Твой кот

В доме стояла редкая, почти благословенная тишина. Никаких репетиций, никаких звонков, никаких срочных дел — просто выходной, который все ждали как спасение. Чарльз устроился на диване, поджав ноги и укутавшись в плед. На коленях лежала книга — тяжёлая, новая, пахнущая типографской свежестью. Он читал медленно, смакуя каждое предложение. Такие вечера были его личным раем. Но стоило ему перевернуть страницу, как позади раздался мягкий звук. Тихий. Почти неслышимый. И, конечно же, знакомый. — Ты ходишь как тень, — сказал он, не отрываясь от текста. — Как кот. Опять. — Я вообще-то просто иду, — отозвался Мэттью, но в голосе проскользнула довольная нотка. Рыжеволосый гитарист возник в поле зрения, как всегда неожиданно. В мягких домашних штанах, с чуть растрёпанными волосами, которые почему-то всегда выглядели так, будто их трепал ветер… или Чарльз. Он подошёл ближе и молча посмотрел на басиста. Секунду. Две. — Хочешь что-то? — спросил Чарльз. — Да, — признался Мэттью и уже в следующий миг плюхнулся рядом, аккуратно, но всё же по-кошачьи настойчиво. — Тебя. Чарльз вздохнул, будто сдаваясь, хотя улыбался так, что спорить с ним было бессмысленно. Он отодвинул книгу — всего на пару сантиметров — и поднял руку, приглашая Мэттью ближе. Гитарист устроился мгновенно: поднырнул под плед, прижался плечом, положил голову на грудь. Тёплый. Мягкий. Абсолютно довольный своим местом. — Ты опять свернулся клубком, — тихо засмеялся Чарльз, поглаживая его по волосам. — Всё-таки кот. — Я комфортный, — пробормотал Мэттью, закрывая глаза. — И тёплый. И идеально подхожу под твою руку… Он вздохнул так сладко, будто его пригрели лучи солнца. — …а книга точно подождёт. Чарльз и не пытался возразить. Он убрал закладку, захлопнул книгу и поставил на стол. — Знаешь… — начал он. — Что? — Мэттью поднял голову, глядя на него снизу вверх. Глаза блестели. Тёплые, карие, абсолютно доверчивые. — Я люблю, когда ты так делаешь, — признался Чарльз. — Когда приходишь молча и просто… ложишься рядом. — Я знаю, — улыбнулся Мэттью. — А ты всегда обнимаешь в ответ. Чарльз провёл пальцами по щеке гитариста, задержался, притянул ближе и поцеловал — медленно, спокойно, как будто весь мир сузился до этого мгновения. Мэттью ответил так же мягко, чуть прижимаясь ближе. От него пахло теплом, корицей и чем-то домашним. Когда они отстранились, гитарист снова устроился на груди Чарльза, подложив руки под подбородок. — Кот, — тихо сказал Чарльз, целуя его в макушку. — Только твой, — сонно прошептал Мэттью. И вечер потёк дальше — тихий, мягкий, уютный. Книга так и осталась лежать на столе, забытая. Потому что в этот момент читать было невозможно — не когда тёплый, рыжий «кот» лежит у тебя на груди и мурлычет каждый раз, когда ты его обнимаешь. *** Проснулся Чарльз от лёгкого, едва заметного щекотания на шее. Сначала он решил, что это солнце, которое пробивается сквозь шторы. Но нет. Это было дыхание. Тёплое, ровное… и слишком близкое. Он медленно открыл глаза — и увидел рыжую макушку, спрятавшуюся почти под его подбородком. Мэттью спал на нём так же, как и уснул: клубочком, прижавшись всем телом, укрытый пледом по самую шею. На самом деле, плед был наброшен только на Мэттью — Чарльз вспомнил, что ещё ночью укутал его получше, чтобы тот не мёрз. И сейчас он смотрел на него так, как смотрят на что-то невероятно тёплое и любимое. На что-то… или на кого-то. Чарльз поднял руку и аккуратно провёл пальцами по рыжим волосам. Мэттью тихо, почти неслышно, выдохнул и ещё сильнее прижался — прямо как домашний кот, поймавший идеальное место для сна. — Ну конечно, — улыбнулся Чарльз шёпотом. — И как мне тебя теперь снимать с себя? Ответом стал сонный звук — что-то среднее между ворчанием и мурлыканьем. Мэттью только сильнее обвил его руками. — Не уходи… — пробормотал он, не открывая глаз. — Я и не собираюсь. Мэттью поднял голову; глаза у него были чуть припухшими от сна, но такими тёплыми, что Чарльзу захотелось поцеловать его сразу. Он провёл ладонью по груди Чарльза, зарываясь пальцами в ткань футболки. — Доброе утро, — произнёс он почти шёпотом. — Самое доброе, — ответил Чарльз. Они смотрели друг на друга секунду… две… А потом Мэттью потянулся вверх, лениво и мягко, и поцеловал Чарльза. Сначала легко, сонно, потом чуть увереннее, теплее. Чарльз отвечал так же, рукой поддерживая его за затылок. Когда они отстранились, Мэттью снова опустил голову ему на грудь. — Мы должны встать, — неуверенно сказал Чарльз. — Нет. — Завтрак? — Нет. — Репетиция? — Ещё нет. Чарльз рассмеялся, поглаживая гитариста по спине. Тот тихо заурчал — да-да, именно заурчал— и устроился ещё удобнее. — Ты понимаешь, что так ведут себя только коты? — спросил Чарльз, поцеловав его в макушку. — Я и есть кот, — пробормотал Мэттью. — Только домашний. И исключительно твой. — Вот это верно, — улыбнулся Чарльз, притягивая его ближе. Они ещё долго не вставали — просто лежали, обняв друг друга, ощущая тепло, слушая дыхание второго. Мир подождал. Потому что в такие утры важнее всего было одно: чувствовать, как любимый человек мурлычет у тебя под боком и совершенно никуда не хочет уходить.