Семь дней

      Это произошло в начале марта, когда снег почти растаял, а ветер едва перестал играть в свои морозные салочки. Ледяная вода капала с крыш, а птицы щебетали наперебой. Когда Уилл выходил из дома с рюкзаком на плечах, он чуть не наступил на что-то, что моментально привлекло его внимание. Его мать, ожидающая его в машине, к слову, ничего не заметила, когда ранее шла по тропинке от дома Байерсов. Уилл наклонился и подобрал кассету с мокрой травы; ее корпус был полностью черным и слегка шершавым, а еще холодным. Парень внимательно ее осмотрел, приоткрыв рот. Когда Уилл поднял кассету, она чуть не притянула его ладонь обратно к земле, что весьма необычно, ведь видеокассеты и килограмма не весят. Закинув ее в сумку, он забыл о ней, отправившись в школу. Как только он сел внутрь машины и захлопнул дверь, его встретила родная улыбка Джойс. На улице было солнечно, сухой бриз аккуратно дул за воротник, а старшая школа Хоукинс жила своей обычной жизнью. Уилл вдруг вспомнил, что в этом месяце у него день рождения, и уже успел предвкусить вечеринку, которую устроит для своих близких друзей: там будет Лукас, его девушка Макс, Дастин и… Майк. Майк, чертов, Уилер. При мысли о нем немного кружилась голова: высокий, такой прекрасный со своими смольными кудрявыми волосами и карими глазами, отливающими густым кленовым сиропом при дневном свете. Луч в серой толпе. Сколько бы Уилл не пытался врать самому себе, каждый взгляд Майка в его сторону ощущался, как проблеск солнца в гадкую, пасмурную погоду. Его улыбка, она грела лучше любого одеяла, потому что дотягивалась прямиком до его души. Уилл задерживал свой взгляд на затылке Майка дольше, чем нужно, сидя на уроках. И это отвлекало. Но также заставляло трепетать все его существо. Сказать Майку об этом все равно, что застрелиться и оставить после себя явный след. Стыд. Кровь, размазанную по стенам и, возможно, надпись: «Ну, я пытался». Байерс встряхнул голову, отгоняя странные думы подальше. Для себя он установил одно твердое правило, которое заключалось в том, чтобы ни в коем случае не проболтаться Майку о своих чувствах. Так безопаснее. Так…легче. — Привет, ребята! — воскликнул Уилл, войдя в класс истории. Майк уже был там, так же, как и Дастин. Уилл плюхнулся на свое сиденье. — А где Лукас? Услышав вопрос, Майк обернулся к нему, и сообщил ему об одном очень важном секрете: Лукас и Макс прогуливали, чтобы провести время вместе. Ну и что это было? Действительно, зачем сидеть в школе часами, когда можно пройтись по городу, держась за руки, беззаботно целоваться и смеяться над своими шутками… Уилл ощутил, как его окатило волной тоски от мысли, что это неосуществимо в его случае. И это никогда не будет нормально. Он взглянул на Майка, кивая. И снова эти радостные глаза, почти как у щеночка. Такие чистые, не обремененные ни одной мрачной мыслью. Уилер хотя бы рад видеть его. Это многого стоило. Не то, чтобы Уилл не подмечал этого раньше, просто в последнее время…Майк начал оборачиваться к нему чаще. Чаще трогать за плечо, чаще спрашивать, как дела, чаще смотреть…просто так. А, возможно, Уиллу просто казалось. И я помаленьку схожу с ума. Почему в этом классе так душно? Уилл пытался слушать учителя, не заметив для самого себя, как отлетел куда-то далеко, затерявшись в своих мыслях. В мыслях, которые служили идеальным побегом от реальности.       После школы он открыл свой рюкзак и увидел кассету, которую нашел во дворе своего дома этим утром. На кассете была наклеена надпись со словами: «Посмотри меня», но почерк был настолько «приятным», что Уилл тут же поморщился. Он положил кассету на прикроватный столик и решил, что посмотрит ее на выходных, из любопытства. Но он сделает это один, ибо вдруг там что-то…совершенно непредсказуемое, или даже непотребное. Дом Байерсов. 8 марта, воскресенье. Уилл проснулся с отвратительным чувством в солнечном сплетении, как будто на него что-то набросилось до того, как он открыл глаза, и он успел испугаться. Но он не успел вспомнить, с чем это было сравнимо. Джойс и брат Уилла, Джонатан, были дома. Они сидели за столом и завтракали. В гостиной было тепло. Как правило, Джойс будила Уилла, чтобы позвать к столу, но только не на выходных. Протирая глаза, Уилл увидел домашних и пожелал им доброго утра. Ароматный омлет уже зазывал его своим аппетитным видом. Весь день Байерсы катались по городу, закупались продуктами на следующую неделю, прогуливались по парку. Было слегка пасмурно, однако это был обычный, спокойный день, один из тех, что семья могла провести вместе и ни о чем не тревожиться. Джонатан фотографировал местных птиц и Уилла с матерью. Фотографии были четкими, черно-белыми, на них Джойс улыбалась одними губами, и глаза ее были счастливыми, а рядом с ней в обнимку стоял Уилл, приложив свою голову к ее голове. Позже эти фотографии Джонатан проявит для семейного альбома.       Ближе к ночи, когда все ушли спать, Уилл вспомнил про кассету, а также про то, каким неприятным было его сегодняшнее пробуждение. Он убедился, что все спят, и вышел в гостиную, чтобы включить телевизор и посмотреть, что же там, на кассете. Он вставил кассету в видеомагнитофон, и та тихо заехала внутрь. На телевизоре замелькали бледные изображения. Байерс отсел подальше, на диван, чтобы увидеть полную картину. Но он тут же был поражен тем, насколько сильно содержание кассеты не было похоже ни на что другое. И все это было…странно. Уилл отмотал в самое начало, чтобы понять, на что конкретно он смотрел. Это было белое кольцо на тем-то темном, как солнце, накрытое сверху. Затем серые помехи и этот противный, визжащий звук. Уилл убавил громкость, чтобы никого не разбудить. Была вода, точнее пенистые волны, которые шли куда-то, и на них отливало красным миганием. Стул, деревянный, в белой комнате, такой пустой и бессодержательной. Женщина в портрете, она двигалась — расчесывала свои длинные темные волосы. Она посмотрела на внезапно появившийся портрет слева, а в нем было нечто, что очень напугало Уилла. Это была фигура, закрывающая свое лицо фонтаном из черных волос, похожих на запутанные нити, грязные и слегка влажные. Сердце Байерса заколотилось. Несколько следующих кадров он пропустил, так как закрыл глаза. После перед ним было дерево, продуваемое ветром, и муха, ползающая по экрану. Сначала Уилл подумал, что это его муха, точнее, муха в его доме, настолько трехмерной она казалась. Однако это было иллюзией. Следующие кадры лишили его дара речи. Звуки…звуки были противными, а сам Уилл не понял, на что смотрит. Но это перевернуло его наизнанку, и ему захотелось прочистить желудок. Луна, горящее дерево. Кадры, кадры, много гадких, необъяснимых кадров. Боже, зачем я это включил?! Этот высокий свист, он сводил с ума, и он не прекращался. А также время от времени на экране появлялась эта пресловутая женщина, которую Уилл знать не знал. Лестница, ведущая в никуда. Прыжок со скалы. Колодец. Кассета закончилась помехами и белым шумом. Уилл выключил телевизор и сидел в темноте, все его тело тряслось, а дыхание давно сбилось. Он чувствовал, как по его вискам ползла вниз капелька пота, словно червяк — склизкая и напрягающая. Он уже почти успокоился, но тут же, ни с того ни с сего, зазвонил телефон. Байерс дернулся и обернулся в сторону трещащего звука. Теперь он чувствовал, как его сердце пульсирует у него в голове. Он подбежал к телефону как можно скорее, пока никто не проснулся. В трубке была пустота, почти вакуум. А затем жуткий голос, который прошептал: Семь дней. Ты умрешь через семь дней. Какого черта?! Уилл резко повесил трубку. Весь его лоб и воротник футболки в поту. Он умылся и лег спать, стараясь забыть о том, что произошло. Кассету он спрятал под кровать, чтобы никто другой не смел даже держать ее в руках, не то, чтобы смотреть. Содержание кассеты было проклятием, но действительно ли оно сбывалось, он не знал. Чувствуя покалывание по всему телу и ощущение неизбежной трагедии, Уилл постарался уснуть.       Началась новая неделя, и Байерс отправился в школу как обычно, но в этот раз все было по-другому. Он все никак не мог перестать думать о той самой кассете и о голосе из телефона, который сообщил ему о его скорой смерти. Но Уилл не мог знать наверняка, он не имел понятия, как это подтвердить. Ему хотелось думать, что этой какой-то глупый розыгрыш. Но что, если нет? Что, если Уилл действительно не проснется в следующий понедельник? Майк щелкнул пальцами перед его глазами. — Уилл, ты меня вообще слушаешь? — голос Уилера не был раздраженным, скорее немного нетерпеливым. — Второй раз эту историю я тебе рассказывать не буду. — Прости… Уилл опустил голову, но Майк тут же остановился, обеспокоенно оглядев друга. — Приятель, ты в порядке? Ты чего-то какой-то бледный, — с этими словами Майк прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу Байерса, отчего тот чуть не отшатнулся. — Ну, температуры вроде нет. Все же, стоит померить. Сходим к школьному врачу? Глаза Уилла забегали по всевозможным углам. В конечном итоге, он сдался и кивнул. Майк сказал остальным, что они с Уиллом их догонят, и повел парня в кабинет врача. Не то, чтобы его сопровождение было обязательным, Майк просто хотел убедиться, что у его лучшего друга все в порядке. — Ты хорошо питаешься? — начал расспрашивать Майк. Все это походило на Джойс и ее манеру постоянно беспокоиться, совсем немного. Уилл по-доброму усмехнулся, посмотрев Майку в глаза. Он ощутил, как от такого простого вопроса в его теле поднялся целый вихрь, ибо Майк не отставал от Уилла ни на шаг. Он заботился о нем. — Может, ты слишком много стрессуешь в последнее время? — Майк, перестань, у меня все нормально, — произнес Уилл, пытаясь успокоить друга, пока это не зашло слишком далеко. А он ведь реально как моя мама. — Ты уверен? Если ты сегодня не хотел идти в школу, потому что неважно себя чувствовал, то ты имел полное право так сделать. — Озорные кудряшки Майка подрагивали каждый раз, когда он делал шаг по коридору, на пол которого из окон проливался солнечный свет, щедро освещая все вокруг. Уилл даже не заметил, как по-дурацки улыбнулся во все лицо, прежде чем ответить. — Останься я дома, мне бы не удалось увидеться с тобой. То есть, со всеми вами. Понимаешь? — Уилл ощутил, как его ладони начали потеть, а в горле внезапно пересохло. Бровь Майка немного приподнялась, когда он посмотрел Уиллу глубоко в глаза и чуть не споткнулся об идеально гладкий полимерный пол. — Извини, я сегодня сам не свой. Давай уже померим тебе температуру и вернемся в класс. Уиллу было нечего добавить. Но внезапно, в его голове образовалась мысль, которая не пришла бы к нему, не будь вчерашней кассеты. — Майк…а ты не мог бы…поговорить со мной после уроков? Только ты и я. — Уилл сделал серьезный взгляд, и это ввело Майка в ступор. Почему Уилл такой странный? Конечно, отказать он не мог, да и не хотел. У Майка всегда было время на Уилла. Когда последний школьный звонок прозвенел, ребята вышли на улицу и попрощались друг с другом. Кто-то поехал домой на машине, кто-то полез в школьный автобус, но а Майк с Уиллом так и остались стоять где-то неподалеку от здания, наблюдая, как толпа старшеклассников расходилась по своим делам. Холодный воздух тут же придал щекам парней розоватый оттенок, и птицы пролетели где-то высоко в небе. Птицы не смотрят кассет. Уилл прочистил горло, не зная, с чего начать. — Так…о чем ты хотел поговорить? — спросил Майк. Его губы гранатового оттенка заблестели, когда он их быстро облизал, пытаясь предотвратить высыхание, а Уилл тут же перевел взгляд на его глаза, чтобы не делать ситуацию неловкой. Время от времени, они сами падали на губы Майка, все же, он был намного выше. Тот факт, что Уилер был здесь, рядом, порядком успокаивал, но не приуменьшал того, что случилось вечером воскресенья, о котором Уилл как раз-таки и хотел поговорить. — Кассета. Я посмотрел странную кассету, — начал Уилл, внимательно наблюдая за реакцией Майка. И что же на ней было, спросил он. Уилл замялся. Он не знал, как это объяснить, но он также не хотел ему показывать. О нет, ни в коем случае. — Кое-что очень жуткое. И противное. В некотором смысле, непонятное. Как будто видеоряд не имел логической связи. Просто…картинки. И звуки, отвратительные, громкие звуки. — Уилла начало заносить, когда то, что он увидел, всплыло в его голове. — Эй, Уилл, все хорошо. — Руки Майка накрыли его плечи, когда он заметил его тревожное дыхание. Это не походило на шутку. Майк сочувственно нахмурился. — Уилл, тебе кто-то угрожает? Уилл посмотрел на друга стеклянными глазами. — Как только я закончил смотреть кассету, мне позвонили и сказали, что я умру через семь дней. Глаза Майка в ужасе расширились. Уилл забылся, и беспомощно потянулся к нему, ныряя в согревающие объятия. Они простояли так несколько секунд, но затем Майк спросил: — У тебя есть идеи о том, кто это мог быть? Ну, тот, кто звонил, — пока Майк говорил, из его рта вылетали едва заметные клубы пара. Уилл покачал головой. — Но это не может быть правдой, верно? Ты не можешь просто взять и умереть, просто потому, что посмотрел дурацкую кассету. Так ведь? Уилл хотел бы облегчить путь Майка к отрицанию, но все же решил явно дать понять, что нет никаких гарантий, что он останется жив. — Могу я взглянуть на ту кассету? — поинтересовался Майк. — Может, мы покажем ее Нэнси и сможем вычислить того, кто ее записал? Пока Майк говорил об этом, руки Уилла начали дрожать. Обрекать Майка на смерть никогда бы не вошло в его планы, и он усмирил пыл юноши предупредительным взглядом. Это были не игры. По крайней мере, не те, в которые хотелось играть. — Майк, ты совсем чокнулся, если хочешь видеть ту кассету после всего, о чем я тебе рассказал. Никто на этой земле ее больше не посмотрит, ты меня услышал? Пауза. Брови Майка собрались в кучу. Уилл увидел, как его глаза заблестели над нижним веком. Он еще не успел подумать о том, как Майк на самом деле это воспримет. Хорошая вещь заключалась в том, что Майк ему хотя бы поверил. — Но Уилл…если это действительно так, то ты в большой опасности! — Майк взялся за голову. — Ты мой лучший друг, и я не хочу тебя терять! Я не хочу думать, что это возможно, я не хочу верить в это! Как я буду жить эту жизнь, осознавая, что тебя в ней НЕТ? Слова Майка эхом отдались у Уилла в голове. Он задумался, опустив голову, а когда он ее поднял, то увидел перед собой Уилера, принимающего душ из собственных слез. Его лицо теперь было уж чересчур красным, а паника бесконтрольно оседала на его лице, соленой дорожкой скатываясь по щекам и крыльям носа, а затем падая на землю. Стоило ли уберечь Майка от правды?       Наступила среда. Уиллу стало не по себе. Когда он переходил дорогу, его чуть не сбила машина. Все вокруг будто бы обернулось против него, а, возможно, это было лишь в его голове. После школы дома никого не было, и Уилл позвонил Майку, чтобы позвать к себе и поговорить о чем-то "очень важном". Уилл довольно долгое время размышлял над этим. Это проклятие было чем-то похоже на рак: когда осознаешь, что тебе осталось совсем чуть-чуть, начинаешь по-другому смотреть на жизнь. И Уиллу было очень, очень страшно. Было страшно умирать, представлять лица своих друзей, брата, матери, когда они узнают. Увидят. Когда их ударит осознание после слепого отрицания. Байерс всегда думал, что лучше умрет, нежели признается Майку в своих чувствах. Но, видимо, это больше не мысль, за которую можно держаться и ощущать себя в безопасности. Безопасности больше нет. И Уилл твердо решил для себя, что, вне зависимости от реакции Майка, от своего пресловутого страха и беспомощности, он все-таки скажет ему обо всем, что испытывал к нему на протяжении стольких лет. Каждый день я упускал шанс сказать об этом Майку. Сегодня я выбираю не быть трусом. В дверь постучали, Уилл почувствовал, как внутри него распустилась ранее сжатая пружина. Он подошел к двери и глубоко выдохнул. Послышался звук улицы, и легкий ветерок игриво прошелся по гостиной, когда Уилл открыл дверь. — Привет. — Майк стоял перед ним, руки в карманах, а волосы растрепаны от весеннего дуновения. Его зубы сверкали в широкой улыбке, потому что, несмотря на разговор, случившийся в понедельник, Майк все еще хотел надеяться на лучшее. — Спасибо, что пригласил, я весь день думал о тебе. Правда? Уилл незаметно для себя расплылся в ошеломленной улыбке. В его сердце что-то екнуло, когда он позволил Майку войти и закрыл за ним дверь. Это движение будто бы разрезало реальность напополам, определяя очень важный отрезок времени в его жизни. Если он, конечно, решится сказать. Если, он, конечно, осмелится для начала заглянуть Майку в глаза. — Не хочешь сесть на диван? — предложил Уилл, предположив, что Майку, наверное, сейчас лучше не стоять на месте. В ответ Майк лишь покачал головой, по виду он был чем-то озадачен, но Уилл был не уверен, чем, так как улыбка Майка все мастерски скрывала. — Знаешь, с тех пор как ты рассказал мне о той кассете…я подолгу не мог уснуть по ночам, зная, что тебя, возможно, скоро не станет. Уилл… Майк подошел к Уиллу, поближе, чтобы непринужденно положить свою ладонь на его плечо, мягко поглаживая его. — Если тебе захочется поговорить об этом, я рядом. Не нужно держать все в себе, потому что тебе есть на кого положиться, — голос Майка был мягким и спокойным, отчего Уиллу стало комфортнее. Действительно, а зачем держать все в себе? — На самом деле, я хотел поговорить с тобой о…совершенно другом. Брови Майка приподнялись. — Например? — его глаза засветились интересом, как два граненых алмаза. Сердце Уилла затрепетало. Сейчас или никогда. — Майк…еще очень давно мне хотелось как-то донести тебе эту мысль, но я боялся, что ты меня не поймешь. Да и в целом, мне бывает трудно открываться по такому поводу, сам знаешь, я не такой смелый, как ты. Однако кассета и мое скорое исчезновение помогли мне понять, что идеального момента никогда не настанет, а сожаления о бездействии вызывают больше горечи, чем провальная попытка. Поэтому…я просто хотел тебе сказать…что ты мне очень нравишься, Майк Уилер. Майк замер, внимательно смотря Уиллу в глаза. Уилл же, в свою очередь, очень сильно испугался, но старался изо всех сил не начать паниковать. Пока рано. Никакой катастрофы не случилось. Наверное. — Ты имеешь в виду… Майк выглядел растерянным. Его рука соскользнула с его плеча только для того, чтобы поправить непослушные волосы. И в этом движении было что-то очень застенчивое, что-то, что Уилл подметил, стоя перед ним. — Майк, я знаю, что ты меня понял. Просто…скажи уже что-нибудь. Все это время я боялся разрушить нашу дружбу этими чувствами. Но теперь, когда ставки так высоки, мне немного все равно. Я сказал то, что сказал. Майк поджал губы, и на какой-то миг посмотрел в пол, возвращая свой взгляд обратно. Словно намагниченные, глаза Майка теперь не могли оторваться от Уилла. И это выглядело так, будто Уилер над чем-то размышлял, не подавая виду. — Да, ты прав, — выболтнул Майк. — Ты…ты абсолютно прав. На твоем месте я бы тоже никогда бы о таком не сказал. Сердце Уилла на миг замерло. В принципе, это то, что он и предполагал. Майку не нравились парни. Никогда еще за всю свою жизнь он не… Теплые руки забрались под его волосы, и Уилл ощутил, как его мир начал крутиться. Не успев моргнуть, он почувствовал сбивчивое дыхание и влажный кожный покров губ на своих губах, которые щедро ласкало каждое микродвижение. Будто волна, сбивающая назад, она заставляла Уилла терять равновесие, но душа его ликовала, как серфер в потоке. Уилл закрыл глаза и отдался моменту, накрывая скулы Майка своими руками и играя с его волосами, перемешивая их в кашу. Это было безумие. Два парня в гостиной, стояли и целовались. Тот, что повыше, наклонялся все ниже и ниже, пытаясь насладиться моментом вдоволь, пока другой невольно подгибал колени, готовясь вот-вот упасть. Майк отстранился, и приоткрыл глаза шире, будто бы удивляясь самому себе. Уилл почувствовал, насколько жарко ему стало за какие-то десять секунд. Ему хотелось смеяться. Ему хотелось прыгать и метать подушки в потолок. Майк, чертов, Уилер. Негодяй. — Почему ты поцеловал меня? — в изумлении спросил Уилл. Его улыбка все не сходила с лица, а глаза зажглись новым пламенем, дополняя уже то, что было на его щеках. — Не смей говорить об этом Джойс! — только и сказал Майк, прежде чем зарыться в волосы Уилла и вдохнуть аромат пшеничного шампуня. Теперь, вместо Лукас и Макс, парни начали сбегать с уроков, чтобы устраивать тайные свидания. Друзья лишь пожимали плечами. Но пока школьные стены держали их в одном месте, Уилл и Майк успели сходить в кино, поесть в кафе и поиграть в боулинг. Они сделали почти все, что, как правило, делали гетеро-парочки. И им не было стыдно.       Вечером воскресенья Майк и Уилл сидели в доме Байерсов, а точнее, в комнате Уилла. Так как они уже не были детьми, Джойс разрешала Майку оставаться у них дома сколько угодно. Сама она уже давно спала, а Джонатан был с Нэнси. Дверь в комнату Уилла была закрыта. Парни лежали на кровати, смотрели в потолок и держались за руки, улыбаясь. — Знаешь, Уилл, с тобой я так счастлив. Эти дни, что мы провели вместе…еще никогда я чувствовал себя таким живым, — признался Майк, слушая робкое хихиканье Уилла. — Перестань! — улыбнулся он. — Ты тоже сделал мою жизнь лучше, Майк. Еще с самого первого дня, когда увидел меня одного на качелях и решил подойти. — Уилл сжал ладонь Майка крепче. — Я никогда этого не забуду. Майк почувствовал жар на щеках. Тепло разлилось по всему его телу. — Погоди, мне нужно в уборную. Уилл кивнул, отпустив Майка, и тот вышел из комнаты, подмигнув, прежде чем закрыть дверь. В комнате послышался смешок, Уилл снова не замечал свою дурацкую улыбку до ушей и влюбленные глаза, которые мечтательно рассматривали полоток. Но вдруг потолке появилась черная дыра. Дыра выпускала наружу гадких насекомых: сороконожек, тараканов, сколопендр. Уилл подскочил с кровати, судорожно накрывая голову и семеня по комнате. Галлюцинации были чем-то новым, с чем столкнулся Уилл, начиная с пятницы. Он старался не обращать внимания, все же, это казалось таким реальным, пока не прекращалось. Майк уже мыл руки, когда услышал непривычный звук. Он вышел в гостиную и посмотрел в окно. Было довольно темно. На часах было десять вечера. — Интересно, Уилл там не уснул… Послышался глухой стук, и Майк чуть не подпрыгнул. В гостиной неожиданно включился телевизор: ничего, кроме серых помех и белого шума. Темнота сгущалась, контрастируя со светом от экрана. Уилер ощутил напряжение в плечах, словно сама тьма давила на него сверху. — Уилл? До чего же странно. Майк решил вернуться в комнату. Он открыл дверь, и увидел. Увидел то, чего боялся увидеть целую неделю. Его сердце провалилось под землю. Уилл был мертв. Это не выглядело, как обычная смерть. Лицо Уилла выглядело жутко. Майку хотелось кричать, он почувствовал, как слезы начали его душить, когда он приблизился к телу парня и прикоснулся тыльной стороной ладони к его лбу. Холодный, как Марианская впадина. — Уилл… Слезы лились из его глаз бесконечным потоком, Майк потерял все свое самообладание. Он начал громко звать Джойс, снова и снова, снова и снова, пока его голос, наконец, не сорвался. Уилл, чертов, Байерс. Зачем ты смотрел кассету? С лицом, искаженным от боли, Джойс прижимала сына к груди и звонила в скорую, чтобы уехать в больницу. С телом Уилла. Как будто с этим еще что-то можно было сделать. Как будто он не мертв. Но Майк знал всю правду, он просто не мог никому сказать. Ни ей, ни Дастину, ни Лукасу. Ни-ко-му. И когда Джойс уехала, Майк не мог успокоиться. Не мог продолжать сидеть и ждать на одном месте. Его рука потянулась к шкафчикам, ящикам, одеялу — он пытался найти чертову кассету, он потихоньку сходил с ума. Каждый пустой ящик приводил его в отчаяние. Он рвал и метал все, уже даже не пытаясь соблюдать порядок в чужом доме. Он начал трогать пол своими чистыми руками, как какой-то безумный мим, видящий несуществующую дорожку из конфет. Наконец, пошарив под кроватью, Майк нащупал зернистый пластик. Кассета. — Сделай свое дело, детка, — прошептал Майк. И Майк посмотрел кассету. И Майк стоял в черном костюме на похоронах своего парня, пытаясь не разрыдаться. И Майк дожил до следующего воскресенья. Двадцать второго марта. До дня рождения Уилла. И Майк испустил свое последнее дыхание, задув за него одну единственную свечу. Вечеринка без именинника. Смерть без предупреждения.       Позже Джонатан посматривал на проявленные фотографии и заметил, что лицо Уилла превратилось в размазанное нечто. Как будто его лицо раздавили в лепешку. Джонатан не помнил, чтобы такого рода искажение было на этом снимке. Он попытался воспроизвести в своей голове, как Уилл действительно выглядел в тот момент, и ощутил горечь. Он утер слезы. Затем вспомнил Майка, что умер в день рождения его брата. Бедный парень, очередная внезапная необъяснимая смерть. Похороны на этой неделе. Джонатан поник. Он ни за что не затолкает эти фотографии в семейный альбом. Он начнет искать ответы. Он совершит много ошибок на этом пути, но он найдет ответы. Вместе с Нэнси. А пока никто не знал о том, что кассета унесла двух парней, что устали притворятся теми, кем они не являлись. Никто не узрел их мимолетную историю любви, и лишь холодный весенний воздух 1986-го хранил воспоминание о них.