воин. Первоклассная убийца. Только так можно защитить свет: стать тенью.       Где бы ни была Киара, Витани держалась рядом. Должность хранительницы сковывала её свободу слежки за принцессой: приходилось выполнять обязанности, но взамен она пользовалась силой, какой ни сыскать во всей саванне — Рык Предков. С ним Зира, даже живая, принцессе не навредит. Но для этого нужно было следить за каждым шагом её высочества — конечно с целью безопасности, а не из-за жалкой одержимости!       В окружении прайда львица не упускала из виду принцессу ни на миг; когда та покидала Скалу Предков — сначала наблюдала с самого края, а после, убедившись в отсутствии внимания к своей персоне, тайно шла за ней. Держалась поодаль, смотрела издалека; ловила изящные движения, мягкий голос-ручеёк и звонкий смех. Представляла, что всё это принадлежало лишь ей одной, и никому больше в этом мире не светило дивное солнце.       Киара не замечала её поклонения, что к лучшему. Витани будет рядом неприметной тенью, и тогда её личный свет никто не погасит.       — Вит, это уже чересчур. Может, остальные и не замечают, но я…       Кову имел глупую привычку упускать из виду важное, но замечать то, что не нужно. Брат остался с ней один на один на краю Скалы Предков, когда Витани в очередной раз провожала принцессу задумчивым взглядом.       — Не понимаю, о чём ты. — Играть в дурочку надо до конца.       — Ты пытаешься увести мою супругу, — Кову стиснул зубы. Витани это услышала. Её позабавила ярость обычно пассивного братца.       — Что? Я львица. К чему мне другая львица? — Она поднялась и сладко потянулась, как ни в чём не бывало. Сердце в груди норовило вырваться на волю от охватившего её ужаса. — Но тебе стоило бы проявлять большую инициативу… вдруг кто другой уведёт твоё солнышко.       — Ты ходишь по тонкой грани…       — Какой грани, Кову? Она любит только тебя. — Витани впервые за всё время разговора устало вздохнула. — Даже если предположить, что ты прав, мне ничего не светит, ясно? Не лишай меня единственной радости в жизни.       — Что за радость?       — Мечтать о лучшем. Я никому не сделаю этим хуже. Клянусь.       Кову тяжело вздохнул. Витани заметила, как в его изумрудных глазах пронеслось странное чувство: не то смятение, не то злоба, не то… испуг. Скорее последнее.       — Тебе придётся сделать выбор… рано или поздно.       — Какой выбор?       Но брат не ответил: он ушёл в пещеру прайда. Для себя Витани сделала лишь один вывод: впредь надо быть тише воды, ниже травы, осторожнее самого искусного хищника саванны. Она уже не могла жить без принцессы.       Незадолго после этого разговора Киара объявила о своей беременности. Вскоре на свет появился долгожданный наследник Земель Прайда: принц Мунга, надежда на единство двух прайдов. Львёнка назвала Киара, и в этом имени ясно чувствовалась её безграничная вера в лучшее.       — Ты была права, — смеялась Киара, вылизывая сыночка и поглядывая на Витани. — И впрямь похож на Кову.       Львёнок был тёмным, как отец, только глаза сияли материнские… но не совсем. У Киары были карие, а у Мунги словно два рубина, почти красные.       А Витани смотрела на львёнка и не могла отделаться от мысли, что случилось непоправимое.