Принц и рыцарь

      Хенджину было всего тринадцать, когда его назначили личным рыцарем Его Высочества наследного принца. Сейчас юноше уже двадцать, но тот первый день их знакомства стоял перед ним так же отчётливо, будто прошёл вчера. Солнце тогда ярко сияло, играя бликами в каштановых волосах принца. Он был невысок, со строгой осанкой, и младше Хенджина на три года. Но глаза мальчика светились так ярко и искренне, что Хенджин не смог отвести взгляд. Он часто слышал, да и видел сам, что королевские особы обычно избалованы. Младший брат наследника, например, отличался истеричным и вспыльчивым нравом: стоило что-то пойти не по его воле, как начинались крики, слёзы и разрушения. Полная противоположность Сынмину. Тот был спокойным, любил читать, иногда тайком сбегал в лес порезвиться, но никогда не доставлял лишних проблем. Служанки обожали с ним беседовать, горожане уважали, а дети тянулись к нему. Сынмин не смотрел на людей свысока, умел слушать, принимать мнения и проявлял удивительное для своего возраста понимание. Поэтому невозможно винить Хенджина в его слабости. Он влюбился в принца. В день, когда осознал это, он весь вечер проплакал в подушку - не потому что с Сынмином было что-то не так, а потому что он принц. Ему подберут красивую аристократку или принцессу из соседней страны; он женится, у него будут дети. А Хенджин… он будет стоять рядом, наблюдая. Тогда он поклялся защитить принца любой ценой, чтобы эти прекрасные, ясные глаза никогда не узнали боли. Теперь Сынмину семнадцать, и он готовится к свадьбе на принцессе соседнего государства. Высокий, статный, красивый - мечта любой девушки. И не только девушек. — Хенджин, — позвал его знакомый мелодичный голос. — Да, мой принц, — мгновенно отозвался рыцарь. — Ты сегодня такой задумчивый. Что-то случилось? — спросил Сынмин, с лёгким беспокойством всматриваясь в его лицо. «Ах… такой красивый», — промелькнуло в голове Хенджина. — Всё хорошо, Ваше Высочество. Просто задумался, — натянув спокойную улыбку, ответил он. — И о чём же? Если это не тайна. — О нашей первой встрече, — сказал Хенджин. Не совсем правда, но и не ложь. Он всего лишь умолчал о самом главном. Сынмин хитро приподнял уголок губ. — И какое же у тебя было первое впечатление обо мне? — О том, что мой принц - лучший человек на всём белом свете, — произнёс Хенджин, глядя на него с искренним обожанием. — Льстец, — рассмеялся Сынмин и лёгким ударом указал на его плечо. — Нисколько. А какое впечатление было у вас обо мне? — Я боялся, что ты не сможешь меня защитить. Ты был таким худым… думал, тебя ветром снесёт, — смеясь, признался принц. — Это неправда. Меня ветром никогда не сносило, — обиженно пробормотал Хенджин. — Конечно. Зато ветки в лесу первыми с тобой знакомились. — Ваше Высочество, я всего пару раз врезался в деревья, — ещё сильнее нахмурился рыцарь. — Конечно, конечно. Мой сэр Хван - самый лучший, — мягко улыбнулся Сынмин.

***

      Дни шли, шла и подготовка в торжеству. Чем ближе была свадьба, тем отчётливее Хенджин замечал перемены в своём принце. Сынмин ходил словно в тени: его яркие когда-то глаза тускнели, а улыбка, такая тёплая и искренняя, постепенно исчезала с лица, становясь лишь вежливым жестом для окружающих. Хенджин видел это. И видел то, что никто другой не замечал, не хотел замечать. Так продолжалось, пока в один из поздних вечеров он просто не выдержал. Под покровом ночи, когда дворец погрузился в тишину, он тихо вошёл в покои принца. — Мой принц… — едва слышно позвал он. Сынмин не спал. Лежал, уставившись в полумрак комнаты, будто пытаясь найти ответы в темноте. При звуке голоса рыцаря он резко поднялся. — Хенджин? Что ты здесь делаешь в такой час? Что-то случилось? — в голосе звучала тревога. Хенджин шагнул ближе. В мягком свете ночных свечей лицо Сынмина выглядело усталым, почти бледным. И сердце рыцаря болезненно сжалось. — Этот слуга… — он запнулся, подбирая слова, чтобы не переступить границы, — заметил, что вы грустите. Поэтому пришёл предложить вам немного свежего воздуха. Он поднял взгляд, в нём была искренняя надежда, почти просьба: позволь мне помочь тебе, хоть так. — Вы согласны, Ваше Высочество? Сынмин несколько секунд молчал, будто взвешивая не сам вопрос, а то, имеет ли он право на эту маленькую передышку. А затем тихо, почти с облегчением выдохнул: — Конечно. Он поднялся, накинул лёгкий плащ и подошёл к Хенджину. Плечи его всё ещё были поникшими, но в глазах появилась капля живого света - впервые за долгое время. — Куда пойдём? — спросил он мягко, и в этом вопросе было доверие. Хенджин улыбнулся - искренне, по-детски тепло. — Туда, где вы сможете дышать свободно, мой принц. И он повёл его прочь из душных покоев - туда, где ночь была тиха, звёзды близки, а мир наконец позволял Сынмину быть просто собой. Они вышли на одну из полянок в лесу. — Хенджин… ты когда-нибудь думал о том, чем займёшься, когда перестанешь мне служить? — спросил его Сынмин, смотря на звезды. Хенджин остановился. Взглянул на принца так, будто тот спросил самое странное в мире. — Нет, — произнёс он мягко. — Я никогда об этом не задумывался. Я собираюсь быть с вами до конца своих дней. В его голосе жили преданность и любовь - открытые, чистые, непоколебимые. Сынмин отвёл взгляд, словно эти чувства обжигали. — Но у тебя ведь когда-нибудь появится своя жизнь, — тихо сказал он. — Жена, семья. Свои мечты. Не все рыцари хотят проводить жизнь рядом с королями. Хенджин улыбнулся с печалью, но уверенно сказал: — А мне это и не нужно. Мне нужен только мой принц. — Ты говоришь так сейчас, — Сынмин обречённо покачал головой. — Стоит тебе встретить милую девушку, и ты заберёшь свои слова обратно. Хенджин шагнул ближе, так что их разделяло лишь дыхание. — Принцы не нарушают своих слов, — шёпотом сказал он. — Я тоже. Мне нужен только вы. Я люблю только вас, мой принц. Сынмин резко вдохнул, словно эти слова ударили прямо в сердце. Он смотрел на Хенджина долго, слишком долго, чтобы это можно было назвать дружеским взглядом. И всё же улыбнулся - горько, с болью, которая не умела скрываться. — И я люблю тебя, Хенджин… — признался он почти беззвучно. — Но нам не суждено быть вместе. Он хотел отойти, но рука Хенджина мягко коснулась его пальцев несмело, почти незаметно. — Даже если так… — Хенджин выдохнул, словно признаваясь в грехе. — Я готов быть тайной. Готов смотреть издалека, если нужно. Готов терпеть всё, лишь бы вы… лишь бы вы не отталкивали меня. Сынмин вздрогнул - не от страха, а от того, как много в этих словах было боли и преданности. Он опустил взгляд, долго молчал, а затем едва слышно произнёс: — Хорошо.

***

      Они начали тайно встречаться. Это оказалось проще, чем они ожидали: никого не удивляло, что наследный принц и его личный рыцарь подолгу оставались вдвоём в покоях Сынмина - обсуждали тренировки, стратегию, книги, придворные дела. Так думали остальные. Но за закрытой дверью происходило то, что знали только двое. Шепоты под мерцанием свечей. Тихий смех, который принц не позволял себе на людях. Редкие, украденные прикосновения. И впервые за свои семнадцать лет Сынмин был по-настоящему счастлив. Настолько, что иногда забывал дышать. В присутствии Хенджина мир становился тёплым, безопасным. Там, где все требовали от него идеальности, рыцарь просто позволял ему быть собой уставшим, уязвимым, человеческим. Хенджин любил его так, как принц никогда не думал, что вообще можно любить. Сынмин чувствовал это каждой клеткой и отвечал тем же. Но чем сильнее была их тишина, тем ближе подбиралась буря. Они почти забыли о главном. О свадьбе. Как и ожидал Хенджин, невеста оказалась красивой - утончённой, с идеальной осанкой и правильной улыбкой, отточенной годами придворного воспитания. Но её взгляд резкий, оценивающий, холодный. За одно мгновение рыцарь понял, что эта девушка привыкла получать всё, чего хочет. И Сынмин должен будет стать частью этого «всего». Идиллия, которую они тайно строили, треснула.

***

      Наступил день свадьбы. Дворец гудел, готовясь к торжеству: ткань развевалась на ветру, издалека слышались голоса музыкантов, придворные суетились в коридорах. Всё сияло, всё было идеально. Кроме самого принца. Сынмин лежал, положив голову на колени Хенджина. Рыцарь сидел на полу, опираясь спиной о кровать. Принц уткнулся лбом в его колено, как ребёнок, который боится проснуться в неправильной жизни. — Я не хочу, — выдохнул он. — Хенджин… я не хочу туда идти. Я… хочу сбежать. Просто уйти отсюда. Его пальцы судорожно сжали ткань на одежде рыцаря. Он дрожал. Сынмин, который всегда держал себя идеально, сейчас выглядел потерянным. Хенджин медленно, бережно погладил его по голове, как будто пытался успокоить дрожащего птенца. — Всё будет хорошо, мой принц, — прошептал он. Голос дрожал, но он старался удерживать его ровным — ради Сынмина. — Я рядом. Я не оставлю вас. Принц прикрыл глаза, будто пытаясь спрятаться от всего мира в этих словах. Снаружи кто-то стучал, призывая наследника собираться, но он не шевелился. — Мне страшно, — едва слышно сказал Сынмин. — Я не хочу принадлежать кому-то ещё. Не хочу улыбаться ей. Не хочу… жить без тебя. Хенджин наклонился и коснулся лба принца. — Тогда позволь мне быть вашей силой, — шепнул он. — Позволь мне выдержать этот день за вас. Сынмин медленно поднял глаза. В них стояли слёзы. И всё же он кивнул — будто приговор себе самому. Так, держась за руку рыцаря, он позволил себе подняться…и сделать шаг навстречу своей судьбе. Он стоял у алтаря. Свет от сотен свечей отражался в золотых узорах его одежды, музыка звучала торжественно, невеста выглядела так, будто её выйди из сказки. Всё было идеальным. Кроме самого принца. Сынмин смотрел на девушку… и не чувствовал ничего. Ни волнения, ни тепла, ни радости. Пустота. Глухая, давящая. Его взгляд невольно блуждал по переполненному залу, ищя только одно - пару тёплых, таких родных, шоколадных глаз. Он нашёл их. Хенджин стоял среди рыцарей, в полном доспехе, шлем закрывал половину лица, но Сынмин всё равно увидел. Увидел, как у него дрожат плечи. Увидел блеск влаги на ресницах. Его рыцарь плакал. Плакал из-за него. «Он никогда не женится, никогда не создаст семью… из-за меня. Он будет лишь тенью. Лишь любовником. Лишь тем, кого я буду прятать всю жизнь.» Грудь болезненно сжалась. Невеста зачитывала клятву - её голос был твёрдым, уверенным, почти жёстким. Но Сынмин слышал только свои мысли и тихое эхо собственного сердца. «Я не хочу, чтобы он грустил…» В какой-то момент всё стало невыносимым. Воздух стал тесным, зал - слишком ярким, музыка - слишком громкой. Сынмин даже не успел осознать, что делает. Он просто… отпустил руку невесты. Она ахнула. Священник замер. Зал взорвался шёпотом. А принц уже бежал - через центр, мимо гостей, мимо придворных. Бежал туда, где стоял один-единственный человек, который значил хоть что-то. — М-мой принц… — выдохнул Хенджин, ошеломлённый. Сынмин остановился перед ним, дыхание сбилось, глаза блестели от решимости и страха. — Я люблю тебя, — произнёс он так громко, что даже самые дальние ряды услышали. — Пошли отсюда. Хенджин успел только моргнуть и услышал собственное сердце, громкое, бешеное. Он явно хотел что-то возразить, но вместо слов крепко взял принца за руку. — Как прикажете, мой принц. Они побежали. Сначала по мраморному полу зала, затем по длинным коридорам дворца. За спинами раздавались крики, растерянные голоса, приказания стражи. Но они не оглядывались. Они выбежали наружу — туда, где воздух был свободным, а небо не давило на плечи. Бежали через сады, через поля, пока наконец не скрылись среди тёмных густых деревьев. Далеко, глубоко в лесу, они остановились измотанные, задыхающиеся, но свободные. Сынмин сжал руку Хенджина сильнее. — Теперь ты не тайна, — сказал он тихо, но уверенно. — Теперь ты моя судьба. Хенджин опустился на колени, обнял его за талию и прижал к себе. — И я останусь рядом. Куда бы вы ни ушли. Впереди их ждали трудности, поиск убежища, гнев короля, преследование. Но в ту минуту двое юношей просто стояли в лесу, обнявшись, и впервые по-настоящему принадлежали только друг другу.