передружба

      — И куда же ты собрался без меня, Сакура-кун? — Хаято вскидывает бровь, блестнув безумием в глазу, и цепляется пальцами за кисть Сакуры.       — Куда я денусь от тебя, дорогой, мигом поссу и обратно, — Сакура демонстративно шлёт воздушный поцелуй парню, а тот «ловит» его ладошкой, сразу же сжимая её в кулак и прижимая к груди с видом абсолютной эйфории на лице.       — В сортир и без меня? — С напускной обидой дуется Суо.       — Боюсь, не удержусь, если мы пойдём вместе. Не скучай, любимый.       Сакура уходит, мазнув влюблённым взглядом по Суо напоследок, тот в ответ подмигивает — или просто моргает, чёрт его разберёт. Кирю закатывает глаза, зачёрпывая кончиком чайной ложки немного мороженного, а после замечает растерянный взгляд Нирэя. Акихико недавно в их компании, так что не знает всего об их взаимоотношениях, оттого хмурится немного, задумчиво сверля взглядом усмешку во взгляде Хаято, которым он провожает гетерохромика.       — Вы встречаетесь? — Наконец, решается Нирэй, сжимая меж пальцев края рубашки. Шёлковая ткань скрипит от давления, но он только сильнее напрягается, когда парень напротив ухмыляется, сузив глаз.       — А по нам не видно, Нирэй-кун?       — Верно, — он пытается скрыть досаду в голосе, но получается, мягко говоря, не очень, поэтому, кусая щеку изнутри, он меняет тему. — Кирю-сан, какой у тебя вкус?       — Вот это ты беспалевно, — снисходительно вскидывает брови под хихиканье Суо, а после пододвигает свой стакан ближе. — На, попробуй.       Нирэй хмыкает, давясь своей неловкостью, и тянет ложку к лакомству. Хаято принимается бессовестно гнать мороженное со стакана Сакуры, не снизойдя даже до того, чтобы использовать свою ложку, а потом начинает водить ей по всему мороженному, смешивая всё содержимое. Мицуки морщится на это.       — Фу, как он может есть такое, — кривится он, стягивая языком с кончика ложки новую порцию.       — У него зубы болят, если слишком холодное, вот и даёт подтаять.       — В чём смысл тогда брать мороженное, взял бы пудинг.       — А тебя это пусть не ебёт, — Сакура трёт ладони о бёдра, где остаются мокрые пятна, и снова занимает место рядом с Суо, благодарно кивая ему. — Спасибо, родной, что бы я делал без тебя.       — Всё для твоих клычков, малыш. — Хаято бережно набирает на ложку полугустую консистенцию и, смазав капли со дна ложки о стенку стакана, тянет руку ко рту Сакуры, а остальные могут лицезреть вселенскую нежность в его взгляде, когда гетерохромик довольным котом урчит, прикрывая глаза блаженно.       «Действительно встречаются» — заключает в уме тоскливо Нирэй и утыкается в свой десерт.       И ошибается. Сакура и Суо — лучшие друзья, когда-то враги. Просто вышло так, что Хаято понравилось дразнить агрессивного одногруппника, а Сакура втянулся в игру, флиртуя с ним в ответ. Оба утверждали, что ни за что друг с другом близких отношений не заведут, просто дразнятся, но вот, по истечении более трёх лет с первой встречи, едва ли не в рот друг другу лезут. Суо в карман за словом не нужно лезть, заигрывая с другом в каждой своей реплике, а Сакуре того и подавай: ему слово — он в ответ десять.       В первую встречу они дерутся, размазывая лица друг друга по асфальту университетского двора, во вторую — пока Суо откровенно потешается над гетерохромиком, клича различными прозвищами, тот пинает его со всей дури, осыпая оскорблениями, зато уже через неделю по совету лучшей подруги отвечает отзеркаленным флиртом. «Клин клином вышибают» — говорит Котоха, но что-то не работает, Суо вон, не то, что не отстал от Сакуры, вообще рядом притёрся и дружить предложил, а бессовестный флирт не прекратил.       — Сакура-кун, — Суо наваливается на друга со спины, облепляя руками поперёк груди, а тот басит в ответ радостно.       — Я так по тебе соскучился, любовь моя, где же ты пропадал? — Сакура подхватывает его под бёдрами, стискивая пальцы на упругих мышцах, пока Суо машет остальным в коридоре, приветствуя, и прижимается виском к его скуле. — Твои ноги стали ещё твёрже, занимаешься без меня?       — А что? Хочешь оказаться между ними? — Хаято лукаво щурится, щекоча дыханием щеку друга.       — Это же моё законное место, как я могу не хотеть? — Теснее прижимает к себе, ведя языком по клыку. — Ты домашку сделал, кстати?       — Так у нас с прошлой пары задание осталось ведь, — тянет парень, зарываясь пальцами в мягкую, двухцветную копну волос, — тебе бы на стрижку сходить.       — Так я к прошлой паре и не делал, — Харука хмыкает, сильнее подставляясь под длинные пальцы. Нравится ужасно, когда Суо так делает, аж мурашки по спине идут. — А если я обрасту, ты меня разлюбишь?       — Расстраиваешь, Сакура-кун, как я могу? — Парень мажет губами по затылку, усмехаясь на сморщенное лицо Кирю.       — Вы в курсе, что вы здесь не одни? — Тот хоть и ворчит, дверь всё же придерживает, чтобы Сакура мог войти в аудиторию с Хаято на спине — благодарить он даже не думает.       — Вы с Цугеурой так же себя ведёте.       — Ага, — Сакура проходит вглубь помещения и садит Суо на последнюю парту, а после они синхронно показывают языки.       Перед началом занятия, Сакура успевает списать задание у Суо, раздражённо угукая на каждое замечание того по поводу почерка гетерохромика. Дотошный нудила. Он несколько раз пинает его под партой, закатывая глаза на замечания преподавателя, но серьёзно навредить даже не пытается, а когда Суо притворно охает, со сморщенным лицом хватаясь за ногу, даже подскакивает испуганно. «Сакура, Суо, веселитесь за пределами моего кабинета» — ворчит мужчина в строгом костюме, сердито хмуря брови, и только тогда Харука успокаивается, отпихивая со своего бедра шаловливую ладонь.       Занятия, как и всегда проходят скучно, преподаватели то и дело нудят о выпускных экзаменах, раз за разом напоминают о дипломных проектах. Кто-то предупреждает о тщательном подборе партнёра для проекта и Суо сразу же пишет в общий чат с друзьями короткое «Мы с Сакурой-куном вместе», на что получает лишь «Удивил» и реакцию эмоджи, закатывающего глаза. Сам Сакура никак не реагирует на это, потому что знает — по другому и быть не может, он всегда с Суо, а Суо всегда с ним, так и должно быть.       — К тебе или ко мне? — Спрашивает Суо, ведя ладошкой по бедру друга, пока они сидят в кофейне после изнурительных занятий.       — Презики взял?       Сакура улыбается, притягивая стакан к себе поближе. Напиток приятно обжигает кожу и он сначала вопросительно кивает на него Суо, но получив отрицательное покачивание головой, сам отпивает немного. Необдуманно хлебнув слишком много, он закашливается, давясь. Брызги летят во все стороны, пока Хаято с хохотом хлопает его по спине, мягко ведя ладонью по выступающим позвонкам.       — Сука, обжёгся, — чертыхается Сакура и высовывает ошпаренный язык наружу, повернув голову к другу, — поцелуй.       — А лизнуть можно?       — Фу, иди нахер, — Суо хихикает на брезгливо сморщенное лицо Сакуры и, подцепив пальцами салфетку, трёт ему подбородок, собирая крохотные капли кофе.       Сакура тянется к его чашке чая и, быстро глотнув ровно столько, сколько нужно для распробования вкуса, растягивает губы в одобрительной улыбке.       — Неплохо, — Хаято ведёт плечом, кисточки его серёжек красиво покачиваются и Сакура мажет по одной из них указательным пальцем, а после оттягивает назад, приводя в ещё более интенсивное движение. — Что ты будешь дарить Кирю на день рождения?       — Я должен сделать ему подарок?       Сакура переводит взгляд на искреннее удивление в выражении лица друга и вскидывает брови. Какой же он…       — Ну, вы же друзья. Стоило бы.       — Не знаю, — пожимает он плечами и снова возвращает невозмутимость на лицо.       — Он знает, что ты его за друга не принимаешь?       — Не знаю.       — Тебе вообще, что ли, плевать на окружающих?       — На тебя — нет, — хитро скалится Хаято, щёлкая Сакуру в кончик носа. Тот жмурится, закатывает глаза и возвращается к своему кофе.       — В общем, я купил ему набор серёжек каких-то, зайдёшь ко мне, посмотришь, — парень слизывает с губы сладковатую каплю, замечая искру в тёмном глазу друга.       Он часто так смотрит на Сакуру, с каким-то желанием и интересом, обычно с нежностью, но в те мимолётные разы, когда гетерохромик замечает этот его взгляд, внутри тесно становится. Ни в коем случае не дискомфортно, обратно, приятная тягость в животе появляется. Сакура, словно под кайфом, повторяет движение, зарождающее эту искру в его взгляде, чтобы снова ощутить это чувство эйфории в себе, а Суо каждый раз наивно ведётся на это.       Сакура давно привык к тому, что Хаято вечно змеёй вьётся рядом, подкалывает, вводит в ступор своими двусмысленными шуточками, но он даже приловчился отвечать Суо тем же, мысленно записывая балл в свою пользу. Есть некий шарм в этом, своего рода, соревновании «доведи друга до исступления», приятно видеть поверженное выражение лица обычно высокомерного и до отвратительного уверенного в себе Суо. Ещё больше нравится видеть нежность в его глазах, чувствовать его прикосновения, знать, что такой Суо только для него. Странное у него ощущение дружбы, но чересчур сложно отказаться от этого… наркотика — точно наркотик, учитывая то, что у него на душе паршиво становится, если друга нет рядом хотя бы день.       Суо холоден и отстранён в общении с другими, разговаривает незаинтересованно, не проявляет абсолютно ни единой искренней эмоции во взаимодействиях с ними. Только Сакуре предназначены его настоящие чувства, только Сакура может заставить его растерянно хлопать глазами и судорожно подбирать в уме шутку, чтобы не выдать своего колотящегося сердца. Сакура его свет, его пламя, разожжённое в груди, его Луна и Солнце, Сакура его. И пусть Суо жалок, но он позволяет себе это жалкое амплуа лучшего друга со странными шутками, хотя бы на период университета, хотя бы пока Сакура перед его глазами. Он заставит всех и каждого думать, что Сакура принадлежит ему, чтобы не оставить и шанса на то, что тот сблизится с кем-то ещё. Жалко и подло, но и ему не дали выбора, когда он влюбился в колючего, но поистине добродушного одногруппника.       Хаято умён и коварен, держит половину эмоций при себе, но те, что показывает Сакуре на всю сотню процентов чисты, в них нет фальши — правда, не ясно, шутит ли он или взаправду интересуется Сакурой. Он много раз думает об этом — пару раз даже пытается обсудить, собрав яйца в кулак — но каждый разговор об этом неизменно сводится к похотливым шуткам и приглашениям в постель. А Суо не действует никак в направлении настоящих отношений с другом поскольку это рискованно: полный разрыв связи из-за дискомфорта или же незнание правды и притворство — для Суо, очевидно, более удобен второй вариант. Он готов просто быть рядом, пока у него есть время, но не готов отказаться от Сакуры. Не сейчас, когда у него осталось меньше полугода.       До сдачи дипломных проектов остаётся меньше трёх месяцев и прямо перед закреплением точного списка пар выпускников Нирэй обращается к Сакуре со странной просьбой.       — Сакура-сан, Кирю-сан сказал, что вы не встречаетесь с Суо-саном, верно? — Нирэй, переведённый в их университет на последнем году обучения, едва голову себе не ломает, пытаясь разгадать тайну их отношений.       — А? Да, мы просто угараем, мы же лучшие друзья, — Харука незаинтересованно ведёт плечом, отвечая Суо в чате.       Дурак, решил заболеть и совсем не подумал о том, как Сакуре будет одиноко. Они ведь прилепленные друг к другу, у них один мозг на двоих, одна радость, один воздух, а в отсутствии одного из них у второго будто приступ удушья случается.       Сакура обещает заглянуть после пар к другу, а сам мысленно отмечает, что последние две пары можно и прогулять вообще-то.       — Тогда… — продолжает Нирэй, — тогда можно я буду с ним в паре для дипломной работы?       Нирэй тараторит невнятно или Сакура не может понять суть вопроса от того, что вопрос совсем дурацкий. Как это, Суо и с кем-то ещё, кроме Сакуры? Немыслимо.       — Чего?       — Просто… — Нирэй опускает взгляд на свои руки, мнёт подрагивающие и, наверняка, влажные пальцы и Харука замечает румянец на кончиках его ушей.       — Рожай быстрее.       — Понимаешь, мне… мне нравится Суо-сан. И я бы хотел немного сблизиться с ним, вот.       Сакуру охватывает странная паника. С чего бы ему соглашаться на это, он ведь может и послать Нирэя с миром, но как он это аргументирует? Он не может сказать, что Суо принадлежит только ему, потому что в действительности это не так — они всего лишь лучшие друзья. Другой вопрос в том, что скажет на это сам Хаято — может, он вообще согласен.       Под грудью разливается паршивая, склизкая ревность, сердце начинает ускоряться в ритме, будто пытаясь разогнать по всему телу это неприятное ощущение. Сакура поджимает губы, стискивая кулаки, вновь смеряет одногруппника нечитаемым взглядом и прикидывает в голове несколько вариантов — какого хрена ему так не нравится эта идея.       Зная Суо, он откажется, даже бровью не поведёт, но, что, если это не так? Если он согласится. Сакура эгоистично хочет вцепиться в него, не позволяя никому другому даже приблизиться к его личному наркотику, но не может позволить себе ограничить друга, вероятно, в единственной возможности завести чуть больше друзей за весь университетский период. А может и обрести спутника жизни.       У Хаято нет школьных друзей, в университете есть только Сакура, нельзя, чтобы он остался одиноким, если вдруг с Сакурой его пути разойдутся. Странно это признавать, но Харука вдруг понимает, что ему, в какой-то степени, даже хотелось бы, чтобы Суо смотрел только на него. Чтоб Суо был только его.       — Ну, так, что? Ты мне поможешь, Сакура-сан? — Поток самотерзания прерывает Нирэй, склонив голову к плечу, чтобы заглянуть в двухцветные глаза. Сакура быстро вспоминает в голове все отмазки, которые обычно использует, когда ему предлагают отделиться от Суо, но понимает, что ни одна из них не подходит ему — Сакура не знает, что на самом деле чувствует Хаято.       — Я… поговорю об этом с Суо, — Сакура рассеянно кивает, — да, поговорю.       — И ты можешь кое-что подсказать мне?       Сакура вопросительно изгибает бровь, думая о том, что Нирэй уже исчерпал лимит помощей, но тот выглядит таким взволнованным, что отказать не получается.       — Какую еду Суо-сан предпочитает? Или куда он обычно ходит на выходных? — Нирэй тянет к себе маленький блокнотик с иероглифами на обложке, трёт кончиком ручки подбородок, вспоминая, что ещё хотел спросить. — Ну, в целом, хотел узнать, есть ли у нас что-то общее. А то, ведь, он ни с кем не близок, кроме тебя.       — Я не знаю ничего, — неожиданно даже для себя слишком резко отвечает Сакура, нахмурив брови. — Если ты хочешь узнать о нём побольше, спрашивай у него. Ты не думаешь, что это выглядит как сталкерство, когда ты собираешь информацию у посторонних?       Акихико растерянно хлопает глазами, раскрыв рот, пока Сакура собирает остатки самообладания для того, чтобы встать из-за стола, со скрипом прокатывая стул по кафельному полу.       — Но… Вы ведь лучшие друзья… — Парень подхватывает свой рюкзак и тоже поднимается с места, обхватывая пальцами кисть собеседника. Сакуре это приносит неимоверный дискомфорт и он небрежно скидывает чужие пальцы со своей руки, брезгливо поджимая губы, будто чумы коснулся. — Действительно не знаешь о нём ничего?       — Не знаю, сказал же. Бывай, я ухожу.       Сакура бросает прощание через плечо, спешно покидая помещение. Засучив рукава в карманы узких джинс, он толкает носком кроссовка дверь и наконец покидает здание университета, точно решив прогулять последние занятия — без Суо там всё равно нечего делать. Неприятно липкое чувство штурмует внутренности всмятку и, не зная, куда спрятаться от этого поганого ощущения, Сакура остервенело пинает все камни, попадающие под ноги, пока идёт до дома друга. Тот отправляет несколько видео с котами, подписывает «тебя нашёл» и это немного успокаивает, но мысли вновь и вновь ведут к разговору с Нирэем.       Он непроизвольно думает, как бы на это отреагировал Хаято. Тот, конечно, никогда на его памяти не проявлял интереса к другим людям, но нельзя исключать того, что ему, может быть, хочется сблизиться с кем-то ещё. Суо не грубит никому, совсем нет — просто держит на расстоянии. Кирю, например, не знал имени Суо вплоть до семестровых экзаменов, тогда как Сакуре тот предложил называть друг друга по именам уже на первый месяц более тесной дружбы. Заинтересованность в Сакуре была на лицо, но он не может точно сказать, дружеский это интерес или романтический. По Суо совсем не отличить, шутит он или действительно готов язык в глотку Сакуры протолкнуть.       Сакура понимает, что в его случае ревность бессмысленна, он сам виноват, что разглядел среди этих шуток искренность, которой нет. Возложил слишком много ожиданий, а теперь вынужден пожинать плоды своей глупости. Суо не принадлежит ему, да и «принадлежать» он не может вообще никому, он ведь человек, а не вещь. Хотя в подкорке всё же хочется посадить его в клетку и не выпускать никуда, чтоб спал и видел только Сакуру.       — Ты чего такой, родной? — Суо пропускает Сакуру вперёд, закрывая за ним дверь, после того, как тот здоровается с его родителями. Болезненный вид друга откликается в сжатом сердце и Сакура несдержанно тянется к нему, прикладывая прохладную ладонь к широкому лбу.       — Как себя чувствуешь?       Сакура хмурится, когда пальцы опаляет горячая кожа, и сразу же подталкивает друга к постели, наваливаясь рядом. Устраивает тому подушку удобнее и ныряет в нагретый уголок под боком.       — В состоянии сделать тебе приятно, — Хаято щурится лукаво, растягивая бледные губы в улыбке, и парню не удаётся сдержать смешок.       Он сразу же тянется к поясу джинс и оттягивает бляшку ремня, задирая футболку, — открывай рот.       — Ну, наконец-то, — вздыхает Суо и вываливает наружу острый кончик языка. А Сакура заходится в несдержанном хохоте.       — Придурок. — Сакура хлопает друга по бедру поверх одеяла и переворачивается на бок, подперев голову рукой, согнутой в локте. — Выглядишь ужасно.       — Некрасивый теперь?       — Ты даже с презиком на голове будешь красивым, клянусь.       Хаято слабо хихикает, переходя на кашель, вытягивает из-под подушки платочек и трёт им кончик носа, сетуя на сопли. Повязка на глазу здорово мешается, соскальзывая каждый раз, когда он двигает головой на подушке, поэтому он стягивает её полностью. Под тёмным ободком скрывается белёсая полоса шрама, разделённые ровно по середине густые пучки длинных ресниц и рассечённая бровь. Сакура осторожно ведёт пальцем по шраму, будто впервые его видит, хотя Суо никогда не пытался скрыть его от Сакуры — просто по привычке натягивает повязку.       Суо, в принципе, полностью раскрыт перед Сакурой.       Заговорить о просьбе Нирэя не получается. Суо жалуется на всё подряд, по-детски морщась даже на любимый чай, а расстраивать его ещё сильнее — последнее, чего Сакура хочет. Почему он решил, что это расстроит Суо — неизвестно. Он просто откладывает этот разговор на потом.       — Вы друг другу в рот лезете, но не зовёте по именам? — Котоха скептически вскидывает бровь, скрестив руки на груди. Хаято насмешливо улыбается, закидывает локоть на плечо сидящего рядом Сакуры и склоняет голову вбок.       — Он стесняется, Котоха-чан, представляешь? — Котоха, пожалуй, единственная в окружении Сакуры, кто знает Суо чуть лучше, чем остальные. — А задницу мне подставлять не стесняется.       Парень скользит ладонью по спине, царапая кончиками пальцев кожу через тонкую ткань футболки, останавливается у ягодицы, провисающей с узкого барного стула, и несильно сжимает. Сакура краснеет, цвет его румянца обходит по насыщенности цвет помидора в омурайсу перед ним, давится рисом и истерично кашляет, едва не выплёвывая на подругу всё содержимое своего рта. Пихает локтем другу под рёбра и пунцовеет под его хохот.       — Не стесняюсь я! — Ворчит он, сморщив нос от неприятного ощущения в горле. — Придурок, блять. Чуть не сдох из-за тебя.       — Я умру вместе с тобой, если такое вдруг случится, но меня зовут не «Придурок», — Хаято вдруг тянется к нему ближе и заканчивает шёпотом в самую мочку, — Харука.       Сакура стискивает зубы, прикрывая глаза. Дыхание друга обжигает кожу, пуская по ней табун мурашек, которые топотом добираются вплоть до вздрогнувшего сердца и парень переживает, как бы никто больше не услышал, как громко оно стучит. Он вдруг скалится безумно и поворачивает голову к Суо, едва не сталкиваясь с ним носами.       — Я должен отсосать тебе за такое признание, Хаято? Спишь и видишь, как давлюсь твоим членом? — Сакура кокетливо кусает губу, пока Суо растерянно бегает взглядом от одного его глаза к другому.       Щёки гетерохромика всё ещё покрыты ярким румянцем, губы блестят от слюны, а в глубине двухцветных глаз синее пламя бушует. Под животом становится горячо, Хаято, словно опьянённый тянется вперёд, наплевав на всё, собирается поцеловать друга, но, к счастью или сожалению, их прерывает Котоха, шлёпая Сакуру по плечу.       — Брачные игры свои дома устраивайте, паразиты, — ворчит она и Суо, опомнившись, отстраняется, пряча взгляд в своей чашке чая. — Всех клиентов мне распугаете!       — Это всё Хаято, — ехидно скалится Сакура, растягивая имя парня, горделиво вскидывает подбородок и в уме засчитывает себе балл. А чтоб не повадно было этому Суо, а то решил, значит, на слабо взять Сакуру — не на того нарвался.       На своё собственное имя из уст друга, Сакура тоже реагирует бурно — краснеет, пыхтит сердито, но упрямо продолжает звать и его по имени. Дело доходит до абсурда, когда в один из таких дней во время пары Суо бессовестно шепчет ему в самое ухо и ведёт языком по багровой мочке парня, а ладонью скользит ко внутренней стороне бедра, крепко сжимая. У Сакуры, словно в пубертате, мурашки по спине идут и возбуждение в пах бьёт. Он с засухой в горле отпрашивается у преподавателя и позорно убегает, оставляя Суо за партой с довольной ухмылкой.       С того дня Суо только и делает, что повышает градус давления, трогает Сакуру чуть более собственнически, шутки травит более откровенные, не стесняется даже губами к открытым участкам его кожи прижиматься. Харука хочет ответить ему тем же и даже пытается, но Суо не оставляет ему и шанса, лукаво щуря свой красивый глаз.       Сакура ловко избегает разговора о дипломном проекте, как и Нирэя, который раз за разом напоминает о своей просьбе, а вот шаловливых рук Хаято избежать никак не удаётся — получается только сильнее подставляться под его прикосновения, задыхаясь от удовольствия.       — Суо-сан, я сяду здесь? — Нирэй сжимает пальцами свой поднос, кивая на сумку Суо, которой тот занял ещё одно место рядом с собой.       — Нет, это место Харуки, сядь на той стороне, Нирэй-кун.       Подошедший Сакура чувствует, как у него уши теплеют от фамильярного обращения, а потом сталкивается со взглядом Акихико и в голову врезается воспоминание, в котором Сакура соглашается ему помочь. Стиснув зубы и скрепя сердцем, он пихает Суо коленкой в бок и обходит стол.       — Не будь букой, я просто займу другое место, — он оставляет поднос на противоположной стороне и кивает Нирэю. Суо тянет бровь к ободку повязки, недовольно поджимая губы, но после пинка под столом всё же убирает сумку.       Сакура кусает щеку изнутри, нервно дёргая этикетку на бутылке, когда блондин, как бы невзначай, подсаживается ближе, сверкая счастливой улыбкой. Суо закатывает на это глаз, молча приступая к своему обеду. Он планировал пообедать в компании Сакуры, как и обычно, но этот назойливый блондин зачем-то увязался за ними, а Сакура на это даже бровью не повёл, покорно соглашаясь.       — Я тут набрёл на интересное заведение, там можно покормить котят и покушать самим тоже, — начинает Нирэй, Сакура поднимает на него взгляд, тщательно прожёвывая рис во рту — иначе не сдержится и пошлёт куда-нибудь за то, что смотрит так на Суо. — Суо-сан, сходим на выходных?       Хаято, следящий за каждым движением Сакуры, даже не смотрит на Акихико, качая головой.       — У меня аллергия на шерсть, переношу только одного кота в своей жизни.       — Ох, жаль. А какого кота? У тебя есть кот? — Блондин склоняется чуть вперёд, пытаясь заглянуть в рубиновую радужку Суо, но тот только только ухмыляется беззвучно.       — Ага, Харука зовут, вот сидит, — кивает он на Сакуру, а тот давится только что сделанным глотком молока. Кашляет удушливо и истерично мечется взглядом по столу в поисках салфеток или чего-то ещё, что могло бы ему помочь.       Еда в горле едва ли не с носа идёт, но с забитым рисом ртом он не может даже прочистить горло по-человечески. Хаято подскакивает с места, подставляет ладонь ко рту друга, хлопая по спине и позволяя сплюнуть всё ему в руку. Сакура не стесняется этого, заполняет ладонь Суо до верха месивом из риса, ошмётков омлета и молока, брызгает на стол, заставляя Нирэя брезгливо скривиться, отодвигаясь подальше, и только спустя пару минут приходит в себя.       — Блять, идиот! — Он хлопает Суо ладошкой по бедру, сердито хмуря двухцветные брови. — Ты убьёшь меня когда-нибудь, Суо!       Хаято хмыкает на обращение, дует губу и, собрав пальцами капли молока с его подбородка, уходит в уборную.       — Помою руки.       — Только не задерживайся, а то я переживаю, — Сакура шлёпает его по ягодице и тот вмиг веселеет, растягивая тонкие губы в усмешке.       Нирэй сжимает кулаки под столом, сверля взглядом свой нетронутый обед, пока Сакура продолжает есть, словно ничего не произошло.       — Сакура-сан, ты не мог бы прекратить такие шутки с Суо-саном? — Просит блондин, когда объект обсуждения скрывается за выходом из университетской столовой.       — А может ты ещё запретишь мне общаться с ним? — Сакура выгибает бровь, со звоном откладывая приборы на глянцевую поверхность стола.       — Но вы не встречаетесь и такие шутки — это не нормально. — Нирэй морщит веснушчатый нос, смотря аккурат в двухцветные глаза, блеснувшие агрессией.       — А тебя это пусть не ебёт, ладно? — Сакура отталкивает свой стул, поднимаясь на ноги, да с такой силой, что тот с грохотом валится на пол и все присутствующие оборачиваются на них. — Если тебя что-то не устраивает, говори об этом Суо. Если, конечно, ещё не заметил, что ему на тебя кристально поебать. Я буду с ним общаться так, как захочу, надо будет — вообще попрошу тебя отшить. Заебал меня уже.       — Но ты не можешь запретить ему сближаться с другими, — Акихико тоже поднимается на ноги, хмурясь. — А вдруг у нас с ним что-нибудь получится? Может, это ты нам меша…       Он не успевает договорить, поскольку Харука, потянувшись через весь стол, стискивает пальцы на вороте цветастой рубашки одногруппника. Тянет его к себе, схватившись обеими руками за грудки и шипит прямо в лицо.       — Блять, повторяю. — Нирэй сжимается весь, хватается пальцами за напряжённые кисти Сакуры, пытаясь отпрянуть назад, тот даже на миллиметр сдвинуться не даёт. — Суо мой, ясно тебе? Он всегда будет смотреть только на меня, а до тебя ему нет никакого дела, так что отъебись по-доброму. Я не постремаюсь опуститься до того, чтобы начистить тебе ебасосину.       — Но ты… не можешь… — Нирэй хрипит, задыхаясь от крепкой хватки. Спустя мгновение пальцы на ткани разжимаются и он отшатывается назад, жадно хватаясь воздух губами.       — Эй-эй, котёнок, нельзя становиться дурачком из-за других дурачков, — Хаято оттягивает к себе друга и пытается заглянуть тому в глаза, не обращая никакого внимания на тех, кто бежит к блондину на помощь или просто заинтересованно оглядывается со своего места в сторону шумихи. Сакура одёргивает руки, сердито отталкивая друга от себя. — Возвращайся домой, я зайду к тебе позже.       Он улыбается привычно и подталкивает друга к выходу, хлопая его под задницу под недовольное шипение. Сакура дёргается, нащерившись, словно кот, но просьбу выполняет, напоследок мазнув сердитым взглядом по Нирэю. Суо подходит к нему ближе и помогает подняться на ноги, отряхивает одежду, поправляет ворот рубашки, растрепавшуюся чёлку, улыбается мягко и склоняется прямо к его уху.       — Нирэй-кун, Харука прав. Мне действительно нет дела до тебя, меня интересует только он. Более того, я одержим им, нет ни единого шанса, что меня заинтересует кто-нибудь ещё. — Хаято сжимает узкое плечо парня и вновь заглядывает в янтарные глаза. — Так что давай сделаем вид, что ничего не произошло, ладно? И тогда тебе не будет неловко последние месяцы учёбы.       Харука раздражённо хлопает дверью, кидает рюкзак на комод и падает звездой на тонкий футон, зарываясь носом в подушке, на которой сохранился аромат парфюма Суо.       — Ебать, — обречённо мычит он в подушку, — я умом тронулся.       Он собственными руками разрушил то, что клялся сохранить на всю жизнь. Абсолютно безвыходная ситуация — хоть в петлю лезь.       Парень нервно грызёт ногти, надеясь хотя бы на то, что Суо его не слышал — это точно невозможно, его не услышала разве что глухая бабка-библиотекарша. Он стонет раздражённо, падает спиной на футон и снова поднимается на задницу, проклиная себя за несдержанность — или безмозглость, кто во что поверит. Спустя треть часа его терзаний дверь с тихим щелком открывается и на пороге появляется Хаято с хитрой улыбкой на устах.       — Почему ты набросился на него, Харука? — Шелестит он, опираясь плечом об узкую дверь в душ.       — Да хрен его знает, — Сакура цокает языком, отводя взгляд. — Если припёрся защищать его, то пиздуй давай, я спать хочу. Потом перед ним извинюсь, не нуди только.       — Но ты ведь сам пытался меня скрестить с ним? — Насмешливо вскидывает бровь Хаято, а после отшагивает в сторону, когда в него летит подушка. Та глухо падает на пол и, подхватив её пальцами, парень медленно подплывает к футону посреди комнаты. Футон достаточно узкий — в самый раз для того, чтобы тесно прижиматься к Сакуре каждый раз, когда Суо невозмутимо заявляется к нему с ночёвкой. — Хорошо, что я решил ещё раз уведомить кафедру — вдруг, ты забыл. А то и не узнал бы, что мой котёнок решил спрыгнуть с борта. — Парень бросает подушку рядом, опускаясь коленями на жестковатый матрас. Цепляется пальцами за острый подбородок друга, тянет к себе, дурея с его багровых щёк, и ведёт второй ладошкой по обнажённому бедру — как же ему нравится то, что Сакура гоняет по дому без штанов, готов преданной псиной за ним увиваться, виляя хвостом. — А теперь что? — Он заглядывает в гетерохромные глаза и продолжает полушёпотом, а Сакуре удаётся утонуть в его расширенном тёмном зрачке. — Включился режим ревнивой жёнушки?       — Не до шуток сейчас, Суо, — Сакура отпихивает его руку от своего лица, но второй позволяет сжимать бедро. В месте, где длинные, слегка прохладные пальцы мнут кожу, кожа покрывается крупными мурашками и ток по всему телу идёт вибрацией. Он точно помешался на своём друге.       — Смотри на меня, Харука, — тон Суо понижается, а пальцы вновь обхватывают челюсть, заставляя вновь посмотреть в его бесстыжее лицо. — Никаких шуток.       Сакура кусает губу, упрямо не отводя взгляда, и видит в потемневшем глазу Суо то самое, ничем не прикрытое вожделение и желание. Он вдруг понимает: ни одна из шуток Суо за всё проведённое вместе время по правде не была шуткой, он действительно мог в любой момент наброситься на Сакуру. Это Харука тормозил и не давал шанса на развитие их отношений. Теперь же Суо, вероятно, знает о чувствах Сакуры и пытается заставить его первым сдаться.       Не на того нарывается. Сакура, принимая своё положение за превосходство, ухмыляется, хотя малиновый румянец, окрасивший всё его лицо, с потрохами его выдаёт. Он откидывается корпусом назад, подставляя руки за спину, облизывается по-блядски и устраивает одну ногу на бедре друга с самодовольной улыбкой на устах.       — А почему я вообще должен ревновать? — Он ведёт носком вверх по бедру, к самому паху, чувствуя, как мышцы под слоем одежды напрягаются. Лицо Хаято всё ещё сохраняет выражение невозмутимости, хотя Сакура точно может видеть вздутую венку на виске. — Или ты бы действительно приударил за ним?       Суо улыбается, переносит руку под коленку гетерохромика и ведёт пальцем вниз по бедру, щекоча бархатную кожу.       — Я же говорил, что меня интересуешь только ты, — стопа Сакуры, обтянутая тканью белого носка, проскальзывает мимо паха, лишь дразняще задевает ширинку и тянется выше к торсу. — Продолжаешь сомневаться во мне? Может, мне показать свои намерения на деле?       — А ты уверен, что друзья обычно таким занимаются? — Он ведёт большим пальцем ноги вокруг соска Суо поверх чаншаня и сжимает пальцами простыню, чувствуя как собственное нутро заполняется напряжением.       — А ты хочешь быть моим другом?       — Конечно, хочу. Ты же мой лучший друг…!       Суо обхватывает его лодыжку пальцами и чуть резче, чем планировал, тянет выше, из-за чего Сакура прокатывается задницей по постели и падает на спину. Хаято только улыбается шире, а в глазу его вспыхивает огонёк, когда он жадно пытается разглядеть всего Сакуру, который непроизвольно развёл колени в разные стороны.       — Ты перед всеми своими друзьями так раздвигаешь ноги, Харука?       Парень оставляет влажные поцелуи на чужой щиколотке, устроив ногу на плече, движется выше, а когда губы касаются середины голени Сакура крупно вздрагивает. Хаято до безумия нравится находить всё больше эрогенных точек Сакуры и он вновь улыбается, прижимаясь носом к тому же месту. Шумно втягивает воздух носом и сразу же вгрызается зубами в кожу, вытягивая рваный вздох из груди друга.       Харука вздрагивает крупно, кусает губу, чтобы хоть как-то сдержать восторженные вздохи, рвущиеся со рта. Суо с потемневшим глазом, словно околдованный, прижимающийся губами к его коже выглядит чересчур горячо — настолько, что Сакура едва может держать себя в руках.       — Ты ревнуешь, что ли?       Парень закидывает вторую ногу Сакуры к себе на бедро и, вцепившись пальцами в мягкую кожу, тянет ближе, устраивая между своими бёдрами. Склоняется вперёд, не позволяя его голени соскользнуть с плеча — в этом помогает невероятная гибкость Сакуры, он без затруднения сгибается пополам, прижимаясь бедром к собственной груди. Хаято оттягивает ворот его футболки и мажет большим пальцем по едва заметному следу, который он оставил более одной недели назад, взяв друга на слабо.       — Тебе идёт быть помеченным мной. — Он ведёт ладонь выше и давит на крупный кадык, замечая фейерверк в двухцветных глазах. — И, да, я ревную. Будь моя воля, я бы тебя на цепь посадил и глаза бы выколол, чтобы не смотрел ни на кого.       — И был бы у нас один глаз на двоих, — Сакура вскидывает брови, хрипя от сдавливания на шее. Сложно даётся не закатить глаза от удовольствия. — Тогда подставишь мне задницу?       С тонких губ Суо слетает смешок. Он движется вперёд на манер толчка и Сакура может в полной мере почувствовать его возбуждение. От самых стоп к макушке бегут мурашки и он ничего не может придумать лучше, кроме как подмахнуть тазом в ответ с усмешкой в глазах.       — И давно у тебя такая реакция на меня?       — Если скажу, что с первой драки, поверишь?       — Пиздишь.       — Я первым на нашем потоке осквернил университетскую уборную.       Сакура, залитый всеми оттенками красного, удивлённо вскидывает брови, но, не найдя во взгляде Суо ни намёка на шутку, он давится сгущенной слюной.       — Извращенец.       Сакура ластится к его ладони, мажет губами по кончикам пальцев, прикипая взглядом к блестящим губам, скользит мокрым языком меж фалангами и не убирает улыбку с лица. Суо, одержимый желанием присвоить всего Сакуру, проталкивает ему в рот два пальца — средний и безымянный — давит на язык, улыбаясь, когда тот послушно посасывает их. Он не разрывает зрительного контакта ни на секунду, переносит вторую руку к ягодице Сакуры, грубо сминая упругую половинку пальцами. Ведёт по щёлке поверх ткани белья и глубже толкается пальцами ему в рот, когда Харука пытается уйти от прикосновения там.       — Скажешь, что ты не мастурбировал на меня?       Сакура со стеклянными глазами вытягивает из-под футона полупустой тюбик лубриканта с ароматом каких-то трав. Хаято едва не сносит крышу от того, насколько восхитительно выглядит Сакура. Весь красный, с взмокшей от проступившего пота чёлкой, широко раздвинутыми ногами и с упрямой уверенностью в глазах. Сакура знает, что, если он скажет, Суо остановится, уверен, что Хаято цепным псом сядет на задние лапы, стоит ему взмахнуть рукой, оттого и чувствует своё превосходство. А Суо знает, что Сакура не захочет останавливаться и давит сильнее.       Склоняется ниже и наконец впивается поцелуем, нетерпеливо стягивая петли на рубахе. Хорошо, если Сакура хочет остаться победителем в этой игре — пусть, Хаято слишком долго этого желает, чтобы сдерживаться. Он получит заслуженное сполна и даже больше, за все четыре года ожиданий отработает. Пометит, присвоит, поглотит Сакуру, если потребуется. Сакура должен полностью принадлежать ему.       Губы Сакуры пухлые и мягкие, они определённо стоят того, чтобы так долго мечтать о них. Жадный до безумия поцелуй срывает все тормоза и ограничения, каждый пытается выхватить ещё больше внимания партнёра, хотя это просто невозможно. Невозможно ещё сильнее сконцентрироваться на ком-то, ещё больше отдаться в руки другого, подчиниться сильнее невозможно. Сакура, задыхаясь от желания, всё же убирает ногу с плеча Суо, обвивает обеими ногами его талию, вжимая в своё тело, пока тот лишь мычит в поцелуй, едва не съедая губы парня.       Язык Хаято, острый и скользкий, лезет везде, куда дотягивается, он толкается им в мягкую щёку, трётся об острые клыки с обеих сторон, лезет под губу. Не оставляет ни единого миллиметра на губах Сакуры, не тронутого своим языком, кусается жадно, судорожно пытаясь пальцами дотронуться до него повсюду.       Он кусает Сакуру в подбородок и быстро переходит к шее, оставляя множество следов за собой вперемешку с блестящими влажными следами, лижет кадык, прижимаясь теснее своим возбуждением к телу Сакуры, когда тот сжимает волосы на его затылке.       — Подставлю тебе задницу в следующий раз, Харука, сегодня мой день, — коротко обещает Суо и, с досадой оторвавшись, стягивает с них обоих верх.       Глаз его, тёмный настолько, что не отличить радужку от зрачка, вспыхивает животным желанием и он снова припадает к груди Харуки. Возобновляет старый засос и оставляет новые, шумно выдыхая раз за разом. Сакуре кажется, что его кожа плавится от горячего дыхания Суо, он истерично улыбается, вздымая грудь выше и бегая ладонями по плечам парня. Кожа Суо мягкая, почти бархатная, скользит под пальцами, как шёлк, и светлая — так и манит искусать, раскрасить её всю.       — Какого хрена ты всё ещё в штанах?       Суо послушно опускает руку вниз, ловко расстёгивает пуговицу на брюках, вжикает молнией и отстраняется, позволяя ткани соскользнуть с таза. Взгляд выхватывает пальцы Сакуры, которыми он разогревает крупную каплю смазки и тянется к своим бёдрам.       — Ну, нет. — Хаято перехватывает его кисть и под возмущённый вздох снова тянется за поцелуем, проговаривает в припухлые губы. — Твоя задница принадлежит мне, Харука.       — Даже мне нельзя её трогать?       — Даже тебе. — Харуке удаётся заметить некоторое сомнение в его глазу и он хмурится, терпеливо ожидая продолжения. — Ты можешь оттолкнуть меня сейчас, но если мы продолжим, я не смогу остановиться. — Суо сглатывает осторожно, шумно выдыхая, прижимается ко лбу Сакуры своим и продолжает, удерживая его руку. — Я повёрнут на тебе и всё это время на полном серьёзе лгал людям о том, что мы встречаемся, чтобы за тобой никто не ухлёстывал. Это… это нездорово и, может быть, тебе не захочется таких отношений, но я не знаю, как я пришёл к этому. У меня башню сносит от одной только мысли о тебе. И ты можешь…       — Я знаю это, Хаято. — Харука приподнимается и коротко клюёт его в губы — у Суо от нежности едва сердце не разрывается. — И я оттолкну тебя, если ты не вытрахаешь из меня душу прямо сейчас.       Хаято улыбается и парень может увидеть, как все его сомнения рассыпаются в мелкую пыль. Он снова целует, вкладывая всю свою жадность в поцелуй.       Харука не боится, потому что сам такой же. Только мысль о том, что Суо обратит внимание на кого-то ещё, посмотрит так же нежно на другого сводит с ума. Он бы мог пришить к себе Хаято, чтобы круглые сутки находиться рядом, чтобы каждую секунду своей жизни быть уверенным в том, что Суо в порядке. Харука боится только, что Суо от этого откажется. Но, как же им везёт, ведь каждой твари по паре.       Суо несдержан и груб в постели, он словно отрывается за всё время ожидания, раз за разом вколачивая Сакуру в футон. У парня уже ноют коленки, но он даже подумать не может о том, чтобы остановиться — потому что слишком хорошо. Пусть и длинные, пальцы ни за что не сравнятся с его членом. Сакуру трясёт от ощущения заполненности изнутри и даже изначальное неприятное покалывание от растяжения сразу же забывается, когда Хаято проезжается крупной головкой по сгустку нервов внутри.       Суо впивается ногтями в кожу на ягодицах, сильнее раздвигая их, чтобы вонзиться глубже, тянет на себя, прижимает потной спиной к своей груди, вгрызается зубами в лопатку. Хаято ненасытен до ужаса, он не может остановить себя, когда ускоряется — кажется, он может потерять сознание от того, насколько хорошо быть единым целым с Сакурой. Внутри него горячо и тесно, он с трудом сдержал себя от того, чтобы позорно кончить, как только вошёл.       Слух ласкают хриплые стоны парня, а перед глазами только подлетающие при каждом толчке двухцветные пряди. Хаято улыбается пьяно, входит глубоко и замирает, тянет лицо парня к себе, второй рукой удерживая его под грудью. Целует всё так же требовательно и кусает губу, когда Сакура пытается самостоятельно двинуть бёдрами, крепко сжимая член в себе.       — Я люблю тебя, Харука. — Ведёт языком по солоноватой коже щеки и снова смыкает зубы на истерзанной мочке. — Сменим позу?       — Ты не устал, блять?       — Это всего лишь второй раз. — Хаято решает оставить безмолвными свои грандиозные планы на этот вечер.       — Ты, сука! Я уже холостыми стреляю!       — Я четыре года этого ждал, да и ты сам попросил вытрахать из тебя душу, — Суо в подтверждение своих слов выходит практически полностью и снова вгоняет до упора, выталкивая весь воздух из груди Сакуры вместе с протяжным стоном. — И ты… — Он опускает руку к возбуждению Сакуры, целует в основание шеи поверх тёмного пятна — ими сейчас покрыто всё тело каждого из парней — и медленно ведёт ладонью по всей длине. Член Сакуры не сильно отличается от его собственного, разве что чуть больше по размерам — Суо хочется давиться им всю следующую вечность, заставляя парня содрогаться в исступлении.       — Я просто такой же конченный, как ты. — Сакура улыбается так же пьяно и отталкивается от Суо, разочарованно мыча, когда внутри образовывается пустота. Заработать зависимость от чего-то оказывается так легко. — Хочу кое-что попробовать.       Он тянет парня за руку и толкает на футон спиной, заносит ногу через его бёдра и седлает, словно коня. Руки Хаято сразу же оказываются у него на бёдрах, пальцы вырисовывают узоры вокруг расцветших засосов, а глаза блестят от удовольствия.       — Сможешь закончить без рук? — Спрашивает Суо, когда Сакура тянет руку себе за спину, кивая.       Липкими от смазки пальцами он оглаживает пульсирующее колечко мышц, а после вновь поднимается, чтобы, наконец, насадиться на Суо. Двухцветные глаза теряются за веками, Сакура стонет хрипло, когда опускается полностью. Если до этого Хаято задевал простату при каждом толчке, то в таком положении он упирается прямо в центр комка нервов. Приятная тягость пускает ток по всему дрожащему телу, его потряхивает крупно — хорошо настолько, что в уголках глаз скапливается солёная влага. Сакура остаётся в таком положении, возвращая руки на грудь Суо, наклоняется вперёд и, отвлекая того поцелуем, стягивает с лица повязку. Пальцы путаются в прилипшей ко лбу чёлке, но Суо выглядит слишком горячо с раскинутыми по постели волосами. Кожа блестит от пота, лицо его покрыто лёгким румянцем, вся грудь и руки залиты следами грубых поцелуев и укусов. Харука оглядывает его, словно шедевр на миллионы, и снова склоняется к его губам.       — У тебя чертовски сексуальный шрам, я запрещаю тебе показывать его кому-то ещё. Понял?       Хаято не отвечает, только впивается пальцами в ягодицы Сакуры и толкается глубже, заставляя его вскрикнуть. Парень воспринимает это за согласие и улыбается, тянется губами к багровому соску и быстро втягивает его в рот, синхронно постанывая с ним.       Когда Сакура кончает, пачкая им обоим животы, сотни раз жалеет, что раньше не раздвинул перед ним ноги. Ноющая усталость в мышцах, липкая сперма, стекающая по бёдрам, влажная постель — всё это стоит всех ощущений, что подарил ему Суо. Он может тысячи раз говорить о том, как устал и как неприятно ощущается потная кожа, но он ни за что не откажется от повторения этого опыта. Хаято мягко целует его в лоб, перебирая влажные пальцы, шепчет о том, как сильно любит Сакуру, а после помогает дойти до душа, чтобы смыть все следы их развлечений. Все, кроме меток принадлежности.       Сакура любит своего парня и знает, что Суо любит его. Как и пророчила Котоха.