Отражение

      Глэм прекрасный муж и отец. Он всегда готов прийти на помощь Вики или детям, приготовить вкусный завтрак и напомнить о каком-то деле, которое срочно нужно выполнить. Глэм всегда заботится о безопасности Хэви и Ди и, как порядочный родитель, не позволяет гулять допоздна и находиться на подозрительных сайтах — что так сильно любит делать старший сын. Впрочем, Ди нарушает каждый запрет, считая, что отец этого не увидит.       Глэм любит свою семью. Настоящую, ту, которая состоит из двух детей, жены и лучшего друга, что стал настоящим братом за все эти годы.       И Глэм абсолютно не понимает, почему и за что он удостаивается такого взгляда от Ди: напряженного, смешанного со злобой и страхом. Он никогда не делал ничего, на что можно было бы так реагировать. Единственный раз, когда Глэм правда сорвался был тогда, во время неудачного урока музыки — впрочем, все прошло ровно так, как он и ожидал. У Ди совершенно нет никакого таланта в музыке, не стоило даже пытаться — но он извинился. Ди сказал, что не сердится на него и, казалось бы, тема была закрыта.       Глэм понимал, что правда бывает горькой, но никогда бы не посчитал, что она может стать причиной настолько глубокой обиды сына на него. В конце концов, как это вообще может быть возможно? Только если Ди совсем уж близко принимает к сердцу всё, что ему говорят. На такую мысль Себастьян внутри Глэма лишь закатывает глаза и пренебрежительно фыркает — надо же, сказали пару неприятных слов, а он уже страдает. И как самому не стыдно? — но он никогда не выпускает эти мысли наружу. Да, у Глэма были не самые лучшие детство и юность, но это не значит, что нужно уменьшать проблемы Ди и сравнивать со своими. Он лишь наоборот рад, что его детям не придётся на себе ощутить боль от линейки на запястье, мысли о собственной никчемности и скрывать такие глупости, как украденную точилку, лишь бы не быть наказанным.       Глэм рад. Себастьян же всё ещё кривится, складывая руки за спиной.

***

      Ди проснулся довольно рано даже для обычного человека, что уж говорить о подростке, который всю ночь бродил по городу, считая редкие звёзды и болтая по телефону с девчонкой? В пять утра просыпался только отец, но он, обычно, не заходил в их с Хэви комнаты просто так, особенно по выходным.       Ди потянулся, чувствуя, как затёкшие мышцы приходят в движение и расслабляются, а после развалился на кровати, проведя рукой по лицу. Он не первую неделю и даже не первый месяц практикует свои ночные прогулки, предпочитая выматываться до невозможности, чем спокойно засыпать в кровати, и это не могло не отразиться на его лице: под глазами залегли тени, которые так тяжело было замазать консиллером, а сам он постоянно испытывал усталость.       И всё же, это было лучше. Это было спокойнее.       Ди услышал, как отец внизу начал готовить завтрак на всю семью и сморщился: он был слишком идеальным родителем. За исключением редких моментов, что особо сильно заставляли сердце Ди колотиться, а руки лихорадочно приглаживать волосы — хотя так выходило даже хуже. Непослушные пряди выбивались из хвоста и падали на лицо, отчего взгляд Глэма становился особенно пустым. Как в тот раз с уроком музыки.       Ди не солгал, когда сказал о том, что не злится на отца. О, это была чистейшая правда. Ди не злился. На него.              Главной причиной злости и раздражения всегда был он сам. Не хватило одного балла для идеального результата? Сам виноват. Не получилось сыграть на гитаре? Это твоя вина, что ты родился столь никчемным. Слова отца лишь добавляли масла в итак горящий огонь.       «Ох, Ди… Девяносто девять баллов из ста. Ты мог бы постараться лучше, ты же знаешь. Чем же ты занимался вместо подготовки?»       «Ди, совершенно ясно, что из этого ничего не выйдет. Не пытайся, это не твоё»       «Ты хочешь опозорить себя, опозорить меня?!»       О, этого Ди хотел меньше всего: видеть в глазах отца раздражение и понимать, что он и впрямь заслужил это. Что он недостаточно постарался для того, чтобы услышать приятное слово.       Как же легко было Хэви. Достаточно получить тройку за тест и сыграть пару аккордов, чтобы родители потрепали младшего по волосам и сказали, какой он молодец. А если он еще и в неприятности не влипнет, то, считай, завалят Хэви похвалой.       Почему же ему, Ди, не говорят о том, что он умница за то, что принёс девяносто девять баллов вместо ста? Почему его второе место в олимпиаде принимается как данность?       «Потому что ты и не можешь лучше» — учтиво промелькнуло в голове голосом, подозрительно похожим на отца. Может, он и прав в своём пренебрежении.       Ди, несмотря на свой образ, не особо любил быть королевой драмы. Сама мысль о напускном страдании — или, не дай Бог, о реальном — показанном другим вызывала в нём отторжение. Может он и не достаточно хорош, но уж точно не будет опускаться до подобного.       Ди вновь потянулся и наконец сел на кровати, проверяя телефон в надежде увидеть значок нового сообщения. Губы поджались, сдерживая вздох. Сообщения не было. И так уже вторую неделю. Лиф не отвечала, хотя была в сети. Казалось бы, день рождения Хэви прошел довольно неплохо, что же именно заставило её отстраниться? Ди покачал головой и откинул телефон, снимая резинку с запястья, чтобы сделать хвост.       Сегодня было много дел. Начиная с подготовки домашнего задания для нерадивых одноклассников и заканчивая разбором заданий для регионального этапа олимпиады по информатике. Если он хотел успеть всё и в конце сбежать на улицу, то стоило начать уже сейчас.

***

      Не успел Ди закончить первую стопку домашних заданий как послышались шаги — лёгкие, едва слышные — и в дверь постучали. Аккуратно, размеренно, ожидая разрешения войти. Только один человек ходил и стучал так. — Ди, завтрак готов. Спускайся, — нараспев протянул Глэм, не спеша отворять дверь. Мало ли, чем могут заниматься мальчики-подростки у себя в комнате. — Да, пап, скоро буду, — произнёс Ди, сжав челюсти. Опять он не успевает следовать своему же графику. О каком принятии отцом может идти речь, если он даже до своих стандартов не дотягивает?       Ди быстро спрятал работы в ящик стола, прекрасно зная, насколько негативно отец относится к его «помощи» другим школьникам. Глэм считал недопустимым тратить своё время и силы на тех, кто ничего не может сам. Даже за деньги. Наверное, именно поэтому он так мало времени проводил со старшим сыном наедине.       Ди прибрался на столе, складывая всё как можно ровнее, и подошёл к зеркалу, чтобы заплести более аккуратный хвост. Однако, как не крути, одна прядь так и выпалывала из прически, заставляя Ди морщиться и кусать губы сильнее обычного. Закончив с волосами, подросток взял косметику, чтобы закрасить следы усталости на лице. Не хватало ещё, чтобы отец заинтересовался тем, почему же его сын так плохо спит ночами. Ди был уверен, что ничем хорошим это не кончится.       Через несколько минут подросток удовлетворённо кивнул сам себе, игнорируя назойливую прядь и то, насколько сильно хотелось её отрезать, лишь бы не лезла в глаза.       Спустившись на завтрак, Ди поздоровался со всеми, намеренно не цепляясь ни за кого взглядом, и уселся на своё место, смотря на омлет с беконом на тарелке. Он глядел в ответ своими глазами-помидорками. Есть не хотелось. — Кстати, Ди, чего это ты так рано встал? — Подросток повернул голову к отцу, встречаясь с его взглядом. Сразу стало не по себе. Он точно знает и про прогулки по ночам и про выполнение домашек за деньги и даже про то, что на отборочном этапе он занял позорное второе место. — Да так… Решил пораньше позаниматься, ничего особенного, — Ди пожал плечами, утыкаясь взглядом в омлет. — Это правильно. Нужно много заниматься, чтобы наконец достичь хороших результатов.       Ди почувствовал как по коже прошлись мурашки. Точно знает. — Че? Ты о чём? — Спросила Вики, запивая омлет соком, любезно выжатым самим Глэмом. — Наш сын занял второе место в олимпиаде, Вики, — с широкой улыбкой произнёс Глэм, не сводя взгляда с сына, — Не первое, конечно, но есть куда стремиться, верно, Ди? Всё же нужно много работать, чтобы на равных идти с талантами.       Ди сжал руку под столом чуть сильнее, чтобы почувствовать, как короткие ногти впиваются в ладонь. Хоть и не сильно, но это помогло заглушить внутреннее недовольство.       «А я? Я не талантлив даже в этом? Я даже не готовился толком!» — Хотелось возразить Ди, но он понимал, что это или подкрепит уверенность отца в том, что он не старается или вызовет у него ещё одну улыбку. Всё же Глэм видел, как долго сын готовился к этому, как нервничал, а потому лгать не хотелось. Самому себе — в первую очередь. — Да, конечно, — спокойно ответил Ди, наконец начиная есть. Как бы близко к сердцу не воспринимал он эти слова, отец всё же был прав.       Как и во всём остальном тоже.