Новый год

*** Воздух был окутан ароматом мелкой хвои, сладостей и фруктов. В обширных покоях Вёдрфёльнира, напоминающих, скорее, библиотеку, царил непривычный хаос. На огромном дубовом столе, обычно заваленном свитками и чертежами, теперь теснились ящики с алкоголем из Снежной, да мандаринами из более теплых тейватских регионов. Сам Вёдрфёльнир, на редкость бодрый, раскладывал весь алкоголь и фрукты на огромном, уже украшенном мелкими аксессуарами и веточками хвои праздничном столе. — Огненную воду на пару сантиметров сдвинь, — раскладывая столовые приборы, заметил Хрофтатюр — близкий друг и незаменимый помощник в этой предновогодней суете. Будучи ректором Академии, ему, должно быть, проще ориентироваться в пространстве. Да и угол обзора получше. — Лучше? — откликнулся Вёдрфёльнир, передвигая бутылку. — Дайнслейф всегда говорил, что у меня глаз-алмаз, но к сервировке это никогда не относилось. А стол должен быть идеальным. Таковы принципы Вёдрфёльнира — если что-то делать, то идеально. — Лучше. Ты опять это делаешь для него? — уточнил Хрофтатюр, и в его голосе прозвучала легкая, знакомая только им двоим грусть. Главный маг Каэнри'ах с раннего детства наблюдал, как его лучший друг работает в убыток себе, лишь бы брат получал самое лучшее. Даже сейчас, когда Дайн был взрослым, Вед мало уделял времени себе и личной жизни, выбирая счастье и спокойствие младшего братишки. — Для них всех, — поправил Вёдрфёльнир, но по легкому румянцу на его щеках было ясно, кого он подразумевал в первую очередь. — Он впервые приводит… девушку. И ее брата. Это важно. Считай, первое знакомство с будущей невесткой. Не принцессой. Главное — не назвать ее так при брате. Брат. Слово отдавалось в его сердце глухим эхом. Дайнслейф уже так вырос, казалось, только вчера этот маленький парнишка с амбициями выше головы размахивал мечом перед Сурталоги да доказывал, что однажды станет одним из Столпов Каэнрии. Вёдрфёльнир всегда верил в это, ведь кровь у них одна. Дверь распахнулась, впустив вихрь холодного воздуха и смеха. Родного. — Мы пришли! — прогремел знакомый голос. На пороге стоял Дайнслейф. Он весь сиял от счастья, как и Люмин, которая зашла следом. Ее золотистые волосы были растрепаны ветром. Она вела себя сдержанно, осторожно поправляла цветок интейвата в волосах, в отличие от брата, который сразу же пошел изучать дом. — Мое имя — Вёдрфёльнир, чувствуйте себя как дома. Скоро придут остальные, и мы начнем празднование. — Вед, это Люмин, моя возлюбленная. Люмин, это мой брат, — девушка коротко кивнула. Они уже знакомы, но исключительно как советник короля Ирмина и принцесса Каэнри'ах. Впервые они приветствуют друг друга неформально. — Проходите, не стойте у порога, — Вёдрфёльнир указал на кухню, а сам намеревался продолжить сервировку стола. Хрофтатюр сразу же заинтересовался Итэром и утянул путешественника в разговор. Дайн попытался увернуться от крепких объятий брата, но не вышло. Так что ему пришлось с очень недовольным лицом обнять в ответ. — Пахнет вкусно, — пробурчал он и кинул беглый взгляд на Люмин. Стеснялся тактильности с братом на публике. Ему казалось, что это то же самое, что прийти на работу за ручку с мамой. — Старались, — ответил Вёдрфёльнир и все же отстранился, чтобы не позорить брата перед девушкой так сразу. Люмин протянула небольшой сверток. — Это вам. Итэр пек, местное лакомство с нашей родины. Итэр смущенно кивнул. Видимо, это участь старших братьев — быть кухонными рабами младших. Вёдрфёльнир сделал слабый поклон, как требует этикет Каэнри'ах. Теперь можно хвастаться, что для него приготовил сладости брат принцессы. Люмин и Вёдрфёльнир быстро поладили. Отбросив формальности, они смогли найти и общие интересы. Ну, помимо Дайнслейфа. Итэру же был ближе Хрофтатюр — с ним можно было обсудить и Тейват, и звезды, и созвездия. Дайна же отправили нарезать салаты. Вскоре прибыли другие гости. Сурталоги, лучший друг Дайнслейфа, вошел с привычной для него невозмутимой важностью (и вместе с ней стукнулся о дверной проем), а за ним скользила его юная ученица, Скирк. Она с любопытством оглядывалась, стараясь избежать разговоров. Затем появились Рери со своей невестой Толиндис. Последними пришли Пьеро и капитан Траин с ящиком изысканного вина. Даже Рэйндоттир и Анфортас Альберих откликнулись на приглашение Вёдрфёльнира и почтили их своим присутствием. Не хватало лишь короля Ирмина, и весь королевский двор был бы в сборе. Стол гудел от разговоров, смеха, звона бокалов. Итэр рассказывал забавные истории из своих путешествий, Хрофтатюр спорил с Пьеро, капитан Траин подкармливал конфетками юную Скирк и всячески старался разговорить ее, Рэйндоттир и Анфортас обсуждали сложные механизмы, Рери и Толиндис бесстыдно флиртовали, а Дайнслейф вместе с Люмин и Вёдрфёльниром выпивали. Один лишь Сурталоги сидел поодаль, рассматривая ножи. Редко в Каэнри'ах было так спокойно. Особенно при дворе. — Скирк, как у тебя дела? — Траин не сдавался и протягивал уже десятую конфету за вечер. Только так она отвечала ему. — Хорошо. Здесь очень приятная атмосфера, — Скирк с удовольствием съедала каждую сладость. Сурталоги ее обычно не баловал ничем подобным. — Не перебарщивай со сладостями, — строго произнес Рыцарь скверны, отпивая вино. — Ой, да отстань ты от ребенка. Пусть наслаждается вечером, а то с таким как ты, она, наверное, уже с ума сходит, — Рэйндоттир усмехнулась. — Сладости разбалуют ее, кроме того, они портят фигуру. — Не вижу проблем, — и между Золотом и Сурталоги развязался спор, да посильнее, чем между Хрофтатюром и Пьеро. Если те хотя бы выражались очень культурно, то кхемик и рыцарь даже брань не сдерживали. Пьеро пересел подальше от Мудреца, заняв место рядом с Траином, и поддержал инициативу побаловать юную девочку. Но вот Сурталоги глядел на них неотрывно, осуждающе. — Кушай, девочка, пока возможность есть, — а вот сам Пьеро налил для них с Траином вино. Вёдрфёльнир рассказывал позорные истории из детства своего младшего брата, а Итэр — о сестре, пока Люмин и Дайнслейф краснели. — А давайте в карты? — изрядно выпивший Анфортас Альберих достал из карманов мантии большую колоду карт. На удивление первыми сели за игральный стол Рери с Толиндис, которые успели сделать ставки на позорный проигрыш друг друга. Сурталоги и Хрофтатюр последовали за ними как главные любители карт. А вот Пьеро и Траин решили остаться с маленькой Скирк и продолжили мучить девочку бессмысленными разговорами. — Им как будто долгожданную игрушку в руки дали, — не удержался от комментария Дайн, наблюдая за тем, как капитан и придворный маг возятся с ученицей Сурталоги. — Дай старикам поразвлекаться. Принцессу баловать им не разрешили, — Люмин подавила смешок, чуть ли не вырвавшийся после слов Веда. — Мы все слышим, — подметил капитан. — Мы знаем, — хмыкнул Провидец. Позже, когда основная трапеза закончилась и гости разбрелись по залу, занимаясь чем-то своим, Вёдрфёльнир вышел на балкон, чтобы перевести дух. Духота убивала. Через несколько минут к нему присоединился Дайнслейф. — Устал? — спросил он, прислонившись к перилам. — Немного, — ответил Вёдрфёльнир. — Все прошло хорошо, не находишь? Какие мы с Хрофтатюром молодцы. — Какие вы с Хрофтатюром молодцы. Братья дружно рассмеялись, и Дайн подошел поближе, опираясь на перила. — Люмин в восторге. Итэр, кажется, уже увел у тебя лучшего друга. Они помолчали, глядя на далекие огни Каэнри'ах. Все королевство праздновало, и это такой редкий миг покоя. — Спасибо, брат, — тихо сказал Дайнслейф. — Я знаю, как ты не любишь суету. И все же согласился на организацию. — Не всегда же мне быть отшельником, иногда надо посмотреть и на новые лица. Ирмин уже надоел. Дайн бы осудил брата за такую фамильярность, но настроение было слишком хорошим, поэтому просто усмехнулся. И все же между ними была пропасть. — Я всегда боялся, что ты… не поймешь. Что не примешь ни любовь к принцессе, ни мои амбиции, ни стремление к свободе. Вёдрфёльнир покачал головой. — Мы же братья, и во многом мы схожи. Просто ты ограничен меньше. Не без моей помощи, конечно, — как бы скромно подметил Провидец. Дайнслейф рассмеялся. — И я благодарен. Правда. — А помнишь, как мы в детстве украли яблоки из сада Пьеро? — улыбнулся Вёдрфёльнир. Диалог становился напряженным, и необходимо было разбавить его чем-то забавным. — Еще и вину на себя взял, наказание получил. Мне до сих пор стыдно, что я тогда позорно промолчал. — Если бы ты хоть слово тогда сказал, я бы тебя убил. Они снова замолчали, но теперь молчание было более комфортным. Не таким напряженным. И все же их заждались в зале. Дайна ожидает его дорогая возлюбленная, а Вёдрфёльнира — самый лучший друг на свете. Вернувшись в зал, они застали идиллическую картину. Люмин и Толиндис о чем-то оживленно щебетали, разглядывая украшения на еловых ветвях. Исследовательница Академии, кажется, говорила о свадьбе с Рери, а Люмин нравилось, что отношение к ней изменилось. Здесь она не принцесса. Итэр и Хрофтатюр, сдвинув стулья, что-то чертили на салфетке. Рери играл на фортепиано, а Скирк, забыв о своей робости, завороженно слушала, устроившись у его ног. Пьеро и Траин, отложив в сторону вино, теперь играли в шахматы, а Сурталоги с важным видом наблюдал за их партией и доедал порцию Дайнслейфа. Одни лишь Анфортас с Рэйндоттир как будто скучали. Дайнслейф подошёл к Люмин, обнял ее за талию и что-то тихо сказал ей на ухо. Вёдрфёльнир подслушивать не стал. Не по-братски это. И вот, с улицы прогремел долгожданный салют. В зале моментально поднялся шум. — С Новым годом, Толиндис! — С Новым годом, Рери и всех вас. И господина Хрофтатюра! Толиндис и Рери чокнулись бокалами. Хрофтатюр закатил глаза. Не то чтобы между ним и исследовательницей хорошие отношения, но это было... мило. — С Новым годом, Вед. Спасибо за годы вместе. И тебя, Пьеро, с праздником, — если имя друга Мудрец произнес с нетипичным ему теплом, то имя врага — с сарказмом. Тот нахмурился. — С праздником, страна! — С праздником, Каэнри'ах! — тут же подхватил Вед. — С Новым годом, король Ирмин и наша великая страна, — добавил Анфортас. — С Новым годом, Хрофтатюр. С Новым годом, Траин. С Новым годом всех собравшихся, — все также хмуро поднял бокал Пьеро. — С Новым годом, мои драгоценные соотечественники, — кто-то дернул Траина за рукав мантии. Скирк тоже хотела что-то сказать, поэтому капитан налил в ее бокал сок и подсадил к себе на плечо, чтобы ее видели. — С Новым годом, наставник и... Каэнри'ах, — Пьеро тут же зааплодировал, и это подхватили остальные. Сурталоги аж подавился едой. Для Скирк Каэнри'ах — не родной абсолютно, и все же... это поздравление прелестно. — С Новым годом и тебя, Скирк... — прокашлявшись, безэмоционально произнес он. — И тебя, Дайнслейф. И всех остальных. — Многословно, — бросила Рэйндоттир. — Сама бы хоть что-то сказала. — Не заслужили. — С праздником! — Итэр втиснулся в разговор, напоминая о том, зачем они вообще собрались. — С праздником! — Люмин тут же поддержала инициативу брата. — Каэнри'ах был моей родиной, душой и сердцем. Мои детство и юность проходили здесь, в этой невероятной стране... — все косо глянули на Дайна. — В общем, с Новым годом! Сумеречный меч смущенно отошел от центра зала. Он хотел, как и всегда, впихнуть трогательную и долгую речь, но осуждающие взгляды не позволили. Поздравления закончились, начались тосты. Кто-то говорил с сарказмом, а кто-то — от души. И атмосфера праздника накалялась. Сурталоги уже лез подраться с кем-то по пьяни, а Скирк все же развязала язык. Хрофтатюр и Пьеро, на удивление, не ссорились, а обсуждали и осуждали Архонтов. Рэйндоттир толкала пафосные речи Толиндис, оскверняя честь ее начальника, а Рери, с помощью Итэра и Люмин, сочинял новые песни для возлюбленной. Анфортас с Траином дружно выпивали, наблюдая за обстановкой с дальнего угла. — С Новым годом, Вед, — сказал Дайнслейф, подходя со спины. — С Новым годом, Дайн, — ответил Вёдрфёльнир. И это был первый раз, когда Дайнслейф сам проявил инициативу в объятиях с братом. Теперь они взрослые и проводить почти все свободное время вместе не могут. Только по праздникам, да на службе. И все же, связь через кровь невозможно убрать. Вёдфёльнир крепко сжимал в объятиях брата и краем губ улыбался. Это был лучший Новый год в его жизни.