Утро, которого не было

Для кого-то сегодня утро не настало, оставив во мраке ночи. Рассветные лучи медленно ползли по пыльной земле, опавшим листьям и старым зданиям, ярко отражаясь в их окнах. А под одними из них, выходящих на улицу, а не двор, лежал мужчина. Холодный, поломанный как кузнечик, в черной луже собственной крови. И никто не знал, что он умер не сразу, а наблюдая в агонии, как медленно подходит смерть, забираясь под кожу ледяными иглами. Возможно, и друг наблюдал свою кончину. Все началось месяц назад, когда кот не вернулся. Пушистый серый, как грозовая туча, Пушок, всегда гуляющий где-то по подъезду и двору, вдруг исчез. Мужчина ждал у дверей, смотрел по окнам, а после ходил звать его по двору. К ногам сбегались кошки всех окрасов в ожидании угощения, но среди них не было того самого. В голову шли неприятные мысли, что возможно тот застрял где-то в подвале. Не хотелось общаться лишний раз с соседями, ведь стоит сказать что-то в их сторону и это разлетится по всей улице. Но пришлось расспросить нерадивых, чтобы потом выяснить, что все помещения пусты, а Пушка никто не видел. Бабушка с верхнего этажа посочувствовала, а мужик с соседнего подъезда громко ругался на него и других любителей самовыгула животных. "Сам виноват! Нечо их выпускать!", – кричал ему вслед, закрывая дверь. То была горькая правда, которую он не собирался принимать, сваливая все грехи на мир. Собаки голодные, машин много, не продохнуть просто и люди слишком злые стали. Все и всё против Пушка. Но сколько бы он не ругал весь белый свет кот домой не возвращался. В тот же день по группам пропавших животных прокатились одиночные, как немой крик в толпе, объявления о пропаже кота и даже вознаграждении. Хотелось ещё развесить такие же на столбах, но денег на бумагу не было. Мужчина жил от зарплаты до зарплаты, покупая одни и те же продукты, одни и те же вещи из раза в раз, точно зная, что дотянет. По утрам он все еще машинально наливал воду в миску. И каждый раз, замечая это, беспомощно пинал мебель. Отчаяние твёрдыми руками легко касалось шеи. Он готов был взять микрозайм или очередной кредит, лишь бы Пушок вернулся домой живым. Можно больным, но не по частям в коробке. Пушок не имел породы и был найден на помойке совсем маленьким, когда мужчина выносил старые вещи бывшей жены. Хотя "выносил" слишком громко сказано. Он вышвырнул наконец тот чемодан с её барахлом, который месяцами стоял в прихожей и мозолил глаза. И среди этого ненужного хлама кто-то выбросил еще один ненужный комок жизни. Из бака доносился настолько громкий и пронзительный плачь, что казалось со взрослым котом не сравнится. Не думая ни о чём, кроме этого крика, он, в одних трусах и накинутой на плечи куртке, полез в мусорный бак, светя себе телефоном. Спустя пару минут копошения в липкой зловонной темноте его пальцы наткнулись на мокрый, дрожащий комочек, больше похожий на крота, чем на котёнка. Мужчина не собирался надолго оставлять у себя, хотел на следующее утро отдать кому-нибудь. Котенок весил не больше семидесяти грамм, но занял так много место в душе, что расстаться с ним не смог. По ночам котенок забирался ему на грудь, подставляя свой мокрый нос под подбородок, и своим ровным мурчанием заполнял разрывы на сердце, оставленные уходом жены. Квартира наполнялась жизнью, эти несколько грамм не давали фору мужчине, разбивая посуду, вбираясь по тюлям и посыпая шерстью все чего можно коснуться. Горе расставания рвала горло. Бесконечным хороводом в голове мелькали образы, как беззащитный кот истошно зовет о помощи днем и ночью, а он не в силах что-то сделать. В груди все сжималось, голова болела от слез и без того хрупкие силы работать вовсе исчезли. Мужчина перестал выходить на смены, сбрасывая настырные звонки от коллег и начальства. На голову сыпались угрозы увольнения с должности сварщика, уменьшения и без того маленькой зарплаты и просьбы выйти на связь, потому что знакомые волнуются. На любой писк за дверью бежал открывать с бледной надеждой увидеть Пушка. Ни слуху, ни духу. Работы не стало, как и последней копейки в кошельке, успешно залитую паленой водкой. Дома он укрывался от ментов и дождя, неприятно капающего за шиворот, а на улице грелся на трубах теплотрассы. Кто-то вновь настырно звонил и не один день. Ему хотелось думать что это коллеги, которые не находят себе места без него, а на деле это были коллекторы, интересующиеся когда будет оплата по кредиту. Руки дрожали с похмелья, пытаясь выхватить гудящий телефон из кармана. Скользнув сквозь пальцы он с глухим звуком упал на грязную осеннюю листву. Нельзя просто взять и забыть, однажды он тоже должен пойти на благо закупки алкоголя. Потянувшись вниз, краем глаза увидел покрытый пылью серый мех. Черт знает что это. Мужчина лег обратно прижимая исхудавшей рукой гаджет к груди. Серый мех… Сердце вдруг заколотило так, что билось оно словно возле ушей, что-то внутри груди сжалось. Он спустился с трубы и колени подогнулись, ударившись о землю. Сначала ткнул телефоном, вдруг еще живой кот? Потом, с задержкой дыхания, осторожно отгреб листья пальцами. Туша была холодной и окоченевшей. Шерсть вылезала клочьями. Он повернул голову, и из-под листьев показалась кривая, высохшая морда с впалыми глазницами и оскаленным в безмолвном крике ртом. Все в этом изуродованном гнилье напоминало потерянного друга и уже было не важно похмелье это или горькая боль, оставленная маленькой пушистой лапкой на душе. "Пушок..." — сорвалось с обветренных губ и это было не имя, а обвинение мира, вынесенное ему.