Пора повзрослеть

Your touch was once so warm, it's gotten colder.

We don't play anymore, is it just because we're older?

You've starved me long enough, I'm hungry for a hug

Can't stop my beating heart, not even if you pull the plug!

Where did all the love go? (oh-oh)

We rolled it up and tossed it.

Was it worth the trouble? (oh-oh)

Not like I was surviving of it.

Don't you keep this dolls all locked up,

Playing house just makes us sick.

We've been wound up, broken down, but

This is just how we found what makes us tick!

Когда-то твои прикосновения были такими тёплыми, они стали холоднее.

Мы больше не играем - это просто потому, что мы стали старше?

Ты иссушал меня достаточно, я жажду объятий.

Не сможешь остановить моё бьющееся сердце - даже если потянешь за рычаг.

Куда же делась вся любовь?

Мы скомкали и выбросили её.

И стоило ли это таких трудов?

Не то чтобы я в ней жизненно нуждалась.

Не вздумай держать эти игрушки взаперти,

Нас тошнит от игры в дочки-матери.

Нас заводили, затем ломали,

Но именно так мы нашли то, от чего ёкает сердце.

[JT Music - What Makes Me Tick]

      

      Поппи стояла к нему спиной. Она уже отошла от раненной Кисси и, кажется, хотела слегка прибрать разбросанные подушки в другой палатке. Доуи пришлось подождать, пока уйдёт их новый знакомый, старательно прикидываясь, что он что-то понимает в устройстве генератора. Он не хотел заводить этот разговор при человеке, не хотел давить на него. Он, Доуи, уже изложил свою позицию один раз, дальше пусть новообретённый союзник думает сам.       - Поппи, - позвал он настолько обыденным тоном, насколько мог, - Не поможешь мне кое с чем?       Поппи обернулась.       - Да, Доуи, конечно, что такое?       Доуи постарался посмотреть на неё особым взглядом – тем, которым старшие игрушки обменивались, когда нужно было поговорить с глазу на глаз, не тревожа младших. Поппи, кажется, всё поняла и кивнула.       - Опять та труба подтекает, к которой ты не можешь подлезть? – она покачала головой, - Пойдём, посмотрю.       Поппи спрыгнула с подушки, на которой стояла, и засеменила к комнате с генератором. Это было место для «серьёзных разговоров»: единственная в убежище комната, в которую закрывалась дверь – к тому же, другим игрушкам совершенно нечего было там делать, а значит, никто не прервёт их без особой нужды.       Чтобы ускорить процесс, Доуи подхватил Поппи на руки и просто понёс туда, куда им было нужно. Та пискнула, когда её неожиданно оторвали от земли, но не возмущалась: Поппи давно привыкла к тому, что игрушки больше ростом делают так, а на серьёзные расстояния она вовсе предпочитала передвигаться на плече у Кисси, чтобы никого не задерживать.       Наконец они вошли в комнату с генератором – дверь за ними автоматически отъехала на место с негромким рокотом.       Доуи вздохнул и присел на пол у стены, продолжая держать Поппи на ладони, которую выставил перед собой: при их разнице в габаритах это был самый простой способ оказаться на уровне глаз друг друга, они часто так и делали… раньше.       Доуи нахмурился. Эта мысль напомнила ему о том, ради чего они здесь.       «Она исчезла на несколько лет, чтобы явиться и опять навязывать свои порядки?»       «Ну, в конце концов, мы ни разу не озвучивали, что нам не нравится этот план.»       «Но теперь мы с ней поговорим, и всё будет хорошо, да?..»       - Что случилось, Доуи? – чёрт, он молчал так долго, что Поппи начала разговор сама.       Доуи кашлянул.       - Ты рассказала… нашему другу о плане, да? – спросил он.       «Ох, надо будет узнать имя этого приятеля.»       Бессмысленный вопрос, Доуи своими ушами слышал тот разговор, просто ему нужно было с чего-то начать свою мысль.       - Да, конечно, - Поппи кивнула казавшейся огромный для её узеньких плеч головой, - А что такое?       Доуи вздохнул. Ну, понеслась. Поппи всегда тяжело было переубедить.       - Я просто думаю, ты можешь ошибаться, Поппи, - начал он осторожно, - Ты хочешь…       Но Поппи нахмурилась и перебила его:       - Так будет лучше для всех, Доуи. Чтобы от этого места не осталось и следа. Мы же уже это обсуждали! – она скрестила руки на груди.       - Я знаю, знаю! – Доуи упредительно поднял свободную ладонь, - Но мы… - он поджал губы, - Мы все здесь – не просто какие-то ошибки природы. Мы – люди. Даже если в других телах. Разве ты не видишь?       Он не мог взять в толк: почему Поппи не думает об этом? Она сама – игрушка, в конце концов. И она готова погибнуть здесь вместе со всеми ради своей прихоти избавиться от Прототипа, пусть даже такой ценой? Или она планирует снова бросить их на верную смерть и убежать?..       «Нет, нет! В этот раз она вернулась насовсем, ведь правда?»       «Пусть попробует опять удрать. Я этими руками затащу её назад.»       Но Поппи только вздохнула.       - Я вижу. И мне жаль.       Доуи сжал зубы, чтобы не сказать чего-то, о чём он позже пожалеет. И это всё?!       «Давайте попросим объяснений цивильно. Нам хоть раз помогли крики? Вдох-выдох, ребята.»       Доуи медленно вздохнул. Вдох – и выдох.       - Все здесь ровняются на меня, Поппи, - начал он и нахмурился, - А я заботился о них так хорошо, как только мог. Ты исчезла, оставила нас. Мы искали и искали тебя, но не находили ничего! Ни следа. Ты можешь хотя бы сказать, почему ты это сделала?       Поппи грустно заломила брови и взмахнула руками.       - Мне пришлось уйти! У меня не было выбора!       «Ах, не было выбора?! Не было выбора, кроме как однажды ночью просто убежать, пока все спят, и оставить нас одних разгребать это де…»       «Кевин, следи за языком!»       «…И при этом она требует, чтобы мы просто выкинули на помойку всё, над чем трудились всё это время?! Всех, кто был с нами рядом?! Всех, кто доверяет нам?!»       - Это не достаточно хорошее оправдание! – Доуи не сдержался и всё-таки немного повысил голос, - Мы умирали от голода здесь, на нас охотились, а теперь ты просишь нас всё уничтожить? Всех нас? Мы посвятили свою жизнь защите этих игрушек,.. а они спасли нас. Во всех смыслах. Мы – больше, чем группа выживших. Мы – семья. Ты хочешь принести в жертву свою семью ради победы? - Доуи нахмурился и угрожающе наклонил голову, - Или для тебя все они ничего не значат?       Поппи опустила голову, но голос её не дрогнул.       - Я… Хотела бы, чтобы был другой выход, Доуи. Но я просто его не вижу… - она повернулась, давая понять, что хочет, чтобы её поставили на пол, - Мы поговорим об этом позже.       «Ну уж нет, ты не сбежишь от этого разговора, маленькая тварь.»       Рот Доуи сжался в ровную полоску, и вместо того, чтобы выполнить чужую немую просьбу, он перехватил Поппи другой рукой, сжимая её в кулаке: не с такой силой, чтобы причинить боль, но достаточно крепко, чтобы ей не хотелось вырываться. Поппи тихонько взвизгнула, и её глаза испуганно округлились.       - Перестань делать вид, будто я тебе всё должен, а ты великодушно до меня снисходишь, - проклокотал Доуи: его голос затроился, как всегда бывало, когда он готов был потерять контроль над эмоциями, он сам отчётливо это слышал, - Если уж на то пошло, сейчас я вправе требовать ответы. Нормальные, никаких «я не могла поступить иначе». Кстати, на счёт поговорить позже: что по поводу того, что ты притащила Прототипа прямо к нашему порогу?!       В ответ на это Поппи только пронзительно и злобно посмотрела на него.       - Прекрати так со мной разговаривать, Кевин!       Доуи, услышав одно из собственных имён, дёрнулся, как от пощёчины.       Он ни от кого не скрывал своих… особенностей. В том числе потому, что не хотел, чтобы когда-либо повторилась история с родителями Джека. Никто не называл его «настоящими» именами, потому что сказать «Доуи» было проще, не нужно было угадывать, кто сейчас у руля, так сказать. Никто, кроме Поппи. И она это делала только для того, чтобы осадить Кевина, когда ей что-то не нравилось в их поведении.       - Ты хоть знаешь, через что я прошла?! – продолжала Поппи.       - Не знаю. Ты не рассказываешь, - огрызнулся Доуи, но уже не так агрессивно.       «А она знает, через что прошли мы?..»       «Давайте не будем усугублять ситуацию…»       Доуи постарался сосредоточиться на расположении труб на противоположной стене, чтобы опять не вспылить.       Поппи тяжело вздохнула.       - Доуи, прошло десять лет.       «Конечно, она так ничего и не расскажет.»       Поппи продолжала:       - …Мы уже не дети. Тебе не кажется, что пора бы повзрослеть? Я думала, мы оба понимаем, что некоторые жертвы необходимы.       «…»       «…»       «…»       Доуи рассмеялся. Отчаянно, горько.       - Мне? Пора повзрослеть? Поппи, я десять лет был родителем для всех здесь. Я сам, один, добывал еду, лекарства, отгонял монстров. Успокаивал тех, кто был напуган, не ожидая, что кто-то успокоит меня. Я делал всё это, хотя становиться лидером – последнее, что мне было нужно, когда появилась Тихая Гавань: я с собой не мог договориться, что уж говорить о заботе о других. Но я принял на себя эту ответственность, - он слегка сжал руку, в которой держал Поппи, и поднёс её поближе к своему лицу, - А где была ты? Ты от ответственности ушла, оставила меня всё делать одному, хотя все эти дети доверяли тебе, они превозносили тебя. Ты предала наше доверие. А теперь ты прибежала, поджав хвост, отказываешься дать вразумительный ответ о том, где была и почему, и ожидаешь, что все просто об этом забудут и снова начнут смотреть тебе в рот, как прежде? Я не забуду. И я больше не стану слепо соглашаться на всё, что ты ни предложишь, с меня хватит.       Скривившись, Доуи опустил Поппи на пол, а сам встал.       - Мне кажется, что это тебе пора повзрослеть. Закрывать руками уши и кричать «ла-ла-ла», когда кто-то с тобой не согласен, нам не по возрасту, - Доуи посмотрел на неё самым презрительным взглядом, который мог из себя выжать, - Мы поговорим об этом позже.       С этими словами он направился к выходу. Внутри всё кипело. Может, в последствии он пожалеет о том, что наговорил, но это будет не сейчас.       - Да, кстати, если ты ещё не догадалась, я открыто заявляю: твой план – чушь, и я больше не собираюсь ему следовать, - хмуро бросил Доуи через плечо, - Я не буду рисковать своими друзьями ради тебя. Когда… наш новый союзник вернётся, я поговорю с ним об этом, и мы придумаем нормальный план. И, если он действительно нам друг – он меня поддержит.       Дверь открылась, и Доуи молча вышел в общую комнату.       Обида болезненно жгла где-то внутри. Этот конфликт давно назревал, но Метью привык его сглаживать. Раз за разом они трое просто соглашались, стоило Поппи надавить. Наверное, хорошо, что они настояли на своём прежде, чем произошло что-то непоправимое.       «Но точно ли нужно было так кричать?..»       «Мне кажется, она не понимает другого языка.»       «Боюсь, это похоже на правду. Поппи окончательно доказала, что по-хорошему переубедить её невозможно… Она считает, что есть два мнения: её и неправильное. Мы попытались. Я умываю руки.»       «Воу, наш терпила наконец вспылил?»       «Любому терпению есть предел.»       «Я просто не хочу, чтобы мы ссорились…»       «Некоторых людей лучше отпускать, Джек. Если они не приносят в нашу жизнь ничего, кроме проблем…»       «Да не пошла бы она… к Доктору в кабинет? Главное, что мы есть друг у друга, да, парни?»       «Правда. Вместе мы и не с таким справлялись.»       «Ладно… Просто у нас с Поппи столько общих воспоминаний. Я буду скучать по тем временам…»       «Мы все, Джек.»       «Ага.»       Доуи направился к входной двери. Ему нужно было проветриться. Хотелось ближайшую вечность ни с кем не разговаривать.       Когда-то они с Поппи были самыми близкими друзьями. Вдвоём заботились о маленьких игрушках - почти как родители, которых ни у кого здесь давно не было, или вовсе не было никогда. Поппи не была способна постоять за себя ввиду маленького роста, поэтому не покидала убежище, но всегда могла приглядеть за младшими, пока Доуи отправлялся на вылазки: играла с ними, чтобы не скучать, а по вечерам читала всем книжки вслух – когда-то это была именно её прерогатива. Доуи думал, что так будет всегда, что после всех мытарств, после одинокого детства в приюте, после того, как он провёл годы рядом с учёными, среди которых не мог доверять ни одному, он наконец-то нашёл кого-то, на кого может положиться, кто всегда будет рядом… Очевидно, он ошибся. Ласковые голоса врут. А те счастливые времена, когда он думал, что они – семья, теперь безвозвратно ушли в прошлое. Все эти годы он верил, правда верил, по крайней мере, в нём верил Джек, что, когда Поппи ушла, тому правда была причина, что она вернётся, всё расскажет, со всеми помирится, и они торжественно сотрут крест с её портрета на стене. Но этого так и не произошло. И уже, похоже, не произойдёт. Доуи нечасто это делал, но он официально сдался.       В это время за стеной, в канализации, бывший работник фабрики всё ещё стоял, силясь переварить случайно подслушанный разговор.