Что-то про принцессу

      — Чего ты так на меня смотришь? — с опаской спросил Глеб, слегка отодвигаясь. Отодвигаться он не хотел, потому что только-только нашёл место, где был минимальный шанс получить занозу в задницу или напороться на торчащий гвоздь, но иногда крайне важно создать дистанцию.       — Показалось. — Аглая снова начала смотреть вдаль, а не на него.       — Что показалось? — в первую очередь он подумал, что она увидела у него какую-то подозрительную родинку или зарождающуюся бородавку, которые он сам пока не заметил. Во вторую — что разглядела его брутальную небритость. Третий вариант он придумать не успел, потому что, вздохнув, Аглая сказала:       — Показалось, что ты можешь нравиться мне больше, чем просто как друг.       Глеб почувствовал, что прямо сейчас может упасть с забора спиной назад. А там крапива и, возможно, битое стекло. Вот примерно как то, что он сейчас ощутил в своём сердце. Ещё и человеческую речь забыл! Что очень-очень плохо. И нельзя допускать паузы дольше трёх секунд, так что…       — Кошмар какой.       — И я о том же. — Аглая начала что-то царапать гвоздём на перекладине, на которой они сидели.       — Кринж полный.       — Не переигрывай, а то я опять начну думать, что у меня огромный нос и слишком широкие плечи.       — Ну, вообще… я бы не отказался от таких плеч, как у тебя, — Глеб пнул её по лодыжке. — И нос у тебя очень… удобный — можно пару проколов вместить в одно крыло.       — Ой, да завали ты. — Хорошо, что Глеб заранее понял, что она собралась его толкнуть, а то бы точно свалился, а так — удержался и почти не завизжал даже.       — На самом деле даже жаль, что я не полный урод, — вздохнула Аглая. — Меня бы тогда скрывали от публики. Возможно, сослали бы в имение куда-нибудь в провинцию С. и никогда, никогда им бы не пришло в голову… — она запнулась. Набрала побольше воздуха. Потом ещё. Стала похожа на хомяка. Глеб ткнул её пальцем в щёку, чтобы она выдохнула. Аглая врезала ему по руке. И… так ничего и не смогла сказать. Пришлось помогать.       — Ты думаешь, им бы не пришло в голову пытаться выдать тебя замуж?       — А-а-а! — Аглая зажала уши руками, а потом сделала вид, что её тошнит.       — Ты бы попробовала при людях так себя вести — тебя и ссылать не придётся.       — Ага, конечно! Ты мою бабушку видел? Мне в сто раз проще притвориться воспитанной девицей, чем выносить потом её нотации.       — Даже мне проще притвориться воспитанной девицей при твоей бабушке, чем заявиться к вам в штанах, не прикрывающих лодыжки, — согласился Глеб.       — Ну вот и не начинай, — у Аглаи вырвался какой-то звук, похожий на всхлип, но она подумала, что можно закомуфлировать его плевком. Её собеседник деликатно сделал вид, что ничего не заметил, но достал из рюкзака уже початую бутылку, открутил пробку и протянул даме для изящного испития из горла. Она не отказалась.       — Что, трудно быть принцессой? — спросил Глеб, отхлебнув сам.       — Да пошёл ты. — Аглая отобрала у него бутылку.       — Что делать-то будешь?       — Сбегу нахер. — Она спрыгнула с забора, снова шмыгнула носом и пониже натянула козырёк кепки. — У меня уже заблокировали карты и забрали ключи от машин.       — От всех?!       — Да. Была надежда на то, что забудут про пикап, но нет. Пофиг. На велосипеде уеду. А про этот телефон они не знают, — она достала из кармана нечто неизвестного бренда. — Тут только ты. Бери звонки с незнакомых номеров.       — Может, я тебя запишу?       — Нет, это небезопасно.       — Я запишу тебя, как… «Михалыч Шиномонтаж» или «Виолетта Маникюр».       — Всё равно небезопасно. Просто бери трубку! Друг ты мне или нет?       — Друг. — Слегка шатко Глеб тоже покинул забор. Аглая успела схватить его за капюшон до того, как он приземлится лицом в лужу.       — Короче, увидимся. — Она отпустила капюшон и похлопала его по спине.       — Обнимемся?       — Вот ещё. Бывай. — Она махнула рукой и исчезла в темноте.

***

      Аглая не стала сбегать в ту же ночь. В основном, потому что не успела собрать вещи. Конечно, это можно было сделать на ходу, как и было уже пару раз, когда она спонтанно отправлялась в отпуск и покупала билет на самолёт, улетавший через четыре часа. Но тут как будто ситуация была несколько другая.       Так что она просто постояла минут десять в гардеробной, в этот раз устроившись между двумя платьями матери — свадебным и невероятно крошечным чёрным — и пошла спать.       Была и ещё одна причина, по которой её побег перенёсся — она надеялась. Глупо, наверное. Нет, она не думала, что за завтраком отец и бабушка вдруг рассмеются и скажут: «Так ты поверила? А-ха-ха, вот умора! Видела бы ты своё лицо! Да чтобы мы заставляли тебя выходить замуж?! Ни за что. Мы не сумасшедшие». Вот именно такое она не представляла, но… То, как накануне бабушка (которая, кстати, не разрешала называть себя никак, кроме как Фаина Григорьевна) зашла к ней в комнату, и, не отрывая взгляда от ежедневника, бросила: «Ты выходишь замуж. Думаю, в феврале — это как раз низкий сезон, мы сможем выкроить время. Подробности завтра», даже зная Фаину Григорьевну, звучало весьма абсурдно. И ощущение нелепости только усилилось, когда Аглая достала отца и он сознался, кто жених. Вот уж реально кринж.       Так что надо прийти на этот грёбаный завтрак с тщательно подготовленными аргументами и холодно и последовательно донести свою позицию.       Иногда эти люди её слушали. Они даже разрешили ей пойти учиться на диджея. После того, как она получила степень бакалавра пищевой промышленности. Но разрешили же! И дали денег. И даже пришли послушать её выпускное выступление. Отец тогда сказал, что это «Своеобразно. Ой, то есть самобытно», а бабушка — «Я нашла бригаду, которая сделает тебе очень хорошо звукоизолированную комнату шума… репетиций… вот этого, что ты делаешь».       Кстати, в комнату шума Аглая и убежала первым делом, услышав новость о своём замужестве, — поорать и свести очень агрессивный сет. Пригодится потом, чтобы отыграть на вечеринке с приглашённой нечистью.       Так что, когда она шла на переговорный завтрак, настроение её было не то чтобы приподнятым, но и не окончательно упавшим.       Как и следовало ожидать, никто не заговорил, пока очередь не дошла до кофе.       — Итак, тебе, возможно, интересны детали. — Фаина Григорьевна абсолютно беззвучно сделал глоток кофе и поставила чашку на блюдце без малейшего дзиня.       — Скажем так, небезынтересны. — Аглая держала спину прямо, хотя её позвоночник просто умолял прекратить уже так жёстко пользоваться им и развалиться на стуле как попало.       — Борис уже довёл до твоего сведения, кто составит тебе партию, не так ли? — Бабушка стрельнула глазами в своего сына, который пытался спрятаться за разворотом «Утреннего К».       — Было дело, — ответила Аглая сквозь хруст круассана. Фаина Григорьевна поморщилась, но замечание не сделала.       — Я думаю, правильно будет объяснить тебе подоплёку этой сделки.       — Там будет про объединение королевств и обеспечение безопасности путём создания прочных матримониальных связей? — Аглая демонстративно зачерпнула своей ложкой из общей вазочки с вареньем.       — Очень смешно. Просто пройдохи Князевы каким-то образом убедили Городской совет по ритуалам, что блюда для Одногодия можно не готовить самим, а заказывать у них. Что… как ты понимаешь, грубейшее нарушение этих самых ритуалов.       — Просто капец, — кивнула Аглая. — На моём Одногодии вы с мамой, наверное, не покладая рук готовили. Ночь не спали, да?       — Что за тон?       — В К-ском языке отсутствуют тона, — пожала плечами Аглая, а из-за газеты донеслись звуки, похожие на смех.       — Вся в мать. — Бабушка медленно провела указательным пальцем по брови, что было у неё признаком высшей степени раздражения. — Я готова поверить, что иногда люди размножаются делением и в тебе нет ни капли крови Королёвых.       — Так может, тебе тогда замуж выйти вместо меня? Ну, чтобы вопросов к династийности не было? — Аглая сказала это в сердцах, но тут же поняла, что это не такая уж бредовая идея. — А реально! Почему нет?       — В жизни не слышала ничего более нелепого. — Если не знать, что Фаина Григорьевна никогда не фыркает, то можно было подумать, что именно это она сейчас и делает. — Я там уже побывала — хватит с меня. И прекрати перебивать. У нас было два варианта: начать расследование и доказать, что имел место подкуп Совета Князевыми…       — Да ладно! Там что, просто не могли понять, что не все любят готовить тонны еды?       — При чём здесь, кто что любит? Ну вот при чём? Ты вообще не понимаешь, как работают ритуалы? Скоро поймёшь — начнём с брачных. Этот вариант был вторым: ни с кем не надо ссориться — наоборот, наши сети столовых начинают работать под общей лицензией, обороты торговли прирастают в геометрической прогрессии, все счастливы.       — А Князевым что с этого? У них-то уже есть лицензия. Я бы не стала на нас её распространять на их месте.       — У них… свои резоны пристроить сына.       — Пристроить. — Аглая всё-таки сдалась и её позвоночник утратил прямоту. — Как пристройку.       — Нет, не так. — Фаина Григорьевна всё-таки звякнула чашкой о блюдце и поморщилась.       — Дочь, но вы же с Глебом и так не разлей вода, — вмешался отец. — Что изменится-то?       — Да всё! Вы что, реально не понимаете? Это же, как… как за плюшевого медведя выйти, с которым спала в обнимку с рождения! Ну да, я его люблю, но он же весь пропитан моими слюнями и, возможно, слезами! Фу-у-у! Он же мысли мои практически умеет читать — а это не так романтично, как можно вообразить! Он видел, как я в носу ковыряюсь! Да чего он только не видел! А я? Вы представляете вообще, сколько я всего насмотрелась с этим Глебом за двадцать два года?! Как это конвертировать в брак?       — Ты неправильно на это смотришь. Мы не заставляем тебя практиковать с ним романтические отношения. Не надо даже поцелуев на людях — это в любом случае моветон. Вы просто женитесь.       — Вы же потом про внуков заладите.       — Да. Но и для этого необязательно позволять кому-то вторгаться в твою личную зону. Есть способы.       — Этот разговор становится всё более жутким, вам не кажется? — Аглая поднялась.       — Он уже согласился, — бросила Фаина Григорьевна.       — Кто? Глеб? Не-е-ет. Вы врёте.       — Я вообще молчал, — напомнил отец.       — Сядь, нам много чего ещё надо обсудить.       — Нет. Я больше не могу. — Аглая задвинула стул, очень громко скрипнув ножками по камню.       — Ты куда?       — В свою комнату. Страдать. Прошу меня сегодня не беспокоить.       Она развернулась и почти выбежала из столовой.       В этой семье телефоны за столом были запрещены, так что, пока она добралась до своей комнаты и смогла отправить Глебу сообщение, её почти разорвало на части:

Ты ЧТО СДЕЛАЛ??? Ты сказал им, что выйдешь за меня?

***

      Аглая не собиралась страдать. Это была ироничная реплика. Но когда Глеб не ответил сразу, страдать всё-таки пришлось. Даже несмотря на то, что она знала его распорядок дня, в котором подъём крайне редко случался раньше одиннадцати, так что ждать его в восемь утра было странно. Но когда твоя жизнь рушится, можно позволить себе странность!       Глеб ожидаемо ответил в 11:15. Не выйду за тебя, а женюсь

Я тебе поисправляю мои слова! И вообще — НЕТ!

Да нет, конечно! Ты дура, что ли?

Значит, ты не соглашался?

😶‍🌫️😶‍🌫️😶‍🌫️

ГЛЕБ??????? 🔪✂️🗡️🪓🪚🏹

А можно просто🏹? По старой дружбе?

Ты мне больше не друг!

Я просто не сказал нет. Потому что это звучало бы как то, что ты мне отвратительна, а это не так.

Мы. Никогда. Не поженимся🙅‍♀️😣👎❌👰‍♂️💒

Да понял я уже😔Можешь хотя бы🤮в этом контексте не отправлять?

Ладно уж. Всё, я собираюсь. Жди вестей🫂

😘

🖕

***

      С большим рюкзаком уходить было подозрительно, так что пришлось брать обычный, городской, в который вошла только зарядка, две пары носков, пара белья (Аглая даже подискутировала с собой, взять три пары бикини или одни нормальные трусы, потом врезала себе за глупость и взяла и то и другое), самая маленькая косметичка, нож, парфюм, который она украла у Глеба (он быстро вычислил кражу по запаху, но тактично сделал вид, что не заметил), мамино коктейльное платье, электрошокер, чуть-чуть золота и ещё меньше — наличных.       Напялила она на себя широкие штаны, тёмную толстовку, кепку и огромные солнечные очки. Бабушка спросила, почему она в таком виде, но Аглая объяснила, что очевидно же, что у неё траур по холостой жизни.       Первым делом пришлось идти в магазин прежденошенных вещей, потому что даже самая непримечательная её одежда выделялась тем, что слишком хорошо сидела и название бренда было вызывающе правильно написано. В магазине Аглая изо всех сил старалась не морщиться, но поняла, что задерживала дыхание, пока в примерочной не применила краденый парфюм. Она пыталась не представлять, что вот этот свитер до неё носил портовый рабочий с проказой, а штаны — какой-нибудь не очень крупный оборотень в период линьки. Но зато она стала намного меньше походить на себя. Теперь в ней точно никто не разглядит Аглаю Королёву — местную принцессу и почти известную диджейку. Теперь она выглядела как подросток, примерно десятиклассник, который донашивает за старшим братом — если не за соседями. А ещё это было дёшево — даже не пришлось банкноты трогать, хватило монет.       Теперь, когда маскировка была завершена, пришлось думать, что делать дальше.       Думать посреди улицы было неосмотрительно, так что Аглая поплелась на пляж.       Пляж в городе К… был. Правда, он как будто пытался защититься от людей, посыпав себя камнями и отказываясь прогревать воду реки. Но люди были хитрее и прикрыли часть берега песком. Его периодически уносил ветер и тысячи ног, но кто-то насыпал его обратно. А ещё эти люди делали вид, что им нипочём холод. Наверное, им как-то помогал в этом бар, летом появляющийся на песке прямо у водной кромки.       В этот бар Аглая и направилась. Это было продуманным логичным решением. Вдруг дождь пойдёт, а у неё крыши над головой нет? Или наоборот, жара — тогда надо быть в тени. И абсолютно каждый посетитель, перед тем как решить, зайти или нет, выискивает глазами, кто работает за баром. Нет разве?       Похоже, её глаза выискали то, что нужно, потому что Аглая вдруг решила экономить на дыхании и переступила порог.       При этом за порог этот она запнулась, а лямка рюкзака зацепилась за крюк, на котором висела табличка «Отворено», но такое точно происходит почти со всеми. Или нет. Потому что её эффектное появление привлекло внимание. Крива-а-а-ая кикимора! Разворачиваться и убегать будет же ещё страннее? Так что Аглая отважно шагнула к бару и сказала:       — Здрасьте. Можно мне пиводное холод?       Девушка, протиравшая стакан, кивнула и уточнила:       — Чипсофельные картипсы к нему надо?       Только тут до Аглаи дошло, что она сказала, и настигло сожаление, что она только отмахнулась от мамы, когда та когда-то в детстве сказала, что у них в роду были ведьмы. А ведь сейчас могла бы обернуться синицей и улететь! Нет, не синицей — эти легко поддаются панике и начинают глупо биться о стены. Крысой можно — они симпатичные. Или мозг бы себе наколдовала.       — Я… а у вас там нет рычага, который вы нажмёте и я сквозь землю провалюсь? Пожалуйста? — Аглая уже так сильно надвинула кепку, что сама не видела ничего вокруг.       — Так мне сначала надо вашу К-карту проверить, — очень серьёзно ответила барменша. — И вот если вам восемнадцати нет, тогда…       Аглая сглотнула. Она совершенно не подумала, что ей нужны фальшивые документы! Ну кто так планирует побег?       — Мне… честно больше восемнадцати. Я уже в девятом классе была, когда Кисельная Зона выпустили свой второй сингл!       — И он назывался… — Рука уже лежала на кране, но всё ещё не нажимала.       — Э-э-э… Квашеная Луна!       — Ну, это культовая классика, может, такое и дети знают. Багрового Яна знаешь?       — Конечно! Я делала ему аранжировку в стимпанк-техно для «Я плакал на поминках у бывшей»! Ой… Мне пора. У меня там… такси. — Аглая резко повернулась и выбежала из бара.       В лицо ей ударил солёный воздух, что странно — ведь она была у реки. Но потом она заметила, что в пристройке у бара солят огурцы. В голову же ей в этот же момент ударили воспоминания…

🎶🌕🪩

      Июль прошлого года. Она только что закончила диджейские курсы и уже получила первую работу — в этом самом баре. Нужно было отыграть сет для пляжной вечеринки. На неё пришли тридцать человек и ещё десять — тех, кто людьми только прикидывался. У Аглаи тряслись руки и подгибались колени. Устроитель вечеринки всё время забывал её сценический псевдоним, так что она написала ему на руке. В результате он вышел и объявил:       — Только сегодня! — «Ну вот, даже не послушали ещё, а уже решили больше не звать», — подумала начинающий диджей. — Только у нас! Весь вечер с вами — дидже-е-е-е-ей Аглая Ехе!       Сердце упало. Даже имя её прочитать не могут! А ведь там такая тонкая ирония! На курсах она растерялась, когда спросили, как её называть на диджейском, и глаз наткнулся на открытую папку с программой. В результате она стала AGLAYA.EXE. Ненадолго. После того вечера даже Глеб начал называть её Ехе. Или Ехедна.       Но тогда она поборола щипание в глазах, поправила розовые очки и напомнила себе: кто она? — Аглая Королёва! Чего она хочет? — Показать уже всем, и в первую очередь себе, что она больше, чем наследница самой крупной в Городе К сети столовых! Когда она этого хочет? — Ни на секунду не откладывая!       Это был успех. Если принимать за критерии оного то, что присутствующие счастливо бились в танцевальных конвульсиях и во всё горло подпевали, а не кричали «Бу-у-у!» ремиксам «Бетона и Сверчка», «Разбежавшись, прыгну со скалы», Лёлика Речитатива и даже «Светки и Панихиды». С последними Аглая даже позволила себе думать, что вернула К-фолк в моду.       И вот так, опьянённая триумфом и коктейлями, точное число которых она затруднялась назвать, так как их покупал Глеб, она сидела на пляже далеко за полночь, смеялась в ответ на все реплики и даже в их отсутствие и чувствовала, что жизнь удалась. Глеб зачитывал ей то, что он называл «критическими статьями» о её выступлении из КикКока, а она обнимала его — просто из чувства благодарности за поддержку и немного потому, что он явно мёрз, даже в пожертвованной Аглаевской кофте, а ей самой было жарко.       — «Я вообще пришёл топиться, но остался танцевать», — прочитал Глеб голосом классического диктора. — Так, это двенадцать из десяти, я считаю.       — Мне сейчас кажется, что они все хвалебные. — Аглая обняла себя за плечи не от холода, а от избытка чувств. — Даже то, где мне сказали спасибо за то, что я играла сравнительно недолго.       — О, тут кто-то написал, что дома включил запись, и со стены упал портрет давно почившей бабушки. Это высшая степень признания. Ну, представь… Ехе? Что с тобой?       Аглая не отвечала. Она, кажется, даже не дышала, уставившись на что-то перед собой. Глеб посмотрел туда. Человек пять купались прямо рядом с табличкой «Купание запрещено». Не могло же это так шокировать Аглаю? Да, сама она бы в эту воду вряд ли полезла, но обычно она не склонна была осуждать людей за простые маргинальные радости.       Но он просто не видел того, что открылось глазам Аглаи. Из воды, прямо на пути следования лунной дорожки, вынырнуло неземное создание. Создание это сразу тряхнуло волосами так, что вокруг неё образовалась дуга из мерцающих брызг, и сама его бледная кожа казалась мерцающей. Существо было она, девушка. Она рассмеялась и что-то сказала плавающим рядом. Слов было не разобрать — то ли потому, что она говорила на неизвестном языке, то ли из-за того, что она вдруг начала прямо на себе выжимать верхнюю часть купальника, прижав обе руки к груди справа и слева… Аглая вдруг поняла, что падает.       Её лица коснулось что-то прохладное и мокрое. Разлепив глаза, она увидела… ухо? Да, очень близко в ней склонилось чьё-то ухо, и на лицо падали пряди волос. Аглая захлопнула глаза обратно. Кажется, со стуком, потому что незнакомый голос сказал:       — Она точно дышит, — впрочем, на голос это походило так же, как на звон хрустальных колокольчиков, позвякивающих от дуновения тёплого ветра. А вот пахло рядом водорослями и тиной. Не неприятно, нет, скорее — завораживающе и совсем чуточку — пугающе.       — Да может, она просто уснула, — это уже Глеб. — Такое бывало раньше — разговариваешь с ней, а потом понимаешь, что давно никакой реакции нет, и обнаруживаешь, что она спит.       — Я даже оттуда видела, как она вскочила и тут же упала, — возразила обладательница хрустального голоса. — Так не засыпают.       — Эй, Гла-а-аш! Ты жива? — Глеб осторожно похлопал её по щеке.       — М-м-м… — Она сделал вид, что только что приходит в себя. — Где я?       — Пойдёмте в бар, я дам вам воды. Осторожно встаём. — Незнакомка закинула руку Аглаи себе за шею и, обняв за талию, помогла подняться.       Аглае казалось, что она даже сквозь свой корсаж в пайетках чувствует прикосновение влажной прохладной кожи. И так как она всё ещё как будто была ужасно слаба, её голова безвольно упала куда-то между плечом и грудью доброй помощницы, и один глаз непроизвольно, даже помимо своей воли, смотрел в ложбинку между грудей.       Внутри её усадили на обычный стул, посчитав, видимо, что с барного она свалится, и вскоре принесли воду и какую-то газировку. Аглая с благодарностью кивнула.       — Я сейчас, переоденусь только. — Девушка улыбнулась. Аглая надеялась, что сделала в ответ то же самое, а не просто глупо открыла рот. Впрочем, она точно сделала это спустя пять минут, когда её спасительница вернулась в белой футболке и шортах. Купальника на ней больше не было. Под этой футболкой вообще было всё, кроме какой-то дополнительной одежды. Аглая присосалась к трубочке и не остановилась, пока из стакана не раздались звуки тщетного сосания пустоты. Да даже и на этом она не остановилась, пока Глеб не отобрал у неё стакан.       — Вы отлично сыграли, — девушка устроилась напротив. — Потрясающее сочетание диких плясок и лиричности.       — Да, она такая. Дико лиричная, — сказал Глеб, поняв, что сама Аглая, видимо, твёрдо решила хранить молчание.       — Я Василиса, можно просто Лиса. — Лиса протянула через стол руку. Аглая уставилась на ладонь. Перевела взгляд на тонкий браслет на запястье и татуировку там же. Сглотнула и… схватив её руку, вдруг сказала:       — Спорим, я выиграю у тебя в армрестлинге?       — А-ха-ха-ха! — Голубые глаза напротив заискрились от смеха. Или это тени для век такие? — Я довольно сильная — кеги сама таскаю.       Их пальцы переплелись. Аглая смутно помнила, что армрестлинг происходит не так, но кто она такая, чтобы спорить с человеком, спасшим ей жизнь? Да, в её сознании Лиса вдруг стала именно таким человеком. Бесстрашной героиней с сильными руками и очень удачным дизайном футболки — кто тот гений, который решил, что вырез должен быть так низко? Ему хотелось дать какую-то премию за вклад в моду. Или ещё во что-нибудь. Что-то волшебное, фантастическое, завораживающее…       — Ты проспорила! — торжествующе воскликнула Лиса. Аглая осознала, что её ладонь прижата к поверхности стола. Но, что важнее — её начали называть на ты.       — И… что теперь? — Нельзя было не заметить, что её руку не отпускают.       — Заставлю тебя делать что-то невероятно сложное! Ой, то есть… Ты в форме, чтобы делать что-то невероятно сложное?       — Я… да. Я в порядке.       — Отлично! Мы идём петь К-ор-а-оке!       — Но я не умею петь. Правда! Музыка там — да, но петь?.. Кричащие кикиморы, нет!       — Можно подумать, я умею. — Лиса рассмеялась. — Идём!       Нельзя было не заметить, что в последнем слове не было окончания «-те», так что Глеб обменялся с Аглаей быстрыми взглядами, в которых они решили, что он остаётся за столом, и вот уже Лиса тащила свою добычу в другую часть бара.       Дальше ночь разлетелась на сверкающие фрагменты, которые одновременно врезались в память, как груженая телега без тормозов врезается в амбар, сотрясая его до основания, и перемешались до такой степени, что Аглая не только не могла точно сказать, что было в начале, а что — ближе к восьми утра, но и ручаться бы не стала, что ей не почудилось что-то.       Они пели соло и дуэтом. Дуэтом — в один микрофон, так что, ясное дело, щека Лисы прижималась к её — у всех же так происходит? Они были подпевалами у каких-то других громких смельчаков, а потом — Аглая совершенно не понимала, как это произошло — ещё и танцевать принялись где-то на фоне. Кажется, в каком-то танце хореография требовала, чтобы Василиса обняла её со спины и положила подбородок на плечо. И кто Аглая такая, чтобы спорить с хореографией? Был момент, когда Лиса воскликнула: «Солнце встаёт!», и они побежали на берег. Наверное, солнце действительно встало, оно же так каждый день делает, но Аглае было сложно сосредоточиться на таких милых глупостях, как повторяющееся астрономические явления, потому что с ней происходило явление абсолютно уникальное — Лиса вдруг обхватила её лицо ладонями, притянула к себе и поцеловала. И так как это длилось дольше трёх секунд, Аглая успела выйти из ступора и тоже проявить инициативу — она потрогала локоть Лисы одним пальцем.       Они тогда задержались на берегу. Становилось всё светлее и теплее, но вот это второе не факт, что благодаря солнцу.       — Это как чешуя, — прошептала Лиса, поглаживая пайетки на корсаже Аглаи. — В хорошем смысле этого слова.       — Чешуя вообще секси, — согласилась Аглая.       Они точно ели завтрак. У Аглаи был очень высокий омлет, который упал на бок при первом прикосновении.       — О-о-о! Ты теперь никогда замуж не выйдешь! — расхохоталась Лиса.       — Отлично, — усмехнулась Аглая, втыкая в павший омлет вилку.       Она не поняла, в какой момент Василиса исчезла. Только что они стояли, наблюдая, как после лёгкого дождя в небе вырисовывается радуга, и вот уже Аглая понимает, что рядом никого нет. Она оглянулась на дверь бара. «Затворено» — строго оповещала табличка. Достала телефон. Одно сообщение от Глеба:

Вы, ребята, кажется, справляетесь без меня🙂

Я домой. Звони, если что надо. Только если ООООЧЕНЬ надо🥱

      Глеб не мог помочь с тем, что было очень надо. Аглая ещё три раза после той ночи заходила в бар, но Лису больше не видела. И диджеить её туда не звали. И вот теперь…

✨🧜‍♀️✨

      — За тобой не было хвоста? — Аглая посмотрела на площадку за спиной Глеба, как будто преследователи могли оказаться непосредственно позади него.       — Нет. Я сделал вид, что пошёл на йогу и сбежал там через пожарный выход. Пешком!       — Ладно. Заходи. — Аглая впустила его в квартиру.       Глеб осмотрелся. Тут явно было минимум две комнаты и огромный балкон. Прихожая практически отсутствовала, так что они сразу оказались в гостиной. На полу у дивана валялись контейнеры из доставки еды — не из сети Князевых или Королёвых, рядом — контроллер от приставки и телефон.       — Уютно, — неуверенно сказал Глеб.       — Для конспиративной квартиры сойдёт, но вообще ужас. — Аглая упала в кресло и закатила глаза. — Сюда даже убираться никто не приходит.       — Кошмар!       — Да вообще дыра. Но! Это закаляет характер. Я уже стала самостоятельнее.       — За два дня?       — Ой, можно подумать на это много времени надо! — фыркнула Аглая.       — И что ты уже сделала?       — Квартиру эту нашла. Сама стирала. Потратила все деньги, — начала перечислять совершенно самостоятельная наследница. Впрочем, на третьем пункте перечисление закончилось.       — А теперь?       — Меня вроде как берут отыграть вечер в городе А…       — Круто! — Глеб устроился на подлокотнике её кресла вместо того, чтобы сесть на совершенно свободный диван. — Когда?       — Через три дня. Ты случайно не знаешь, как люди без машины попадают из одного места в другое?       — На метле можно.       — А врезать тебе можно?       — Люди в нашем возрасте уже не дерутся, — напомнил Глеб.       — А что они делают?       — Всякое. Например, сбегают и оставляют меня одного на растерзание.       — Ты не выглядишь растерзанным, — безмятежно отметила Аглая.       — Так сколько ты заработаешь?       — Хм, я что-то забыла спросить.       — Аг.       — Чего?       — Может нам… того? — Глеб вдруг заёрзал, как будто в кресле завелись клопы и все разом напали на него.       — Выпить? У меня нет.       — Да не-е-ет! По…пож…пожениться?       — С кем? — Аглая посмотрела на него в полном недоумении.       — Да друг с другом, с кем ещё!       — Придумаешь тоже! Я вообще-то ищу Лису. Может, даже нашла.       — Кого?       — Ну, Василису!       — Василису, о которой ты говорила каждый день на протяжении года? Василису, в поисках которой ты перерыла весь КикКок и даже зачем-то — КОРКу? Ту Василису, которую ты видела в каждой весёлой блондинке в белой футболке? Нет, понятия не имею, про какую Василису ты говоришь.       — Чё ты такой дурак? — Аглая ткнула его пальцем между рёбрами, прекрасно зная, как он от этого вопит. Дослушав вопль, она сказала: — Что за ерунда получится у нас с тобой, если мне она нравится? Да и ты сам…       — Что я сам? — Тут пришла очередь Глеба недоумевать.       — Это… ну… не из тех, кто женится на принцессах. — Почему-то Аглаю накрыло так несвойственное ей в компании этого человека смущение.       — Э-э-э, кто тебе такое сказал?       — Я сама догадалась., — Набравшись наконец-то мужества, дружеского понимания и полной поддержки, Аглая хоть и одной рукой, но крепко обняла его. — Вот ведь счастливое совпадение, да? Так что не получится у нас друг на друге жениться, а вот двойная свадьба… О, это будет та-а-ак здорово!       — Аг, у тебя какие-то неправильные данные обо мне.       — В смысле?       — Я… очень даже из тех, кто женится на принцессах. Не то что меня не впечатляют некоторые принцы, но… эти впечатления никак не сравнить с эффектом, производимым на меня принцессами.       — А-а-а! Фу-у-у! Не-е-ет! — Аглая вдруг вскочила и отбежала на безопасное расстояние. — Ты зачем меня обманывал?!       — Точно нет.       — Ты видел меня голой!       — Нет. Я бы запомнил.       — Ты… ты серьёзно?       — Да. Извини?       — Очень неискренние извинения!       — Как я могу искупить свою вину?       — Займи мне денег, а?

***

      — Мам, может быть так, что ты помнишь каждую деталь о человеке, но… не можешь узнать его? — Аглая стояла в углу заведения под названием «Автовокзал» в городе А. Было семь утра, она не спала сутки, так что неудивительно, что её потряхивало. Вокруг было множество свободных сидений, но они вызывали гораздо меньше доверия, чем камни, ступеньки, заборы и брёвна, на которых ей с Глебом случалось устраиваться.       — М-м, что? Детка, я уже почти сплю и не очень хорошо соображаю.       — Ну, вот человек не выходит у тебя из головы днями, неделями, месяцами, но потом ты его видишь и не можешь понять, он это или нет.       — Ты опять о том случае, когда не узнала меня? Лала, тебе было три, мы не виделись полгода, а я покрасила волосы в розовый и сделала татуировку на скуле! Да я сама себя не узнавала.       — Да нет, тут… Я кое-кого встретила.       — О-о-о! Кто она?       — Ма-а-ам! С чего ты взяла, что это она?       — Ну хорошо, давай я притворюсь, что собиралась сказать «он», а ты меня удивишь.       Аглая начала хихикать. Потом плакать. Потом снова хихикать. Родительница не перебивала.       — Она меня тоже не узнала. Или… — наконец произнесла её дочь. — Я как-то не успела выяснить. А теперь боюсь. И бабушка ещё с папой с этой свадьбой…       — Я им сказала, что думаю по этому поводу.       — Так ты знаешь?!       — Сын твоей бабушки написал мне.       — Ты сказала «сукин сын».       — Тебе показалось.       — Что мне делать?       — Ты правильно задаёшь вопросы, дочь моя. Делать придётся тебе. Я, конечно, могла бы приехать и принести с собой справедливость и разрушения, но это бы выглядело так, будто я в тебя не верю. А я верю. Очень-очень верю. Так что спроси у себя одно: что будет, если ты просто скажешь Королёвым нет?       — Я… я не знаю.       — Знаешь.       — Они не вернут мне карты?       — Это да. Со мной было так же. И чем это грозит?       — Я буду бедной? Хотя… подозреваю, что я уже бедная. Мне заплатили сегодня за работу, но этого хватит только на билет на автобус и на еду на пару дней.       — Это только начало. Не начало бед. Начало устройства своей жизни. Будет сложно. Но если ты отнесёшься к этому серьёзно, Королёвы не смогут не проникнуться. Они странные, но не ужасные. Не верю, что такое говорю, но это правда.       — А ты как зарабатывала?       — Вырастешь — расскажу. Пока только спойлер про то, что я хорошо танцую.       — Ла-а-а-дно-о-о. А что с Лисой делать?       — Сначала сделай всё необходимое с собой. Например, убедись, что еды хватает аж на неделю. А дальше… поймёшь. Но знай, что это может не быть твоей судьбой.       — А ты умеешь вдохновлять! — Аглая тем не менее поняла, что улыбается во весь рот.       — Умею. И уверена, что ты всё поняла. А теперь рассказывай давай, какая она.       — Она… русалка. Из тех, кто не заманивает на дно, а выходит к тебе, но тебе всё равно кажется, что тебя тянут на глубину. Не в омут, а туда, где твои ноги уже не касаются дна и дух захватывает от парения в пространстве, у которого появилось ещё одно измерение. И ты не знаешь, что там, не знаешь расстояние, но всё равно испытываешь не столько страх, сколько дикий восторг и ожидание чуда…

***

      Аглая делала вид, что ей не страшно. Сердце билось так высоко в горле, что приходилось сжимать губы, не давая ему вырваться наружу, но внешне она казалась невозмутимой. Спокойно снимала с вешалок одежду, внимательно рассматривала и либо отправляла в чемодан, либо бросала во всё увеличивающуюся кучу на кровати. Когда она добралась до полок с обувью, в гардеробной появился кто-то ещё, но она упорно притворялась, что не слышит из-за наушников.       Фаина Григорьевна выключила и снова включила свет. Пришлось посмотреть на неё.       — Добрый день, — сказала Аглая, сдувая с лица прядь волос.       — Вернулась, значит. — Бабушка скрестила руки на груди.       — Нет, просто в гости зашла.       — Когда мы поговорим о твоём безответственном и эгоистичном поведении?       — Предлагаю никогда. И если это будет стоить мне всех этих ботинок и курток — что ж.       — Не говори глупостей — мы не собираемся забирать у ребёнка одежду.       — Мило с вашей стороны. Адрес и новый номер телефона оставлю, если обещаете вести себя адекватно. — Аглая с недоумением посмотрела на блестящие сапоги на огромном каблуке. Она не помнила, чтобы покупала их, но… вдруг понадобится быть выше ростом? Точно надо взять с собой.       — То есть ты предаёшь семейное дело?       — Ну, лучше дело, чем себя. И потом, что-то мне подсказывает, что вам не придётся побираться. На мне, опять же, сэкономите.       — Ты нашла работу? — На лице Фаины Григорьевны читалось очень мало доверия.       — Ага. Диджею.       — Это приносит деньги?       — Нет. Но я ещё в кофейне подрабатываю.       — И вот ради этого мы тебя воспитывали?       — Похоже, что да. В субботу я буду в ДТ Сапожников играть. Будет время, заходите.       — Я очень разочарована.       — Мне придётся это пережить. Удачи вам. — Аглая бросила напоследок в пятый чемодан пару кепок и поняла, что ещё вернётся сюда. Кажется, это поняла и Фаина Григорьевна.

***

      — Почему мы не можем как нормальные люди разместиться в твоей гримёрке или что там роскошное тебе полагается? — проворчал Глеб, остро ощущая, что его костлявый зад не создан для сидения на пожарной лестнице Двора Танцев.       — Потому что там нет окон, но есть мыши — я видела их следы прямо в ящике стола. — Аглая имела наглость выглядеть так, будто ей тут отлично. — У меня шоколадка есть, хочешь?       — Пф-ф-ф, шоколадка! У меня есть пирожок с капустой, ещё один я забыл с чем, маффин, пастила, несколько конфет и банка лечо. — Глеб открыл рюкзак, демонстрируя все эти богатства.       — Ого! Откуда?       — Это всё твои фанатки угощают. Там самой младшей бабушке среди публики лет сорок.       — Моей маме сорок один! Не называй её бабушкой! И вообще, постучи по дереву.       Про фанаток Глеб не сильно преувеличивал. Aglaya.exe действительно внезапно оказалась популярна среди очень взрослых людей. Буквально на днях ей сообщили, что почти ни одно увеселение тех, кому за сорок, не проходит без её музыки. Переживала она по этому поводу недолго и быстро переключилась сначала на принятие, а потом на радость.       Они затеяли жевать пироги, взирая на поднимающуюся из-за соседнего дома луну.       — Ну что, теперь, когда ты человек с именем, пойдёшь снова в тот бар?       — А я сходила уже. — Аглая проглотила последний кусок и заглянула в рюкзак, ища, чем бы ещё поживиться.       — Что?! Не сказав мне?       — Ага. У меня был приступ смелости. Я напялила мамино чёрное платье и кеды и ка-а-ак пошла туда.       — Ну, и?!       — Это не она. Сначала я увидела, что у неё татуировки на руке нет, а потом… Потом вообще спросила, как её зовут. А потом, так как начала думать, что могла перепутать имя, спросила ещё и не… пели ли мы вместе к-ор-а-оке год назад. Не пели.       — Мне жаль.       — Да ничего. И потом, оказывается, если снова начать смотреть на людей, ты их увидишь, — глубокомысленно заявила Аглая и тут же достала телефон, чтобы это записать.       — А это значит?..       — Я теперь вижу людей, которые приходят, когда я в кофейне работаю. А они, вроде как, видят меня — иногда даже не только как бариста.       — Тебе что, можно флиртовать с посетителями?       — Во время транзакции нет, но как только наши профессиональные отношения завершаются — то есть, как только я отдаю им кофе и получаю деньги — вот тут… обычно ничего не происходит, но иногда… Я тут вроде как кое с кем сейчас переписываюсь.       — Хм.       — Мы завтра идём в музей овощных скульптур.       — Романтично.       — Не завидуй.       — Это не так-то просто. Но я постараюсь.       — Когда-нибудь и у тебя будет тот… — чёрт, та, всё время забываю! — с кем ты сможешь пойти в музей овощных скульптур.       — Или не туда.       — Куда угодно.       — Когда-нибудь.       — И только благодаря тому, что я спасла тебя от раннего брака.       — Ты моя спасительница!       — Не благодари.       Он и не стал. И так они и сидели до конца перерыва, доедая конфеты и признавая, что в лунном свете даже задворки Двора Танцев Сапожников в Городе К выглядят волшебными.