Лис и Луна

Постановка театра Кабуки была в самом разгаре. На сцене разворачивалась трагедия о преданной любви и мести. Аптекарь наблюдал за этим, устроившись в укромном углу зала. Выдался редкий момент, когда не был занят охотой на мононоке. Так что наслаждался представлением. Звуки музыки и голоса актеров создавали необычную симфонию, унося его мысли прочь от привычной реальности. Главного мужского персонажа играла Нисихара — его старая знакомая. В этот раз она перевоплотилась в отважного самурая, преданного своим долгом и возлюбленной. Благодаря необычно высокому росту для девицы, та хорошо вписывалась в образы мужчин и выглядела временами даже слишком грозно. Зрители, затаив дыхание, следили за каждым движением актеров. За каждым вздохом и жестом. Аптекарь, обычно хладнокровный и сдержанный, невольно поддался магии Кабуки. В этот вечер был лишь зрителем, очарованным искусством. Нисихара, в образе самурая, двигалась по сцене с грацией и силой. Ее голос звучал властно. Аптекарь невольно вспомнил их самую первую встречу. Тогда был совсем юным и даже не думавшим принимать людское обличие. А юная ведьма только начинала свой путь в театре. Они встретились у реки, под сенью бамбуковой рощи, а когда Нисихара усердно оттачивающей движения меча. Их случайная встреча обернулась чередой разговоров о природе бытия и тонкостях актерского мастерства. Каждый раз поражался ее страсти к театру. Готовности перевоплощаться в совершенно разные личности. Нисихара, в свою очередь, с любопытством взирала на его лисью сущность. Внезапно на сцене раздался оглушительный крик. Самурай пал от предательского удара в спину. Зал замер. Аптекарь почувствовал, как в его груди поднимается волна гнева. Вспомнил, как Нисихара часто твердила ему о справедливости и чести. О том, что зло должно быть наказано по заслугам. И вот теперь видел, как ее персонаж умирает, преданный теми, кому доверял. В финальной сцене спектакля дух самурая, полный жажды мести, вернулся, чтобы покарать своих обидчиков. Нисихара двигалась с яростью и грацией. Ее голос дрожал от праведного гнева. Он не мог отвести взгляда. В игре читалась не только отточенная техника, но и глубокое понимание боли, предательства и жажды справедливости. Казалось, будто видел в ней отголоски собственных сражений с мононоке. Тех, где приходилось сталкиваться с коварством и обманом. Где правда искажалась. Зал был охвачен бурей эмоций. Зрители плакали, кричали, аплодировали. Аптекарь чувствовал как его лисья сущность откликается на этот вихрь страстей. Всегда старался оставаться беспристрастным наблюдателем, но в этот раз не мог удержаться от сопереживания. Спектакль закончился под бурные аплодисменты. Зрители восхищались талантом актеров и глубиной трагической истории. Аптекарь же поднялся с места и неспешно направился за кулисы. Там царила суета. Актеры снимали грим и костюмы, обмениваясь впечатлениями об удачном выступлении. Аптекарь нашел Нисихару у дальнего стола. Та, уставшая, но довольная, смывала остатки грима. -Твоя игра была хороша как всегда. Нисихара обернулась. В золотых глаза мелькнуло удивление. Но тут же на ее лице расцвела улыбка. Она бросилась к нему, обнимая. Дзинко повел ушами, краснея невольно. Его лицо было аккурат на уровне девичьих прелестей. -Не ожидала тебя здесь увидеть. Как же давно мы не виделись! Ты совсем перестал заглядывать в театр. Аптекарь лукаво прищурился. Аромат лотоса и пудры заполонил его обостренное чутье. -Был занят. Мононоке не дремлют. Но сегодня выдался свободный вечер. А твой самурай был полон силы и решимости. Я даже на мгновение забыл, что передо мной девица. -Спасибо за комплемент. ​​​​​​​Она поцеловала его в висок. Дзинко шевельнул ушами, довольно улыбаясь. Слишком вкусно пахла. Нисихара рассмеялась. Ее смех был чистым и звонким, словно перезвон колокольчиков. -Ты умеешь говорить приятные вещи, Аптекарь. Но я знаю, что ты ценишь искренность. Скажи честно, что тебя действительно привлекло в этом спектакле? Трагическая история любви или моя игра? Тот усмехнулся, приподняв бровь. -И то, и другое. Но особенно меня тронуло твое понимание темы мести. Ты смогла передать ее глубину и противоречивость. Это не просто жажда крови, а стремление восстановить справедливость, даже если это невозможно. Черноволосая задумалась на мгновение, а потом кивнула. -Я всегда верила, что искусство должно отражать жизнь. И если в жизни есть зло, то оно должно быть показано во всей своей уродливости. Только тогда мы сможем понять, как ему противостоять. -Ты права. Но иногда зло принимает такие формы, что его трудно распознать. Оно может скрываться за маской добродетели или словами правды. И тогда требуется особое зрение, чтобы увидеть его истинную Сущность. -Точно. - Улыбнувшись. - Подожди немного. Я умоюсь и сразу же угощу тебя. Саке и закуски за мой счет! Ожидая Нисихару, Аптекарь осмотрелся. За кулисами царила суета, но в каждом движении актеров чувствовалось удовлетворение от хорошо проделанной работы. Театр был для них не просто местом работы, а настоящим домом, где они жили, любили, страдали и творили. Он почувствовал легкую зависть к ним. К их сплоченности и преданности искусству. Его же путь был одинок и полон опасностей. Вскоре Нисихара вернулась, сияя улыбкой. Ее волосы были собраны в простой пучок, а на щеках играл легкий румянец. Она взяла его под руку и повела в небольшую чайную неподалеку от театра. Там, в уютной обстановке, они заказали саке и закуски к нему. -Если бы мы были связаны человеческими глупостями, то я бы давно на тебе женился. -Не говори ерунды! Лучше расскажи откуда идешь. Аптекарь взял пиалу с саке. -Возвращаюсь из Моря аякаши. -Хааа?! Дзинко пригубил сакэ и ударился в рассказ. Путешествуя на роскошном корабле купца, он и другие пассажиры судна попали в Треугольник Дракона — море, полное аякаши. Благодаря появлению Умидзато, аякаши, который требовал от пассажиров назвать их самые сильные страхи, они обнаружили, что монах Гэнкэй сбил корабль с курса нарочно. Гэнкэй поведал, что ненависть его покойной сестры Ое привлекла аякаши и создала Треугольник Дракона. Девушка заняла его место в уцуробунэ, корабле, сделанном из ствола дерева, и принесла себя в жертву, чтобы успокоить аякаши. Он понял, что на самом деле именно Гэнкэй ответственен за привлечение алкаши, так как монах не смог примириться с тем, что обрадовался, а не расстроился, когда сестра заняла его место. Это привело к отделению темных эмоций Гэнкэя от него самого в форме мононоке. Уничтожив мононоке, восстановил спокойствие в Треугольнике Дракона. -Ничего себе... Бывает же такое. Иногда казалось, что люди не перестанут удивлять. Мир меняется, но они остаются прежними. -А та девчушка, Каэ. Вы с ней вновь встретились. - Усмехнувшись. - Никак сама судьба. -Ревнуешь, ведьма? -Не говори глупостей. Просто интересное совпадение. Да и разве друзья могут друг друга ревновать? Тот прищурился, от чего глаза стали лисьими. -Друзья? - Переспросил, лукаво улыбаясь. - Не уверен, что наше общение можно описать этим словом. Скорее, мы попутчики в этом безумном мире. Два одиночества, которые иногда пересекаются. Та глаза закатила, отмахнувшись от его слов. -Как всегда, ты все усложняешь. Просто признай, что тебе приятно мое общество. -Я ценю наши встречи. В них есть что-то настоящее. Что-то такое, чего мне не хватает в моих бесконечных скитаниях. -Значит, не все потеряно. А ты все твердил что бесчувственный демон. Даже самому вредному мужчине нужна женская ласка. Вы все одинаковы. -Теперь уже я должен ревновать? Что это у тебя за мужчины такие? Нисихара, приподняв бровь, улыбнулась, обнажая белые зубы. -Не волнуйся, Аптекарь. Мое сердце принадлежит только искусству… и, может быть, немного тебе. У меня больше поклонниц. Многие думают, что юноша, и очень удивляются, когда без грима видят женщину. Аптекарь хмыкнул, отпивая еще саке. Напиток согревал изнутри, разгоняя остатки усталости после сражения с мононоке. -Искусству я не конкурент. Оно требует полной отдачи. Но я рад, что в твоем сердце есть место и для меня. Хотябы немного. -Милый лис. Девушка нежно поцеловала его в заостренное ухо. Аптекарь вздрогнул от неожиданного прикосновения, но тут же расслабился, наслаждаясь моментом близости. Легкий поцелуй обжег его, пробуждая давно забытые чувства. -Все-таки соблазняешь. -А ты и не сильно против. Знала, как заставить его покраснеть. Как вывести из равновесия. И ей это нравилось. Аптекарь был таким серьезным и отстраненным большую часть времени, что момент его смущения становился маленькой победой. -Никогда не мог устоять. -Надо же. Лис! Дзинко ушами повел. Так это был не самурай, а девица. Но тем лучше. Нисихара, присев на корточки, протянула ему руку. Тот, не долго думая, подошел ближе и лизнул ее ладонь. -Что ты тут делаешь, лисий дух? -Гулял. А ты почему с мечом, женщина? Нисихара рассмеялась. Ее смех был полон тепла, словно солнечный луч, пробивающийся сквозь густые облака. -Тренируюсь. Готовлюсь к новой роли. Буду играть воительницу, защищающую свой народ от злых сил. Лис заинтересованно наклонил голову, внимательно разглядывая ее. -Мононоке? -Вроде того. Только в нашем театре они более… метафоричны. Но суть та же – борьба добра со злом. -Хоо... -Можешь прийти посмотреть, если хочешь. Я тебя проведу. -И ты не боишься меня? -С чего вдруг? Тот помахал хвостами. Потом ловко запрыгнул ей на руки, устроившись мордой на груди. Девушка обняла его, ощущая тепло. Такой пушистый. -Что мне тебя бояться? Разве что ты меня залижешь до смерти. Она легонько почесала его за ухом, наблюдая, как тот довольно жмурится. -Бесстрашная. Он поддался вперед и коснулся щеки Нисихары. Ее кожа была теплой и бархатистой на ощупь. Провел большим пальцем по ее скуле, нежно поглаживая. В ответ она наклонилась ближе. -Иногда мне кажется, что я знаю тебя целую вечность. Но в то же время, ты все еще остаешься для меня загадкой. -В этом вся прелесть, разве нет? Если бы ты знал обо мне все, тебе бы стало скучно. А я не хочу, чтобы тебе было скучно. Аптекарь притянул ее к себе, утопая в мягкости алых губ. Поцелуй был нежным, но в то же время в нем чувствовалась скрытая страсть, готовая вырваться наружу. Дзинко углубил поцелуй. Нисихара ответила на его ласку, обнимая его за шею. Когда воздух закончился, они отстранились друг от друга, тяжело дыша. На щеках Нисихары играл яркий румянец, а в глазах горел огонь. Аптекарь нежно провел пальцем по ее губам, наслаждаясь моментом близости. -Пошли. -Куда? -Ты знаешь. Та усмехнулась, позволяя увлечь себя. Они покинули чайную. Оба знали куда идут. К той самой бамбуковой роще, где впервые встретились. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные и золотые тона. Бамбуковая роща встретила прохладой и шелестом листьев. Они углубились в нее, пока не достигли реки. -В этом месте время словно останавливается. - Прошептала Нисихара, нарушая тишину. -Здесь я чувствую себя ближе к тебе. - Ответил Аптекарь, делая шаг навстречу. Она протянула руку, приглашая его в свои объятия. Он последовал за ней, утопая в ее тепле и нежности. Их губы снова встретились в поцелуе, на этот раз более страстном и требовательном. Отдавались чувствам без остатка, не думая о последствиях. -Нисихара. -Мм? Дзинко поставил на землю ящик с лекарствами. После увлек ее рядом же на траву. -Ох ты ж... -Не зевай. -А тебя все так же не смущает ничего? -Ни капли. - Ушами шевельнув. - Наша разница в росте наоборот занятная вещь. -Ты неисправим. Солнце медленно погружалось за горизонт, окрашивая небо в оттенки алого и золотого. Тонкие лучи пробивались сквозь густые заросли бамбука, образуя на земле причудливые узоры. В воздухе витал легкий аромат влажной земли. Аптекарь улыбнулся, обнажая клыки. -Мне просто приятно быть с тобой. -И мне с тобой, лис. Ты единственный, кто видит меня настоящей. Ты тот, кто принимает меня такой, какая я есть. Со всеми странностями и причудами. Она нежно коснулась его губ своими, чувствуя знакомый трепет в груди. Аптекарь ответил. Руками скользнул по ее талии, прижимая ведьму ближе к себе. Одежда полетела в сторону, освобождая бледную кожу от пут. Дзинко, словно дикий зверь, скользнул по телу ведьмы, оставляя за собой дорожку поцелуев. Нисихара застонала от удовольствия, позволяя ему делать все, что пожелает. Доверяла ему целиком и полностью, зная, что никогда не причинит ей вреда. С каждым его прикосновением чувствовала, как все границы стираются, оставляя лишь чистое, первобытное желание. Ее пальцы зарылись в его мягкие волосы, притягивая его ближе, жаждая большего. Хотела раствориться в нем. Слиться в единое целое. Забыть обо всем на свете. Он обхватил ее бедра, поднимая выше, заставляя обнять его ногами. Нисихара издала тихий стон, запрокидывая голову назад. Ее глаза были полузакрыты от наслаждения, губы приоткрыты в ожидании. Дзинко целовал ее везде – шею, плечи, грудь, – оставляя за собой пылающий след. Нежно покусывал кожу, вызывая новые стоны. В голове больше не было никаких мыслей. Только желание и страсть, которые захлестывали с головой. Лукаво прищурился, губами прихватив сосок. Нисихара вздрогнула, чувствуя, как по телу разливается жар. Аптекарь продолжал ласкать ее, доводя до исступления. Его когти были в опасной близости от того, чтобы оцарапать нежную кожу, но это было даже приятно. В этом и была вся прелесть их отношений – в абсолютное доверие. Он опустился ниже, осыпая поцелуями живот. Нисихара протяжно простонала, когда тот коснулся языком сокровенного места. Тело пронзила волна наслаждения, такая сильная, что едва могла дышать. Их дыхание смешалось, переплетаясь с шелестом бамбуковых листьев и пением ночных птиц. Аптекарь прошелся языком по нежным складкам. Девушка выгнулась в спине. -Мм... В животе разлилось тягучее тепло, а сознание затуманилось от удовольствия. Аптекарь отстранился, любуясь ее раскрасневшимся лицом и влажными от возбуждение глазами. -Моя Луна. Поцеловав, вошел в нее медленно, давая привыкнуть к своим размерам. Нисихара застонала от нового ощущения, прижимаясь к нему еще теснее. Его движения становились все более уверенными и страстными. Нисихара отвечала на толчоки. Каждый миллиметр плоти теперь был в его власти. Это было сладко и томно. Аптекарь чувствовал, как она сжимается вокруг него, и усилил темп. Движения стали более дикими. Прикусил место, где шея переходила в плечо. Нисихара вскрикнула, задыхаясь от нахлынувшей страсти. Она оцарапала его спину. Аптекарь не сдерживал стонов, позволяя себе проявить ту дикую сущность, что обычно скрывал под маской отстраненности. Чувствовал ее тепло. Ее влажность. Ее страсть. Это сводило с ума. Хотел обладать ею целиком и полностью, без остатка. Они достигали пика вместе. Нисихара уткнулась носом в плечо дзинко, замирая. Аптекарь тяжело дышал, прижимая ее к себе, боясь отпустить. После наступила приятная истома. Солнце окончательно скрылось за горизонтом и бамбуковая роща погрузилась в полумрак, освещаемый лишь редкими лучами луны, пробивающимися сквозь густую листву. -Так кто кого соблазнил? -Думаю, мы оба поддались искушению. И я ни о чем не жалею. -Я тоже не жалею, моя Луна. Ни о чем на свете. Они легко поцеловались.