I
17 ноября 2025 г., 20:54
— Чарли, мы когда-нибудь увидемся? — робко спросила Анни-Мари, посмотрев на него сонливыми глазами.
— Конечно! Ещё не раз, — сказал, улыбнувшись ей, большой пёс. — Я же сказал «до свидания».
Чарли стоял, наклонив голову над лежавшей в постели маленькой черноволосой девочкой, и взирал на неё с ухмылкой, хотя у него самого сердце щемило с каждым словом, которое они говорили друг другу. Он завершил своё дело и выполнил своё обещание, данное ей ещё в начале их путешествия. Тогда, на ипподроме, он торжественно дал обещание найти любящую семью для Анни-Мари.
И вот, она сейчас лежала в тёплой и уютной постели под толстым одеялом, выздоравливая от некстати свалившейся на голову пневмонии. И вот теперь, услышав новое обещание, которое дворняга ей только что дал, Анни-Мари задумалась, вытянула ручку из-под одеяла и несколько раз провела ладонью по его переносице, сказав:
— Ну, пока Чарли...
После чего внимательно посмотрела на пса, выдержала паузу и тихо произнесла:
— Я люблю тебя.
Сердце овчарки пропустило колючий удар, и голосом, в котором впервые послышались нотки уязвимости, Чарли так же тихо сказал в ответ:
— И я... люблю тебя...
***
Love survives it all Love survives beyond our lives I feel those ties growing stronger Love survives the tears we've cried Yes, love survives it all Love survives it all... В последнее время он часто вспоминал прошлое. Старина Рейнольдс, проживший жизнь столь головокружительную, но в отдельных случаях совершенно незавидную... Время только на первый взгляд двигается медленно, подобно стекающей патоке, и когда приходится нервничать по поводу любой задержки или хочется быстрее поторопить то или иное событие. Но когда тебе исполняется восемьдесят два года, даже при малейшей оглядке на то, что было раньше, ты проваливаешься просто в неисповедимой глубины бездну. То, что было пять или десять лет назад... То, что было двадцать или даже пядьдесят лет назад... Оно кажется столь близким, будто только что произошло, словно было оно совсем недавно, но всё это теперь отделено невидимой гранью, которую не пересечь, и о содержимом которой теперь можно узнать лишь из сообщений в выпусках старых газет или... из фильмов, с которых началась твоя карьера. Казалось бы, Бёрт только недавно начал карьеру в Голливуде, и его звезда на небосклоне только взошла, явив себя во всей красе. Но время движется неумолимо. И когда тебе восемьдесят два, и ты оглядываешься назад, то охватывает по-настоящему леденящий страх. Время движется медленно, но именно оно — величайшая стихия из существующих. Враг ли оно? Люди дали бы разные ответы. Бёрт Рейнольдс сидел в своём любимом старом кресле в гостиной ранчо, которое купил ещё в семидесятые. На коленях же лежал открытый альбом с фотографиями. Большая часть — семейные, но были и со съёмок. И вот он помнит студию Дона Блута, на которой не так уж и давно, в конце 1980-х годов, они все вместе работали над единственным мультфильмом в его карьере. В числе команды, ставшей почти как семья за годы изнурительной работы — его приятель Дом Делуиз и... та самая девчушка с золотистыми волосами и очаровательной улыбкой. Джудит Барси, которая так и не выросла, потому что у неё отобрали эту возможность... и он дал её персонажу обещание в финальных строках, отвечая на самом деле той, которой к моменту завершения работы над проектом уже давно не было в живых... Бёрт временами пересматривал «Все псы попадают в рай». Мультфильм, в озвучке которого он принимал участие вместе со всеми остальными. И пересматривал-таки, но не полностью; Бёрт перематывал ту самую сцену раз за разом, вслушиваясь в её голос, в свои реплики, сказанные тогда надломанным голосом, и её последние слова, ведь после них мир её голоса больше не услышал... Шевелюру Рейнольдса покрыла седина, и он стал сентиментальнее, чем раньше. Это как раз закономерно, когда перелистываешь собственную жизнь и понимаешь, что всё, что можно, уже свершено, а те траектории, по которым жизнь когда-то повела по наклонной, уже не исправить. Он провёл пальцем по её лицу, скользнув подушечкой и по своему персонажу — Чарли. В груди вдруг стало тепло, потом резко кольнуло. Сначала он подумал, что просто устал, ведь в последнее время сердце часто шалило. Ещё восемь лет назад он успешно перенёс шунтирование. Но через секунду боль стала такой, будто кто-то сжал сердце в плотно стиснутом кулаке. Старик хватал воздух ртом, но в груди сделалось тесно. Бёрт попытался встать, но ноги не слушались. Альбом соскользнул на пол, раскрывшись именно на той странице, где была изображена их команда. Он опустился на колени, потом на бок, прижимая ладонь к груди. Последнее, что он успел подумать, прежде чем свет в глазах начал меркнуть: «Чёрт… только не сейчас!». Он не помнил, как его отвезли в больницу, но значения это для человека в возрасте не имело никакого. Бёрт Рейнольдс скончался в палате 6 сентября 2018 года...***
Боль ушла так же внезапно, как пришла. Стало тихо и невероятно легко. Бёрт открыл глаза и прищурился от ярчайшего света, который, казалось, поглотил его самого. Постепенно его зрение привыкло к освещению, и Бёрт увидел перед собой столь знакомые высокие золотые врата, словно блестевшие на солнце. Вот только солнца нигде не было видно. Он не мог поверить в то, что видел перед собой. Какая-то неведомая сила изменила его, и вот он стоял на четырёх лапах, покрытый шерстью, перед золотыми воротами, за которыми слышался лай собак и звонкий детский смех, который мог принадлежать только той малышке, которую он больше не слышал вживую ровно тридцать лет. Оглянувшись, Бёрт потёр морду, которая была довольно вытянутой и... тоже покрытой шерстью, ощутимой под шероховатыми подушечками пальцев, которые стали чисто собачьими. Он больше не был человеком, но он остался собой. И он чувствовал, что наконец-то он дома... Золотые врата отворились перед ним, открыв путь в просторные поля, где землёй служили пушистые облака, а мир был залит тёплым предвечерним светом. Вокруг были одни лишь псы, причём самых разных видов: и малые, и большие, и бежевые, и белые, и рыжие. В отдалении, напротив него предстала прелестная картина: маленькая девочка, всем своим видом напоминавшая Белоснежку, звонко смеялась и бегала за весело удиравшей от неё таксой. Это не могло быть ошибкой — знакомое красное платьице, потёртые колготки, чёрная рубашечка с белыми рукавами и чёрные, как смоль, волосы, увенчанные бантиком. Ну и пронзительные голубые глаза, которые тут же заставили его улыбнуться, как только девочка посмотрела в его сторону. Анни-Мари и Чесун замерли истуканами, будучи ошеломлёнными увиденным. Перед ними на фоне райских врат стоял Чарли Гавкин, ни разу не постаревший. — Эй, девочка! Скучала по мне? — насмешливо крикнул ей нахальный дворняга. — Чарли? — вначале с неверием произнесла она. — Ага, — философски хмыкнул тот, улыбаясь ей. — Ну так что, вы долго будете стоять, как неродные? Чарли посмотрел на Анни-Мари. Голубые глаза её были, как блюдца, а губы дрожали то ли от волнения, то ли от многих лет разлуки. Он улыбнулся. Она так и осталась той маленькой девочкой, которую он запомнил. Она сделала один робкий шаг к нему. Затем ещё один. А потом бежит к нему. Чарли тоже бежит к ней на всех четырёх, радостно высунув язык. После чего они обежали друг друга и остановились, в неверии разглядывая друг друга. — Привет, малышка, — сказал он, нежно толкнув её руку головой, как обычный пёс. — Ох, Чарли... — шмыгнула носом девочка и бросилась к нему в объятия. Чарли, не сопротивляясь, плюхается на спину, а она вцепляется в его шерсть на шее и рыдает в голос. — Ты сказал «до свидания»… а я ждала… всё время ждала… — говорит она, всхлипывая и прижимаясь к нему. Чарли гладит её по голове лапой, чувствуя себя виноватым, но улыбается своей фирменной ухмылкой: — Я же пёс, детка. Мы всегда возвращаемся к тем, кого любим. Даже если на это уходит тридцать с лишним лет. И тут подошёл Чесун — из его глаз лились слёзы. — Я думал, что мы тебя никогда не дождёмся, — пожаловался, рыдая, такса. — Я и сам по вам тосковал, ребята, — вздохнув, сказал Гавкин. — Но теперь я здесь! И я всегда знал, что все псы попадают в рай. — Точнее сказать, мы здесь, — подчеркнул Чесун. — Теперь-то точно все в сборе. А теперь час расплаты! Чарли не удержался и искренне захохотал, когда друзья налетели на него и сшибли с лап. Все трое покатились по облакам сплетённым клубком, смеясь и одновременно плача под взглядами многих сотен и тысяч собак, которые наблюдали столь дивную сцену. Наконец они повалились и успокоились, и Чарли, всё ещё хихикая, встал и отряхнулся. Они снова дурачатся, как когда-то при жизни. Только теперь никто никуда никогда не уйдёт. Никогда! А где-то внизу, на Земле, 17 ноября 2025 года, до сих пор миллионы людей смотрят «Все псы попадают в рай» и в очередной раз утирают слёзы, особенно те, кто знают предысторию и контекст. Now I know you're safe here in my heart You will always be with me We'll never be apart Never knew how strong my love could be You're the one I've waited for Now you're home I believe Love survives beyond our lives
