Уязвимое положение.

Загородное имение, в отличии от личной комнаты Иль Дотторе в резиденции Фатуи выглядит прилично и даже убрано, даже имеет свой интересный интерьер. Посещается, правда, редко, поскольку учёный, исключительно увлеченный своим родом деятельности предпочитает проводить все время в пределах лаборатории. Сейчас он в дополнительном оплачиваемом отпуске, который не может провести, опять же, в резиденции и желательно лаборатории. Трудоголизм не лечится, а помешательство тем более, в особенности если психиатрам ты не веришь до такой степени, что самостоятельно выучился на эту специальность медицины. Именно по причине желания делать что-то и не тратить время Зандик мучительно страдает от физической невозможности это что-то сделать. Ещё со вчерашнего дня он чувствует себя тревожно и ощущает слабость, спутанность мыслей, повышенную температуру и лёгкий тремор. Естественно, это эструс, который наступил по расписанию и которого он ждал, но из-за старого образа жизни продолжает ненавидеть. Но, с другой стороны, сейчас его образ жизни изменился также и в лучшую сторону — теперь у него есть постоянный партнёр, человек, которого он хорошо знает, который приятен ему и которому он доверяет. Случайность может перетечь в удобную, полезную и приятную связь — течка с гоном сойдутся на фоне гормонов и отпуск мужчины смогут проводить не просто полезно для здоровья, осуществляя природные процессы естественным путем, но и с другом, весело. Кто, кроме Панталоне, близкого друга, коллеги и политического союзника может оказаться лучшей партией для такого рода партнерства? Любовь всей жизни? Полный бред, правильный ответ — никто. И именно такой была первая первая реакция Доктора на такую, казалось бы, удобную возможность.

***

Регратор останавливает Иль Дотторе буквально посреди коридора, дернув на себя. Они выходили с собрания и отойдя от коллег на достаточное расстояние один из них решил, что они обязаны поговорить. — Почему я не знал, что у тебя течка через четыре дня? — в полтона спрашивает альфа, пока омега, Зандик, не показывая особых эмоций, не считая первичного удивления от прикосновения, поворачивается на него. — Потому что я не рассказывал? — не чувствует ни угрозы, ни претензии, а потому отвечает без задней мысли. Единственное, понял, что спрашивают, потому что он уходит в дополнительный отпуск, что выделяется в соответствии с вторичным полом. — И мы не общались некоторое время, — дополняет, потому что из-за окончания курса лекарств может слегка источать запах. — Я не об этом, — не удивлен, что Дотторе с его восприятием мира и складом ума воспринял вопрос абсолютно прямо, не переспрашивая контекст. — Почему ты мне не сказал? — его это жутко расстроило, если быть честным. — Все итак понятно, зачем рассказывать? Мне, может, ещё подробностями о том, что делать буду поделиться со всеми, с кем дружу? — ухмыляется, видя, как взгляд Банкира постепенно мрачнеет, правда уже не зря — он действительно начал издеваться. — Мы состоим в отношениях, Доктор, — твердо заявляет, слыша ещё и смешок. — И ты говорил, что хотел бы, чтобы я был твоим партнером на этот период, — теперь вообще перебивают. — Ты серьезно? — практически надменно, Иль Дотторе мгновенно начал раздражаться, теперь полностью дойдя до источника претензии в его сторону. — Это фантазии, Регратор, — усмехается, поскольку они обсуждали это лежа в постели после секса, естественно, после бурной ночи в неге после секса думаешь о милых вещах. — Если ты принял мои слова близко к сердцу и на веру, это не мои проблемы, — слышать это… Как минимум обидно. Как и то, что фактический статус пары постоянно отрицается одним состоящим в ней без видимых причин. — Почему нет, Дотторе? Даже если не планировали этого, любой омеге нужен тот, кто присмотрит за ней в момент такого уязвимого положения, — старается объяснить так, чтобы показать, что он хочет находиться в роли партнёра из любви и добрых чувств, они ведь итак спят, значит им комфортно вместе, они итак встречаются, значит им интересно вместе, но… — Я не уязвим, — резко ледяным тоном отвечает Доктор, сцепив зубы, продолжает максимально серьезно и явно скрывая, что раздражен. Оборачивается, осматриваясь, говорит тише. — Хочешь заняться сексом — дрочи и терпи, думая, что я также думаю о тебе, всё, вопрос закрыт, — практически разворачивается, чтобы пройти дальше, но его придерживают под солнечное сплетение, чтобы остановить. — Стой, я не хочу секса, вопрос не в этом, — хочет, естественно, кто вообще нет, особенно с течной омегой, особенно той, которую любишь, но главный вопрос для Дельца именно в этом «любишь». — Ты как минимум говорил, что не был бы против провести цикл вместе, почему сейчас отказываешь, ещё и так нервно? — они с Вторым Предвестником оба являются отличными манипуляторами, но сейчас, почему-то, Второй, «игру» которого вообще бывает не отличить от искренности, слишком показывает свои эмоции. Это жутко странно. — В чем дело? — начинает подозревать, что от него могли скрывать что-то и потому говорит в тон чужому, также серьезно. — В том, что у меня уже есть планы, — начинает выкручиваться из положения, в котором его приобнимая держат, но его сильнее тянут на себя. — Собираешься изменять мне? — Панталоне жутчайший собственник и такой же ревнивец. Если после этой мысли, высказанной вслух, ему не выдадут достойное оправдание… — Нет, — низко и тоном откровенно намекая, что ещё немного и между ними явно что-то случится. А между этими двумя нередко случается что-то из ряда вон. Например тяжкие телесные. — Мне это не нужно, Регратор, из-за тебя у меня выровнялся гормональный фон и угроз для здоровья пустой эструс не несет, поэтому прекрати истерику и не нервируй меня, — снова грубо говоря вылезает из рук альфы, чтобы наконец-то пойти по своим делам, но его снова хватают, но уже за руку. Дотторе взрывается, в том числе и из-за гормонов, о которых только что сказал. — Я сказал пошел вон отсюда, я не мясо для ебли, чтобы ты решал, будешь проводить со мной цикл или нет, — гортанно-злобно и угрожающе тихо шипит, обернувшись на Банкира. — А я спрашиваю тебя: в чем дело, Дотторе? — не менее раздраженно, повысив тон голоса и внедрив в него нотки строгости. — Решил использовать меня как подстилку, с которой можно поиграть и бросить и плевать, что я чувствую? — Банкир крайне эмоционально лабилен, следовательно взорваться в ответ и начать откровенно орать его не останавливает ничего, эмоции перекрывают обзор, когда перед тобой не рабочий партнёр, а личный. — Плевать ты, гад, хотел на мои эмоции и отношение к ситуации и к тебе? Вздумал решать, что для меня лучше? — они уже множество раз обсуждали то, что Иль Дотторе намного более властен, чем кажется и не может быть подконтролен другим людям, а также не в состоянии держать уже свою магию контроля в узде. В их отношениях главная проблема — конкуренция за доминирование, это можно увидеть даже по происходящей сейчас ссоре. — Считаешь, что можешь продолжать лезть и морочить мне голову своими контролерскими замашками?! — Нет, Лоне, — вздыхает, понимая, что угадал и нарвался на очередную истерику, но объясниться не дают, ещё и от злости выпуская феромоны, от которых глотку сдавило. — Заткнись, не хочу тебя больше слушать, — и не может, потому что со своей мнительностью в отношении объекта сильной симпатии поверит любому его слову, потом пожалев о том, что в моменте это случилось. Теперь его берут за руку, не успел повернуться в бок. — Я не хочу «этого», — они итак кричат на весь коридор, еще больше внимания к себе привлекать может быть опасно для репутации, на деле же не стесняется называть все своими именами. — Потому что это неприятная тема и я чувствую себя еще тревожнее не в одиночестве. Я не собираюсь тебе изменять, — ему смешно даже произносить это, ещё бы он предал близкого человека таким мерзким образом. И сейчас не оправдывается, а объясняет ситуацию из безысходности — если не сейчас, потом они рассорятся в пух и прах. — То есть ты ещё и не доверяешь мне? — тут же придумал новую претензию, прицепившись к словам, Доктор цокает. — Нет, мне просто, — замолкает на секунду, потому что даже произносить это вслух кажется жалким, а жалость Иль Дотторе считает самым унизительным и отвратительным, что существует. — Неприятно находиться в «настолько уязвимой» позиции перед другим человеком, — у него жутчайшие комплексы на счет его статуса и силы, отсюда такие заявления. — Любым, не только тобой. Я не хочу, чтобы ты видел меня «таким», — этого не видно под маской, но от противного ощущения и в груди, и в голове в виде эмоции отводит взгляд в сторону, а у Панталоне округляются глаза. — Тебя… Когда-то изна, — его моментально перебивают чуть ли не рыкнув. — Нет! — если бы с ним такое случилось, он бы повесился в тот же день. Или убил каждого, кто мог хоть каким-то образом узнать об этом, а в первую очередь участвовал. Своими руками. Жестоко. — Это связано с моими личными проблемами и я сказал это только для того, чтобы ты знал об этом и не нервничал, — объясняет, как уже его перебили. У них такая манера общения, не слишком уважительная, особенно в ссорах, оба любят вставить свои пять копеек и побыстрее, уже понимая, что им пытаются донести. — Тогда причем здесь другие люди, которых ты постоянно упоминаешь? — постепенно успокаивается, концентрируясь на том, что нужно понять, что имеет в виду Доктор. — И каким, стесняюсь спросить, «таким» мне нельзя тебя видеть? — Док итак специфичный мужчина, с его-то проблемами с головой, становится страшновато, что еще может скрываться в нем. — Я использую обобщения, чтобы ты понимал, что мои заскоки не связаны исключительно с тобой, — объясняет быстро и понижая голос к последнему предложению. — И «таким», какими являются омеги в эструс. Это так унизительно, что меня вырвет, пока дело дойдет до нужного момента, поэтому тема, повторяюсь, закрыта. Но, естественно, закрыта тема не была. Она не только не была закрыта, но и когда пара оказалась в помещении, где их ссоры не представлены на обозрение всем, кому не лень пройтись вглубь по резиденции Фатуи, произошел еще один разговор. И во время этого разговора альфа все же убедил омегу хотя бы попробовать сделать то, что делают все обычные пары — провести течку одного из них вместе. Даже если он не захочет, чтобы партнёр присутствовал, организм сам все сделает, когда это действительно понадобится. Если человек любит, он не будет делать ничего против воли любимого, а следовательно без четкой просьбы Регратор будет лишь заботиться о возлюбленном. Такие условия, — когда его собираются блаженно носить на руках, кормить и поить, что тяжело в полубессознательном состоянии, — вполне устроили Зандика.

***

Шторы на окне раздувает морозный ветер, создать сквозняк которому не позволяет закрытая дверь. Крупная кровать спинкой у боковой стены даёт понять, что помещение является спальней, по обеим сторонам небольшие тумбочки, справа дверь в ванную, на противоположной стене высокий, просторный шкаф, под окном стол — обычная комната. Приятные для владельца светлые и синеватые тона сейчас совершенно не важны, поскольку его постепенно накрывает лихорадка. Вчера они с Регратором приехали, сегодня утром Иль Дотторе понял, что начинается самое интересное и не поев остался лежать, ждать неизбежного. А в прошлый день пребывания здесь происходило небольшое обоснование влюбленных на месте, что для Банкира показалось неимоверно милым, особенно в сравнении с его представлениями о Дотторе. Тот приехал и не стыдясь, поскольку таких глупых социальных эмоций не чувствует, привел свою спальню в тот вид, который его устраивает. Первым делом вытащил из шкафа коробку и поставил ее перед тумбой, о содержимом спросил Девятый, но от него отшутились фразами в духе «это не дебиторские задолженности, чтобы проводить инвентаризацию». Далее же Дельцу стало совсем забавно — в доме две спальни на обоих этажах и все содержимое с двух кроватей переместилось на одну, чтобы свалить все это добро в кучу. Естественно, пошли подколы про гнездование и что он не ожидал, что его Доктор, великий и ужасный, так очаровательно следует инстинктам. Осадили приколиста и флиртуна лекцией о том, что ограничивать себя в подобном нельзя, ибо ощущение защищенности и безопасности, что вообще являются функциями создания гнезд у млекопитающих, полезны для психики и не только. Панталоне быстро передумал и вернул свою позицию в исходное положение — Зандик болтливый, душный, занудный и ко всему прочему странный. После этого можно было спокойно спать. Дотторе — в клубке одеяла и обнимая подушку, Регратору — скромно находясь рядом на второй… Точнее последней трети постели. А когда на следующий день время приблизилось к полудню, чтение перестало спасать Доктора, поскольку заняться им не получалось — в голове туман. А что еще хуже — он, поскольку имеет некоторые особенности психики, в таком состоянии начинает бредить. Банкир немыслимое количество раз и пугался этого, и откровенно ухахатывался в порыве страсти, и припоминал, какую околесицу несет партнер, но не во время течек. В этом весь Зандик, тот, кого он любит — постоянно болтает незнамо что, плещет энергией, периодически ведёт себя неадекватно или излишне властно, это и делает его настолько интересным и очаровывающим, следовательно и сейчас не должен сильно удивляться. И сейчас «интересный и очаровывающий» лежит в кровати свернувшись калачиком и укрывшись одеялом по плечи, протолкнув его и между ног. Понятия не имеет, сколько времени смотрит в одну точку и думает о всем, что его волнует или само лезет в голову. В данный момент развития периода охоты его кошмарят слабость в теле от температуры, пока легкие покалывания в области поясницы и низа живота и четкое желание, чтобы приласкали. Если Делец, который отошёл обедать, не вернется в ближайшее время, возможно, его будут ждать санкции. Вероятно не прямо сейчас, когда санкционер слегка не в себе, но это «не в себе» может легко стать оружием. Особенно, когда Второму ужасно тревожно от того, что совсем скоро партнёр увидит его… Если убрать шутки в стороны — хочется простой тактильности и чувства не одиночества, особенно когда твой альфа в зоне досягаемости. Иль Дотторе ужасно тактильный, сам лезет ко всем вокруг и часто выматывает этим или намеренно вызывает неловкость своим поведением, но в такие моменты… Хотя что здесь объяснять — он сейчас с горя лишний раз напряжется и чтобы спазмы в области таза стали слабее вытащит из сумки Банкира первую попавшуюся вещь, просто чтобы чувствовать его запах. Хотя, что мешает ему сделать это? Большинство людей во время таких вынужденных отпусков работает, когда чувствуют себя относительно нормально, вероятно этим и занят партнёр. Плюс он ведь сам сказал, что ему неприятно повышенное внимание из-за чувства некомфорта от собственной жалкости, сам виноват, с ним ведь хотели остаться. Доктор сдвинулся по постели, сел на ней, скинул с себя одеяло, тут же почувствовав крупные мурашки от холода. Мохровый халат длиной почти в пол не помог спрятаться от дуновения ветра из окна, но это меньшее, что напрягает Предвестника. Он решает не лезть в личные вещи, поэтому меняет траекторию движения совсем слегка качнувшись. Ему не нужны постиранные вещи, ему нужно то, что пахнет феромонами, а такая одежда есть в шкафу. Дверца открыта, на одной из полок, выделенных Дельцу, лежит его одежда, в которой тот провел весь вчерашний день. Водолазка хамским образом украдена, далее Иль Дотторе возвращается в кровать, заворачивается обратно в одеяло. Старается не думать о том, что инстинкты гнездования снова активизировались и теперь ему хочется обложиться чужими дорогущими шмотками всему, а не только одеялами. Ложится на бок лицом к окну и от входной двери, перекручивает вещь в руках так, чтобы сверху оказался воротник и прижимает ткань к лицу — как же приятно. Почти физически ощущаемый сыростью, тяжелый и плотно обволакивающий своей обыденностью запах мокрой земли и камня с примесью трав. На воротнике скапливается самый четкий запах, поскольку железы находятся на загривке, поэтому удовольствие от первого, самого качественного вдоха полной грудью не передать. Вкуснятина скоро выветрится и пропитается запахом уже омеги, чьи органы малого таза после поступления в мозг нужных гормонов вместо немного болезненных сокращений теперь выделили порцию естественной смазки, что ощутилось мерзко. Дотторе вообще от всего себя мерзко, от быстро уходящей испарины жара на лице и теле, от трения тканей с кожей, от каменного стояка и скользкой влаги между ног, которая ощущается при движениях. И, конечно же, от того, что Панталоне, тварь, решил трапезничать именно в тот момент, когда эструс начал перетекать в острую фазу. Но, стоит признать, Доктор сильно драматизирует, поскольку зациклился на мысли о том, что хочет почувствовать чужие феромоны и ему пока не настолько плохо. И пока не стало ещё хуже альфа всё-таки явился — Панталоне открывает дверь в спальню и тут же поджимает плечи от холода и дунувшего на него ледяного сквозняка. Именно поэтому Регратор весь вздрогнул и с ходу возмутился, направляясь к источнику мороза. — Тебе настолько жарко? — вопрос риторический и скорее претензия, потому что знает, что жарко, но ровнять температуру на улице и в комнате не было обязательно. Бегло добравшись до окна открывает его наверх, чтобы свежий воздух поступал, но не заставлял околеть. — Да, — мрачно отвечает, не отводя взгляда от стены и не собираясь скрывать, чем здесь занимался и что стискивает в руках его одежду. — А ты, я так понял, не чувствуешь, что меня начало крыть, — но мрачное настроение довольно быстро уходит и на лице оказывается довольная улыбка, поскольку Банкир оглядел его и заострил внимание на одной конкретной детали. — Иди сюда, — сминает водолазку в комок и перевернувшись на спину кидает ее в Дельца, тот с недоумением ловит. — Мог позвать меня, если так хотел увидеть, — отшучивается, также не контролируя лезущую улыбку, чувствует, как в нос ударил ядрёный запах лимонной цедры, прикидывает по гормональному подтексту, в каком сейчас настроении партнёр. — Или, как я понимаю, не увидеть, — расправляет одежду и вешает на спинку стула, поставленного за стол, после чего подходит к постели. — Ещё бы я унижался и выкрикивал тебя с первого этажа, — спальня располагается на втором, кухня на первом. Усмехается и сдвигается к середине простыней, чтобы дать Панталоне сесть к нему, как только это происходит Доктор поднимается на локтях и выжидающе пялится на альфу. — Выпусти феромоны, мне больно. — Больно? — задаёт вопрос с подтекстом «уже?», не ожидал, что за пол часа его отсутствия омега так разойдется, тем более говорил, что здоровье поправилось. Садится, опирается затылком о изголовье кровати и спиной о подушку, полу лежит, а к нему на бедро сразу положили голову. На нее также быстро и без задней мысли легла ладонь, чтобы погладить волосы. — Я, видимо, не почувствовал из-за открытого нараспашку окна, — с легкой укоризной снова упоминает то, что здесь жутко холодно, благо накрыл ноги одеялом до того, как Иль Дотторе развалился на них. — Я начну считать минуты, — с дурным смешком ластится ещё ближе, корпусом прижимается к ляжке Регратора, обнимает его бедра. А минуты он будет считать до того, как организм альфы почувствовав течную омегу запустит механизмы гормонального возбуждения, что обычно происходит в таких ситуациях. — Ты мстишь мне? — давит пальцами на мужское бедро, чтобы ущипнуть, поскольку не чувствует прошеных феромонов, зато чувствует, как область матки неприятно сводит судорогой. Вообще непонятно, что он несет. — За что? — резковато мотнул головой, в том числе из-за щипка, делает, что просят. Когда Доктор оказался настолько близко, Банкира прямо-таки пробрало мурашками от источаемых им феромонов и мурашки напали сами собой. — Ты о чем вообще говоришь? — О том, что в таких обстоятельствах ты быстро заведешься и не делаешь, что говорю, потому что мстишь за то, что я хотел провести течку один, — хоть его и страшно повело от тяжелого запаха, объясняет, о чем говорит. Длинно выдыхает, не сдерживает слабый и чуть слышный всхлип, невольно сжимает пальцы на ляжке альфы. — А ты тварь мстительная, это я знаю, — прислоняется лицом к его бедру, ластится. — И что это распространяется на постель в том числе, — слышно, что он очень возбужден. И открыто показывает это, хотя!.. — Дотторе, — шумно сглотнув вязкую слюну Панталоне наблюдает за тем, как о его тазовую область активно трутся лицом, еще и обнимая и не понимает, нужно ли ему действовать. — Поэтому ты никого и не подпускаешь… — берет его за плечо, чтобы отодвинуть от себя. — Давай, психолог, рассказывай, — усмехается Второй, покорно укладываясь на спину и лежа неровно, поскольку пол постели все еще в скомканных одеялах. — Я же, из-за своей болтливости, все успел выдать, да? — рассеянно смотрит в лицо партнера, слабо улыбается, часто дыша и чувствуя на пояснице очередные мурашки, как при высокой температуре. — Конечно, — тоже невольно улыбается, смотря в довольное и пятнами красное лицо. — И боишься этого. Потому что на самом деле боишься абсолютно всего. Поэтому чувствуешь паранойю и считаешь жалость чувством, которое испытывают только когда считают слабым и немощным, — подносит ладонь к голове возлюбленного, чтобы убрать его челку в бок, пальцами чувствует, какой он горячий. — И беспомощности боишься из-за подтекста слабости, хотя назвать тебя таким крайне сложно и ты знаешь это, даже находясь в бессознательных состояниях, — видит, что улыбка постепенно спадает с розового от температуры лица и сам теряет ее, пока вдумывается в то, о чем говорит. — Поэтому я и не обижаюсь на то, что не обговорил со мной детали своего цикла. В итоге я, как минимум, понимаю, почему, — прочесывает пальцами светлые волосы. — А как максимум сижу здесь, рядом. Чтобы тебе было легче и спокойнее, — тишина между мужчинами виснет всего несколько секунд, пока Доктор не отвечает. — Ложись ко мне, — в полтона. Панталоне выполняет то ли просьбу, то ли практически приказ не сразу, также, как партнёр смотря ему в глаза недолгое время. Соскальзывает по простыням ниже, согнув ноги в коленях, чтобы полностью лечь и только делает это, как Иль Дотторе берет его за плечо и тянет на себя, чтобы перевернулся на бок. Тот делает это, после чего его обнимают и сразу прижимаются губами к губам, чтобы поцеловать. Зандику неимоверно нравится интеллектуальная стимуляция во время прелюдий или секса, связано это, ясное дело, с его образом жизни и тем, что постоянно думает. Она произошла — Регратор высказал ему очень даже милые штучки, не каждый день рассказывают об анализе твоей личности. Естественно, он моментально понял, что терпеть больше не в силах и ему в срочном порядке нужно удовлетворение, теперь точно. Поцелуй с ходу влажный, шумный, с прерывистыми вздохами и сильным, ощутимым напряжением. Доктор берет Банкира за руку и опускает ее к своему бедру, тот кладет ладонь на поясницу любимого и давит, чтобы обняв прижать к себе. Зандик сразу закидывает на его бедро ногу, слегка наваливается, тот придерживает уже около ягодиц, страсть прыщет из всех щелей. И Делец не может сопротивляться всем физическим намекам, которые ему дают — сдвигает руку так, чтобы не отодвигая пропустить руку под чужой халат и пальцами скользит по голой коже, горячей, слегка влажной от пота. Опускает по ягодицам и между ними натыкается на скользкие подтеки естественной смазки омеги, что вырабатывается организмом в приличных количествах. Пока его целуют, прямо-таки хищно и налегая, проталкивает пальцы в анус, чувствует, как возлюбленный сократился от ощущения, а также то, что мышцы удивительно расслаблены. По «блату», как бы это не было мерзко, положения Панталоне мог иметь дело с течной омегой. Такие развлечения всего-то стоят денег, которых у того немерено, но он не имеет тяги насиловать и потому происходящее в новинку. Точнее в подобных ситуациях он был, но секса не было, как и любых сексуальных действий, а следовательно чувствовать, как легко пальцы вошли и как слабо пульсирует плоть вокруг них достаточно непривычно. Доктор же полностью позволяет делать партнеру то, что делает — у него башню рвет, как хочет его, как хочет этих прикосновений и того, чтобы зуд сексуального желания наконец уняли, если не полностью, то хотя бы частично. Чувствует, как пальцы внутри расходятся на манер ножниц, как увлеченный слегка другим Регратор даже не пытается вести поцелуй. То, что член омерзительно неприятно в силу слабости трения соприкасается с халатом, что с него ещё не сняли, то, что у него дыхание перехватывает каждые несколько секунд. Сам обнимает так, что не контролирует силу сжатия пальцев на пижаме Банкира, рукой на которой лежит берет чужую, также сжимает кисть, его жест повторяют. Подготовка к половому акту итак едва ли была нужна, а уж продолжать ее длительное время надобности нет, обоим сейчас нужно совершенно другое. Делец предпринимает попытку положить Иль Дотторе на спину не разрывая поцелуй и придерживая его за бок, те неуклюже и медленно переворачиваются. Второй кладет руки на бедра Девятого и слегка дергано поднимает их вверх, задирая сорочку, тот прекращает поцелуи, понимая, что если не остановиться, то трахнет не он, а его. — Где презервативы? — единственный важный вопрос, поскольку если Зандик не приведи Архонты забеременеет… Лучше даже не задумываться над таким исходом. — В коробке, — еле дыша отвечает и уже проклинает то, что родился не бетой и ему нужно отпускать своего мужчину куда-то в такой момент. Панталоне садится на кровати и перебирается по ней к краю, после чего наклоняется к полу, чтобы взять искомое. Открывает крышку коробки и обнаруживает то, что не то что бы является чем-то удивительным, но… В общем, с образом Иль Дотторе не вяжутся такие вещи, как и то, что он в целом омега — пара секс-игрушек и пробка, что понятно по форме, в виде узла. Хотелось бы спросить, за что вторичному полу досталось так мучиться, но альфы во время гона страдают не меньше, еще и способны на ужасные поступки в силу действительно животных инстинктов. Но негативные мысли можно оставить на потом, поскольку Регратор взял презервативы и вернулся к Доктору, разместившись между его ног. Тот как раз закончил с делом — развязал халат и скинул его бортики в стороны, полностью открываясь для чужих действий и те продолжаются. Банкир наклоняется к ученому и целует его, как бы утешая этим, пока приспускает домашние штаны и разбирается с контрацепцией. Это, конечно, неудобно, но его уже заново обняли и так крепко, что просто так подняться нельзя. На член наконец-то надет презерватив, с трудом, поскольку Второй ещё и бесконечно ерзает на месте, но теперь неудобства уходят на второй план — головка прислоняется к анусу. Проскальзывает в него с легкостью, за счет большого количества секреции и сильной расслабленности мышц, Делец считал, что для проникновения понадобится приложить усилие, а потому вошёл слегка резко. Слышит под собой сдавленный стон, вставляет до конца медленнее и спокойнее, прижимается к любимому, сам тяжело дышит. Не столько от удовольствия, сколько от запаха, стоящего в комнате и исходящего от Дотторе — это нечто, такой сильный гормональный и возбуждённый подтекст, аж в голове мутнеет от этой сладости. И «сладость» не молчит, естественно. — Двигайся, — параллельно со словами ещё и скрещивает щиколотки на пояснице Панталоне, давит на него, заставляя войти в себя так плотно, что внизу живота ощущается слабое и совсем слегка некомфортное давление. — Иначе я тебя переверну и сам все сделаю, — дышит сильно прерывисто от частого пульса и температуры с возбуждением, а потому говорит немного сипло. — Успокойся, — только и смог выдавить в ответ, ощущая на себе раздражающее сущность альфы давление, казалось бы, неприемлемое. Но ситуацией доволен, поскольку и сам заведен до чёртиков — совершает первые толчки и видит на них мгновенную реакцию в виде совершенно открытых стонов. Это не ново, Доктор никогда не сдерживается, но сейчас вызывает неимоверное удовлетворение. Видеть под собой ужасно раскрасневшегося, во всех возможных смыслах мокрого, чувственного, сильно возбужденного партнера — манна небесная, а когда это мужчина, которого многие боятся и из страха уважают еще больше чешет эго. Активный темп секса настигает быстро, поскольку ничего, что могло бы заставить медлить не находится. Зандик крупно вздрагивает от каждого движения, сильно напрягся, держась за плечи Регратора сквозь одежду делает ему практически больно. Запрокинул голову и зажмурился, стиснул зубы от мощных всплесков удовольствия, что прошибают от низа живота аж до горла, вызывают мурашки везде по очереди. Долго терпеть такую сильную за счёт течки стимуляцию просто не может и кончает, в этот момент действительно сделав партнеру больно — пальцы сжал так, что дай бог синяки бы не остались на плечах. Банкир тяжело дышит, только сейчас снимает очки, что держались на ушах за счет закругленных дужек и откладывает, приостанавливает толчки, но его тут же подтолкнули обратно, надавив на поясницу. Никаких передышек и не нужно, Дотторе наоборот нужно больше — голова пустая, ни единой мысли, слабость в теле, судорогой сводит низ живота, доставляя этим неимоверное удовольствие. Делец продолжает вбиваться в сильно сложенное тело, частично покрытое шрамами, что влечет к себе не намеками, а совершенно прямо и упорно. Наклоняется к Доктору, коротко целует его, прихватив влажные и прохладные от этого губы, опускает голову ниже, чтобы целовать дальше. С усилием, практически грубо целует его шею, совсем скоро начнет прикусывать кожу, всем этим явно оставляя бледные следы. В таком положении одна из рук Второго оказывается на его затылке, давя ногтями на кожу головы и стискивая волосы, как тот любит длинные, вьющиеся. Они лезут в лицо и липнут к нему, но это не мысль, на которой хочется зациклиться — бред Зандика развивается только в сторону того, что ему срочно нужно, чтобы его пометили. Желательно в мясо раскусав загривок, не романтично, а животно и больно, так, чтобы он кричал от боли, прижатый сильным телом своего альфы. Чтобы также кусал его руку, как бы возвращая этот импульс энергии и боли, разгрызал ее до кости и чувствовал не только как кровь течет по его плечам, но и как та заполняет всю площадь языка. Чтобы все это месиво сопровождалось разбухающим в заднице узлом и ощущением, как сперма растекается внутри него, чтобы он чувствовал все это одновременно. Конечно, это веяния потери рассудка, что случается и с альфами в особый период цикла, но терпеть их ужасающе сложно. Пока Иль Дотторе увлечен влажными фантазиями, все ещё постанывая и дрожа, Регратор и его силы на исходе. Смешение бурного и страстного секса, сильного запаха феромонов, чужих открытых просьб к действию и то, что ему, Панталоне, всё-таки доверились в подобной уязвимой позиции отличная почва, чтобы быстро кончить. Он ускоряется, ненадолго создавая в спальне не только более частые и громкие стоны, но и страшно пошлый хлюпающий звук проникновения. Далее прижимается пахом к коже возлюбленного, тяжело и звучно выдыхает ему в шею, невольно коротко двигает бедрами, чувствуя сильнейший прилив удовольствия. Тяжело и с дрожью дышит, вынимая из возлюбленного член, но тот не планирует отпускать его и опять же пользуется возможностями позы — давит пятками в поясницу. Регратор не напрягался, а потому от давления вильнул бедрами, едва опавший член прикоснулся к омеге. — Подожди, нужно поменять презерватив, — и тянется к ленте из пачек контрацепции одной рукой, второй снимая с члена использованный. — Ты знал, что есть специальные как раз для того, чтобы произошла сцепка без беременности? — Иль Дотторе все же имеет способность молниеносно думать и в его голове очень быстро сложились нынешние желания и причина прерывания полового акта. — Они и для гона подходят, насколько я знаю, — он все это к тому, что такая контрацепция не нуждается в замене после каждого семяизвержения. — Ты покупал их, а не я, нужно было вспомнить об этом раньше, — слабо улыбается Делец, уже разрывая новую пачку презерватива.