Смерть главного злодея

Сынмин бежал по коридору, хватая ртом воздух. Горло жгло, а в груди всё сжималось от страха — он только что столкнулся с одним из главных героев романа. Тем самым, чьи поступки когда-то перевернули его судьбу. Глаза щипало от слёз, не то от усталости, не то от паники. Но вскоре в голову ударила простая мысль: куда он вообще бежит? Дворец принадлежал принцу. Здесь каждый уголок охранялся, каждый выход был под замком. Сбежать было невозможно. Его шаги постепенно замедлились. Тяжёлое дыхание эхом отдавалось под высокими сводами коридора. Сынмин остановился и обернулся — тишина. Только ровный свет факелов и холод каменных стен. Он сжал кулаки, стараясь успокоиться. Обернувшись влево, Сынмин заметил приоткрытую дверь. За ней — узкая дорожка и сад, окутанный лёгким вечерним туманом. Свежий воздух манил, будто обещая хоть немного покоя. Он шагнул наружу. Сад оказался тихим, непривычно спокойным после гулких коридоров дворца. Вдалеке, под сенью деревьев, виднелась беседка. Свет от лампы внутри мягко подсвечивал её деревянные стойки. Сынмин уже хотел просто пройти мимо — выдохнуть, прийти в себя, — но вдруг заметил фигуру. В беседке сидел высокий парень, сосредоточенно склонившийся над холстом. Его рука уверенно двигалась по бумаге, будто он давно знал каждую линию, которую собирался провести. Сынмин замер. Ему не нужно было подходить ближе, чтобы понять, кто это. Хёнджин.Но всё-таки решившись, Сынмин медленно подошёл ближе. Сердце билось в горле, но любопытство пересиливало страх. Он осторожно заглянул через плечо художнику. На холсте было дерево — странное, почти нереальное. Его ветви закручивались так, будто сами пытались двигаться. Свет и тени были выписаны настолько живо, что казалось: если прислушаться, можно услышать, как листья шепчутся между собой. Но не это поразило Сынмина. Между тонкими линиями веток, в узорах коры и в форме маленьких цветков угадывался силуэт девушки. Нежный, почти невидимый, но совершенно чёткий для того, кто знает, что искать. И Сынмин знал. Это был один из ключевых моментов романа. Тот самый рисунок, через который Хёнджин когда-то пытался сохранить память о его матери . Сынмин чувствовал, как по спине пробежал холодок. Он стоял внутри сцены, которую раньше видел только на страницах. И тут Хёнджин чуть повернул голову — он почти заметил его.Хёнджин всё-таки заметил Сынмина. Он не обернулся полностью — только скосил взгляд, продолжая держать кисть над холстом. — Нравится? — спросил он спокойно, будто знал ответ заранее. Сынмин слегка вздрогнул, но всё же кивнул. Неуверенно, почти робко. Хёнджин ухмыльнулся уголком губ — коротко, без тёплоты, скорее с ноткой удивления. — Вот как… — протянул он. — Оказывается, герцог Ким разбирается в искусстве больше, чем можно подумать. С насмешкой сказал герцог Хван. И на это указание Сынмин закатил глаза .