Веночек

Телемах сидел на берегу, подперев подбородок ладонью, и с тоской глядел на упрямо пустой горизонт. Волны размеренно накатывали на песок, полная луна чертила по морю ровную, как стрела, серебряную дорожку, словно размечая путь для его отца, который все никак не возвращался. Заблудился он, что ли? За десять лет можно хоть весь океан кругами обплавать, а его все нет... Вдалеке, во дворце, как всегда буянили женихи, хохоча и перекрикивая друг друга. Шум от их сборища и выгнал принца из его покоев - под пьяные вопли ни поспать, ни даже погрустить нормально. А вот на берегу под ровный шелест волн тоска была эталонной - густой и горчащей, как неразбавленное вино. И единственным, что от нее отвлекало, была мысль, что даже сюда сейчас непременно нагрянет Антиной со свитой и начнет требовать ещё одного жареного кабана и добавки вина. «Да не придет он сюда», - успокаивающе прошептал сам себе Телемах, но боги, как обычно, услышали его и сделали наоборот. Из зарослей оливы послышался шорох и оттуда выбралась темная фигура. Высокая, широкоплечая, с узнаваемой самоуверенной походкой наглого мужлана. Телемах удивлённо моргнул. Ну конечно же, это был Антиной, кто бы сомневался! Но что-то тут было не так. Непонятно было, что лидер женихов вообще забыл на отдаленном от дворца пляже. К тому же даже в ярком свете луны было видно, что его одежда, в разгар пира обычно уже забрызганная вином и жиром, была, на удивление, чистой. А волосы, которые он обычно расчесывал разве что пальцами, если вообще не забывал про это в состоянии вечного похмелья, были уложены с какой-то неожиданной тщательностью. И в руках он сжимал не кубок или полуобгрызенную коровью лопатку, а… венок из полевых цветов. «О Зевс, он упился в хлам, как сатир на Дионисии», - с грустью подумал Телемах, глядя на это невероятное и неожиданно привлекательное зрелище. Антиной приблизился, и его лицо, обычно хмурое или искаженное надменной гримасой, вдруг засияло восторженной улыбкой. - О, Телемах! - произнес он неожиданно высоким голосом, похожим на крик кем-то придушенного павлина. - Я искал тебя повсюду! Телемах опасливо отполз от него на пару локтей, не вставая с песка. Это что, какая-то шутка? И в кустах сейчас прячется, сдерживая смех, вся его свита? - Антиной? Ты… в порядке? Глотнул ненароком неразбавленного вина, что ли? Пару кувшинов, похоже... Антиной сделал еще шаг, грациозно споткнувшись о собственные ноги. Телемах не поверил бы, что это он, если бы не видел собственными глазами. И то, у него появлялось все больше сомнений. - Какой же ты забавный, Телемах! Я просто… я не могу больше скрывать свои чувства. Твои глаза такие глубокие, как два спокойных моря… а твои руки такие сильные, хоть ты и предпочитаешь болтовню со скучными старцами в совете кулачным боям... Телемах почувствовал, как по спине побежали холодные мурашки, а волосы зашевелились на голове. Он видел, как Антиной однажды чуть не убил кого-то одним ударом кулака, да и сам не раз отведывал его силы. Слышать от него такие безумные речи было пострашнее, чем встреча с циклопом. Да и не мог он такое ляпнуть даже в шутку, даже под пытками или под страхом немедленной смерти. - Антиной, - строго сказал он, пытаясь взять себя в руки. - Вообще-то вчера ты назвал меня хлипким сопляком. Потребовал мою долю жаркого и едва не пнул моего пса. Лицо лидера женихов на мгновение растерянно застыло, словно все это было для него не обычным событием, а внезапной новостью, на которую он не знал, как ответить. Во имя всех богов, это точно был не Антиной! Телемах начинал жалеть, что не взял с собой на берег меч. - О, это была игра! Мальчишеская бравада! - взвизгнуло неведомое существо, хлопая ресницами. Густыми и пушистыми ресницами Антиная! Это было бы красиво, если бы не было так жутко. - Я… я просто не знал, как еще привлечь твое внимание. Вот, я сплел для тебя венок! Он протянул Телемаху жалкий, немного помятый венок. Телемах взял его так осторожно, как берут ядовитую змею. - Спасибо, - пробормотал он, сразу же отступая подальше. - Он очень... приятно пахнет. И ты... тоже. Внутренний голос кричал ему, что происходит что-то чудовищно неправильное. Антиной, который обычно благоухал вином и мускусным запахом пота, сейчас пах какими-то цветочными духами. Это было против всех законов природы и правил олимпийских богов. К тому же этот слащавый запах совсем ему не подходил... - Пойдем прогуляемся по берегу, - прощебетал «Антиной», пытаясь взять Телемаха под руку. Его мускулистая, покрытая шрамами рука обвила локоть принца с нежностью, от которой у Телемаха что-то задрожало внутри и захотелось вырваться и сбежать или провалиться под землю, в царство Аида. - Мы можем помечтать о будущем. О нашем будущем. - О каком будущем? - с трудом выдавил Телемах, пытаясь высвободиться из стальной хватки, и чувствуя как щеки заливает горячий румянец. - О том прекрасном будущем, где ты продолжаешь пытаться отобрать у меня мой трон и моё наследство? - Нет! О будущем, где мы вместе! - «Антиной» прижал его голову к своему плечу. Телемах уткнулся носом в надушенную кожу и почувствовал запах, от которого зашевелились волосы не только на голове, но и под мышками и во всех прочих неприличных местах. Это был тонкий душок гниения, прикрытый духами. - Я буду для тебя всем, чем пожелаешь. Твоей любовницей, женой, твоей прекрасной Еленой… ой, только мужского пола, конечно... Телемах содрогнулся и оттолкнул его (ее?) с силой, которой даже сам от себя не ожидал. - Ты не Антиной! Кто ты, чудовище? Лицо «Антиная» дрогнуло и поплыло, сминая знакомые черты. Глаза, которые секунду назад сияли томной нежностью, вдруг потемнели и загорелись голодным огнем. Улыбка сменилась оскалом, и в полумраке Телемаху показалось, что клыки у него стали какими-то подозрительно длинными и острыми. - Я - твоя мечта, Телемах, - прошипело существо, и голос его стал низким, зловещим, но все еще с противными нотками влюбленности. - Я - Эмпуса. Я бы приняла облик твоей возлюбленной… но, клянусь Аидом, у тебя в сердце такая пустошь, что мне пришлось импровизировать! Этот наглец - единственный, кто занимает твои мысли! Телемах окаменел. Эмпуса! Демоница, способная менять обличье и пьющая кровь молодых мужчин! И она приняла облик Антиноя! Теперь ему стало понятно, откуда это жуткое несоответствие между формой и содержанием. - Так вот почему ты вел себя как влюбленная нимфа с похмелья! - воскликнул он, с трудом удержав нервный смех. - Но я ведь не люблю Антиноя, почему он? - А какой еще облик мне было принять? Ты думал о своем отце, о долге, о чести… и об этом грубияне! - Эмпуса-Антиной сделала шаг к нему, и теперь от нее веяло могильным холодом. Ее пальцы с длинными когтями протянулись к его шее. - Но это уже не важно. Твоя кровь… она пахнет тоской и одиночеством. Это такой деликатес… Телемах отступал, увязая в песке, пока не почувствовал за спиной холодный камень скалы. Все было словно в кошмарном сне, бежать было больше некуда. Сильные руки обвили его за плечи, а жуткое лицо, в котором ещё различались черты Антиноя, с горящими глазами и оскаленными клыками потянулось к горлу. - Прощай, мой ненаглядный принц, - почти нежно прошипела Эмпуса. И Телемах с грустью подумал, что так и умрет с заливающим лицо жгучим румянцем, с которым ничего не смог поделать даже страх. В этот момент из-за скалы раздался оглушительный, до боли знакомый хриплый окрик: - Эй, Телемах! Ты где, тюфяк несчастный?! У нас вино закончилось! Где твои запасы? И что это за безобразие?! На берег, растолкав двух своих приятелей, вышел настоящий Антиной. Он был взъерошен и грязен, от него пахло вином и потом, а на лице красовалась вечная гримаса раздражения. И тут он увидел свою собственную копию, прижимающую Телемаха к скале. На его лице отразилось даже не удивление, а чистейшее, концентрированное возмущение, в глазах полыхнул гнев. - В чем дело? - рявкнул он. - Это еще кто такой? Почему этот ублюдок похож на меня? И почему он тебя так держит, словно ты ему нравишься? Это какая-то пошлая шутка? Эмпуса отпрянула от Телемаха с шипением. Ее иллюзорное лицо, и без того державшееся на честном слове и магии, затрещало по всем швам. Видеть двух Антиноев - одного злого и настоящего, а второго влюбленного и демонического - было сюрреалистичным зрелищем. Телемаху даже на миг показалось, что в иллюзии мелькнули его собственные черты. - Ты… - прошипела Эмпуса, глядя на настоящего лидера женихов. - Ты портишь весь момент! - Момент? Какой еще момент? - Антиной подошел ближе, сжав кулаки. Похоже, он был уже изрядно пьян и даже не задумывался о странности ситуации. - Убирайся отсюда, самозванец! Ты позоришь мой облик своей… своей смазливостью! Смотреть тошно! Он замахнулся, и его кулак, привыкший ломать челюсти, со свистом пронесся мимо головы Эмпусы. Но для демоницы и этого было достаточно. Видимо, грубая сила и чистое хамство настоящего Антиноя были тем, против чего ее магия оказалась бессильна. С криком ярости и обиды Эмпуса метнулась прочь. На бегу ее облик окончательно поплыл, и на мгновение Телемах увидел нечто длинноногое, с ослиными ногами и ужасным ликом, прежде чем существо скрылось в сумерках. Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Антиноя. - Объясни, - коротко бросил он Телемаху. - И попонятнее! А то и тебе прилетит. Телемах, все еще дрожа, смотрел на резкие, пусть и грубовато-гармоничные черты своего главного мучителя. На его налитые кровью глаза, взъерошенные волосы и капли пота на лбу. Он видел самого настоящего, пьяного, злого, самого неприятного Антиноя из всех возможных. И никогда ещё в жизни он не чувствовал такой радости от его присутствия. - Антиной, - сказал Телемах, и голос его дрожал от смеси стыда и облегчения. — Ты… ты просто замечательный! Антиной нахмурился, потом фыркнул. - Ну конечно, я замечательный. А ты дуй за вином и не вздумай отнекиваться! - он грубовато хлопнул принца по спине, чуть не сбив того с ног. Телемах потер ушибленное место и счастливо улыбнулся. После ласк вампира, принявшего облик Антиноя, обычная грубость настоящего Антиноя казалась райской музыкой. Он был спасен. Спасен самым неприятным человеком на Итаке. Ирония судьбы была настолько прекрасна, что он буквально готов был расцеловать лидера женихов. Но, конечно, он этого не сделал. Потому что был бы немедленно брошен в море. И это было абсолютно нормально. Хотя и почему-то немного жаль.