« От неё не убежать »

История создана для литературного челленджа форума Fanfictions.fr под названием « Разбить лед »(ноября-декабрь 2019) Точные сведения об альтернативной исторической вселенной для сериала « Говорящая с призраками ». Джим Клэнси становится Яковом, по прозвищу Яша, Александровичем Шереметевым, врачом в Нижнем Новгороде. Мелинда Гордон становится Милавой, по прозвищу Лада, Томановой Шереметевой, урожденной Гордеевой, медсестрой. Эли Джеймс становится Ильей Ивановичем Жуковым, врачом в Нижнем Новгороде, коллегой Якова Александровича. Кроме того, мы приписываем Джиму Клэнси способности его жены из сериала и значительно переосмысливаем эпизод.

« От неё не убежать »

Однажды вечером в декабре, на второй день после католического Рождества, в Абакане, Сибирь, Яков Петрович, тепло одетый в толстый кафтан оливково-зеленого цвета и темно-коричневую шапку, шел по тихим улицам маленькой деревни, радуясь тому, что ему удалось сбежать из печальной жизни в Санкт-Петербурге. Его слуга Петрушка следовал за ним на расстоянии нескольких метров. Тихо падал снег, покрывая лед замерзшей реки Абакан. Чиновник подошел ближе и долго рассматривал свое отражение, успокоенный тем, что выглядел как обычный русский человек, ничем не привлекающий внимания окружающих. Он обернулся, почувствовав, что за ним наблюдают с самого начала прогулки, но не разглядел никого в последних лучах заката. Солнце постепенно уступало место ночной тьме. Тьма все больше окутывала маленький сонный городок, где светились лишь несколько огней, подобных мерцающим звездам на небе. Холодный пот выступил на лбу и спине высокого мужчины с карими глазами, которые казались еще больше, чем раньше, несмотря на сибирский холод. Он огляделся по сторонам, в глазах мелькнула паника, вспомнив причину своего изгнания из родного города, вдали от любимой, вдали от работы, для нескольких недель отдыха по настоянию врача. По его спине пробежал озноб, его руки в перчатках слегка задрожали. Он скрыл дрожь, прижав руки к пальто и играя с его краем. При этой мысли он остался стоять перед зеркалом, его взгляд затуманился слезами, словно тонкой пеленой, опустившейся на глаза. Оправившись, он почувствовал на себе настойчивый взгляд. Он решил игнорировать его, но не предвещал ничего хорошего, вспомнив начало своего кошмара во втором по величине городе страны, кошмара, который начался с преследования его двойника. Мрачные мысли сгущались над его головой, как темные тучи перед бурей, но он продолжал свою прогулку, принимая ледяной и невозмутимый вид. Чиновник ускорил шаг, вспомнив, что завтра утром у него встреча с новым врачом. Он вернулся в свою маленькую квартиру в меланхоличном настроении. Погруженный в мрачные мысли, он решил последовать последнему совету своего петербургского врача и не отказываться от бутылки, как только его слуга скрылся в своей комнате. Одинокий, в одиночестве, в все более густой темноте, он не мог разглядеть грациозный танец звезд, которые сияли в небе, как жемчужины на темной одежде, завешенной темными облаками. Яков Петрович вздохнул и подумал о Кларе Осуфиевне, этой очаровательной девушке, о которой он так мечтал, чтобы однажды жениться на ней. Он быстро заснул под воздействием алкоголя, который слишком быстро ударил ему в голову. Он заснул под светом нескольких канделябров, которые слабо освещали маленькую комнату, придавая еще более мрачный вид одиночестве чиновника, создавая игру света и тени, чередующихся справа и слева, то оставляя одну часть зала в тени, то другую — в свете. Пламя танцевало грациозно, как капризные балерины. Никто не заметил пару глаз, пристально смотревших на него в полумраке, невидимых для всех, в углу комнаты, знакомых сине-серых глаз чиновника. На следующее утро петербуржец быстро оделся и отправился по адресу, который ему дал врач, порекомендовав Якова Александровича. Он шел по заснеженной тропинке несколько минут, безразлично и без интереса глядя на одинаковые низкие бревенчатые дома и избы. Он остановился перед элегантным зданием в стиле барокко из серого камня, довольно внушительным для такой маленькой деревни. Два заснеженных кустарника возвышались перед зданием, как два слуги, стоящие прямо, как столбы, перед своим королем и хозяином дома. Глубоко вздохнув и собрав всю свою смелость, он постучал в дверь и терпеливо ждал, пока кто-нибудь откроет. Он не ждал долго, и его встретила двадцатипятилетняя женщина с широкой улыбкой на губах, волосы которой были покрыты вуалем, из-под которого на лоб выбивались несколько непослушных прядей. Эта маленькая брюнетка, полная жизни и энергии, элегантно одетая в длинное бежевое платье, своим хорошим настроением, которое излучала, сумела вызвать слабую улыбку на лице Якова Петровича. Она пригласила его жестом правой руки, на которой красовалось блестящее обручальное кольцо, войти в зал ожидания, простой холл, украшенный деревянными стульями справа и слева, рядом с которыми стояли низкие столики из вишневого дерева, ожидая гостей, разбавляя строгость стен и придавая помещению уют. Элегантная женщина с овальным лицом и тонкими чертами лица подала ему чашку чая в знак приветствия. Чиновник снял кафтан, сел на один из стульев и выпил зеленый чай, который согрел его замерзшее тело. Внезапно открылась звукоизолированная коричневая дверь. В дверном проеме появился высокий мужчина с широкими плечами, мужественный, внушающий уважение своим телосложением. От него исходила потрясающая аура, которая произвела впечатление на чиновника. С широкой, теплой и доброжелательной улыбкой на лице, с голубыми глазами, блестящими от любопытства и интеллекта, способными изгнать любое зло, Яков Александрович пригласил его в свой кабинет. Пациент осмотрел небольшую комнату с белыми стенами, строгий кабинет врача, в центре которого стоял стол из вишневого дерева, удобное бежевое кресло и деревянный стул напротив стола, ожидавшие своего часа. Окно, выходящее на южную сторону здания, придавало комнате уютный и теплый вид, лучи дневного света приносили свет и надежду в душу пациента. Улыбаясь своей самой приветливой улыбкой, врач, поправляя пальто, посмотрел на человека перед ним и заявил громким голосом:  — Ваш врач из Санкт-Петербурга, мой коллега Кристиан Иванович, рассказал мне о вашем случае...  Он посмотрел на дверь, а затем обратил свое внимание на пациента, заставив его застыть на месте. Чиновник, с потными ладонями, сидел на стуле, извиваясь, как червь на крючке, опустив глаза на свои ноги, чтобы не смотреть в невыносимо пронзительные глаза своего врача. — … В противном случае, я просто проездом в этой деревне…  Он отвернулся от пациента, осознавая, что своим пытливым взглядом он парализовал бедного чиновника. — … Я останавливался в этой деревне всего на несколько дней, максимум на неделю… Он достал из ящика папку и наклонился, чтобы прочитать ее. По спине его собеседника пробежал холодок, он поднял голову, чтобы посмотреть на папку с полуоткрытым ртом и холодными руками, которые судорожно вцепились в стул. — … И согласно информации, переданной моим коллегой, вашим последним лечением было… общение с друзьями и людьми, поиск компании мужчин и отказ от бутылки, одним словом, изменение вашего образа жизни. Яков Петрович сжал руки в кулаки, собрал всю свою храбрость и, несмотря на бурлящую кровь, сумел произнести следующие слова спокойным тоном. — Да, Яков Александрович, я человек сдержанный, но вы должны понять, — прошептал он, бросив многозначительный взгляд на своего собеседника, — что я не старый одинокий волк… У меня есть Петрушка… Мой слуга, Яков Александрович… Нас двое… И поймите, что я человек сдержанный… — пробормотал он. Врач слегка кашлянул, сделал несколько заметок, бросил незаметный взгляд направо от своего нового пациента и заметил призрачную фигуру рядом с ним. — Ваша сдержанность, Яков Петрович, — строго продолжил врач, — не должна мешать вам общаться с людьми! Вы должны работать над собой, чтобы не впадать в меланхолию. Это важно для вашего здоровья! Он пристально посмотрел на своего собеседника и воспользовался гнетущей и громкой тишиной, чтобы рассмотреть блуждающий дух рядом с тридцатилетним мужчиной. 35-летний мужчина с большими серо-голубыми глазами, огромными кругами под глазами, морщинами вокруг глаз, седой бородой и волосами и начинающим облысением блуждал взглядом вправо и влево, потерянный.  — Яков Александрович, — с горечью признался Яков Петрович, — поймите, я потерпел множество неудач с моей дорогой и любимой...  Он разрыдался, вытирая слезы тыльной стороной ладони, уставившись на свои дрожащие руки перед собой. — ... Клара Олсуфьевна! ... Он замолчал, сгорбившись, колеблясь. Вдыхая воздух, как рыба вне воды, он продолжил свои сетования. — ... И какая неудача! — воскликнул он, сжимая кулаки от бессилия. Неспособный произнести связную речь! Он встал с кресла, чтобы сделать несколько шагов в ярости, с покрасневшим лицом и сжатой в кулак рукой, прежде чем снова сесть. Врач не отрывал глаз от невидимого существа. Он спросил петербуржца нейтральным тоном, набросав несколько слов своим иероглифическим почерком: — … И по какой причине вы приехали за мной в эту глухую деревню? Вы могли бы подождать меня в Нижнем Новгороде, где находится мой обычный кабинет. Не говорите мне, что ваш случай настолько срочный, что неделя может иметь значение? — Можно и так сказать, — холодно прокомментировал пациент. Врач встал со стула, подняв глаза от бумаг, и торжественно заявил: — Продолжайте лечение, назначенное моим коллегой Кристианом Ивановичем, но добавьте к нему мои рекомендации: ежедневно гуляйте по часу на свежем воздухе, общайтесь с людьми и никогда не отказывайтесь от компании по любому поводу. Не избегайте веселья и праздников! … Он внимательно посмотрел на стоящего перед ним мужчину, который также стоял, опустив глаза. Врач продолжил любопытным тоном. — … Иначе зачем вам приезжать в этот затерянный уголок нашей страны? Какая срочная необходимость заставила вас так поступить? Его собеседник оставался неподвижным, как будто окаменевшим от взгляда Медузы, живой статуи, в течение нескольких минут, прежде чем ответить ему. — Скажем так, Яков Александрович, — пробормотал он, — это предписание моего врача… Кроме того, это принуждение… — Какое? — пронзительно спросил он, и его голос пронзил воздух, как острый клинок кинжала. — … Оружие… Угроза… Его лицо стало бледным, как простыня, руки задрожали, взгляд стал уклончивым, он обмяк на стуле. — … Я не могу…  Чиновник встал и повернулся, оглядев комнату, с блеском ужаса в глазах, которые стали еще больше, с дрожащими руками и ногами. Он пристально посмотрел на окно с обескураживающей интенсивностью. — … Меня… преследуют! … Врач наблюдал за ним, удивленно подняв брови. Внезапно Яков Петрович застрял в маленькой комнате, заставив врача удержать его и усадить на стул. От этого прикосновения он погрузился в видение.       Черная комната, в которой только одна вооруженная рука поднялась в его сторону. Голос прошептал ему низким голосом, голосом из могилы.  — Не пытайтесь сбежать! Вы не сможете сбежать! Его охватил невыразимый ужас, сердце забилось в груди, руки стали влажными, лоб сморщился, появилась головная боль. Он побежал как можно дальше в окружающую тьму, но тщетно, он чувствовал, что за ним постоянно наблюдают. Выхода, казалось, не было, эта знакомая пара глаз преследовала его с давних пор, с самого начала. Конец видения. Милава Томановна вошла в комнату молча, как и раньше, и подала чай обоим мужчинам. Стоя рядом с мужем и успокаивая пациента ласковыми словами, она привыкла к тому, что выдающийся врач мог различать невидимые сущности и вступать в контакт с умершими через предметы или живых людей. Яков Александрович, отпустив плечи пациента, извинился и вернулся в свое кресло, пристально глядя на блуждающий дух.  После нескольких минут неловкого молчания, делая записи в своем досье, он без единого слова простил чиновника простым жестом руки. Тот подчинился, хотя и был сбит с толку. Медик закончил составлять отчет, оставаясь наедине со своей женой и блуждающим духом, который наблюдал за ним. Внезапно он спросил у покойного:  — Кто вы? Назовите себя! — Вы говорите со мной? — удивился блуждающий дух своим бесплотным голосом, указывая правой рукой, с еще более расширенными глазами, пугающими и испуганными, придающими ему скелетный вид. Его собеседник только кивнул головой, глаза его сверкали. — Я Петр Николаевич. С этими словами он испарился, оставив внеочередного врача в недоумении. Он повернулся к своей жене и, почесав растущую бороду, с беспокойством сказал: — Лада, ко мне только что пришел очень странный пациент... К тому же за ним следует блуждающий дух... Без сомнения, его отец... Двойная работа, — вздохнул он. Она улыбнулась ему в знак поддержки, нежно сжимая руку мужа в своей. — Ты справишься, Яша! Ты же решал и более сложные случаи! Он улыбнулся маленькой брюнетке и снова сосредоточился на своих документах. Она вышла из маленькой комнаты и продолжила давать лекарства другим пациентам в палатах, примыкающих к кабинету. После нескольких часов работы в кабинете и консультаций с пациентами, погруженный в свои многочисленные дела, Яков Александрович бросил беглый взгляд на улицу, где царила необычная и умиротворяющая тишина, а солнце бросало последние лучи, в последний раз в этот день озаряя живых. Восхищенный, он поправил пальто на плечах и остановился в одной из палат, чтобы посмотреть на себя в зеркало. Зеркало отражало уставшее отражение его самого. Тьма под глазами, опущенные плечи и медленный шаг сделали его неузнаваемым для самого себя. Он вздохнул и вернулся назад. Открыв дверь маленькой комнаты своего кабинета, чтобы в последний раз проверить, все ли в порядке, он заметил едва уловимое движение и галлюцинацию своего уставшего ума. Тем не менее, инстинктивно отступив на шаг, он быстро зажег свечу и столкнулся лицом к лицу со своим двойником. Тот, с натянутой улыбкой и странным блеском в глазах, приветливо сказал ему, несмотря на его изумленный вид:  — Добрый вечер, Яша!  Его голубые глаза стали еще больше, врач из Нижнего Новгорода побледнел, его руки задрожали, несмотря на его волю. Он подумал, что сходит с ума. Несмотря на дрожащий голос, он сумел произнести следующие слова:  — Кто вы? … Он в панике огляделся по сторонам, и сердце его колотилось, как сумасшедшее. — … Откуда вы знаете мое имя? С высокомерной улыбкой на лице его двойник ответил ему резким тоном:  — Вы Яков Александрович Шереметьев, верно?  Муж Милавы Томановны смущенно кивнул головой. Его взгляд задержался на блестящем в темноте обручальном кольце его двойника. Его черты лица напряглись. Незнакомец, одетый в такую же одежду, как и он, с загадочной улыбкой на лице, закричал:  — … Похититель личности! Я здесь врач! — Что вы несете! — выпалил врач, ошеломленный и потрясенный его дерзостью, уверенный, что это плохая шутка. У вас есть имя! Его двойник еще более высокомерно поднял голову, приняв снисходительный вид, и заявил громким голосом:  — Да, конечно, у меня есть имя! … Он сделал театральный жест в сторону Якова Александровича и уставился на него, как змея, на свою добычу, создав ощущение явного дискомфорта. Врач отступил, но быстро оказался прижатым к двери, окаменев. — … Я Яков Александрович Шереметьев! Его собеседник вздрогнул, нахмурился и побледнел. — Вы лжете, — возмутился, покраснев от гнева и сжимая кулаки, врач из Нижнего Новгорода. — Это невозможно! — Признайте очевидное, Яков Александрович! — прозвучал громкий голос за спиной необычного человека. Обернувшись, он разглядел в темноте человеческую фигуру, приближавшуюся к нему. Перед ним появился мужчина в таком же темном пальто, с такими же яркими голубыми глазами и ироничной улыбкой на губах. Единственным отличием был его взгляд, в котором, казалось, светилось безумие. Перед ним стоял живой человек из плоти и крови, а в его голове с головокружительной скоростью проносились сотни идей, обдумывая возможности проникнуть в здание. Он на мгновение закрыл глаза. — Мы связаны, не так ли? — риторически спросил новоприбывший, заставляя своего собеседника открыть закрытые глаза. Вы — часть нас, а мы — часть вас! Врача охватила невыразимая паника. Он поспешно выбежал из кабинета, зажав уши ладонями, бежал, пока не запыхался, дрожа всем телом, под хохот двух других мужчин. Необыкновенный врач быстро прошел по тихим улицам, чтобы добраться до дома, где его жена уже несколько часов ждала его. В темноте, которая становилась все более густой, он почувствовал на себе настойчивый взгляд. Он обернулся и увидел мужчину такого же роста, такой же комплекции, в такой же одежде, как и он, с ироничной улыбкой на лице, пристально смотрящего на него, это был новый сотрудник его кабинета. Врач решил игнорировать его, несмотря на холодный пот, промочивший его рубашку и пальто, и продолжил быстрый шаг к небольшому домику, который служил ему жилищем с момента его прибытия в эту деревню. Несмотря на многочисленные обходные пути, ему не удалось оторваться от преследователя. Молчаливый, тот наблюдал за ним только издалека и следовал за ним шаг в шаг. В тот момент, когда он открыл дверь, странный человек внезапно появился за его спиной и прошептал хриплым голосом:  — Не забывайте, вы не сможете от него убежать! Вы не сможете от нас убежать! И он исчез так же таинственно, как и появился, оставив врача в смертельном страхе, уверенного, что он сошел с ума. На следующее утро, более уставший, чем раньше, не спав всю ночь, Яков Александрович ждал своего нового пациента в своем кабинете. Когда он вошел, его двойник уже ждал его с коварной улыбкой на лице. Прежде чем он успел сказать слово, двойник таинственно исчез, когда он повернулся, чтобы повесить пальто на деревянную вешалку. Он просматривал карты пациентов, несмотря на нарастающее беспокойство, которое заставляло его нервничать, играя с краями карт и ручкой, ожидая визитов пациентов. Когда он встретил своего нового пациента, он заметил, что тот выглядел более уверенным, чем накануне, и улыбался высокомерно. Приподняв брови и с любопытством в глазах, он сказал:  — Здравствуйте, Яков Петрович, я вижу, что вы чувствуете себя лучше, чем вчера. — Действительно, — подтвердил младший Яков Петрович, по-прежнему приветливый. Кстати, я нашел работу государственного служащего в Нижнем Новгороде с помощью знакомых из Санкт-Петербурга. Яков Александрович был озадачен таким внезапным изменением в состоянии своего нового пациента за столь короткий промежуток времени. — Доктор Яков Александрович, — мягким мелодичным голосом окликнула его жена из приоткрытой двери. — Ваш пациент Яков Петрович уже несколько минут ждет вас в холле. Смущенный, с прищуренными глазами, напряженными чертами лица, механически играя пером, врач перевел взгляд с жены на мужчину в кабинете. — Я иду, — сухо ответил врач, выходя из кабинета. Он столкнулся лицом к лицу с вчерашним пациентом, за которым следовал Петр Николаевич. Неподвижно стоя на пороге своего кабинета, как дерево, пораженное молнией, он несколько минут не мог произнести ни слова. — Что с вами, доктор Яков Александрович? — спросил его мягким голосом младший Яков Петрович, подойдя к дверному проему. Собравшись с силами, он ответил громким, но невольно протяжным голосом:  — Ничего со мной не случилось... Просто усталость заставляет меня недоумевать над тем, что я только что увидел. Лицо Якова Петровича помрачнело, когда он встретил насмешливый взгляд своего двойника за спиной внушительного мужчины с голубыми глазами. Обернувшись, доктор обнаружил, что двойник его пациента больше не был в кабинете. Он предложил чиновнику сесть, переведя взгляд с пациента на дверь и нервно ерзая в кресле. — Не хочу быть назойливым, — прошептал он полуголосом. — Но вы страдаете бессонницей? — Да, Яков Александрович, — признался пациент, опустив голову и нервно теребя край своего широкого кафтана. — Я бы порекомендовал вам пройти курс терапии у моего отличного коллеги Ильи Ивановича Жукова в Нижнем Новгороде. — Хорошо, — ответил пациент. — Все лучше, чем возвращаться в Санкт-Петербург. — До свидания, Яков Петрович, мы скоро увидимся, чтобы передать вам рекомендацию, когда вы пойдете на прием к моему коллеге. Как только он вышел из маленькой комнаты, врач обратился к блуждающему духу:  — Почему вы следуете за своим сыном? Что вы хотите ему сказать? Тринадцатилетний мужчина внимательно посмотрел на своего собеседника, надеясь разглядеть его чувства и искренность. — Я заметил, что он хочет просить руки Клары Осуфиевны Берендеевой, — серьезно сообщил блуждающий дух... Но я не могу позволить ему жениться на этой женщине...  — Почему? Он достал папку, предназначенную для блуждающих духов, и стал делать записи. — … У него такие же гены, как у меня… У него такая же безумная болезнь, как у меня… — Какая? — Бессонница…  — Вы хотите, чтобы я сообщил вашему сыну о вашем решении? — Да, Яков Александрович, я хочу, чтобы мой сын знал о моем решении… Вы определенно врач тела и души! — радостно воскликнуло невидимое существо. ... Кроме того, из-за этой болезни я начал видеть галлюцинации... Меня преследовали... Это подтолкнуло меня к... совершению непоправимого... закончил блуждающий дух сломленным голосом... И мой сын страдает от тех же болезней... — Это непоправимое деяние — это убийство, которое я видел в видении? В светлых глазах Петра Николаевича мелькнула паника, его охватила дрожь во всех членах, и он испарился. Яков Александрович поспешно вышел из своего кабинета и быстро пробежал по улицам, ища своего последнего пациента. Он встретил его, за которым следовал его отец, а в нескольких метрах от них шел слуга. — Яков Петрович, — окликнул он его. — у меня есть последнее сообщение, прежде чем вы покинете эту деревню! Заинтригованный, отрывая взгляд от замерзшей реки, обращенный к нему, обратился, бросив вопросительный взгляд, подняв брови. Врач собрал всю свою смелость и твердым голосом сказал: — Ваш покойный отец, покойный Петр Николаевич, следует за вами со дня своей смерти... мучимый угрызениями совести за то, что убил вашу мать... Дух затрепетал, опустил глаза от стыда. — ... В приступе безумия, вызванном бессонницей...  Отец пациента печально кивнул головой, покраснев от стыда, глазами наблюдая за своими ногами. — ... Болезнь, которую он считает наследственной... И он не хочет, чтобы вы вели себя так же по отношению к своей жене... Чиновник смотрел на него с любопытством и глубокой скорбью в душе. — ... И он не хочет, чтобы вы женились на Кларе Олсуфиевне... — Но я люблю ее, — резко прервал его Яков Петрович.  Он сделал несколько шагов к медиуму. — Иногда нужно уметь преодолевать первые трудности... И будущее приготовит нам лучшую судьбу, — прокомментировал выдающийся врач. Эти слова вызвали слабую улыбку у его собеседника. — Хорошо, я выполню его волю! Я торжественно клянусь своей честью и Родиной, что отказываюсь просить руки Клары Осуфиевны, — с серьезным видом прокричал чиновник. На лице его отца расцвела широкая улыбка.  — Спасибо, Яков Александрович! — воскликнул с восторгом покойный, лицо которого озарилось сверхъестественным светом. Я вижу свет, он, как божественный и яркий! Катя, я скоро присоединяюсь к тебе! Я иду! Обратившись к живым, он спросил их:  — Должен ли я войти в этот свет? Достоин ли я этого? — Петр Николаевич, этот свет для вас! Счастливого пути! Он повернулся к сыну покойного и радостно сообщил ему со слезами на глазах, которые он быстро вытер резким движением правой руки: — Теперь ваш отец больше не будет преследовать вас, Яков Петрович. Его отход в мир иной неизбежен! …  Обращенный к нему человек ничего не сказал и не шевельнулся, неподвижно глядя в зеркало. — … Однако, прежде чем возвращаться в Санкт-Петербург, я бы порекомендовал вам пройти курс терапии у моего коллеги Ильи Ивановича Жукова в Нижнем Новгороде. Вот бумага, которую вы передадите моему коллеге. Пациент только кивнул головой, вырвал бумагу из рук собеседника и вежливо удалился с берега. Его отец направился к свету, постепенно исчезая из поля зрения необычного врача. Последний был в восторге от того, что решил проблему блуждающего духа, не сумев помочь живому человеку обрести здоровье.  Яков Александрович, довольный исходом дела, вернулся домой и начал собирать вещи, чтобы вернуться с женой и сыновьями в Нижний Новгород, хотя его по-прежнему интриговали двойники, которых он встретил.