Pretty Dead Girls

Наконец-то я затащил её туда, куда мне и нужно, ну только посмотрите — прижата к сидению салона, вплотную, на расстоянии вытянутой руки — и как назло, буквально через пару секунд она уже строит из себя фифу с выражением лица “Я тут главная, малыш”. — И напомни мне, зачем я вообще здесь? Гретхен выдёргивает косяк у меня из пальцев, будто он ей по праву принадлежит, подносит к губам и делает такой глубокий затяг, словно собирается выкурить весь мой план вместе с травкой. Щёки втягиваются, глаза — ярко-зелёные, колючие — сужаются в тонкие щёлочки. На секунду она выглядит так, будто ей больно, будто дым обжигает изнутри. А потом — выдыхает всю тяжку прямо мне в лицо. Тёплый, ядреный дым окутывает меня с головой, и я вижу, как угол её рта чуть дёргается — не то ухмылка, не то вызов: и что ты мне сделаешь? Иногда, если честно, Гретхен — самая настоящая стерва. Такая, что хочется треснуть её дверью или придушить подушкой. Но, мать его, какая же она смелая. Без тормозов, без фильтров, без страха. Грубая, стервозная и ей вообще на все насрать — всё в одном наборе. И как бы ни бесила… иногда я искренне завидую этой её свободе. Я понимаю, что она ждёт, когда я заговорю — просто стоит, смотрит, будто у неё бесконечное терпение, а у меня воздух в лёгких на исходе. Горло пересыхает, и я вынужден прочистить его, чтобы не прозвучать как полный идиот. — Слушай… я знаю, ты мне всё равно не поверишь, — голос стал хриплый, рваный. Отлично, просто ахуенно. — Мы особо не разговаривали раньше, вообще не разговаривали. Но мы ходим в одну школу уже миллион лет, и я просто… хотел бы… э-э… получше узнать тебя. Слова сбиваются, ломаются, как будто кто-то переключил мою речь на уровень пятиклассника. Я чувствую, как внутри всё сжимается от ярости — на себя, конечно. Эту грёбаную речь я репетировал столько раз, что мог бы писать её на стене с закрытыми глазами. Перед зеркалом — стоял и бубнил, глядя себе в глаза, пока эти слова не начинали раздражать. Поздней ночью — шептал в темноту, наблюдая, как потолочный вентилятор медленно режет воздух над моей головой, как лезвия, отсчитывающие секунды до того, как мне придётся оказаться перед ней по-настоящему. И всё равно — когда момент наконец наступает, когда она стоит здесь, близко, слишком близко — я, естественно, всё порчу. Сбиваюсь. Фальшивлю. Потому что это она. И потому что мы наедине. Только она. И я. Никаких отрепетированных речей — только реальность, от которой не спрячешься. Гретхен Нельсон — одна из самых красивых и популярных девушек в школе. У неё есть всё. У меня — ничего. Всё, чего я хочу, — это хоть чуть-чуть попробовать. Маленький кусочек того, что она из себя представляет. Того, что у неё есть. И кем я мог бы стать. — Так что, ты решил меня обмануть, чтобы мы остались вдвоем? — Нет, это совсем не так, — уверяю я её. — Тогда что ты имеешь в виду под «получше узнать меня»? О чём ты вообще говоришь? — Она делает ещё один затяжку, короткую и резкую, и начинает кашлять, выпуская дым. На долю секунды исчезает маска гламурной, идеальной Гретхен Нельсон, и мне кажется, что я впервые вижу настоящую Гретхен. Она всего лишь девчонка, которая любит накуриться, ведёт себя агрессивно и обращается с людьми как с дерьмом. Я, в общем-то, и раньше знал, что она такая, но… — Только не говори, что это свидание. Презрение в её голосе слышно отчётливо. — Нет, вообще нет! — в голосе слишком много оправданий, и я резко смыкаю губы. — Я не это имел в виду. Может, мы просто могли бы быть… друзьями? Она бросает на меня саркастический взгляд — губы изогнуты, тонкие брови подняты. На ней всё ещё шорты и футболка после тренировки по волейболу, и ей наверняка холодно: окна в машине опущены, а как только солнце прячется, здесь становится довольно прохладно. Мой взгляд падает на её ноги. Крепкие, с мощными бёдрами, — и я не могу не уставиться на них. Они крупнее, чем у остальных чирлидерш, и именно поэтому она была идеальной «базой». Гретхен умела подбрасывать «флаеров» выше всех. Я помню, как смотрел на неё. Как смотрел на всех… Хотя Гретхен больше и не чирлидер. Она бросила это в конце второго курса — решила сосредоточиться на волейболе. Она сильный игрок. Бесстрашная. На площадке просто злюка. И при этом — красивая, собранная, умная. — Ты серьёзно хочешь со мной дружить? — Она произносит это так, будто речь о чём-то невозможном. Я киваю. — У нас вообще ничего общего. — У нас много общего. — Назови десять вещей, в которых мы похожи. Я хмурюсь: — Ты правда хочешь, чтобы я их назвал? Она медленно кивает, зажимает косяк между губами. Он болтается у неё в уголке рта, придавая ей дерзкий, бунтарский вид, — и я снова не могу не восхищаться ею. В школе она — абсолютное совершенство. А сейчас, сидя на пассажирском сиденье моей машины с косяком, торчащим из губ, с тёмно-рыжими волосами, растрёпанными вокруг головы, со смазанной подводкой и щеками, всё ещё розовыми от холодного ночного воздуха — она уже не такая идеальная. Но куда более настоящая. — Это глупо, — говорю я, и она резко выпрямляется, вырывает косяк изо рта и таращится на меня. — Ты меня сейчас глупой назвал? Ядовитая нотка в её голосе заставляет меня инстинктивно отшатнуться. — Н-нет. Я… я просто затянулся, и у меня голова кружится. Ты хочешь, чтобы я вот так, с ходу, назвал десять общих схожеств? — Я щёлкаю пальцами для большего эффекта. — Боже. Да ты как все остальные. Всё время думаете, что можете купить меня сексом или бухлом, или травой. — Она швыряет косяк мне в голову, и я резко ухожу влево, так что он вылетает в окно со стороны водителя и падает на землю. — Еще притащил меня на парковку церкви. Очень, блять, благородно. С этими словами Гретхен выскакивает из моей машины и захлопывает дверь так сильно, что автомобиль качается. В панике я тоже вылетаю наружу и бегу за ней. Её длинные ноги уносят её далеко по парковке, прямо к церкви Святой Марии Кармельской. Но когда надо — я бегаю быстро, и догоняю её в пару рывков. Я хватаю её за руку, а она резко выдёргивает её, разворачиваясь ко мне с дикими глазами. — Отстань от меня! Я снова хватаю её, но она вырывается, глядя на меня так, будто я вызываю у неё отвращение. — Боже, ты такой странный! Просто оставь меня в покое! И вот это её «странный» — вот что всегда цепляет. Всегда. Они все тыкают в меня пальцем. Все смеются. Каждый раз, когда я пытаюсь сделать хоть шаг вперёд, случается вот такое — меня отбрасывает назад сразу на четыре шага. Она отворачивается, тяжело дышит… но не уходит. Странно. Обычно они мечтают сбежать от меня как можно быстрее. И тут я замечаю: в руке у неё телефон. Она что-то быстро печатает на экране, будто пишет кому-то сообщение. Чёрт. — Гретхен, да ладно тебе, — я стараюсь говорить ровно, будто всё нормально. Будто я не гонюсь за ней по парковке церкви поздним вторником. Ветер свистит между высокими соснами вокруг стоянки; слышно, как колышутся ветки, и где-то неподалёку ухает одинокая сова. Здесь темно. Тихо. Никто даже мимо не проезжает. Улица пустая, а ближайший дом — в четверти мили отсюда. Чувствуется, что здесь только мы. Совсем одни. — Пошёл ты, ебаный придурок! — она разворачивается ко мне и начинает смеяться. Разумеется, как только видит, какое выражение появляется у меня на лице. — Я не могу дождаться, чтобы рассказать всем об этом. Вот уж когда все узнают, что ты сделал — тебе пиздец. Из меня вырывается рык — звук, которого я никогда в жизни от себя не слышал. Он будто рвёт лёгкие изнутри. Я подлетаю к ней и сильно толкаю, так что она падает на землю. Она растеряна, шокирована тем, что я её толкнул — и я пользуюсь моментом, замахиваюсь и бью её по лицу. Хотел попасть в рот, но кулаки лишь скользят по её челюсти, и рука мгновенно ноет от удара. Я не верю, что ударил её. — Что за хрень? — Она осторожно трогает лицо, сдвигая челюсть в сторону, и морщится. — Ты меня ударил! — Ты это заслужила, — мой голос пугающе ровный, пока я стою над ней, сжимая кулаки. Она запрокидывает голову, её роскошные рыжие волосы рассыпаются по плечам. Даже после того, как я ударил её, она продолжает смотреть мне в глаза. Даже сейчас бросает мне вызов. Я не знаю, она такая смелая или просто дура. — И что ты теперь сделаешь? Побьёшь меня? Я молчу. Мне и не нужно ничего говорить. Вместо этого, я улыбаюсь. Смеюсь. Поступки говорят громче слов.