Revenge (Реванш)

      Кай хорошо знает, что такое потерять кого-то. Ему было всего пять лет, когда исчезли его родители. Он был ещё совсем маленьким, и всякий раз, когда он слишком сильно задумывается об этом, ему хочется обнять своего прошлого себя и стать тем родителем, которого у него никогда не было.       Но это не имеет отношения к делу. Он уже испытывал потерю, он знает, что такое ужасно скучать по кому-то и хотеть сказать ещё несколько слов.       Тогда было плохо, когда его родители пропали без вести, и он был вынужден воспитывать свою маленькую сестру, одновременно переживая горе. Это было плохо, тяжело и больно. Но это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.       Потому что это всегда она.       — Почему это всегда она? — задаётся вопросом Кай, глядя на море. — И почему это всегда я? — Всегда один, никогда не получая того завершения, в котором он нуждается. Никогда не оставаясь с телом, которое можно похоронить, ни от неё, ни от своих родителей.       Закат окрашивает небо в красивый розовый цвет, слишком красивый для меланхолии, которую приносит ему эта ночь. Это не то, чтобы в этом был какой-то смысл, просто тяжёлая ночь. Ей бы понравился закат. Она бы показывала на него пальцем и фотографировала.       Волны мягко разбиваются о берег. Он позволяет воде омывать кончики его пальцев, и ничего больше. Он всегда боялся моря. Вообще-то, воды в целом. Теперь он думает, что это, наверное, связано с тем, что он — Стихия Огня. Но это единственный способ для него быть рядом с ней, поэтому он готов игнорировать холод, пробегающий по его спине от солёного запаха океана, и свои мокрые пальцы ног.       — Почему все меня покидают? — Он подтягивает колени к груди и кладёт на них голову. — Почему они никогда не прощаются? Какой смысл во всём этом, если её здесь нет?       Этот последний вопрос не давал ему покоя с тех пор, как Ния превратилась в океан. В чём смысл? Он стал ниндзя в первую очередь для того, чтобы защищать её, но теперь её здесь нет.       Какой же он неудачник. Это должен был быть он. Он бы мгновенно поменялся с ней местами, если бы это означало, что она сидит на этом пляже вместо него.       За его спиной раздаются тихие шаги. Он не может понять, чьи они, пока они не садятся рядом с ним, на расстоянии нескольких дюймов, что он ценит. Это его мать, пожалуй, последний человек, с которым он хочет разговаривать. Он знает, что она тоже скорбит, но сейчас он не может её утешить. Он не может рассказать ей истории о её дочери, не может заверить её, что Ния любила её и знала, что она любима.       — Красиво, — говорит Майя. — Закат. Здесь они такие красивые. — Кай тихонько соглашается. Он не хочет разговаривать, и уж тем более с ней. Он думает, что, возможно, часть его всегда будет злиться на неё за то, что она его бросила, даже если он знает, что это не была её вина.       — Уходи. — Он был так рад их возвращению, так рад, что у него появились мать и отец и он смог стать тем ребёнком, которым никогда не был. Теперь их присутствие кажется ему удушающим, требовательным. Они не обнимают и не утешают его так, как ему нужно, они только что-то от него требуют. Они так хотят познакомиться с Нией, но уже слишком поздно, её нет, и он думает, что они сожалеют о том, что остались с ним, а не с ней. Если бы они были рядом, Нию никогда бы не забрали, и Кай никогда бы не стал ниндзя.       Это неправда, но в это легче всего поверить.       — Прости. — Майя сглатывает, выглядя так, будто сейчас заплачет. — Мне кажется, что в последнее время никто не принимает во внимание твои чувства. Рэй и я не хотели давить на тебя, мы просто… мы просто скучаем по ней. — Кай зажмуривает глаза и отворачивает голову. Ему всё равно, скучают ли они по ней. Ему всё равно, есть ли в их груди зияющая дыра, где раньше жил один из их детей. Это не его дело — залечивать её. — Другие ниндзя, я думаю, тоже чувствуют себя виноватыми. То, как они на тебя смотрят…       — Я в порядке, — резко отвечает Кай. — Оставь меня в покое. — Всегда было проще скрываться за гневом. Никто не хочет трогать колючий куст, никто не хочет связываться с рычащей собакой. Никто не будет давить на него, если он просто будет злым.       — Ты не в порядке, — пытается Майя. Она не протягивает руку, но он понимает, что она хочет это сделать. Хочет обнять его и утешить. — И это нормально. Ты имеешь право скучать по ней. Ты имеешь право грустить, Кай. Вы так долго были только вдвоём, что грустить — это естественно.       — Ты должна сказать всё это Джею или кому-то ещё, — фыркает Кай. — Это он расстроен. Конечно, я скучаю по ней, но она же не умерла. Я в порядке.       — Джей не нуждается в моей помощи, — говорит Майя. — У Джея есть целая команда, которая его поддерживает и помогает ему. А у тебя кто есть? — Кай ещё сильнее сжимается в комок. Ему никто не нужен, он в порядке. — По-моему, в последний раз, когда ты кого-то потерял, это были я и Рэй, верно? Тогда не было времени на скорбь и боль, да? У тебя была младшая сестра, о которой нужно было заботиться, у тебя была работа. Сейчас есть время, ты можешь позволить себе почувствовать. Ты можешь плакать.       И почему это его ломает? Почему именно эти слова выводят его из себя? Почему слёзы мгновенно наворачиваются ему на глаза, как будто ему нужно её разрешение, чтобы грустить?       — О, дорогой. — На этот раз она обнимает его. Она прижимает его к своей груди, и он просто поддаётся. Его голова касается её плеча, когда он впервые по-настоящему рыдает. — Я знаю, я знаю, мне так жаль.       Он обнимает её, пряча лицо в её рубашке. Под ним становится мокро. На самом деле, приятно просто рыдать и рыдать, пока мать успокаивает его и качает их обоих из стороны в сторону.       Он так давно этого не испытывал. Он не получал настоящих, настоящих объятий месяцами, даже годами. Он скучал по контакту, даже не осознавая этого.       — Прости, малыш, — шепчет она ему на ухо. Она держит его так, как он держал Нию. Возможно, именно с ней он научился так делать, подражая матери, потому что то, как она его держала, он считает проявлением любви. Ему непривычно быть на месте получателя, но это так приятно, что на мгновение он просто наслаждается этим. — Мы должны были быть там. Всё это время. Это не должно было лежать на тебе.       Она права, и он согласен, но он никогда не смог бы по-настоящему винить их. Это не вина Майи или Рэя, так же как и Кая. В любом случае, теперь всё кончено, и она просто своим присутствием восполняет упущенное время.       — Я скучаю по ней, мама, — рыдает он. Земля, кажется, сотрясается от его рыданий. — Я скучаю по ней больше всего на свете. Я скучаю по ней, я скучаю по ней, я скучаю по ней!       — Я знаю, — шепчет Майя. — Я знаю. — Он думает, что она, вероятно, действительно знает.