Без названия

«Питер, ты где?» — голос Тони Старка, прерывистый и напряженный, прозвучал прямо у него в шлеме. Система «Пятница» без проблем ретранслировала сообщение через «Карен». «Уже лечу, Мистер Старк!» — отозвался Питер, на полной скорости рассекая воздух между стеклянными стенами небоскребов. Его ответ, переданный через верную «Карен», так же мгновенно долетел до отправителя. «Сколько раз я тебя просил называть меня Тони, а не Мистер Старк?» — в голосе Железного Человека послышалось знакомое раздражение, смешанное с долей усталой теплоты. «Простите, мист... Тони!» — поправился Паркер, на секунду сконцентрировавшись на сложном маневре между двумя башнями. Он уже готовился шутливо парировать следующую фразу Тони, как вдруг его левая рука взметнулась впустую. Ничего. Ни привычного щелчка, ни упругой струи жидкости. Только свист ветра в пальцах. Очередной выстрел — правая рука. Снова ничего. Холодный ужас, стремительный и липкий, сжал его горло. «Карен? Паутины! Почему?» — почти закричал он. «Расходные материалы исчерпаны. Я предупреждала вас трижды», — невозмутимо сообщил ИИ. В этот миг он завис в самой высокой точке прыжка, а затем начал падать. Сначала медленно, почти невесомо, а потом с нарастающей, неумолимой скоростью. Асфальт, казавшийся таким далеким, теперь стремительно приближался, превращаясь в твердую, безжалостную плиту. «Тони...!» — его голос дрогнул. Потом громче, отчаяннее: «Тони?!» Ответа не было. Только оглушительный рев ветра в ушах. «ТОНИ!» — это был уже не зов, а предсмертный вопль, полный чистой, животной паники. И тут же, как по волшебству, связь ожила. В шлеме раздался спокойный, но настороженный голос: «Что случилось, шкет?» «Я падаю!» — выдохнул Питер, глядя на вращающиеся огни города. — «Паутина закончилась!» Секунда молчания в эфире показалась вечностью. Питер уже видел трещины на тротуаре, готовясь к удару, который никогда не пережить. И вдруг сбоку, разрезая ночь, метнулась алая тень. Сильный удар, звон металла о броню, и его падение резко сменилось стремительным горизонтальным полетом. Железные руки крепко держали его. «Эй, полегче, паучок. Я же говорил, что всегда тебя поймаю», — сказал Тони, и в его голосе слышалось облегчение, которое он тут же пытался скрыть под маской бравады. — «Но смена картриджей — это, считай, первое домашнее задание. Невыполнение грозит неудом».