Стервозный муж Гарри Поттера.

***

Если бы кто-то лет десять назад сказал Гарри Поттеру, что он будет счастлив в браке с Драко Малфоем, он бы посоветовал этому человеку срочно провериться у целителя. Если бы тому же самому человеку сказали, что Драко Малфой, тот самый язвительный, высокомерный слизеринец, превратится в стервозного, меркантильного, но безумно влюблённого в мужа питомца, его бы уже упрятали в палату Святого Мунго навсегда. И тем не менее. Их особняк на одной из самых престижных улиц волшебного Лондона был образцом вкуса, власти и дороговизны. Всё здесь, от мраморных полов до портретов предков Малфоев в золочёных рамах, кричало о состоянии. И всё это было обставлено по вкусу Драко. Гарри, выросший в чулане для швабр, до сих пор иногда просыпался в холодном поту, думая, что он случайно поцарапал паркет или пролил чай на антикварный персидский ковёр. В это утро Гарри, уже облачённый в безупречные мантии начальника Управления магического правопорядка (де-факто он был правой рукой министра), пытался завтракать, пока его супруг проводил планерку. — …и я повторяю в последний раз, — голос Драко был холоднее льда в шампанском, которое он предпочитал по вечерам. Он стоял у камина, держа в руках свиток пергамента, а перед ним на ковре стоял их личный домашний эльф Пиппи, дрожа от страха. — Орхидеи в зимнем саду должны быть не перламутрового оттенка, а жемчужно-лунного. Это принципиально разные цвета, Пиппи. Принципиально! Если к вечеру я не увижу исправления, твоей следующей работой будет отчистка котлов в Нортумберленде. Всё. Эльф с писком исчез. Драко повернулся к Гарри, и его выражение лица мгновенно смягчилось. Он подошёл к столу и небрежно поправил галстук на Гарри. — Ты сегодня выглядишь особенно победоносно, дорогой, — прошепелявил он, его пальцы задержались на шелке. — Новые мантии от Твилфитт и Таттинг? — Старые, — буркнул Гарри, заедая омлет тостом. — Просто постиранные. — Ах, — Драко поморщился, как от зубной боли. — Напоминаю, твой статус обязывает. Ты — живой символ победы над Тёмным Лордом. Ты не можешь выглядеть как клерк, проигравший в карты дом по пьяне. После работы заедем за новыми. Поттер вздернул бровью от странного сравнения… — Драко, у меня в шесть встреча… — Перенесёшь, — отрезал Драко, садясь напротив и изящно наливая себе чай. — Кстати, о встречах. Мне сегодня нужно заехать в Министерство. У меня назначена встреча с этими… недоразвитыми кретинами из Отдела магических игр и спорта. Они снова затягивают утверждение бюджета на реконструкцию стадиона боёв для почётных гостей. Видимо, они не понимают, с кем имеют дело. Гарри вздохнул. Он знал, чем это закончится. — Просто не устраивай сцену, ладно? — попросил он. — В прошлый раз после твоего визита в Отдел международного магического сотрудничества глава департамента подал в отставку и ушёл в буддийские монахи. — Я был предельно корректен, — Драко поднял бровь. — Я всего лишь намекнул, что его познания в дипломатии сравнимы с познаниями тролля в балете. Это он сам всё неправильно истолковал. Не волнуйся, солнышко. Я буду паинькой. Гарри не поверил ни единому слову.

***

Министерство магии встретило их привычным гомоном. Гарри сразу же погрузился в водоворот дел: отчёты, совещания, подписание документов. Драко же, сверкая безупречным костюмом и выражением лица, говорящим «я пахну деньгами, а вы — потом», направился в Отдел игр и спорта. Изначально всё шло… терпимо. Драко вёл переговоры с заведующим Отдела, пухлым, вечно потеющим волшебником по имени Роб Сенглик. Драко излагал свои требования, подкрепляя их железной логикой и лёгкими намёками на то, что семья Малфоев жертвовала на стадион ещё при его прадеде. И всё бы ничего, если бы не молодой, амбициозный клерк по имени Годрик. Видимо, желая выслужиться перед начальством, он позволил себе неосторожное замечание: — Знаете, мистер Малфой, возможно, вам стоит сосредоточиться на благотворительности для… э-э-э… менее удачливых, а не требовать золотые унитазы для вашего личного бокса. Не все могут позволить себе такие роскоши. Повисла мёртвая тишина. Сенглик побледнел так, что стал походить на варёного осьминога. Драко медленно повернул голову в сторону клерка. Его лицо было абсолютно бесстрастным, но в глазах зажглись зелёные огоньки чистейшей, незамутнённой ярости. — Прошу прощения, — его голос был тихим и шелковистым, как лезвие ножа. — Мне показалось, или только что прозвучало мнение о том, как мне следует распоряжаться моими деньгами? От человека, чей годовой доход, я подозреваю, меньше стоимости пряжки на моих туфлях? Годрик вспыхнул, но не сдался. —Я намекаю, что здесь нужно думать о благе всех болельщиков, а не об удовлетворении чьих-то капризов! — Капризов? — Драко мягко рассмеялся. Это был звук, от которого по спине бежали мурашки. — Милый мой. Вы называете капризом требование соответствовать определённому стандарту? Стандарту, который, я не сомневаюсь, намного выше вашего уровня понимания. — Да как вы смеете! — вспылил Годрик, вскакивая с места. — Ваше высокомерие не имеет границ! Вы думаете, вам всё позволено, потому что вы замужем за Поттером?! И тут что-то в Драко щёлкнуло. Он не просто рассердился. Он оскорбился. Оскорбился за честь своего мужа. Он поднялся с кресла, его осанка стала королевской. Вся комната замерла. — Вы… — Драко произнёс это слово с таким презрением, что Годрик физически отшатнулся. — Вы, ничтожество, посмели всунуть свой никчёмный нос не только в мои финансовые дела, но и упомянуть имя моего мужа? Моего мужа, Гарри Поттера? Победителя Тёмного Лорда? Начальника Управления магического правопорядка? Самого могущественного мага нашего времени? Он сделал шаг вперёд. Сенглик попытался его остановить. —Мистер Малфой, прошу вас… — Молчите! — Драко даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к бледнеющему Годрику. — Вы думаете, это я пользуюсь его славой? О, вы глубоко ошибаетесь. Это он, мой нежный, великодушный Гарри, слишком снисходителен к таким… насекомым, как вы. Но я… я не столь терпим. Он подошёл так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Знаете, что я вам скажу? — прошептал Драко, и его голос был сладок, как яд. — Я сейчас ничего вам не сделаю. Я даже не стану жаловаться на вас вашему начальству. Потому что я пойду к своему мужу. И я расскажу ему, как какой-то жалкий чернильный клерк посмел оскорбить его супруга. Посмел усомниться в нашем браке. Посмел назвать его требования «капризами». Лицо Годрика стало землистым. По всему Министерству ходили легенды о том, на что способен Гарри Поттер, когда задевают его семью. Его гнев был тихим, холодным и невероятно эффективным. — И знаете, что он сделает? — Драко с наслаждением наблюдал за паникой в глазах клерка. — Он не станет вас увольнять. О нет. Он найдёт для вас… особое задание. Например, инвентаризацию архивов запретных артефактов… в одиночку. Или перепись всех болотных троллей в Великобритании. Без палочки. И я лично прослежу, чтобы ваш следующий отпуск прошёл в командировке… в Антарктиде, изучая повадки пингвинов. Драко отступил на шаг, с удовлетворением глядя на трясущегося клерка. — Так что, мистер Годрик, — он выпрямился, смахивая невидимую пылинку с рукава. — Поздравляю. Вы только что своими руками испортили себе… всё. Всё, что у вас было и что могло бы быть. Приятного дня. Он развернулся и вышел из кабинета, оставив за собой гробовую тишину и двух совершенно раздавленных волшебников.

***

Вечером, дома, Драко, уже в шелковом халате, с бокалом вина в руке, с наслаждением рассказывал Гарри о своём дне, опуская, разумеется, самые пикантные подробности своей угрозы. — …и в итоге они утвердили бюджет без единой правки, — закончил он, с довольным видом примостившись на подлокотнике кресла Гарри. — Я же говорил, буду паинькой. Гарри, который уже успел получить паническую совиную почту от Роба Сенглика с мольбами о пощаде, только вздохнул и потянулся, чтобы поправить прядь белёных волос на лбу супруга. — Я рад, что ты доволен, — сказал он, скрывая улыбку. В глубине души его забавляла эта бешеная, собственническая любовь. Это было утомительно, экстравагантно и порой скандально, но это была их жизнь. — Разумеется, доволен, — Драко прикрыл глаза, как кот на солнце. — Но этот Годрик… он, кажется, попросил срочный трансфер в филиал в Уганде. Странно, не правда ли? — Очень странно, — согласился Гарри, целуя его в макушку. — Совпадение. И в этот момент он понял, что ни за что не променял бы свою стервозную, меркантильную, безумно любящую его половинку ни на что на свете. В конце концов, какая польза от титула Победителя Тёмного Лорда, если не использовать его, чтобы делать счастливым того, кого любишь? Даже если этот «кто-то» считает, что золотые унитазы — это вопрос принципа.