Звёзды

      Всё началось в Хэллоуин, на студенческой вечеринке. А, впрочем, если уж быть совсем честным, то немного раньше.       Я заметил её на лекции по истории искусств где-то в середине сентября. День тогда стоял пасмурный, а к часу дня и вовсе полил дождь. Он стучал по окнам, немного разбавляя голос профессора. Почему-то именно на той лекции этот голос впервые показался мне слишком уж монотонным. Меня, как и большую часть студентов в аудитории, клонило в сон. Сосредоточиться на теме французского искусства на рубеже XVII и XVIII веков казалось почти невозможным, и я уже начинал жалеть, что не купил себе перед лекцией кофе. Правда теперь я не уверен, что это хоть как-то бы помогло.       В очередной раз я с трудом заставил себя открыть глаза, потёр виски и оглядел аудиторию. Профессор по-прежнему что-то нудно вещал с кафедры, студенты пытались не уснуть, кому-то даже удавалось что-то записывать в тетрадь. Опустив взгляд в собственные записи, где до сих пор значилось только название темы лекции, я заметил движение где-то справа. Я повернул голову и замер: на стуле рядом со мной сидел котёнок и невозмутимо вылизывал свою чёрную смоляную шёрстку.       «Неужели всё-таки уснул?» – подумал было я, но услышал тихие перешёптывания позади. Котёнка, непонятно как оказавшегося в стенах университета, видел не только я. Его заметили и остальные. Самому коту, напротив, было совершенно наплевать на внимание, которое привлекло его появление.       – Прошу прощения. Пропустите, пожалуйста, – услышал я женский голос впереди, но даже не обратил на него внимания. Если кто-то решил наконец незаметно покинуть это скучное мероприятие, и мне казалось лишним смотреть кто именно.       Куда более интересным для меня было наблюдение за котёнком, который внезапно прекратил своё занятие и теперь внимательно смотрел на меня своими яркими зелёными глазами с вертикальным зрачком. Я улыбнулся этому милому зрелищу, аккуратно протянул к нему руку, чтобы погладить. Малыш наклонил свою головку в сторону, всё ещё глядя на меня, затем медленно подошёл к руке, нерешительно понюхал мои пальцы. Лизнул их и двинулся дальше. Он потёрся всем тельцем о мою ладонь, а затем осмелел на столько, что взобрался ко мне на колени.       – Извините, – отвлёк меня от созерцания столь очаровательной картины тихий голос. Но стоило только поднять взгляд на его обладателя и меня больше не интересовали ни тема лекции, ни кот мурчащий у меня на коленях, а от сонливости не осталось и следа.       Рядом со мной сидела девушка, глядя на которую мне не хотелось думать ни о чём больше. Мои глаза тут же подметили её тёмные, как бескрайнее ночное небо, волосы, завораживающие глаза, легкий румянец и веснушки на щеках. Мозг лихорадочно пытался запомнить каждую чёрточку её лица, а мысли… мысли метались быстрее, чем я успевал запомнить хоть одну из них.       – Простите, – повторил ангел передо мной. – Не могли бы вы отдать котёнка?       – Так он Ваш? – собственный голос показался мне чужим. Каким-то хриплым и ломким, будто я резко вернулся в свои двенадцать, когда он менялся.       – Да, мой. Вернёте? – девушка слегка улыбнулась.       – Конечно, – улыбнулся я в ответ и поднял котёнка со своих колен. Ему это не очень понравилось, но, оказавшись в руках хозяйки, он почти сразу успокоился и стал ластиться к ней и вновь замурлыкал.       – Спасибо, – улыбнулась она немного шире и мне захотелось сделать всё возможное лишь для того, чтобы она всегда улыбалась. Я не знал о ней ничего, не знал даже её имени, но уже тогда для меня не было ничего важнее её улыбки.       Какая-то часть меня ещё пыталась убедить меня в том, что это просто нечто мимолётное, что стоит этой девушке уйти и я быстро о ней забуду. Но была и другая часть. И она убеждала меня не отпускать эту прекрасную незнакомку. Я не знал кого из них послушать, только глупо смотрел на неё, точно заколдованный.       Девушка тем временем поглаживала маленького беглеца. Она словно и вовсе не замечала моего пристального внимания. А я всё не мог оторваться. Нужно было что-то сказать, хотя бы имя её узнать или ещё что, но голос будто пропал. Складывалось впечатление, что я и вовсе потерял способность говорить, или что мир замер или совсем пропал и остались только я, она и котёнок у неё на руках.       – А как Вам удалось, пронести сюда кота? И как Вас пропустили? – спросил я, наконец справившись с оцепенением.       – Сама удивляюсь, если честно. Просто пронесла в переноске, никто даже ничего не спросил, – незнакомка пожала плечами.       – Но зачем Вы его вообще взяли с собой?       – Нужно отвезти его к ветеринару. Не взяла бы с собой, пришлось бы сначала возвращаться домой. Но в таком случае я не успею к нужному времени. Занятия пропускать тоже не хотелось, да и попросить помощи не у кого было. Все сегодня заняты.       – Вот как… – я заставил себя посмотреть на котёнка и только теперь заметил, что у него перевязана задняя лапка.       – Что же с ним случилось?       – С ней. Это девочка. – Поправила меня моя собеседница.       – Я нашла её примерно три недели назад недалеко отсюда. Она была очень слабенькой, худой. Я её накормила и решила отвезти в клинику. Там малышку обследовали, выявили перелом лапы, провели все необходимые процедуры и попросили прийти через три недели, чтобы посмотреть, как всё заживает.       – Бедная. Совсем маленькая, а уже многое пережила. – Я никогда не питал особой любви к животным, но глядя на то с какой заботой и любовью этот ангел во плоти рассказывает историю котёнка, не мог не посочувствовать.       Профессор всё ещё о чём-то рассказывал. Всё больше студентов, даже из числа тех, кто ещё совсем недавно вёл конспект, теперь отчаянно боролись сами с собой, чтобы попросту не уснуть. В хмурые дождливые дни скучные лекции часто действовали намного лучше, чем любая колыбельная. Я нехотя оторвал взгляд от моей соседки и посмотрел на время. До конца занятия оставалось не больше двадцати минут, а мест в аудитории уже стало ощутимо больше, чем было в самом начале. Многие не выдержали этой пытки и ушли, а часть тех, кто ещё оставался, дремала, подперев голову рукой или положив её прямо на стол перед собой. Мне повезло, что меня отвлекли, иначе я бы и сам уже видел сны, куда как более яркие, чем пейзаж за окном.       – Если Вы думаете над тем, как бы незаметнее уйти, то не переживайте. Профессор Моранди и не заметит.       Для меня стало неожиданностью, что эта девушка рядом заговорит со мной ещё хоть раз. Я, не без удовольствия, вернул своё внимание к ней и спросил:       – Почему же? Он обычно следит за посещаемостью на своих лекциях.       – Кажется, сегодняшняя погода сказывается не только на студентах, – лукаво подметила моя милая собеседница, ухмыльнулась и повернулась ко мне. – Ушла уже треть, а профессор даже ни разу не посмотрел на аудиторию. Он глаз не отрывает от своих записей и просто читает написанное.       «Нет, не ангел, – решил я. – Ангелы так не ухмыляются. Она самая настоящая ведьма. Прекрасная, околдовывающая одним лишь взглядом. Ведьма!»       И эта мысль понравилась мне даже больше той, в которой я назвал её ангелом. Быть ведьмой подходило ей куда больше.       – Предлагаете уйти? – поймал я её настроение.       – Скорее сбежать, но мыслите Вы верно.       – Тогда вперёд? – подмигнул я и незнакомка еле сдержала весёлый смех. Она убрала несопротивляющегося котёнка в переноску, подхватила её, закинула небольшую сумку на плечо, и мы двинулись к выходу.       – Может перейдём на «ты»? – предложил я, когда мы шли к ближайшей кофейне. Дождь к тому времени прекратился, но грозил пойти снова, и мы старались идти быстро, чтобы не промокнуть.       – Я принимаю твоё предложение, – улыбнулась она, а я мысленно поздравил себя с такой маленькой победой. Странно, но мне казалось, что упусти я шанс заговорить с ней, мой мир рухнул бы и больше никогда не смог бы восстановиться.       – Я польщён. Могу я тогда узнать твоё имя?       – Вэлари. – Она протянула мне руку, остановившись.       – Приятно познакомиться с такой прелестной особой, Вэлари. Я – Лукас.       Я улыбнулся ей, а затем сделал то, чего никак от себя не ожидал и даже помыслить не мог, что когда-нибудь решусь сделать что-то подобное. Я взял её руку, но не пожал её, как делают все при знакомстве, вместо этого я слегка наклонился и, не переставая смотреть в её глаза и лишь слегка касаясь губами её кожи, поцеловал костяшки её пальцев.       «Что ты творишь, Лукас?! – пытался докричаться до меня разум. – Возомнил себя джентльменом XVIII века на балу? Просто пожать руку показалось тебе недостаточным?»       Но сердце заглушало этот голос своим оглушительным стуком. Я готов был поклясться, что этот стук слышу не только я, но и все окружающие в радиусе десяти метров. Не знаю, какие из высших сил помогли мне сохранить самообладание, но я был безмерно им благодарен.       – Пойдём? – спросил я, отпуская её руку и всё ещё улыбаясь. Моя собеседница выглядела ошемлённой. Мой жест застал её врасплох, а на щеках проглядывал лёгкий румянец, но она всё же кивнула.       В тот день мы ещё много общались. Она училась на искусствоведа, я – на архитектора. Помимо истории искусств выяснилось, что мы вместе посещали культурологию у одного преподавателя. Вместе мы отнесли котёнка к врачу, где выяснилось, что перелом полностью зажил и больше не нуждался в лечении. Мы вышли из клиники, когда с неба вновь полил дождь. Я одолжил Вэлари свой зонт, мы обменялись номерами и расстались на автобусной остановке. Вначале я хотел было проводить эту очаровательную ведьмочку, но решил, что это будет уже слишком навязчиво. А потому я принял решение предоставить ей полную свободу в выборе и мне оставалось только надеяться, что она решит снова со мной заговорить.               С того дня мы ежедневно переписывались. Это были простые разговоры о том, как прошли наши дни, я интересовался самочувствием Фэй – так Вэлари назвала свою маленькую питомицу, – а моя новая знакомая несколько раз просила меня рассказать о книге, которую я тогда читал. Но в следующий раз мы встретились через неделю на занятии по немецкому языку. Утро того четверга для меня не задалось: я проспал, не успел на автобус, из-за чего пришлось ждать следующий, а вдобавок чуть не попал под машину. Начало занятия я, разумеется, пропустил.       – Прошу прощения за опоздание, – сказал я, заходя в небольшой кабинет на третьем этаже корпуса факультета лингвистики.       Мисс Леманн, урождённая немка, всегда просила извиняться при опозданиях, в отличии от других преподавателей, и студенты старались следовать этой просьбе. Эта молодая женщина умела расположить к себе и хорошо знала свою работу.       – Проходите, мистер Шейн. Вы вовремя. Присоединяйтесь к мисс Гилмор, у нас работа в парах. – Она рукой указала на ряд у окна. Я последовал к единственному свободному месту.       – Не знала, что ты учишь немецкий, – шепнул знакомый женский голос справа и моё сердце от этого звука пустилось вскачь.       – Вэлари? – я даже не пытался скрыть своего удивления. Впрочем, мне бы этого и не удалось – слишком неожиданной оказалась эта встреча. Но уже тогда я понял, что неудачное утро было сполна компенсировано одним только взглядом этих зеленоватых глаз, в которых как мне показалось плясали звёзды.       – Лукас, – улыбнулась мне эта прекрасная особа, мои губы сами собой растянулись в ответной улыбке. В этот раз, во время второй нашей встречи, она мне показалась ещё красивей, чем раньше.       Однако, беседу пришлось отложить. Изучение иностранного языка обычно требует особого внимания, иначе можно упустить много чего действительно важного: от правил грамматики до особенностей менталитета. А это, в свою очередь, имеет свойство отрицательно сказываться на общении с носителями языка.       С Вэлари мы ещё переговаривались, но исключительно по поводу заданий. Признаться, мне с трудом удавалось сконцентрироваться на занятии. Всё время хотелось смотреть только на мою напарницу, слушать только её голос, совершенно не важно на каком из языков. Она могла говорить на любом, пусть даже я бы не понимал о чём речь. Пусть бы она оскорбляла меня на чём свет стоит, а я бы не понимал и продолжал улыбаться, наблюдая за движениями её губ, вслушиваясь в каждый звук, произносимый ею.       «Очнись, Лукас! Ты с ума сошёл!» – отчаянно заверял меня разум.       «Не слушай, – тихо просило сердце. – Ты всё делаешь правильно.»               – Почему мы раньше не пересекались на занятиях мисс Леманн? – спросил я, когда мы выходили из кабинета. Занятие наконец закончилось и теперь я мог слушать лишь ту, о которой думал, не переставая, вот уже целую неделю.       – Я недавно перевелась в эту группу, – пожала плечами Вэлари. – Меня по ошибке распределили к другому преподавателю. А он спустя первые два занятия настоял на моём переводе в группу посильнее. И вот я здесь.       Мы шли по коридору к выходу из корпуса, где должны были расстаться. Шли намеренно медленно – нам обоим хотелось как можно сильнее оттянуть этот момент. Нас не волновали другие студенты, торопящиеся кто куда, пусть бегут, нам бежать было некуда.       – Я очень этому рад, – вырвалось у меня прежде чем я успел осознать эту мысль.       – Да, – немного смутившись ответила очаровательная девушка рядом со мной. – Я тоже рада этому.       Повисло неловкое молчание. Не могу знать, о чём тогда думала моя спутница, но я пытался придумать ещё хотя бы одну тему для разговора. Безусловно мне было приятно даже молча идти рядом с той, кто вызывала во мне такую бурю чувств, которые я тогда ещё не мог полностью осознать. Но неумолимо приближавшийся миг прощания, заставлял что-то внутри меня беспокойно метаться в поисках хоть какого-то решения, которое, как на зло, не хотело приходить на ум.       В молчании мы вышли из знания. Прохладный ветерок тут же растрепал мою чёлку, которая и без того в тот день была в полном беспорядке. Мы вышли на солнце, которое ещё дарило людям своё последнее тепло, стараясь запомниться и как бы прощаясь перед наступлением холодов.       – Вэлари…       – Послушай, Лукас…       Мы заговорили одновременно. Пересеклись взглядами. А спустя короткое мгновение рассмеялись.       – Говори первая, – предложил я.       – Нет, давай лучше ты, – ответила она.       – Я уступаю прекрасной леди.       – Прекрасная леди настаивает, – парировала она и так пристально посмотрела мне в глаза, что я не смог устоять. Я сдался под блеском звёзд в этих серо-зелёных омутах.       – Ты не будешь против сходить со мной на свидание? – спросил я, стараясь не заострять внимания на том, как внутри всё замерло в ожидании ответа. Мне было страшно, что она откажет, и вместе с тем волнительно. Никогда ещё я не переживал так сильно. Как пишут об этом в книгах, до дрожи в коленках, до щемящей боли где-то в груди, одновременно медленно тебя убивающей и возрождающей вновь.       – Я согласна, – ответила она, спустя бесконечное количество времени, хотя для всех остальных прошло не более пары секунд. И в этот момент внутри меня что-то точно оборвалось. Резко стало так легко и свободно, точно я мог воспарить над землёй, подняться высоко в небо и, увлекая за собой одну обворожительную ведьму, улететь к самым дальним звёздам в нашей галактике, а может и ещё дальше.               До конца октября мы сходили ещё на три свидания. Каждое из них было особенным. Мне было не важно куда мы пойдём и что будем делать. Уже тогда я понимал, что готов был пойти за ней, за моей Вэлари, куда угодно. Но она ещё не была моей. Всё ещё нет.       Разум всё реже пытался убедить меня в поспешности моих действий. Но сердцу каким-то образом удалось заверить его, что я не торопил события. Скорее они поторапливали меня, чтобы я наконец осознал: моё увлечение Вэлари – это не просто интерес к красивой девушке, а она безусловно обладала восхитительной внешностью. Но тянуло меня к ней вовсе не поэтому. Она была интересным собеседником, могла поддержать почти любую тему разговора. Мы обнаружили, что у нас во многом совпадают вкусы: от музыки, до предпочтений в еде. Меня тянуло к этой девушке непостижимой силой. Порой мне казалось, что я попросту околдован, и мне совсем не хотелось, чтобы это колдовство заканчивалось.       Ранее я упоминал Хэллоуин, как значимую для нас дату. И я не солгал. Студенческая вечеринка по случаю этого праздника на многое открыла мне глаза, многое позволила осознать окончательно и на многое помогла решиться.       На вечеринку мы с Вэлари решили прийти вместе, но она просила меня не заезжать за ней. Я вначале хотел поспорить, попытаться убедить её, но она улыбнулась мне одной из тех улыбок, которым я никогда не мог противостоять, и я сдался.       Мы встретились у входа в двухэтажное здание, где тренировалась университетская сборная по волейболу. На Вэлари была изумрудного цвета блуза с длинными рукавами-фонариками и черный бархатный сарафан на широких бретелях. Свои чёрные волосы она завила в лёгкие локоны, а на голову надела острую широкополую шляпу. Я невольно засмотрелся на эту необычайную красоту и почему-то вспомнил, как в день нашего знакомства мысленно назвал её ведьмой.       – Сражён на повал? – спросила она, счастливо улыбаясь.       – Определённо, – ответил я не задумываясь. Да и о чём тут было думать, всё и так было очевидно. – Вы покорили меня, прелестная колдунья. Заколдовали. Приворожили. И теперь в ответственности за последствия ваших действий.       – Ах! Простите меня, почтенный… – она замялась, разглядывая меня. – А кто ты?        – По задумке, жертва какого-то убийцы, – пожал я плечами. – Пришлось уговаривать младшую сестру нарисовать мне вот этот след.       Я указал на свою шею, где красовался кровавый след, как если бы по коже только-только прошлись острым лезвием и выступила первая кровь, ещё не успевшая политься вниз по шее. Уговаривать сестру пришлось долго, но я был к этому готов.       – Отлично получилось. Она так хорошо разбирается в макияже? – спросила ведьмочка, разглядывая мою шею.       – Да, мечтает работать визажистом, ну или гримёром на съёмочной площадке. Только ей бы школу вначале закончить.       Мы зашли в здание. Один из спортивных залов здесь преобразили в танцпол, здесь играла громкая музыка, кругом царила полутьма, разгоняемая цветными лучами прожекторов. Во втором зале было немного тише. Его визуально поделили на зоны с помощью небольших диванчиков и кресел-мешков, у одной из стен поставили столы с закусками, газировкой и соком. Конечно, не было сомнений в том, что помимо всего этого на самих столах или около них стояли и бутылки с алкоголем. Мы остались в первом зале, чтобы немного потанцевать.       Вэлари двигалась в такт игравшей музыке, улыбалась и от души веселилась. Во время одного из наших танцев, я заметил, что её волосы как-то особенно блестели. Они ловили каждый луч света и в их завораживающей черноте, будто что-то мерцало маленькими точками.       – Что у тебя с волосами? – спросил я, когда музыка немного стихла.       – А что с ними? – не поняла она.       – Они как-то необычно мерцают сегодня.       – А, это, – она улыбнулась. – Взбрызнула их лаком с блёстками. Красиво?       – Безумно. Точно звёзды в ночном небе.       Она улыбнулась шире, заиграла следующая мелодия и мы вновь танцевали, смеялись и наслаждались обществом друг друга. Откуда-то из толпы танцующих к нам вышли наши общие друзья и утянули нас во второй зал, где мы прибились к другой группке студентов и большой компанией сыграли несколько раз в мафию. Игра была напряжённой, но многие уже были немного навеселе. Во время одной из игр Вэлари сняла шляпку и положила на диванчик рядом с собой, да так там и оставила. А затем вернулись на танцпол, как раз, когда диджей объявил медленный танец. Я протянул руку в приглашающем жесте Вэлари.       – Приглашаете меня на танец, мистер Шейн? – шутливо спросила она.       – Всё верно, мисс Гилмор, – ответил я, подражая её манере.       – А если я откажусь? – с вызовом протянула она.       – А ты откажешься? – я вопросительно приподнял бровь, хотя уже знал ответ. Всё было написано у неё на лице.       – Ни за что, – прошептала она и вложила свою руку в мою. Я рывком притянул её к себе, осторожно положил свободную руку на талию и опустил голову, блаженно вдыхая запах её волос. От них еле уловимо пахло карамелью и травяным чаем. И этот запах нравился мне настолько, что всю оставшуюся жизнь я был готов дышать только им и был уверен, что мне это никогда не надоест.       Мы медленно покачивались в такт мелодии. Её замедлили и полностью убрали текст песни, но я узнал в ней одну из тех песен, в которых поётся о вечной любви. Я почувствовал, как Вэлари сжала мою рубашку на спине, и немного отстранился, чтобы проверить всё ли в порядке. Прекрасное лицо девушки в моих объятиях было задумчивым и, как мне показалось, чем-то обеспокоенным. Я не сказал ни слова, только мягко взял её за руку и не спеша вывел из зала.       По коридору я довёл нас до улицы, где было достаточно тепло, для конца октября. Видимо, погода решила нас напоследок порадовать тёплыми деньками, прежде чем ударят заморозки. Здесь всё ещё были слышны отголоски музыки, но уже ничто не мешало говорить, не повышая голоса.       – Что-то случилось? – спросил я встревоженно и попытался заглянуть Вэлари в глаза. Она мне этого не позволила. Только опустила голову, будто внимательно рассматривала носки туфель. – Тебе плохо? Перепила? Постой, мы ведь не пили ничего алкогольного. Тебе что-то подсыпали в сок? Клянусь, я найду того, кто это сделал, и он об этом пожалеет.       – Лукас, – наконец заговорила она и от её тона мне стало не по себе. Он был таким отстраненным и пустым, будто вот-вот она сообщит мне что-то, что разобьёт мне сердце.       Мне стало больно. Сердце точно пропустило удар, второй, третий… совсем остановилось. Мне казалось даже, что я не дышу.       Вэлари тем временем продолжила:       – Я… мы… Что между нами?       – Что ты имеешь ввиду? – просипел я, отказываясь понимать на что она намекает. В воспоминаниях я уже прокручивал все свои поступки, пытался понять, когда и что сделал не так. Всё ведь было хорошо. Даже совсем недавно мы вместе танцевали, улыбались друг другу… Так что же пошло не так?       – Как же это всё сложно, – пробормотала Вэлари, сделала глубокий вдох, тихий медленный выдох и всё же подняла на меня взгляд.       Я не увидел блеска звёзд в столь любимых серо-зелёных радужках и это заставило всё внутри меня болезненно сжаться в ожидании разрушительного взрыва, который вмиг разорвал бы меня на миллиарды мелких частиц.       – Мне нравится проводить с тобой время, – призналась она. – Нравится, что у нас так много общего, что мы можем обсудить всё на свете. Мне спокойно рядом с тобой, я будто под защитой, но… – она сделала паузу. Я начинал догадываться к чему она ведёт и от этого осознания стало чуточку легче. – Мне нужно понять. Я хочу знать точно, что именно между нами происходит. Я плохо умею говорить о чувствах, для меня это тяжелее, чем произношение некоторых немецких слов. Но я пытаюсь, и я хочу…       Я не дал ей договорить, заметив, как сильно она нервничает. Вместе этого я аккуратно заключил её руки в своих ладонях, согревая. Поцеловал её холодные пальцы.       – Что ты делаешь? – пролепетала она совсем растерявшись.       – Вэлари, прошу, послушай. – В моей голове не было ни единой мысли, но я знал, что говорить. – Тебе может показаться это глупым и чересчур громким заявлением, но я влюбился в тебя ещё тогда, на лекции по истории искусства. Раньше я считал любовь с первого взгляда романтической чушью, которая возможно разве что в книгах. Но теперь я в этом совсем не уверен. Потому что в моей жизни появилась ты! И пусть мы знакомы всего ничего, я не побоюсь своих следующих слов. Я люблю тебя, Вэлари Гилмор! Люблю и, кажется, любил с самого начала.       – Я, – она хотела что-то ответить, но я вновь её перебил.       – Я не настаиваю на том, чтобы ты принимала мои чувства. Если они не взаимны, я всё пойму. Если захочешь уйти, я отпущу. Потому что для меня твоё счастье намного важнее моего собственного. И пусть хоть весь мир, будет мне твердить какой я дурак, что отпускаю такую чудесную девушку, я всё равно сделаю это, если в этом будет твоё счастье!       На бесконечно долгую минуту между нами повисло молчание. Мне даже показалось, что своими словами я напугал Вэлари, что теперь она оттолкнёт меня от себя и больше никогда не позволит приблизиться.       – Ты и правда идиот, если думаешь, что я позволю тебе отпустить меня. – Сказала она вдруг и не дав мне осознать услышанного, приподнялась на носочки и прильнула к моим губам.       Поцелуй был совсем недолгим и больше походил на затянувшееся прикосновение губ к губам, но этого хватило, чтобы внутри меня что-то всё-таки взорвалось. Только вопреки моим ожиданиям меня не разорвало на части. Вместо этого по всему телу разлилось приятное согревающее тепло. Вэлари отстранилась, в её глазах я вновь заметил сияние звёзд.       – Это мой тебе ответ, Лукас Шейн. Твои чувства взаимны. И только попробуй перестать верить в это. Тогда я точно тебя прокляну.       Она ухмыльнулась и на моих губах расцвела улыбка.       – А у тебя получится, ведьмочка? – с вызовом спросил я.       – Сомневаешься? – нахмурилась она.       – Разве на мёртвых действуют проклятия? – я указал на алую полосу на своей шее.       – Тогда я тебя воскрешу, а потом прокляну! – пообещала мне моя, теперь уже точно моя, Вэлари.       – Договорились!              Это было началом всего. Это было началом «Нас».       И сколько бы звёзд не сияло в бескрайних просторах вселенной, для меня значение всегда имели и будут иметь только те звёзды, что я вижу в её глазах, в её улыбке, в ней самой.