Правило пяти секунд.

Последний звонок прозвенел, резкий и нетерпеливый, словно он и сам спешил на свободу. В тот же миг коридор наполнился гулом десятков голосов, сливающихся в один сплошной оглушительный гул. Казалось, стены содрогаются от этого шума.Стало невыносимо тесно. Ученики, словно муравьи в разорённом муравейнике, метались во все стороны, сталкивались плечами, наступали друг другу на ноги. Кто-то громко звал друга, кто-то смеялся, а кто-то с раздражением пробивался сквозь толпу. Воздух стал спёртым и тяжёлым, пахнущим пылью с школьной доски, дешёвыми духами и запахом тёплых курток. Уилла оттеснили к стене, к шкафчикам. Он почувствовал, как по спине пробежали мурашки от суеты, и торопливо, почти с отчаянием, начал натягивать свою новую жилетку. Она была яркой, красно-жёлтой, и ему всегда казалось, что на него постоянно смотрят. Эту жилетку ему подарил старший брат, Джонатан. Уилл знал, что он долго копил на неё, откладывая деньги со своих небольших фотосъёмок для местной газетёнки. Он застегнул молнию, и мягкая ткань обняла его. Сделав глубокий вдох, Уилл поднял голову и начал внимательно вглядываться в мелькающие лица, пытаясь увидеть знакомые лица. Он вглядывался в мельтешащую толпу до рези в глазах, но знакомое худощавое лицо и почти черные волосы не появлялись. Отчаяние начало подступать комом к горлу. Воздух в коридоре стал густым и спёртым, как вата. Дышать было тяжело, каждый вдох обжигал лёгкие. Голова закружилась, и знакомое, липкое чувство паники начало сжимать грудь. Шум становился всё оглушительнее, превращаясь в сплошной рёв.Инстинктивно Уилл отступил назад, прижавшись спиной к прохладной поверхности стены. Он снял с плеч свой потертый рюкзачок и, дрожащими от легкой паники пальцами, принялся расстегивать молнию. Внутри, среди учебников и смятых тетрадей, лежало его сокровище. Маленькая фигурка паладина, отлитая из свинца и раскрашенная с особой тщательностью. Это был не просто персонаж из «Dungeons & Dragons». Это был подарок от Майка. Уилл помнил тот день с мельчайшими подробностями. Как Майк, краснея и мямля что-то невнятное, сунул ему коробочку. Позже, по секрету, он признался, как добыл её: стащил несколько долларов из кошелька мамы, мучимый жгучим стыдом, а потом две долгие недели отказывался от мороженого в столовой, чтобы незаметно вернуть деньги. – Я просто... очень хотел, чтобы он у тебя был. — сказал он, потупив взгляд. Для Уилла, чья семья всегда считала каждую копейку, эта жертва значила больше, чем сама фигурка. – Майк! Майк! Не стоило.. — Заверещал Уилл, крепко обхватывая коробку. Слезы радости сами покатились круглыми шариками, белые, большие. Он помнил, как накинулся на друга, как крепко обнял его, вжимаясь в мягкую ткань его кофты. Волосы Майка, мягкие и непослушные, щекотали его щеку, а тот в ответ лишь смущенно и искренне смеялся, поглаживая Уилла по голове, пока плечи того, тихонько содрогались. – Ну что ты, это же просто фигурка... Уилл сжал её в ладони, ощутив знакомые острые грани меча и щита. Он начал пробиваться к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Ему удалось, наконец, вытолкнуться из шумного школьного здания на улицу.Прохладный осенний ветерок, пахнущий влажной землёй и опавшей листвой, приятно охладил его разгорячённые щёки. Стояла уже середина осени, небо затянули тяжёлые серые тучи, и повсюду, после недавнего дождя, блестели лужи. Как вдруг кто-то сильно, почти без разбора, толкнул его в бок. Уилл отлетел вперёд, едва удержав равновесие, и его кулак рефлекторно разжался. Маленькая фигурка, выскользнув из пальцев, описала в воздухе короткую дугу и с лёгким щелчком упала прямо в грязную лужу у его ног. – Оу, прости, парень! — раздался сверху небрежный голос. Уилл, сердце которого упало вслед за фигуркой, резко повернулся к обидчику и запрокинул голову. Перед ним стоял настоящий гигант, старшеклассник, чья тень накрыла Уилла с головой.А рядом с ним, непринуждённо прислонившись к стене, стоял другой парень. Знакомая причёска — волосы, чуть зачёсанные назад лаком, пышные и ухоженные. Это был Стив Харингтон. Парень Нэнси, старшей сестры Майка. – Уилл! Привет, чего ты стоишь? Давай-ка скорей поднимай свою игрушку, пока пять секунд не прошло! Голос Стива прозвучал громко и бодро, словно он отдавал команду на спортивной площадке. Уилл захлопал глазками, сбитый с толку этим внезапным поворотом. Пять секунд? Он слышал об этом глупом правиле, но сейчас его ум, затуманенный паникой, отказывался работать. – Байерс! — Стив хлопнул в ладоши, заставляя Уилла вздрогнуть. – Скорее, скорее поднимай, пока фигурка чистая, потом станет грязной! Уилл еще быстрее заморгал своими пуговками, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слезы. Он перевел взгляд на лужу. В мутной, грязноватой воде лежал его паладин. Фигурка вся утонула в луже, торчал только небольшой кончик щита, одинокий и жалкий.Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать — извинение, оправдание или просто тихий крик отчаяния, он и сам не знал. Но в этот момент откуда-то неподалёку послышался знакомый и самый любимый голос. Голос Майка. – Уилл, стой! Мальчик повернулся к звуку и увидел, как его друг, запыхавшийся и разгорячённый, бежит к нему со всех ног. Его рюкзак болтался на одной лямке, отчаянно шлёпая по земле, будто Майк так торопился, что не успел как следует надеть его. Его щёки порозовели, нос был алым от бега, а глаза горели такой испуганной решимостью, будто за ним по пятам гнался демогоргон из игры. Не сбавляя хода, Майк подбежал к другу, и, не раздумывая ни секунды,чуть ли не прыгнул прямо в лужу. Грязные брызги полетели во все стороны, запачкав его джинсы. Он наклонился, и его пальцы уверенно сомкнулись вокруг фигурки, выхватывая её из мутной воды. Он тяжело дышал, выдыхая клубы пара в прохладном осеннем воздухе. Держа в руке испачканного паладина, его глаза засияли. – Секунду... — выдохнул он и, не глядя, начал вытирать игрушку о рукав своей куртки. Темные разводы грязной воды растеклись по ткани, оставляя мокрые пятна, но Майк, казалось, не замечал этого вовсе. Его движения были бережными и тщательными.Оттерев фигурку дочиста, он улыбнулся — той самой, немного смущенной, но невероятно теплой улыбкой, которая была предназначена только для Уилла, и протянул ее обратно. Уилл стоял не двигаясь. Его глаза стали стеклянными, влажными, и в них, будто в калейдоскопе, скопилось миллион бликов — отражение серого неба, огней школы, но больше всего…отражение Майка. Майка, который, не раздумывая, пришел ему на выручку. Майка, у которого теперь была испорчена куртка. Майка, чья фигурка была сейчас такой чистой в его ладони, будто ее и не было в луже. Он медленно, почти не дыша, взял паладина. Пальцы Уилла дрогнули и коснулись на мгновение пальцев Майка — холодных от воды, но от этого прикосновения по всему телу Уилла разлилось такое жгучее тепло, что ему снова стало трудно дышать, но теперь по совершенно другой причине. – Майк... т-твоя куртка... — это были не слова, а сдавленный шепот, вырвавшийся вместе с предательской дрожью в голосе. И тут же, словно плотина, не выдержавшая напора, его сдержанность рухнула. Из глаз, широких и полных отчаяния, покатились тяжёлые, горячие слёзы. Они текли по раскрасневшимся щекам, оставляя блестящие дорожки на холодной коже. Он беспомощно пытался их смахнуть тыльной стороной ладони, но новые капли тут же сменяли старые. Его плечи мелко вздрагивали, а дыхание перехватывало короткими, прерывистыми всхлипами. Он шмыгал носом, пытаясь хоть как-то взять себя в руки, но это лишь заставляло его выглядеть ещё более потерянным. Он плакал не просто из-за испачканной куртки или упавшей в лужу игрушки. Он плакал от нахлынувшей, сокрушительной волны благодарности — за то, что Майк снова был рядом, за его готовность без раздумий испортить свою вещь. И ещё — от невыразимого словами чувства, которое сжимало его грудь каждый раз, когда Майк смотрел на него так — как будто он был самым важным человеком в его детской жизни. Майк смотрел на него, и его собственная смущённая улыбка медленно таяла, сменяясь чем-то безмерно мягким и тёплым. Он видел эти слёзы не каприза, а переполненного сердца, и его собственное сердце сжалось. – Эй, ну... — его голос прозвучал тише и нежнее, чем обычно. – Всё в порядке, правда. Он неловко, но решительно потянулся вперёд, обнял Уилла за плечи и притянул к себе. Уилл не сопротивлялся; он, кажется, и ждал этого. Он уткнулся лицом в прохладную, мокрую ткань куртки Майка на его плече, в безопасную впадину между ключицей и шеей. Его слёзы теперь текли прямо на куртку, смешиваясь с грязными пятнами, но обоим было всё равно. – Прости... — снова простонал Уилл, его голос приглушённый тканью и рыданиями. – Я её...я её испортил...твою фигурку...и куртку... – Тихо — Майк мягко похлопал его по спине, словно укачивая. – Она не испорчена. Видишь? Она цела. А куртку постираем. Ничего страшного. Он замолчал на секунду, подбирая слова, которые давно крутились у него в голове. – Она важна для тебя — наконец выдохнул он, и его щёки снова залились румянцем, но на этот раз он не отвёл взгляд. – И... и мне она тоже важна. Потому что важна тебе. Понял? Всё хорошо, Уилл. Всё хорошо. Пока Уилл бормотал что-то невнятное ему в шею, а Майк держал его в объятиях, Стив и старшеклассник наблюдали за этой сценой. Стив присвистнул, но на этот раз в его голосе не было насмешки, а лишь лёгкое, одобрительное удивление. – Пять секунд не прошло — громко констатировал он, подмигивая Майку. – Молодец, Уилер! Так и надо, не бросать своих друзей.