Heritage

Эндрю провёл в своей новой конуре два дня в состоянии, близком к кататонии. Он не отвечал на звонки, не выходил, почти не ел. Он пытался заставить себя работать, но его творческий источник иссяк. Он чувствовал себя выжженным. Мёртвым. На третий день он, наконец, включил свой старый, запасной ноутбук и попытался зайти на свой хостинг, чтобы скачать бэкапы. Он не мог поверить в то, что бросил свой основной компьютер, но тогда, в состоянии паники, это казалось необходимой жертвой. Сайт хостинга загрузился. Он ввёл логин и пароль. И увидел… пустоту. Сначала он подумал, что ошибся аккаунтом. Он обновил страницу. Перезашёл. Ничего. Все его репозитории… исчезли. Все проекты. Годы работы. Ледяная волна прокатилась по его телу. Это не мог быть сбой. Сбой не удаляет всё так чисто. Это… Иван. Имя всплыло в его сознании, ясное и неумолимое, как приговор. Иван был в квартире. Иван имел доступ. Иван… уничтожил всё. Сначала он не почувствовал ничего. Лишь оцепенение. Потом, медленно, как лава, из глубины его существа начала подниматься ярость. Неистовая, слепая, всепоглощающая. Та самая ярость, что копилась месяцами, годами. Ярость, которую он подавлял, боясь самого себя. Он не думал. Он действовал на автомате. Он вскочил, натянул первую попавшуюся куртку и выбежал из квартиры. Он не помнил, как добрался до старого дома. Он летел на крыльях чистой, неразбавленной ненависти. Он ворвался в подъезд, не глядя ни на что, и начал молотить кулаком в дверь квартиры Ивана. Он не звонил. Он бил. Изо всех сил. — ИВАН! ОТКРОЙ, МУДАК! ОТКРОЙ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! Дверь открылась. Иван стоял на пороге. Он был бледен, но спокоен. Его глаза были пусты. На нём была та самая синяя кофта. — Эндрю, — произнёс он без интонации. — Вернулся. Эндрю вплотную подошёл к нему, его лицо исказила гримаса ярости. — Ты… Ты всё удалил? — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Все мои проекты? Все мои игры? Годы работы? Ты это сделал? Иван не моргнул. — Да. Я это сделал. Эти слова, произнесённые так спокойно, с такой ледяной простотой, обрушились на Эндрю с силой физического удара. Он отшатнулся. — Зачем? — прошипел он. — ЗАЧЕМ?! — Потому что это было моё, — тихо ответил Иван. — Так же, как и ты был моим. Если я не могу этим обладать, то никто не будет. Особенно ты. Эндрю зарычал. По-звериному, низко. Он вскинул руку и изо всех сил ударил Ивана по лицу. Тот отлетел к стене, но не издал ни звука. Он просто медленно сполз по стене на пол, прижимая руку к рассечённой губе. Капля крови упала на его синюю кофту, расплываясь тёмным, почти чёрным пятном. — Ты сумасшедший, — хрипел Эндрю, стоя над ним. Его кулаки были сжаты, всё тело тряслось от адреналина. — Ты конченный, больной ублюдок! Я надеюсь, ты сгниёшь здесь один! Я надеюсь, ты умрёшь, и никто не найдёт твоего тела! Иван смотрел на него снизу вверх. И в его пустых глазах вдруг вспыхнула какая-то искра. Не злобы. Не ненависти. А странной, извращённой нежности. — Возможно, так и будет, — прошептал он. — Но теперь часть меня умрёт и в тебе. Та часть, что любила меня. Теперь ты будешь носить меня в себе, как язву. Как шрам. Это… это тоже наследие. Эндрю смотрел на него, на эту жалкую, окровавленную фигуру на полу, и его ярость вдруг лопнула, как мыльный пузырь. Её сменило омерзение. Глубокое, всепоглощающее отвращение к этому месту, к этому человеку, к самому себе. — Прощай, Иван, — сказал он тихо и обречённо. — На этот раз навсегда. Он развернулся и вышел. На этот раз он захлопнул дверь с такой силой, что стекло в ней задребезжало. Иван сидел на полу в прихожей, прислонившись к стене. Он прикоснулся пальцами к своей губе, посмотрел на кровь. Она была тёплой. Живой. В отличие от него. Он медленно поднялся, дошёл до ванной и посмотрел на себя в зеркало. Разбитая губа, пустые глаза. Призрак. «Шрам, — подумал он. — Он уйдёт, но шрам останется». Он улыбнулся своему отражению. Кривой, болезненной улыбкой. Он знал, что делать дальше. Всё было решено. Оставалось лишь дождаться подходящего момента. Последнего акта. ---