Every breath you take

      Держа на руках Макс, у которой были переломаны кости, которая плакала и всё повторяла о том, что не готова умереть, Лукас вспоминал. Вспоминал каждый момент, который ему довелось провести с этой девушкой, чьё тело он со слезами на глазах и комом в горле прижимал к себе, убеждая её и себя, что всё обойдется.       Он не верил своим глазам. Нет, Макс, которую он знает, не могла так просто умереть на чёртовом чердаке особняка Векны. Он знал её. Она сильная. Она справится. Она выживет.       Сквозь темноту, освещаемую лишь парой голубых фонарей, парень вновь и вновь разглядывал лицо Макс, вытирая слезы, стекающие по его щекам струйками. Он видел, как девушка пытается нащупать что-то вокруг себя, её голос тихо и с болью говорит о том, что она ничего не видит, что ей страшно. От этого Лукас дрожит всем телом, зовёт на помощь, не отпускает из рук девушку.       Синклер и представить себе не мог, что Макс когда-нибудь может так пострадать. К тому же, на его собственный руках.       Лукас помнил каждый миг, проведенный с ней.       Играя с Майком, Уиллом и Дастином на аркадных автоматах в сложный уровень, выиграть в котором, казалось, невозможно, он впервые увидел «Madmax». За ней был рекорд, и Синклер поверить не мог, что победитель уже есть. Он всё гадал, кто же этот человек, который взялся непонятно откуда и сразу выиграл в аркаде.       И вот он впервые увидел её.       Рыжие кудрявые волосы, светящиеся словно под лучами солнца, зажатый под локоть изъезженный скейт, мелкие царапины и синяки на руках, появившиеся, наверняка, из-за падений, и хмурый взгляд, который осматривал новую школу с неприязнью и скукой.       Лукас не мог отвести от неё взгляд, ведь он притягивался к ней словно магнит.       Он неосознанно смотрел за каждым её движением: как она привычно для себя катается на скейте в школьном дворе, точно замечая следящие за ней четверо пар глаз, как раздражённо закатывает глаза, стоит ему и Дастину подойти к ней.       Стоя перед ней в идиотском, как казалось на тот момент, костюме и приглашая Макс собраться на Хэллоуин, он всей душой был уверен, что она откажет, назовет эту идею бредовой, да и вообще, насчёт избегать его. Да, он, как она и сказала, был слишком самоуверенным, когда только решил подойти к ней.       Однако Лукас и не мог подумать, что Макс и в правду придет на Хэллоуин. Увидеть её он точно не ожидал, особенно, пугающую его и ребят. Всю ночь, что они впятером проходили, собирая конфеты у жителей, он не мог отвести от неё взгляда. Казалось, Макс отвечала на все разговоры сарказмом, не принимая близко к сердцу, но он сразу понял, что приглашение провести Хэллоуин вместе имело для нее значение, особенно для неё, переехавшей из другой части страны и не успевшей ещё завести друзей.       Парню было странно для самого себя осознавать, как его тянет к Макс. Он и в правду хотел подружиться с ней, проводить больше времени вместе. Настолько всего этого хотел, что не удержался и рассказал всё, что случилось с ним и его друзьям осенью 1983-его.       «Готова ли ты пойти на риск?»       Когда Лукас настойчиво задавал этот вопрос, он чувствовал, что Макс, возможно, ответит нет. Она стояла перед ним раздраженная, не верящая в его рассказ, где не было ни одной лжи, и, вздыхая, закатывала глаза. Однако она всё равно согласилась.       Лукас уверен, что этот момент изменил её жизнь.       Ведь ответив отрицательно на его вопрос, она бы вряд ли сидела с ним на крыше старого автобуса, выискивая среди тумана наступающих демогоргонов, а перед этим вряд ли Лукас помогал бы Макс сбегать из собственного дома втайне от брата.       Синклер всегда видел Макс либо спокойной, либо смеющийся, но ещё чаще — слегка раздражённой от очередных странных событий, которые происходили с ней за последние дни (например, необычное домашнее животное Дастина, или Лукас, уговаривающий поехать с ним на велосипеде непонятно куда, чтобы показать что-то). Однако когда она внезапно открылась ему, с болью в голосе рассказала все свои переживания насчёт семьи и переезда из солнечной Калифорнии, Лукас почувствовал, как она показала ему часть своей души, о котором рассказывала далеко не каждому. Видя скопленные слезы на её глазах, он ощутил, как сердце будто защемило, укололо от обиды за неё.       И говоря Макс о том, что она очень классная, умная и непохожая ни на кого, он нисколько не врал, даже мысли не пропускал, что сидящая перед ним девушка является плохим человеком.       Осознание пришло к Лукасу быстро. Стоило Макс только искренние, немного по-детски улыбнуться на его слова.       Стоило парню посмотреть на неё такой, без маски равнодушия, с сияющими от слез глазами и улыбающейся ему, он всё понял. Лукас понял, что неосознанно и невероятно быстро влюбился в Макс. Сначала она интересовала его лишь как талантливый игрок в аркады, но стоило ему понять, каким чувственным и искренним человеком, который боится показаться людям слабой, отчего порой закрывается в себе, она является, как желание всегда быть рядом с ней стремительно появилось у Лукаса.       Он осознал, что хочет разделять с ней радостные и тяжёлые моменты, крепко обнимать её, перебирать пальцами огненные волосы и слушать её смех, исходящий из самого сердца.

Every breath you take

And every move you make

Every bond you break

Every step you take

I'll be watching you

Every single day

And every word you say

Every game you play

Every night you stay

I'll be watching you

      Ранее спортивный школьный зал украшен в голубо-белые блестящие украшения, кто-то разливает пунш, кто-то — фотографирует других школьников, остальные — танцуют медленный танец со своим парами на зимнем балу.       Услышав первые звуки песни, Лукас, собрав в себе всю волю и экстренно вспомниая в голове наилучший способ, которые он ранее репетировал дома перед зеркалом, подходит к Макс, чтобы позвать ее на танец. Язык, разумеется, заплетается от волнения, отчего выговоренные слова кажутся бессвязными. Парень уже уверен, что Макс откажет ему, посмеётся, в потом будет припоминать его неловкое приглашение ещё долгое время. Однако она лишь хихикает, вздыхает и, потянув Лукаса за руку, идёт с ним на середину зала в толпу другие таких же школьников.       Синклер определенно не ожидал от неё таких действий, отчего он слегка в смятении, однако быстро приходит в себя и начинает качаться в такт музыке вместе с Макс. Он смотрит в голубые глаза напротив и невольно улыбается, замечая забавные и милые косички на её голове, которыэ он раньше не видел.       В какой-то момент Макс приблизилась к нему и оставила на его губах лёгкий поцелуй, отчего Лукас сразу почувствовал, как уши стали краснеть, а улыбка сама появилась на его лице.

I'll be watching you

(Every breath you take)

(Every move you make)

(Every bond you break)

(Every step you take)

I'll be watching you

      Июнь 1985-го отличался для Лукаса от всех остальных первых месяцев лет присутствием Макс. Он, казалось, не мог провести хотя бы дня, не увидевшись с ней.       Вместе они не только ходили в кино с Майком и Уиллом, но ездили на велосипедах под палящем солнцем и редким ветерком к озеру Влюбленных. Весьма банально. Однако они могли проводить часы, сидя под тенью раскидистого дерева, и говорить, не переставая. Порой Лукас замолкал, лишь слушая убаюкивающий голос Макс и рассматривая каждую черту её лица, пытаясь запомнить каждую. Макс, в итоге, всё равно замечала его пристальный взгляд, замолкала и смущённо отводила взгляд, еле сдерживая улыбку на лице. Лукас неосознанно улыбался ей в ответ ещё шире.       И каждый раз, когда в сумерках он провожал ее до дома, она оставляла на его губах поцелуй на прощание. Лукас всегда любил такие моменты?       В один из жарких солнечных дней они решили сходить в кино в Starcourt. Фильм был очень странным и абсолютно бредовым для Лукаса. И это не потому что он всё время смотрел лишь на Макс, сидящую возле него, а не на экран, и не потому что они проговорили, казалось, весь фильм.       По завершении фильма они совершенно внезапно решили зайти в один из магазинов одежды. Спустя минут десять бездумного хождения мимо стендов они нашли то, что искали. Так, у них двоих появились одинаковые тёмно-синий футболки. Каждый раз, когда Синклер надевал свою, то сразу вспоминал Макс.       Лукасу было странно и тяжело осознавать, что он и все его друзья вновь имеют дело с Изнанкой, ведь он так надеялся, что с этим покончено, что это лето будет абсолютно нормальным. Видимо, многого хотел.       Наблюдать за Макс, которая смотрела за тем, как Билли мучился в сауне было невыносимо. Лукас всё ещё помнил, как бесчеловечно тот к ней относился, как Макс лично рассказывал о том, как брат портит её жизнь, так что парень, что он не заслуживал ни капли её беспокойств. Однако Синклер всё равно встал перед Макс, загораживая её своей спиной и боясь, что Билли, выбравшись из сауны, может ей навредить.       События, произошедшие четвертого июля было совершено странными и непредугаданными. Никто не знал, что будет дальше и что делать. Никто не знал, чем закончится этот вечер.       Макс, казалось, совсем не изменилась после того июльского дня. Она пыталась держаться, вести себя как обычно. Однако Лукас всё замечал. Особенно то, как Макс делает видно, будто часть её души не разбилась вдребезги, когда девушка видела собственными глазами жестокую смерть Билли. Он видел, как она могла окунуться в свои мысли на пять минут, на десять, а то и на полчаса. Страшно было представить, что творилось в тот момент у неё в мыслях. Синклер никогда не пытался завести разговор о той ночи. Знал, что сделает Макс только хуже, заставив снова прокрутить в голове эти темные воспоминания, оставившие в сердце неизлечимую рану. Сам же он вновь и вновь вспоминал ужас в глазах девушки и то, каким голосом она кричала, видя тело Билли.       Лукас старался хоть как-то поддерживать её, всегда будучи рядом. Он всем сердцем не хотел, чтобы эти воспоминания оставили огромную, словно бездна, травму Макс (конечно, насколько это возможно, ведь увиденное и пережитое девушкой явно оставит отпечаток на её жизни).       Три месяца спустя парню стало казаться будто Макс начала приходить в себя. В этот момент он почувствовал облегчение за неё.       Она вновь стала собою. Вновь стала вставать на скейт, к которому давно не прикасалась, снова травила свои язвительные шутки, привычно раздражённо закатывала глаза. Казалось, будто она восстановилась после утраты и смирилась с нею.       Она даже не переставала жаловаться Лукасу, что ей не довелось вживую услышать великолепное, по словам друзей, пение Дастина в самую неподходящую минуту операции в тот июльский день. Но Лукас пересказывал ей тот момент снова и снова во всех красках, чтобы удовлетворить её любопытно       Не сговариваясь, Лукас и Макс запели, сидя в пустой комнате вместе с Дастином, когда прямо перед ними стояли полусобранные коробки, в которые они помогали укладывать вещи. В то момент Лукас поймал себя на мысли, что как будто вновь очутился в июне: беззаботно смеющаяся рядом Макс, смотрящий с раздражением и невообразимым недовольством Дастин, вокруг них ходили остальные их друзья. Будто ничего не произошло, словно никто не пострадал, и семья Байерсов и Оди не переезжают на другой конец страны на неизвестный промежуток времени       Какая-то часть разума Лукаса чувствовала, что с этого октября всё изменится, но он не думал, что изменения будут таким болезненными для него.       Да, парень стал играть в баскетбол в старшей школе, и даже весьма неплохо, он поладил с сокомандниками, даже с кем-то стал хорошими приятелями. Однако его не покидало ощущение, что его давние друзья словно становится от него всё дальше и дальше из-за разных новых увлечений.       Но больше всего он ощущал не такое сильное, как раньше, присутствие Макс в его жизни. Словно она стала намного дальше от него. Это заставляло Лукаса чувствовать себя ужасно, будто он наблюдал со стороны, как его жизнь потихоньку рушился из-за новых перемен. А ему хотелось, чтобы всё оставалось как раньше.       Хотелось, чтобы Макс хотя бы иногда разговаривала с ним на перемене, а не всячески пыталась игнорировать, быстрым шагом уходя в туалет и даже не глядя в его сторону. От такой Макс Лукас чувствовал боль в сердце, которая становилась больше с каждым разом.       Он правда пытался понять, что с ней случилось. Лукас допускал мысль, что на это повлияла смерть Билли, но какая-то его часть говорила ему, что дело не только в этом.       Макс словно стала призраком.       Это не укрылось от его глаз: она избегала не только его, но и других своих друзей, даже когда Майк и Дастин всячески пытались с ней заговорить.       В один день Лукасу всё-таки удалось поговорить с ней, дождавшись её после уроков. Он перегородил ей дорогу своим телом, на что Макс вздохнула, раздражённо закатив глаза, явно пытаясь показать своё нежелание вести разговор.       Лукас пытался выяснить у неё, что с ней случилось, напоминал, что она всегда может поговорить с ним насчёт любых переживаний, обратиться за помощью. Она слушала, но ни на что не отвечала, словно лишь ждала, пока Лукас уже наконец-то договорит и отстанет от неё.       Вдруг Макс смотрит парню прямо в глаза и с неким холодом в голосе спрашивает:       — Ты всё ещё любишь меня?       Лукас сразу замолк. Услышанные слова в голове ощущаются как ледяная вода, холод от которой проходит по всему телу. Сердце вмиг наполняется непонятной и тяжёлой болью. Лукас ещё не забыл, что она сказала ему, когда хотела расстаться с ним. Он пообещал ей, что отстанет от неё, и за пару месяцев ещё не забыл об этом. Однако желание подойти к ней было лишь дружеской заботой, как уверял самого себя Лукас.       — Никогда не перестану.       Слова вырвались быстрее, чем Лукас только мог подумать. Однако смотрит ей прямо в глаза. Ведь не врёт ни на долю, говоря чистую правду. Парень заметил, как Макс на секунду растерялась, замерла словно была уверена, что его ответ будет совершенно противоположным, однако уже через секунду она берет себя в руки, молча разворачиваясь и быстрым шагом уходит от Лукаса по коридору, сливаясь с толпой других школьников.       Лукас смотрит ей вслед без единой мысли в голове, что ему делать дальше, чтобы окончательно не потерять её. Ведь ощущение того, как Макс уходит из его жизни, становится всё отчётливее.       Лукас надеялся, что ей станет лучше. Должно было стать. Однако вплоть до марта она предпочитала игнорировать его, обходя стороной и не желая смотреть в его сторону. Даже отказалась приходить на важную для Синклера баскетбольную игру, когда он очень хотел видеть её там. Она стояла перед ним, в той самой синей футболке, что они купили ещё летом, и говорила о том, что она стала другой. Сердце парня заболело, когда Макс вернула обратно данный ей билет на игру, а перед этим на высказанные беспокойства о ней лишь пыталась убедить, что она изменилась. И это он отчётливо заметил. Лукас не мог этого не увидеть, ведь такие кардинальные изменения в ней делали парню больно.       Конец марта 1986-го был поворотным для них. Лукас не мог забыть, как сквозь непроглядную ночную темень сначала бежал по лесу от своих сокомандников от старого дома Хоппера, а после проехал чёрт знает сколько миль на велосипеде до школы. Друзей, которых он там встретил были страннее некуда. Особенно Макс.       Её состояние не укрылось от глаз Лукаса. То, как она словно съеживалась, метала взгляд от стены к стене, будто избегала всяческого зрительного контакты. Она нервно теребила рукав кофты пальца, и по её лицу сразу было видно, сколько мыслей и переживаний крутилось у нее в голове в тот момент.       Новость о том, что Макс стала следующий жертвой Векны ощущалась для Лукаса как ведро ледяной воды, неожиданной вылитой ему на голову.       В голове крутилось лишь суматошное: «Нет. Нет. Нет. Нет».       Всю ночь, плавно переходящую в утро, он не спускал глаз с Макс, которая что-то писала не один час за столом в подвале Уилеров. Лукас понятия не имел, что будет дальше, но всё равно верил и надеялся на то, что всё обязательно обойдется, что это ошибка. Макс он не решался сказать что-то. Боялся оттолкнуть её от себя ещё дальше.       И вот она стоит прямо перед ним и протягивает письмо в коричневом конверте, на котором черными чернилами написано «Лукасу». Осознание всего приходит лишь когда Макс объясняет ему, Дастину и Стиву, что письма — «на всякий случай». Вновь в горле парня появляется ком, и хочется кричать от того, насколько не хочется терять Макс.       Он попытался замкнуться о том, что они всё решат, но в ответ получил лишь резкое «Ничего не будет хорошо, не надо меня успокаивать». После этого заговорить Лукас не пытался.       Лукас не открывает от девушки взгляд, когда они едут на кладбище, пытается запомнить каждую черту её лица. Однако он и так знает всё идеально, ведь это то, что он никогда бы не позволил себе забыть. В голове, не переставая, крутится море мыслей, в который, по ощущениям, парень скоро захлебнётся. Но решение о том, что он не хочет потерять Макс громче остальных и врезается парню в подкорку сознания.       Всю поездку он не перестает сжимать в руках коричневый конверт, не желая открывать его когда-либо.       Лукас догоняет и останавливает девушку, когда так направлялась в кладбищу. Макс переводит на него взгляд, ожидая слов, а он собирает в себе все силы, чтобы сказать:       — Макс, мы всегда можем поговорить, да? — он дожидается её соглашения с этим, — Ну тогда почему ты отталкиваешь меня? — он достаёт из кармана слегка помятые листы коричневой бумаги, — Мне не нужно письмо. Я не хочу его. Поговори со мной, с друзьями. Мы здесь. Я здесь, — его голос ломается, слышится боль в сердце, однако он не перестает говорить то, о чем не мог перестать думать всю дорогу, — Слышишь? Я здесь, — он говорит искренне, лишь надеясь, что его слова будут иметь хоть какое-то значение для Макс. Он смотрит на неё: её взгляд серьезный, губы сжаты, видно, что каждая клеточка не тела дрожит, её пальцы нервно теребят резинку рукава голубой олимпийки. Но она сама одаривает его взглядом, полным сломанности, и говорит лишь:       — Иди в машину, я быстро, — девушка обводить взглядом его лицо и бросает ему всего пару слов и стремительным шагом уходит. Синклер не может оторвать от неё взгляд, когда девушка сидит перед могилой. Он наблюдает за ней издалека, не имея никакого понятия насчёт того, что может произойти дальше с ними в этот день. Она сидит там на коленях уже давно. Дастин и Стив успели заскучать от некого слишком долгого спокойствия. Но он с друзьями не были бы собой, если бы всё не пошло наперекосяк, ведь следующие минуты заставляют Лукаса словно прокатиться на эмоциональных качелях. Сначала Стив, истерично подзывающий к себе, сидящему возле Макс, а потом и сама девушка, сидящая перед могилой брата, с глазами, которые будто под пеленой, и не отзывающаяся на своё имя, Лукаса начинает трясти, ведь он всей душой чувствует — происходит что-то невероятно ужасное и непредвиденное. Ненормальное. Опасное.       Они со Стивом кричат в попытках вывести Макс из транса, однако всё безуспешно. В этот момент Дастин уже бежит за кассетами с песнями, и Лукас молится на то, чтобы его друг успел. Нужная кассета вставляется в проигрыватель трясущимися руками, а после наушники надеваются на голову девушки. Песня начинает играть, и Лукас на секунду успокаивается. Но лишь до тех пор, пока Мэйфилд не начинает медленно подниматься в воздух, словно на верёвках. Тогда его сердце чуть не останавливается.       Секунды до того, как Макс резко падает, кажутся Лукасу невероятно долгими, словно тянущаяся резина. Она падает, и парень, не думая, делает шаги вперёд, чтобы поймать её. Голубые глаза открываются, Макс начинает суматошно и тяжело дышать, цепляясь пальцами за его кофту; Лукас обнимает её за плечи, прижимая к себе и говоря ей о том, что всё обошлось, всё в порядке, пытаясь её успокоить. Заодно и себя, ведь в момент, когда девушка поднялась в воздух, Лукас успел поверить в то, что навсегда потеряет её.       Солнце своими последними лучами касалось его спины, Дастин и Стив по бокам от Лукаса держали Макс за руки, пока её дыхание не пришло в норму. Лукас не отпускал девушку, пока не почувствовал, что её ладони перестали дрожать и истерично цепляться за его рукав.       Для Лукаса было странно проводить время с Макс впервые за полгода. Особенно ходя по скрипучим половицам дома Векны, где каждый угол был заполнен пылью и паутиной, которую не всегда даже удавалось разглядеть среди темноты. Когда вдвоем они рассматривали комнаты дома, переходя из одной в другой, Лукас в очередной раз осознал, как присутствия Макс ему не хватало. От одного осознания того, что она стоит прямо рядом с ним становилось чуточку легче, особенно после произошедшего ранее на кладбище. Парень всё так же всем сердцем переживал за неё, однако узнав, что любимая песня буквально спасла Макс, в нем загорелась твердая уверенность в том, что девушку точно получится спасти от проклятия. Стоило найти причину спасения, как Лукас наконец-то мог смотреть на Макс без такого ужасного беспокойства и боли, как сутки назад.       Они давно долго не разговаривали. Макс везде ходила в наушниках, проигрывая одну песню снова и снова, а Лукас не смел трогать её, боясь заговорить с ней и подвергнуть её опасности.       Однако когда проигрывание песни закончилось, Макс наконец-то сняла наушники и молча оглянула темную комнату со старым интерьером, разглядеть который позволял лишь свет из фонарей. Лукас не открывал от неё взгляд, словно боясь, что Векна может напасть в данную секунду, а когда Макс случайно посмотрела на него в ответ, то слегка улыбнулась краем губ. Парень посчитал это действие за зелёный свет к разговору и, заметив в углу потрёпанной годами пианино, сказал:       — Вообще, если сыграть правильные ноты, можно открыть дверь в тайное логово Векны.       Парень открывает пыльную крышку старого пианино, который, как не уверен Лукас, работает ли ещё, а после с усилием нажимает на совершенно случайные клавиши, играя «приятную» мелодию, которую издает, скрипя, инструмент. Макс смешит это. Она садит рядом на полусломанную скамейку.       — Ты такой придурок, — Макс посмеивается, смотря на него, — А я думала, ты теперь крутой парень.       — А я не крутой? — поддерживает разговор Лукас, спрашивая и слегка прищуриваясь.       Макс искренне смеётся. Тихо, себе под нос, слегка прикрыв глаза. Как и год назад.       Она улыбается. Лукас сразу видит её насквозь, и на сердце теплеет от того, что её смех искренний. Он давно его не слышал. И очень соскучился.       — Мне этого не хватало, — признается он.       — Чего именно? — она пару раз хлопает глазами, не понимая, о чём идёт речь.       — Твоего смеха.       Врать Макс Лукас никогда не собирался. И этот раз не был исключением. Он искренне скучал по такой Макс. Да, он влюбился именно в такую Макс, но он готов сделать всё, чтобы помочь нынешней вернуться к нормальной жизни.       Лукас любил разглядывать каждую веснушку девушки, которые красовались по всему её лицу, а также её огненные волнистые волосы, так подчёркивающие её глаза. Когда теплые закатные лучи освещали яркие веснушки и насыщенно-голубые глаза Макс, то Лукас на время забыл о том, куда они едут в угнанном доме на колесах.       — Векна словно видит в жертвах самое темное. Я побегу в обратном направлении. Побегу к свету. И, может, там он меня не найдет, — признается девушка. В голосе чувствуется некий страх, и Лукас это прекрасно понимает. Ему тоже страшно.       — И как ты хочешь это провернуть?       — Мне нужно подумать о хорошем и спрятаться. Спрятаться в свете.       — Уже решила, о чем будешь думать?       Макс улыбнулась краем губ и отвела взгляд на окно, не желая сразу признаваться.       — Тот момент был самым… счастливым.       Идея спросить кое-что у Макс появляется в голове Лукаса моментально. Он, кажется, даже не контролировал свой рот, когда вдруг спросил:       — А я был там?       Они переглядываются, ухмыляются, и Макс в шутку закатывает глаза.       — А ты самоуверенный, — оба они смеются, — Но да, — она продолжает, — Ты мог там быть, — Макс улыбается, отводя взгляд на дорогу, остающуюся позади. Она ничуть не приукрашивает и не пытается изобразить раздраженность, отчего Лукас чувствует, как девушка наконец-то, спустя много месяцев, будто снова становиться ближе к нему, открывая частичку своей души. Парень ощущает эту хрупкую связь между ними и цепляется за неё, не желая разорвать.       В тот роковой и переломный для всех вечер они с Макс вновь сидели на старом чердаке давно заброшенного дома Векны. Лукасу странно было осознавать, что в скором времени девушку будет подвергнута опасности ради спасения остальных. Он смотрел на нее, освещаемую слабым синем светом фонариков, стараясь запомнить в голове каждую деталь того момента, сжимая при этом в руке небольшой блокнот и маркер; Лукасу очень хотелось написать что-нибудь на бумаге, показать Макс и завести хоть какой-то диалог, однако он никак не решался. Но стоило ему снова об этом подумать, как Макс, сидящая напротив него, на секунду задумалась, а после написала что-то на листе, показывая затем парню блокнот.       «Привет».       Лукас улыбнулся, прочитав. Написал ответное приветствие, заставляя Макс улыбнуться и на время забыть о том, где именно они находятся и для чего.       «Я рада, что ты здесь», — написано округлым почерком на листе после того, как девушка на пару секунд задумалась.       «Я тоже!».       Лукас и подумать не мог, что до сих так важен Макс. От этого на душе вмиг стало легче и теплее.       Решив попытать удачу, Лукас написал на листе рискованное:       «Кино в пятницу?»       Показывая девушке блокнот с неким волнением, он и не надеялся на согласие, однако поверил в свою везучесть, когда Макс по-доброму ухмыльнулась и принялась рисовать что-то у себя. Лукас хотел было подсмотреть, что именно изображает девушка, но получил лишь грозный взгляд в свою сторону.       Закончив, Макс, улыбаясь, показала нарисованный на скорую руку рисунок: сидения кинотеатра, парень и девушка с попкорном сидят рядом друг с другом и, видимо, наслаждаются фильмом. Лукас сразу увидел на рисунке себя и Макс, так что понял, что девушка согласна на его предложение о совместном провождении вечера. От осознания этого Синклер нашел ещё одну причину хотеть, чтобы этот вечер прошёл скорее и без жертв.       Но спустя время он уже не думал ни о кино, ни о том, как вообще сложится его будущее, что станет с городом.       С ударенным глазом, который почти не видел из-за крови, с разбитой губой и незаметной в тот момент болью по телу Лукас видел лишь тело Макс, которое вздымались вверх к потолку. Снова. Как на кладбище. Парень знал, что единственное спасение девушки — песня, однако увидя сломанные наушники, валяющиеся на полу, Лукасу почудилось, словно всё вокруг застыло. Вокруг ничего не двигалось, время замерло. Словно происходящее в данный момент с ним — сон, вымысел. Но стоило ему услышать хруст костей, как он вышел из.секундного транса и сразу перевел взгляд на Макс в воздухе. Её руки были вывернуты, ноги тоже, глаза закатились, отчего были видны лишь белки. Её тело содрогались от боли, капельки крови капали на пол, образуя небольшие лужицы.       Через секунду он уже оказался рядом с нею. И вовремя, ведь в тот же момент сила, которая притягивала Макс к потолку, ослабла, отчего девушка стремительно начала падать вниз. Лукас подхватил её, упав вместе с ней на пол. Синклер цеплялся за куртку Макс, а слезы текли по его щекам, капая на волосы девушки; она застонала, и парень даже не мог себе представить, какую боль она испытывала после случившегося. По её вижу всё стало понятно сразу.       — Я не хочу умирать, — сдавленным голосом из-за боли в лёгких шепчет Макс. Тихо-тихо, что Лукас едва слышит, — Не на твоих руках.       — Ты не умрёшь. случае в коем случае, — он кричит, чувствует, как слова и крик, вырывающиеся наружу царапают горло изнутри.       Лукас пытался успокоить Макс, уверял, что всё обойдется — её кости срастутся, зрение вернётся к ней, всё будет в порядке. Он кричал, чувствовал, что в каждой клеточке души словно что-то ломается, что они как не может починить. Макс держала его за руку, продолжала рассказывать сдавленным голосом о своем нежелании умирать на руках у парня. И он тоже совершенно не хотел того, что бы человек, которого он любит всем сердцем, за которого всегда беспокоился и хотел проводить время, пострадал у него на руках.       Он видел боль в лице Макс. Видел как слезы льются из её белых глаз.       В глубине души Лукас понимал, что пострадавшая Макс со сломанными костями у него на руках — его вина. Ведь это он не смог уберечь её от беды, не смог помочь, когда это так было нужно, когда она доверилась ему. Синклер кричал, звал на помощь, прося Эрику вызвать скорую помощь, и захлёбывался слезами вместе с Макс, которая словно засыпала у него на руках.       Держа Макс за плечи и прижимая её к себе всей силой, которая словно могла исцелить девушку, Лукас вспоминал. Вспоминал каждый момент, который ему удалось провести с Макс. Он прокручивал в голове каждый миг, что они провели вместе, и пообещал себе, что не никогда не забудет ни один из них.       Тогда Лукас и понятия не имел, что следующие полтора года будет постоянно навещать Макс в больнице. Она будет лежать в больничной койке, вся в бинтах, со сломанной шеей и руками, с закрытыми глазами и постоянно ровным дыханием и пульсом. А Лукас будет сидеть возле неё, держа за еле теплую руку, читать ей книги с пожелтевшими страницами, даже зная, что она вряд ли его услышать, а по ночам захлёбываться слезами в кровати и молиться, чтобы Макс наконец-то очнулась.