Одна смелость на двоих

ГЛАВА 6  Тонкая ниточка. Слабая, почти хрупкая. Но она тянула — так отчётливо, будто кто-то на другом конце держал её, наматывая на палец. Я сидела на кровати, уставившись в экран телефона, но на самом деле смотрела куда-то сквозь него, в пустоту. В новую реальность, которая уже не была только моей. Никогда ещё простые слова — «он видел» — не ощущались таким тихим ударом под рёбра. Внутренний голос мягко, лениво хмыкнул: Ну всё, Лия. Ты в игре. Хочешь ты того или нет. Я провела рукой по лицу. Ладонью. Потом второй. Горячие, нервные движения, как будто могла стереть с кожи то чувство, которое жгло сильнее любого стыда. Но оно не стиралось. Наоборот — становилось только ощутимее. Чонгук. Видел. Не просто мимоходом. Не просто «прошло в ленте». Он знал о ситуации. Ему передали. Он прочитал. И что-то… почувствовал. Неважно — благодарность, облегчение, смешанное раздражение. Важно то, что его эмоции пересеклись с моим именем. И это было страшно. И чертовски приятно. Телефон снова завибрировал, и я вздрогнула так резко, будто меня ударило током. Экран высветил сообщение от Сонми: «Ну что? Ты жива? Я жду отчёт. И ДА, Я УЖЕ ДЕРЖУ ПАКЕТ ДЛЯ ДЫХАНИЯ.» Я выдохнула и позвонила ей сама. На третьем гудке она взяла, будто сидела с телефоном в руках: — Ну?! — завизжала она, не поздоровавшись. — Что тебе сказали? Он видел? Они говорили, что он видел? ЧТО-НИБУДЬ ПРО ТЕБЯ БЫЛО? — Сонми… — я прикрыла глаза ладонью. — Да. — Да ЧТО?!! — Да… всё это. Тишина на том конце продлилась ровно секунду — и взорвалась: — МАТЬ ПРИРОДА, ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?? Я подняла бровь: — То, что я сейчас умру от перегрева нервной системы? — То, что он знает, что ты существуешь! — в голосе Сонми были восторг, истерика, злорадство и чистая энергия атомной электростанции. — Лия, девочка моя, ты живёшь в фанфик–версии своей жизни! Это не сон! Это не картинка в голове! Это —!! — Реальность. — Я сказала это слишком тихо. Почти шепотом. Потому что я только сейчас начала осознавать масштаб. Он — где-то там, в огромном здании, посреди своих расписаний, тренировок, съёмок — читал о нарушении личных границ и… благодарил тех, кто их защищал. Возможно — видел лицо девчонки, которая попыталась остановить сасенок. Меня. Я невольно провела пальцами по виску. Кожа была горячая. Успокойся. Успокойся, Лия. Но мое сердце выбирало собственный ритм — быстрый, неравномерный, почти пугающий. — Слушай, остановись на минуту, — сказала я Сонми, когда она продолжила накручивать сама себя. — Это не значит ничего такого… серьёзного. Он просто узнал о ситуации. Всё. — Ага, — хмыкнула она. — И я — президент Южной Кореи. — Сонми… — Лия. — она резко сменила тон. Стал мягким. Почти опасно добрым. — Скажи честно. Полностью честно. Ты ведь… чувствуешь что-то, да? Я замерла. Как сказать человеку, что тебя одновременно пугает и завораживает то, что совершенно невозможно? Что где-то в глубине, где нормальные люди хранят инстинкт самосохранения, у меня — пульсирующая химия, которая глупо, нелепо, неправильно реагирует на… него. — Я не знаю, — наконец сказала я. — Может быть. — «Может быть» — это «да», — мгновенно поставила диагноз Сонми. Я закатила глаза, но внутри всё сжалось. Потому что она была права. Я боялась признать, но… да. Да, я чувствовала. Но не фанатское «омг-он-такой-красивый». Нет. Это было что-то куда хуже. Гораздо опаснее. Как будто та ниточка между нами — невидимая, хрупкая — стала натягиваться. Медленно. Осторожно. Почти невинно. Но я уже знала: стоит ей натянуться чуть сильнее — и я почувствую это физически. Как будто чья-то рука легла на моё запястье. — Ладно, — сказала Сонми после паузы. — Скажи: что теперь? Я села ровнее, глядя в окно, на ночной Сеул, который гудел машинами, светился вывесками и жил своей огромной, равнодушной жизнью. Что теперь? Хороший вопрос. Теперь HYBE знает мой номер. Теперь они могут позвонить ещё раз. Теперь моё видео всё ещё набирает просмотры. Теперь люди обсуждают меня. Теперь Чонгук видел… хоть что-то обо мне. А самое страшное — мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. — Не знаю, — ответила я чуть хрипло. — Но кажется… что всё только началось. Мой внутренний голос ухмыльнулся в полутьме сознания: Добро пожаловать в хаос, Лия. Тебе здесь понравится. Когда мы отключились, я ещё долго сидела, обхватив колени руками. Комната была тихой, слишком тихой, будто специально давая мне пространство провалиться в мысли. Я вспомнила свой русский дом, школу, вечно холодные подъезды, московскую зиму, снег под ногами. А потом — меня, переехавшую в Корею. Меня, пытающуюся вписаться. Меня, которая всё ещё иногда запиналась на длинных фразах, особенно когда нервничала. Меня, которая боялась говорить — чтобы не прозвучать глупо. И вот теперь… я говорила. С HYBE. С официальным представителем одной из самых влиятельных компаний в мире. На их языке. И меня понимали. И… слушали. Я почувствовала странную, тихую гордость. Непривычную. Но тёплую. Ты видишь, Лия? Ты не просто зритель. Ты участник. Я глубоко вдохнула. Смотрела на экран — как будто он мог снова зажечься. И когда он, действительно, мигнул — у меня сердце ударилось о рёбра. Новое уведомление. Не от HYBE. Не от Сонми. Weverse. Чонгук выложил ещё один пост. Я открыла. Он писал о том, как важно держаться подальше от опасных ситуаций. Что он заботится о фанатах. Что не хочет, чтобы кто-то рисковал ради него. И в конце: «Но я всё равно благодарен тем, кто сохраняет человечность. Это важно. Больше, чем вы думаете.» Мои пальцы дрогнули. Не для меня. Не мне. Но… Ощущение было такое, будто он смотрел прямо мне в глаза. Внутри меня что-то совершенно потерянно выдохнуло: Вот теперь, малышка, точно начинается настоящая история.