Паразит

Джабберу начинает надоедать, что всякий раз, как открываются его глаза, он оказывается в каком-то очередном незнакомом месте и не может раздуплиться в попытках вспомнить, что вообще происходит. При всём обязательно нужно чувствовать себя так, будто тебя переехало колёсами весом в тонну. Только сейчас, вместо сырой и холодной тюремной камеры без окон, он лежит на мягкой койке, в тепле, и теперь уже окончательно не чувствует ни одну мышцу. Не двигаются даже глаза, мёртвые, как у рыбы, уставленные в пожелтевшую лампу. В горле так сухо, что не выходит издать ни звука, кроме хриплого выдоха. Джаббер слышит гул вентилятора, ровное пиканье аппарата, звон в ушах и даже, кажется, боль внизу живота начала издавать собственный звук. Но единственное, что привлекло его внимание и заставило оторвать взгляд от белых плит сверху, это тихое сопение где-то на уровне груди. Он не сразу понял, что всё это время придерживал что-то руками. Осторожно и мягко. Совсем крохотный комочек, завернутый в белую ткань, медленно опускается и поднимается с каждым вдохом. Сознание начинает приходить в себя. Первый час схваток в машине оказался разминкой по сравнению с последующей пятичасовой сессией адских болей в какой-то захолустной клинике с вечно орущей старухой и паникующей медсестрой, куда их еле успел довезти уборщик, пока у его тачки снова не заглох мотор. Визжание, в основном не его, хаос, тоже не его, обмороки каждые пятнадцать минут, но только Занки, что держал его за руку, и той девчонки, бегающей по клинике с водой и полотенцами. Он, впрочем, орал только по делу. Тогда Джаббер ментально был уже где-то там, в лучшем из миров, уходя без сожалений, но обратно на землю его дёрнул внезапный детский плач. И он чётко помнит, как от неожиданности опустил задранную голову и так сильно сжал Занкин палец, что послышался напрягающий хруст. Уже смутно прокручивает содержание строгих воплей, которые извергала врачиха, перед тем, как от изнемождения он всего на секунду прикрыл глаза. И снова открыл. И снова голова никак не может привыкнуть к тишине. Тошнит. Пить хочется. Безумная боль в тазу. Столько времени и усилий на что-то такое до ужаса маленькое и безобидное.. Но единственное, что смогло нанести ему настолько большой урон за все эти 18 лет. Тот бой с Зодилом сейчас кажется детским лепетом. Это давалось тяжело. Осознание, что из него вышел человек. Что в нём больше не бъется два сердца, когда он так долго к этому привыкал. Что теперь, к сожалению, придётся стать чуть серьёзнее. Но быть серьёзнее не равно остепениться, верно? Он будет справляться с этим в своём репертуаре. Насколько это было возможно, Джаббер попытался сесть прямее, продолжая придерживать ребёнка одной рукой. Случайно задел трубку в носу и катетер, и только сейчас заметил свои обнажённые, покрытые старыми и затянувшимися шрамами руки. Рукава короткие. Он взглянул на себя. Не помнит, когда его успели переодеть в этот.. Что? Халат? Безвкусица. Наверное поэтому снизу непривычно свежо. Думая об этом, он снова услышал сопение, на этот раз не от ребёнка. До этого зрение игнорировало чью-то лежащую рядом голову справа. Джаббер запустил ладонь в чужую копну волос, с силой дёрнул назад и потряс. А, это всего лишь Занка. Тот вздрогнул, удивлённо разлепил веки и сфокусировал взгляд. В одну секунду выражение его лица заметно смягчилось. — Ты дрых вот здесь всё это время? Голос Джаббера хриплый и приглушенный, звучал ниже обычного. Занка нахмурился. И это первое, что он решил сказать? — Чё? Мог просто лечь рядом. Как лох на табуретке этой сложился. Занка раздвинул ладони в стороны. Джаббер поднял одну бровь. Занка подумал, что он туговато соображает сейчас, и не может его винить. —..Я вырубился только после того, как она- Джаббер открыл рот, но кое кто был быстрее. Существо издало кашель, опасно звучащий как предвестник плача, и оба застыли на месте, неосознанно задержав дыхание. Только пара удивлённых глаз бесшумно глянули вниз. Младенец предпочёл просто пошевелиться. Два облегчённых выдоха. Вонгер продолжил на тон тише. — Она..? — Это девочка. Он затормозил. Один палец потянулся, чтобы совсем легонько отодвинуть платочек. Взглянуть на крохотное лицо. Занка подумал, что сейчас Джаббер похож на себя, когда ухаживает за манкирой. Сосредоточен, предельно аккуратен и заворожён. — Так и знал. А Кутони с Бундусом на мальчика поставили. — Он аккуратно погладил кончиком пальца щёчку. — Ну ты смотри, такая сморщенная и страшная.. Вся в тебя. И всё так же хорошо способен испортить момент. Занка ограничился очередным закатыванием глаз. Джаббер медленно подвинулся в сторону и тихо похлопал по освободившемуся пространству рядом с собой. — Я же грязный. — Я не чище. Поколебавшись, альфа снял обувь и осторожно присел на кровати ближе. Наконец Джаббер может опереться головой о что-то, и решил пристроиться на чужом плече. Тот тоже набрался смелости и потянулся к новорождённой, но прервался на полпути. Она вздохнула. Он решил не рисковать лишний раз. Господи, это будет трудно. — Ты уже думал над именем? — Не-а. Я думал, это сделаешь ты. — Когда увидел её в первый раз, понял, что все варианты слишком примитивные. Джаббер слегка подтолкнул Занку локтём. — Не прибедняйся. Нужно чё-то крутое, типо.. Мегатрон? — Ты тупой? — Тогда манкира. — Ты не можешь назвать ребёнка и джинки одинаково. — Я хотя бы пытаюсь, чел! Малышка снова зашевелилась, и он инстинктивно взял её покрепче, пытаясь переложить в более комфортную позу. Хотя Джаббер понятия не имел, в каком положении ей будет комфортно, поэтому откинулся на подушки и мееедленно положил её себе на грудь, продолжая придерживать ладонью. Его взгляд бегает по палате в попытках зацепиться за какую-нибудь идею. — А может-! Эээ.. Зан.. бер? Занка моргнул дважды, выглядя не сильно впечатлённым. — Ты просто соединил наши имена? Звучит как-то.. — Слишком по-пацански, я понял. Ну а если.. Джанка? Тот задумался. Имя покрутилось в голове, пока он смотрел на спящую дочь. — Джанка.. Джааанка.. Сойдёт?.. Джанка Ниджик. Джаббер поднял голову с плеча своего партнёра и скептично выгнул бровь. — Джанка Вонгер. — Джанка Ниджик. — Джанка Вонгер. Занка вздохнул и отмахнулся. — Ладно, как хочешь. Моя фамилия наверняка принесла бы ей только гемор. — Да внатуре! Семейка у тебя конечно- — Завали. — Приглушенным тоном закончил уборщик, затыкая вандала. Джаббер драматично взялся за малышку обеими руками и обиженно ахнул. — Грубишь омеге, который только что родил твоего ребёнка? Позор, Занка-кун. Занка не купился, но всё равно стало немного совестно. Он неловко отвёл взгляд вниз, прежде чем едва слышно пробубнил вялое "ну прости", затем медленно взял одну ладонь Джаббера в свои и надел на безымянный палец недостающее кольцо манкиры. Вандал снова чувствовал инструмент в полном составе. — Вот.. Возвращаю. — Так же бубнит, смотря куда-то в стену и неосознанно потирая чужие фаланги своим большим пальцем. Джаббер потупил взгляд на их руки. — Вау.. Я согласен. — На чт- Занка не закончил, тот уже двинул рукой, чтобы затянуть альфу в поцелуй. Обычный, нежный и лёгкий, потому что на лобызания не было сил. Юной особе не понравились внезапные движения, что повлекло за собой хныканье. Горе-родители моментально друг от друга отлипли, переглядываясь, с непривычки не понимая, что делать. И это только начало? *** Энжин мог смело охарактеризовать эти выходные как самый неудачный, нервотреплющий отдых в его жизни. Но опыт однозначно неповторим. Он был на волоске от принятия родов в машине, которая вообще-то предназначалась для рабочих выездов, поэтому всю дорогу вбивал педаль газа в пол. К счастью, карета не подвела и заглохла уже после того, как доехала до клиники. Свободная минутка у уборщика выпала только сейчас, потому что все эти часы он так же выполнял функцию принеси-подай. Лишних рук не было. Попытки самостоятельно справиться с мёртвым мотором и пробитым колесом после бессонных суток казались тщетными. Энжин захлопнул крышку капота, присел сверху и закурил. Сейчас молодняк отсыпается без задних ног, но интуиция подсказывает, что его должность с минуты на минуту переквалифицируется в привези-купи. Клубки дыма сразу сдуло ветром. Энжин томно вздохнул. Может, позвонить Грису и-.. Позвонить. Точняк. Забыл. Он обещал Семиу перезвонить часов пять назад. Наверное сейчас самое время. — Алло.. Да, прости-прости.. Все в норме.. Угадай.. Не-а, девчонка.. Знаю, он выйдет как только, так сразу, но босс ведь в курсе.. Даст пару недель? .. Ага.. Энжин сделал последнюю затяжку, но перед тем, как выдохнуть, почувствовал, будто за ним наблюдают. Он резко задрал голову вверх и успел заметить чьё-то лицо с голубой копной волос. — Я позже перезвоню. Семиу не успела возразить на другом конце провода, как тот отключился. Энжин спустился с машины, кинул бычок на землю и затоптал ботинком. В стене здания справа появился знакомый портал. Та вандалка с люком, вспомнил. Энжину нетрудно догадаться, зачем она здесь. — Часы посещений роженика закрыты. — Он высунул вторую сигарету из пачки и закурил снова. Кутони только опёрлась спиной к стене и оглянулась по сторонам — Джаббер в порядке? — Жить будет. — Альфа выпустил дым через нос и взглянул на бету изподлобья. Она хотела сохранить отстраненную позицию перед уборщиком, не вступать в контакт лишний раз, но было видно, что состояние младшего рейдера и подробности её волнуют.. чуточку больше. Энжин невзначай опять вытащил пачку из кармана. — Сигаретку? —..Пожалуй. *** Несмотря на то, что Джабберу провели кесарево, и по стандарту им с, уже официально, Джанкой Ниджик-Вонгер следовало бы наблюдаться и обследоваться до недели, беря в учёт все аномалии функционала его организма, он настаивал свалить уже через день после того, как сам встал на ноги, ссылаясь, что быстро восстанавливается и ребёнок, хоть и с недовесом, отлично себя чувствует. Он никогда не видел смысла в трубках и препаратах, которые не давали "будоражащего" эффекта, хотя он почти успел его позабыть. Просто хотел забрать чадо и под шумок сбежать домой. Сначала показаться вандалам, а потом уже домой-домой, где гнездо, и где детеныша никто трогать не будет. Очевидно, никто ему не потакал. Эти дни два полных профана больше провели в ускоренной практике по настоящему уходу за младенцем. Даже если один полностью изучил теорию, а второй полагается на природный инстинкт, в реальности начинают всплывать камни, догадок о которых в помине не было. — Да она мне щас сиську оторвёт! — Вонгер истерил, неуклюже придерживая младенца, уставший, с небрежным пучком на голове и наполовину одетый в уже грязные вещи Занки. Что Энжин в штабе нашёл, то и привёз. — ДЕРЖАТЬ ЕЁ ПРАВИЛЬНО НАДО! ГОЛОВУ ПРИПОДНИМИ, КАК ПОКАЗЫВАЛА! У ТЕБЯ РУКИ ИЗ ЗАДНИЦЫ?! — Алиса, естественно, была на пару тонов громче. — Чё разоралась, бабка?! Я лучше знаю! — НИЧЕРТА ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, СОПЛЯК! ВОН ОНА УЖЕ СИНЯЯ! И заканчивай, достаточно, а то потом будет рыгать дальше, чем видит. Изумленный Занка только стоял в проходе, вернувшись с недавно купленной маленькой шапочкой и детскими перчатками, не уверенный, что ему вообще можно заходить, не сколько вмешиваться. Он только переглянулся с Аешей, которая раскладывала лекарства в углу. Следом зашёл и Энжин. — Полотенца закончились, но я взял- — Убери сигарету! — Раздались четыре строгих голоса и одна детская икота.