Балкон, трава и сигареты.

Вечер. Пьяная тусовка, ака вписка у какого-то четкого парня с района где была травка, таблетки, алкоголь и много чего, что нежелательно для употребления как взрослому, так и подростку. Единственные кого на этой тусовке знал Лёша, так это Парадеев Саня, Ермолаев, который зачем-то перетащил с собой Яцкевича, что не пил, а просто сидел где-то и пил что-то безалкогольное, Куертов — он обеспечил большую часть алкогольных и без алкогольных напитков. Ну а остальные приносили кто что мог, как минимум себя. Были также и те кого видели мельком, а также кого совсем не знали, но не суть. ‎ ‎Кореш, на удивление, не пил, почти. Выпил максимум один-два бокала спиртного, на чем и остановился. Остальное время, Лёха, то курил на балконе, то сидел в квартире, на диване в телефоне. ‎ ‎Очередной выход на балкон, где был пронзающий до костей, до самой, прокуренной, души. ‎Сигарета тлела в руках, пока сам курящий смотрел куда-то в многоэтажки напротив, будучи погруженным в свои мысли. Взгляд не сфокусирован, мыльный, тупой и будто-бы стеклянный. ‎ ‎Встряхнув головой, Деревяшкин, посмотрел на сигарету, от которой осталось меньше половины, а пепел падал и рассыпался в вечерней темноте. ‎ ‎Тихо выругавшись, парень, стряхивает пепел и вновь затягивается, от чего тлеющий кончик зажегся ярче, позже, как губы оторвались от противоположного конца, с фильтром, потухла и светила совсем чуть-чуть. ‎Выдыхая дым в темное небо, Кореш проводит рукой по лицу, тяжело выдыхая. ‎ ‎Закрывая глаза ладонью и докуривая остаток сигареты, Деревяшкин, услышал что дверь балкона медленно открылась и также медленно, легко закрылась. Лёша не обращал внимания, думал что очередной пьяный незнакомец вышел тоже покурить, но сзади послышался до боли знакомый, чуть картавый и тихий голос. ‎ ‎— Лёнь? — голос стал ближе — ты чего тут стоишь на холоде? ‎ ‎Повернувшись, сзади, стояла фигура белобрысого парня, с чистыми зелёными глазами, но стеклянными и, по всей видимости, обдолбанные. ‎ ‎— Курю — вновь затягивается Лёша, выпуская клубы дыма — и ты видимо тоже накурился, да? — с усмешкой и иронией риторически спросил брюнет. ‎— Ну Лёня. . ‎— Саша. — строго оборвал того Деревяшкин — Я не хочу тебя слушать. Ты говорил что не будешь "баловаться", а сейчас стоишь передо мной, со стеклянными и обдолбанными глазами — жестикулировал, выводил зигзаги тлеющим огоньком в руке и тихо ругался на Парадеева. ‎ ‎Кореш продолжал отчитывать Сашу, как маленького мальчика, который сделал что-то не в угоду матери. Саше было стыдно, неприятно, но ощущение кайфа и алкоголя полностью притупляла все чувства, кроме, конечно, кайфа. ‎ ‎Лёша закончил свой монолог тяжёлым, усталым и беспокойным выдохом, параллельно выкидывая то, что осталось от сигареты с балкона куда-то в темноту, что была снизу. ‎ ‎Чужие, зелёные глаза были все также стеклянные, расфокусированные, пустые и будто-бы смотрящие сквозь кареглазого, да и даже за него, в пустоту и тьму. ‎ ‎— Ты вообще меня слышишь? Понимаешь? Или от кайфа совсем мозги разъело? — смотря в чужое лицо, пытался найти хоть немного понимания и вникания в его слова, но нет. ‎ ‎— Лёнь, можно я с тобой посижу? — будто-бы неслышав слова, что были сказаны ранее, тихо, хрипло и неуверенно, трясущимся голосом спрашивает Парадеев. ‎ ‎Лёша вскипает, но остывает моментально, понимая, что нужно говорить с ним трезвым, а не под кайфом от травки и алкоголя. ‎ ‎Почти щенячьи глаза, даже с широким зрачком, стеклянными и полными непонимания выглядили такими преданными, что Кореш вновь тяжело вздыхает и подзывает его к себе. Саша даже оживился и быстро подошёл к нему. ‎ ‎Атмосфера была по своему прекрасна: почти полностью темное небо, на котором периодически вспыхивали маленькие бисеринки - звезды, что сияли, переливались и мигали, некоторые даже бегали по ночному полотну неба. ‎Где-то вдали шумели машины и изредка проезжали под балконом, но слишком громких водителей, в последующие несколько секунд сопровождали ругательства и недовольства со стороны Кореша. ‎Где-то позади, в квартире где пахло травой, сигаретами, ведь некоторым было лень выходить на балкон или в подъезд, алкоголем, в каких-то комнатах, где нетрезвые решили объединиться в одно целое — пахло сексом. ‎В громкой до ужаса музыке тонули голоса, крики, стоны и много-много других шумов и звуков — где-то там были Саня Ермолаев и Илья Яцкевич, но вероятно они уже ушли домой, по настоянию второго, ведь тот ненавидел алкоголь и пьяные тусовки, а наркотики и запах сигарет тем более ненавидел, ну а Ермолаеву оставалось только согласиться и уйти с Илей. ‎Куертов, возможно, просто следит за всеми, смотрит и что-то попивает из аккуратного бокала или стакана. ‎ ‎Парадеев и Деревяшкин стояли на балконе, им было плевать на всех, на Саню с Ильёй, на трахающихся людей и громкую музыку — они разговаривали обо всем, о друзьях, будущем, прошлом, врагам и семье. Всё обсуждали, разговаривали о глупом, не связным,даже моментами противным и о филосовском, глубоком, мрачном, умном и высоком. ‎Темы для разговора не заканчивались, только прерывались на то, чтобы помочь добежать Сашке до туалета, ведь иногда его выворачивало наизнанку и тошнило до ужаса, ведь его организм не для травы или наркотиков. ‎ ‎Так они провели весь вечер разговор за разговором и каждый выложил про себя всю подноготную, без стеснения и страха быть осуждённым. Многое говорили не первый раз, но какая разница? ‎ ‎Кореш периодически курил, но сделав пару затяжек, обжигая легкие и выдыхая, забывал про свою "палочку с медленной смертью" за очередным смехом. Вспоминал только тогда, когда  тлеющий огонечек обжигал кончики пальцев, добравшись в плотную к фильтру. ‎ ‎Саша же клялся что больше не будет курить траву, но Кореш знал, что это явно не последний раз, явно будут ещё такие ситуации, но он надеялся что в следущий раз будет меньше и меньше, пока совсем не бросит. ‎ ‎Балкон. Два парня, которым ещё много нужно обсудить – вплоть до чувств и отношений – стояли, мерзли, но все равно было тепло. Они грелись разговорами и мимолетными касаниями. ‎