Сон мëртвого вещателя

      Вокс никогда не любил красный цвет.       Роясь в бесконечных синих ящиках – в поисках уже сам забыл чего – Вокс наткнулся на отвратительно малиново-красную плёнку, щиплющую глаза вызывающей яркостью. Старый, прямиком из прошлой эпохи предмет оставлял кислый привкус во рту своей неуместностью в современных неоново-голубых апартаментах Вокса.       Вокс не помнил, чтобы он когда-либо оставлял проклятую радиоплëнку у себя дома. Он мог поклясться, что это либо чья-то ужасная шутка, либо он сошёл с ума и бессознательно притащил к себе вещь, до жути напоминающую Радиодемона.       Радиодемона...       Вокс насильно оборвал мысль. Ему теперь нет до этого дела. Ублюдок исчез. И Вокс должен ликовать.       Странная находка полетела в объятия к смятым бумажкам, мокрым салфеткам и кусочку оборванной фотографии – в клетчатую урну под столом. Вокс избавлялся от всего, что было связано с Аластором.       Как бы то ни было, через полчаса радиоплёнка снова была в руках отчаянного и злого на себя Вокса, пышущего искрами во все стороны.       Десять минут кряду предмет был дотошно исследован с каждой стороны и с каждой потëртости – исследовать в общем-то было нечего. Внешний вид – алая катушка с намотанной тëмно-коричневой лентой – не говорила ни о чëм. К своему стыду, Вокс обнаружил, что не знает, как это работает. Пришлось гуглить и незаметными молниеносными искрами лететь по проводам в антикварный магазин, чтобы приобрести магнитофон.       Старая, тяжелая, бесполезная коробка пахла пылью и маслом. Ругая себя на чём свет стоит за этот цирк, Вокс протянул ленту через металлические направляющие и прижал еë к магнитным головкам, наконец включая почему-то подрагивающими пальцами затëртую кнопку "Play".       Живот свело странной тревогой. Устройство тяжело, медленно загудело, издавая натужные, громкие звуки. Лампочки замигали, и одна за другой, то вспыхивая, то затухая, начали светиться тёплым красновато-ржавым цветом.       Сперва появился неприятный плывущий звук, отдалённо напоминающий зажëванную речь. Неразборчивый шум превращался в тонкий, словно звучащий из-под воды, до боли знакомый голос. Именно тот голос, что Вокс, хоть и отнекивался, но на подкорке сознания ждал и жаждал, как жаждал услышать шаги Эвридики Орфей.       – ...вечер, дорогие слушатели! В эфире ваш неизменный ведущий, Аластор, встречающий вместе с вами таинственность и мрачность этой особенной ночи. Особенной потому, что у нас в гостях крайне необычный посетитель, который...       Вокс сжал челюсти, не понимая, что он вообще хотел услышать. Уж явно не послушать радиопередачу давнего врага. Он тысячекратно пожалел о своём решении, поэтому, не раздумывая дольше, решительно нажал на стоп, выключая запись.       Когтистый палец раздражённо тыкал кнопку, желая прервать эфир, но бархатистый, обволакиваемый помехами больше, чем обычно, голос продолжал звучать. Не хотел затыкаться, прямо как в жизни.       – ...пока кто-то всë ещë пытается сопротивляться судьбе, другие ими играют. Удивительно, не правда ли?       – Да твою мать, заглохни! – Вокс ударил по магнитофону, вспыхнув чередой искр от злости. Отдача была мгновенной: голова Вокса закружилась так, словно ударили только что его, а не старое барахло с трескучим голосом.       Синее смешалось с красным, втекая головной болью под череп. Стены, шкафчики, урна поплыли, потрескивая статичным шумом. Паника схватила Вокса в своих тисках: так не должно было быть.       Учащëнное дыхание тревожило нос вместе с запахом масла. Вокс встал, осмотревшись, и через мгновение обнаружил себя не сдвинувшимся с места. Он до сих пор сидел рядом с алеющим всë ярче магнитофоном.       – ...наш особенный гость обожает получать всеобщее внимание, так что давайте же встретим его бурными восклицаниями!       Шипящие звонкие слова вливались в сознание, не воспринимаясь Воксом. Воздух сжал его резкой хваткой, ежесекундно наполняясь электрическими всполохами всë сильнее. Он уже не чувствовал ничего, кроме помех и собственного страха. Голос звал его, то заискивающе шепча, то патетически требуя, приглашал за собой...       Вокс изо всех сил зажмурился, сжимая кулаки на коленях. На какие-то блаженные моменты липкая, густая тишина, какой никогда не бывает в Аду, облепила его тело, став успокоением для духа. Он резко оказался во всепоглощающей немой темноте.       Когда сознание Вокса стало проясняться, он с несвойственной для себя нерешительностью открыл глаза. Первым, о чём демон подумал, было то, что он уснул или умер. Он явно не был в своей комнате. Он даже не знал, был ли это всë ещë Ад.       Пространство крутилось и трещало рокочущими, но странно успокаивающими, знакомыми помехами. Гул радиошума сливался с собственным сердцебиением Вокса, стуча в ушах дробью.       Вокс сделал усилие, чтобы подняться на ноги – почему-то он лежал на дырявом полу. Осмотревшись, он различил очертания радиостудии. Застрявшая в своей эпохе, она дышала старым заводным джазом, стеллажами с пластинками и журналами, лаком дубового дерева и пылью. Синие провода свисали сверху, где должен был быть потолок, и путались, превращаясь в рваный комок, липли к красному дереву стен. В воздухе почти физически ощущался белый шум бесконечного эфира и плавающие отдалённые голоса.       – Ты опоздал на эфир, Вокс.       Голос Радиодемона разрезал ткань пространства, прозвучавши словно не извне, а внутри Вокса: прямо в его сознании.       Он появился внезапно. Настолько, что Вокс инстинктивно встал в боевую стойку, выпустив провода.       – Какого чёрта?!       Между ними было толстое двойное стекло под странным углом. Отражение Вокса в нём дрожало и заливалось белым шумом, накладываясь на силуэт Аластора. Словно их дорожки насмешливо свели.       Образ Радиодемона то расплывался, то собирался вновь, как если бы на него навели объектив камеры. Впрочем, Вокс и был ею. Разве Аластор не всегда выглядел так в его глазах?       Радиодемон даже не дрогнул. Он вальяжно сидел в кресле напротив оборудования для записи. Перед ним стоял круглый, тяжёлый микрофон с чёрной решёткой, на которой застыл отблеск тусклой лампы. Когтистый палец игрался с антенной, подëргивая еë из стороны в сторону. Рубиновые глаза сощурились в неизменной ухмылке.       – Ах, как трогательно, что наш гость всë же явился! Эфир ведь не любит тишину, верно? – Аластор блеснул сладко-елейной улыбкой. Что-то щëлкнуло; лампочки мигнули, словно подмигивая Воксу.       Вокс боролся с подступающей тошнотой, как от головокружения, так и от вида Радиодемона. Система обрабатывала информацию медленнее, чем это было нужно. Вокс второй раз в жизни ощутил себя так потерянно – и оба раза виной тому был Аластор.       – Я...не совсем понимаю, – собственный раздражëнный голос, казалось, не принадлежал ему; он прошелся рябью по воздуху, заставляя устройства гудеть. Вокс как-то влиял на это место.       – Понимание приходит быстрее, чем осознание.       Вокс действительно начинал понимать, что оказался в натуральной заднице. По крайней мере он точно находился не в реальном мире. Скорее в какой-то чересчур реалистичной галлюцинации. Хотелось бы знать, как из неё выбраться.       – Ты можешь заставить свою оленью жопу перестать разговаривать загадками?       – Ммм... – Аластор поджал губы, ехидно лыбясь. Он с деланной изящностью перекинул ногу на ногу, явно чувствуя себя увереннее, чем демон напротив него.       Лампы замерцали, оставляя след тени на вибрирующей технике. Вокс стиснул зубы. Он не видел Аластора семь лет, и всë, что он сейчас получает, – это очередные насмешки и загадки.       – Почему ты здесь? – Сдержанный вопрос выдал чуть больше волнения, чем он хотел показать.       – Я всегда был здесь, – пауза утонула в треске слипшихся проводов наверху. – Эфир живëт, пока его кто-то слушает.       Вокс закатил глаза, не особо вдумываясь в смысл фразы. Он хотел ответить, но на долю секунды поверх их голосов наложились другие, звучащие как из-под толщи воды. Словно кусочек другой записи случайно наслоился поверх их эфира.       Восторженный голос, скрывающий нотки робости, сейчас казался таким далёким, словно никогда не принадлежал ему.       «...ты вдохновил меня, серьёзно!...»       «...наверное, я переборщил с комплиментами...»       Вокс дëрнулся, как от пощëчины. Минутная растерянность, укол боли сменились холодной яростью, что заставила кончики его пальцев дëргаться, высекая короткие, ядовитые искры. Аластор продолжал крутить в руках микрофон, покачивая лакированной туфелькой.       – Как ты думаешь, можно ли выбрать, чей голос останется в голове?       Вокс молчал, медленно вдыхая и выдыхая через ноздри.       «...мы вдвоём завоюем Ад...как партнëры...»       Мышцы во всëм теле напряглись, мелко задрожав. Экран замерцал помехами, дергаясь от короткого замыкания.       «...я знал, что порой ты выглядишь жалко, но я не знал, что настолько!..»       – Заткнись! – Вскрикнул Вокс, ударяя кулаком о ближайшую стену. Комната задрожала, словно гладь воды покачнулась кругами от брошенного в неё камня. Голоса на фоне становились громче, перебивая друг друга. Знакомые отрывки фраз перемешивались со странными разговорами, которых никогда не существовало.             «...у меня есть команда, у меня есть мечта!..»       «...ты так одержим мной...»       – Как всегда слишком эмоционален, – Аластор с беспечным выражением лица закинул ноги на стол в жеманной манере.       Вокс подошёл вплотную к разделяющему их стеклу, желая достать Радиодемона и сдавить его длинную шею, пока не захрустят, словно безе, позвонки, пока с губ не сорвутся хрипы, отчаянные мольбы или извинения, которых он знает, что никогда не получит...       – Лучше, чем лицемерно лыбиться двадцать четыре на семь, как умалишённый.       – Улыбка – это инструмент, мой старый друг. Жаль, что ты этого ещё не понял.       «...в Аду нет друзей, В...»       Секунда – и поток электричества, словно клубок змей, полетел в сторону Радиодемона. Искры, издавая раскатистый треск, задымились серым облаком в месте стычки и – ничего. Столкнувшись со стеклом, разделяющим их, удар не возымел никакого эффекта.       – Ха... Ха-ха... Ха-ха-ха!       Радиостудия засрежетала, замигали лампы, взорвавшись фиглярным, излишне театральным смехом, сорвавшимся на фальцет. Силуэт Аластора пошëл мерцающей рябью, сливаясь с трепетом статичного снега и исчезая в нëм.       Вокс закрутил головой, теряя из поля зрения Радиодемона. Запищали пульты с переключателями, мигая с красного на синий. Стены затроились, издавая гулкий треск проводов. Снова головокружение и помехи перед глазами.       – Ненавижу... – Прорычал Вокс, хватая лицо ладонью и зажмуриваясь от боли в висках.       «...я слегка разочарован...»       – Меня? – Мурчащая играющая интонация облачила слова в тёплое дыхание, оставившее отпечаток на затылке Вокса.       Демон резко выпрямился, распахнув глаза. Лишние звуки, тени и шумы ушли, словно воздух вдруг очистился. Он почувствовал, как в горле поднимается знакомое, холодное чувство, которое он когда-то научился давить.       Вокс развернулся всем корпусом, снося кулаком эфирную рябь – Аластор растворился, не успев оказаться под ударом.       Рыкнув, Вокс снова сканировал помещение. Казалось, его эмоции подпитывали это место, равно как и наоборот.       – Я знал, что должен был сжечь эту чëртову радиоплёнку! – Сквозь зубы воскликнул Вокс, обращаясь скорее к себе, чем к Аластору. Если бы он был благоразумнее, то сейчас мог бы, к примеру, развлекаться с Валентино, а не быть главным героем психоделического трипа, запертым в тесном старом помещении со своим врагом.       – И всë же ты её включил... – Насмешливый глубокий голос обжëг шею. Вокс снова попытался его схватить, но Радиодемон ожидаемо ускользнул.       – Думаешь, ты самый умный? – Вокс наугад рассëк воздух проводами. – Ты нуждаешься во мне так же сильно, как... – Он прервался. Остаток фразы остался висеть на его языке горечью.       «...как и я в тебе.»       – Очень смелое заявление, дорогуша, – насмешливый голос Аластора доносился сразу отовсюду: из треска динамиков, из гула проводов под потолком.       – Ты одинок, – настойчиво продолжил Вокс, и студия ответила ему треском электричества. – Один раз, только один... – Он сглотнул, чувствуя как дрожь подбирается к горлу. – Ты столкнулся с кем-то, кто видит чуть больше за всем этим цирком.       Аластор наконец появился за стеклом, разделяющим их. Оно дëрнулось, покрываясь мелкой сеткой трещин, когда Вокс сделал шаг к нему.       – Ты увидел во мне отражение, и ты испугался. Скажи это, – выдох. – Просто скажи, что тебе было страшно.       Вокс ощущал себя сжавшимся до одной крохотной точки в пространстве. Несколько мгновений тишины, и Аластор оказался перед ним. Разом всë стало спокойнее: лампочки перестали мигать, звуки затихли и воздух стал яснее и легче.       – Ты ошибаешься в самом главном: мне не нужен никто, – острая, как лезвие, улыбка полоснула Вокса. – И уж меньше всего ты, – Аластор панибратски ткнул пальцем в грудь искрящегося демона.       – О да, мир схлопнется, если Радиодемон признает свою потребность в ком-либо! – Язвительно воскликнул Вокс. – Эфир живëт, пока его кто-то слушает, а? – Он схватил запястье Аластора и дëрнул его на себя. Яростный огонëк в синих глазах кинул вызов Радиодемону, когда их груди столкнулись по инерции.       – Сейчас гость моего эфира ты. Кто нуждается больше: ты – в моём голосе или я – в твоём присутствии? – Аластор сощурил глаза, склонив голову вбок. Отблеск лампы странной тенью упал на них, подсветив их близость красно-синим.       – Я вообще не понимаю, какого чëрта я здесь!       Аластор снова заскрежетал помехами, как расплывчатая картинка, будто вот-вот исчезнет. Вокс сильнее сжал его запястье.       – Ты понимаешь. Просто ненавидишь, что понимаешь.       Провода наверху заискрились, и один из них обвалился, коснувшись туфли Вокса и края брюк Аластора.       – Я не звал тебя, – тихо, сдерживаясь, прошелестел Вокс. – Я даже не знаю, реален ли ты сейчас. Я надеялся, ты сгнил где-то в болоте.       Губы Радиодемона расползлись в лукавой кошачьей ухмылке. Его пальцы потянулись к лацканам пиджака Вокса, оставляя почти нежное касание.       – Как видишь, я в добром здравии. А ты всë-таки нажал на кнопку Play...       Силуэт Аластора зарябил сильнее. Вокс перестал чувствовать его тело и сделал шаг назад. Воздух спëр его в этой тесной студии, затрещал белым шумом, заставляя снова зажмуриться от головной боли.       – Я всегда был здесь.       – Ты можешь заставить свою оленью жопу перестать разговаривать загадками?       – Понимание приходит быстрее, чем осознание.       Стеллажи, деревянные панели, стойки, книги, старые лампы закружились в противном хороводе, заставляя Вокса потерять ориентацию в пространстве. Навязчивые шумы, голоса гудели в его динамиках. Их разговор отмотали назад, словно ленту проиграли в обратном направлении.       – Что за ебанина... – Вокс, тяжело дыша, оглядывался, пытаясь найти хоть какую-то опору.       «...хочешь меня в свою команду? А я-то думал, что ты почти мне ровня!..»       «...я просто думал, что мы друзья...»       Экран Вокса исказил яростный оскал. Перебивая все остальные голоса, он вскричал.       – Что тебе меня нужно? – Дерево стен треснуло, лампа взорвалась, оставив осколки кружить в рябящем воздухе. – Я должен был хотеть меньшего?!             «...я всë ещё нужен тебе, как и раньше...»       Пространство застонало и обвалилось. Вокс задыхался, слыша, как оглушительно пищит техника, как рвутся провода и хрустит дырявый пол. Статичный снег застилал его глаза пеленой, прилипая к коже.       «...ты пожалеешь, что я вернулся...»       Плëнка закрутилась безумной спиралью, отматываясь назад и смешивая всë: прошлое, настоящее, будущее, превращая всë в один отчаянный ком, застревающий у Вокса между рёбер.       – Да, блять, ты мне нужен! – Отчаянный крик капитуляции, признающий собственную позорную слабость, своё поражение перед лицом чего-то очень важного. Кого-то важного.       Вокс вслепую наткнулся на слабый силуэт Аластора, мерцающего чëрно-красными помехами, и вцепился в него. В плечо, в рукав или в шею – он уже не понимал.       – Эфир живëт, пока его кто-то слушает.       На секунду всë смолкло. Ни гула, ни сердцебиения, ни дыхания. Только фраза, висящая в вакууме. Непроницаемая улыбка и взгляд багровеющих глаз был последним, что запомнил Вокс. А затем всë разрушилось. Он провалился в белый шум.       И тишина.       Обволакивающая смоль обсидиановой темноты казалась благословением. Мерный стук сердца дал опору, став первым ощущением Вокса перед пробуждением.       Он открыл глаза, вновь оказавшись на полу. Но не на пыльном и дубовом, а на гладком, блестящем, синем полу родных апартаментов. Вокс облегчëнно выдохнул, находя в себе силы лишь на то, чтобы переместить тело в горизонтальное положение. В руках он держал обугленный красный кусок ленты.       – Твою мать...       Он смял её остатки в кулаке, оглядывая комнату. Магнитофона не было. Впрочем, как и абсолютной уверенности в собственной трезвости ума и адекватности.       Вокс притянул к себе ноги и уронил голову на колени, оставляя следы от когтей на полу. В голове было пусто. Ни ярости, ни тоски, ни надежды. Впервые за много лет он не знал, чего хочет больше, – молчания или ответа.