02 – Подготовка.
5 января 2026 г., 17:00
Безумная жара не спадала даже ночью. В комнатах было душно, окна нараспашку, хорошо на них были прикручены сетки от насекомых. Всю ночь, практически под боком ворочалась Хван, а её сладкий запах малины застревал в дыхательных путях альфы и мешал спать. Но жара – это не значит, что всегда будет сухо и чисто. Утро выдалось пасмурным, серым и прохладным. Грозовые тучи потихоньку собирались, и никто не мог знать, когда именно пойдет дождь.
Шин не выспалась. Погода ужасная. Ветер поднялся. Их взвод на искусственно созданном поле посреди леса, вдали от лагеря. Сюда ещё дойти нужно. В холмы подняться. Рюджин стоит под деревом в сторонке, зевает и наблюдает, как проходит занятие. Байло Чен – капитан. Высокий широкоплечий альфа, на которого немногие из четвертого взвода поглядывали. Он вел физическую подготовку и учил рукопашному бою. Сейчас проводились небольшие уроки в парах. Хван изредка подходила к новеньким, объясняла простыми словами правильную стойку, как лучше нанести удар или лишить «злоумышленника» холодного оружия. Рюджин наблюдает за ней. Как и большинство из абитуриентов. В силу своей гордости и вечной вражды, девушка ненавидит себя за то, что так открыто следит за Йеджи, и она готова запрыгнуть в горящий дом, ведь не может отрицать.. Хван выглядит потрясающе, когда обучает кого-то. Особенно в этих серых тусклых красках, её внешность становится только заметнее. Словно тень пасмурной погоды дополняет её свет, её яркую натуру..
Интересно, почему они так сильно ненавидят друг друга. Шин не знает точно, но, кажется, на неё так подействовала старшая. Хван – та кто искренне ненавидит. Рюджин же любила повеселиться, поэтому просто скопировала ненависть Хван. Почему же всё перешло в настолько острую ситуацию между ними? К примеру, вчера перед отбоем, они снова поругались. Да и сегодня пока шли на поля подножки ставили друг другу.
— Эй, Псина. — голос несвойственно низок и груб. Шин перестает плавать в мыслях. Она осознает, что Йеджи уже давно стояла перед ней. — Чего прохлаждаемся. Иди помогай новеньким отрабатывать удары.
— Не злись, Котёнок, я как раз собиралась. — усмехается Шин. Лестно смотреть на злую и серьезную Хван.
— Я вижу. Ещё командиром себя зовет. Про свой взвод вообще забыла, только и умеешь, что командовать. — ворчит Йеджи, уходя в следа за Шин, — Тебя надо было на стажеров ставить. Их не надо ничему обучать, просто следишь за организацией мероприятий и помогаешь везде. Всё.
— Я, кажется, говорила, не трогать мою должность, иначе разорву на части. — Шин испортили настроение, поэтому сейчас она останавливается и плотно сомкнув челюсть, рычит сквозь зубы.
— Кто кого ещё. — шипит Хван, храбро ступая вперед и сжимая кулаки. — Инфантильное отродье. Псина. Иди ямы рой.
— Хорошо, вырою тебе могилу, идиотка. Заживо похороню прямо здесь. — хмурится Шин. Она бы не стала провоцировать Хван, если была бы не уверена в своих силах. Все-таки «Хван на борьбу ходит!», вдруг сальто крутанет, а ты испугаешься и тебя инфаркт бахнет.
— Да ты же не успеешь оглянуться, сама упадешь в могилу. — подражает рычащий звук Хван. Шин злится пуще прежнего.
— Твоя неуклюжесть в этот раз победит, уверяю.
— Вали учить других бойне, а не тестируй свою агрессию на мне. — Хван слегка повышает голос и указывает на часть новеньких, которые пристально наблюдали за сержантами. Шин не отвела взгляда от Хван. Вдруг выкинет ещё чего. Слишком опасно глазеть по сторонам, пока Йеджи стоит прямо перед тобой.
— Ну тебе в самый раз. Не будешь бегать от одного альфы к другому, при этом говоря, что ненавидишь всех их. Шлюха. — произносит словно ударяя хлыстом. Низко и подло. — Под столом на звание и должность замкома отработала. — девушка ближе подходит и шепчет на ухо с усмешкой. Хван резко ударяет локтем, но промахивается. Шин успевает отскочить. Омегу переполняет гнев. Это уже ни в какие ворота. — Что? Правда глаза режет? Сосать меньше надо.
— Ах ты, блять, тварь последняя. — скрепит зубами Йеджи. От слов Шин ей стало мерзко и отвратительно. В горле подступил неприятный ком. — Даже удар боишься принять. Ответственности избегаешь.
— За то ты-то как любишь задницу рвать и бежать быстрее паровоза. Наверное, специально наклоняешься поглубже. — всё смеется и тешит своё эго альфа, отходя ещё дальше, когда Йеджи собирается сократить расстояние.
— Шин Рюджин. Сейчас реально не смешно. — уголок губ Шин едва заметно поднимается вверх, когда девушка слышит своё имя от Йеджи. Звучало прекрасно, с максимальным отвращением, со всей внутренней злостью, которая успела накопится. Ну мед на душу. Ещё немного и Хван точно слетит с катушек.
— Да ладно. А мне смешно. Может мелкашам рассказать, где ты по ночам пропадаешь, а не следишь за ними, чтобы те не шумели? — Хван останавливается в паре метров, не понимая на что намекают, и Рюджин тоже перестает пятится назад. Они, поглощенные друг другом, не заметили, как почти подошли к краю поля. Специальные поля были выровнены на возвышенности, поэтому дальше шёл склон, прямиком в кушары и заросли разных растений и колючек. Не исключено, что там будут и поваленные, трухлявые деревья, которые скидывали в овраг при отчистке и сооружении полей. — По чужим взводам шастаешь, на сержантских посиделках присутствуешь, заменяешь человека, забыв о прошлом напрочь. Говорю же, от одного альфы к другому скачешь. Или может на них, а не между ними? А может и на них, и между ними – по кругу. Фу-у.. — тянет с мерзкой насмешкой, от которой внутри начинает першить и жечь, — Плешивую пустили по кру-
В этот раз Шин не успевает среагировать. Мощный удар прямо в челюсть заставляет потерять равновесие на пару секунд и заткнуться. В голову шибануло током, в ушах засвистело, а перед глазами едва заметно стали кружить звездочки. Рюджин пару раз моргает и видит, как Хван заново замахивается, но уже левой. Шин перехватывает руку и, не рассчитав силу, резко дергает в сторону, тут же отпуская. Йеджи отлетает в сторону, опасливо удерживаясь на покатистом склоне. Берцы скользят по траве, но девушка быстро поднимается обратно.
Чуть отойдя, Рюджин касается нижней губы, протирая. Разглядывает лучше и замечает кровь. Улыбка уже давно сошла с её лица. Она не думала, что Хван сорвется. Никогда прежде такого не было, видимо, сейчас – исключение. Были моменты, когда Рюджин хотела прописать Йеджи хорошенький удар, или Хван начинала с лёгких толчков чисто машинально, хотя сил ей хватало нанести серьезный вред. Однако Хван сдерживала себя – по скованным движениям было видно, и в какой-то степени, Рюджин это тоже бесило. Мол альфа бьет в полную силу, а омега сдерживается, видите ли боится навредить.
Но в этот раз, глаза Йеджи горели ярче, чем лесной пожар. Тело напряжено, сфокусировано на враге. Мозг оставил только цель перед собой, не давая шанс на сомнения или мысли остановится, подумать, правильный ли выбор она делает, в нужное ли время, перед нужными ли людьми..
— Ха.. И правда ударила. — выдыхает Шин, на секунду улыбнувшись. А после девушка становится серьезнее. Она поднимает взгляд на Хван, небрежно вытерев кровь с губы рукавом, а пальцы о штанину. — Сдохнуть хочешь? — ровный тембр пронзает Йеджи страхом, словно по спине проползла верткая змея прямо к шее, для того чтобы начать душить.
— Может перестанешь строить из себя не весть кого и лезь куда не просят? — прищуривается Йеджи, готовясь к следующему выпаду и прицеливаясь, но Шин не даёт. Топчется на месте, ходит взад-вперед, так ещё и провоцирует.
— Может перестанешь упрекать меня? — подражает Шин. — Что захочу то и делаю.
— Вот ты как. — девушка срывается с места, замахиваясь рукой, так что Рюджин хочет вновь перехватить, но это была обманка. Йеджи разворачивается и со всей дури бьет в живот ногой. — Значит я тоже буду делать что хочу. По-другому ты не понимаешь.
— Да ты меня даже понять не пыталась ещё. — хрипит девушка. Удар вышел то что надо. Шин не ожидала, поэтому сейчас согнулась пополам с тошнотой и головокружением. Два ноль в пользу Хван. И Йеджи не умеет останавливаться. Хочет коленом зарядить по лицу Рюджин. Но Шин в этот момент нагибается сильнее, хватается за лодыжку и точным рывком тянет на себя. Хван полностью падает на землю, больно ударяясь затылком, и удар так же отражается внутри, где-то в районе легких. Это заставляет закашлять. Она выругивается, хочет быстро подняться, но её сильнее придавливают и вновь поочередно сковывают запястья.
— Да ты заебала! Только захватывать и умеешь! — девушка вырывает одну руку, ударяя альфу в грудь, потом старается выпутать ноги из под чужого тела. Удачно удается, и она поднимает ногу выше, снова нацеливаясь на живот.
— Хуево ты борьбой своей занимаешься, раз мне всегда удается остановить тебя! — вдруг смеется Шин. Её забавляет то, как омега барахтается под ней и старается высвободится. — А захватывать всё и вся у меня привычка. Зачем атаковать, если можно взять в плен и использовать в своих нуждах? А? Как тебе идея?! — альфа уворачивается от удара, подскакивает и снова цепляется за голеностоп Йеджи. Поднимает вверх так, что та чуть-ли не наголову встает и резко отпускает, а затем волочит Хван по земле громко насмехаясь.
— Нашла, блять, собака игрушку! — кричит раздраженно девушка, не имея возможности остановить Шин, — Ты ещё зубами укуси и потаскай. — Йеджи ударяет второй ногой о чужую руку, намереваясь ослабить хватку.
— Да ты косточка, только грызть и остается. Ай! Сука плешивая. — отдергивает руку, когда по ней заново ударяют подошвой. Секунды вполне хватает, чтобы Йеджи вновь оказалась на ногах.
Снова Шин защищается от ударов. Хван словно с ума сошла, совсем про всё забыла. Но также можно сказать и про Рюджин. Альфа веселилась, стойко отражая удары. Абитуриенты безотрывно стали смотреть на настоящую бойню. Но болели за Шин и это бесило Хван сильнее. Драться на краю оврага, такое себе занятие. То одна оступится, то вторая еле на краю удержится. Они обе счесали костяшки пальцев, и обе заработали синяки и ссадины.
— Шин Рюджин! Что у вас происходит?! — озлобленно кричит Байло и направляется в их сторону, когда последние абитуриенты кричат: «Смотрите!».
Крик Чена выбивает концентрацию из Рюджин и она на мгновение отвлекается. Хван успевает вдарить точно в грудную клетку, выбив кислород из девушки. Она задыхается и кашляет, помутневшими зрачками продолжая смотреть на Йеджи.
— Хван! Прекратите я сказал! — рявкает мужчина и омега тоже отвлекается. Мужчина подбегает к курсантам, начиная растаскивать по сторона, а они сопротивляются.
Шин кривиться от грудной боли, останавливаясь, но руки не опускает. Перед глазами сильнее плывет и тут уже становится не до смеха. Она хватается за маскхалат Йеджи, чтобы не упасть, но та дергается назад, думая, что Шин хочет ударить и оступается.
— Эй! Осторожно!
Последнее, что нормально слышит Йеджи прежде, чем начать падать вниз по склону. Капитан был взбешён и обеспокоен, о того, что не успел должным образом разнять этих двоих. Шин вцепилась как клещ, не намереваясь отпускать. Обе закричали что есть мочи, увидев бревна и кусты, но не смогли ничего сделать. Кубарем скатились вниз. Здесь, в овраге, было прохладно и влажно. Летали мошки и комары, и сильнее пахло хвоей и древесной смолой.
— Вы в порядке?!
— Веце-старший сержант! — завопили абитуриенты и стали подбегать к оврагу.
— Уйдите и сейчас же постройтесь! — приказывает офицер, заставляя всех отойти от покатистого склона.
— Мы в порядке! — болезненно кричит Хван. Все волосы в грязи. И маскхалат тоже. Сегодня мыться целиком.
— Говори.. за себя.. — всё ещё задыхается и хрипит Шин, но приступы кашля затихали.
Кто-то из абитуриентов самовольно убежал к медпункту звать помощь, пока Байло спрашивал самочувствие. В результате минут через десять девушки сами пришли в себя и выбрались из не глубокого оврага. Шин только спину потирала, на неё с высоты грохнулась Хван, которая в этот раз даже не побеспокоилась за Шин, хоть по взволнованным глазам очень сожалела о своем поступке. Однако, ради гордости и статуса не стала поддаваться внутреннем желанию осмотреть раны Рюджин и проверить в целом здоровье альфы. Что поделать. У неё все таки факультет с медицинским уклоном.
**
Под вечер погода разбушевалась. Ветер сильнее стал дуть, завывать в щели дверей и окон хлипких корпусов. Было холодно. Старшие приказывали абитуриентам одеваться теплее. Заболеют – есть возможность пропустить занятия и не сдать экзамены. Мероприятие в связи с погодными условиями отменили. Вместо беготни по «станциям» на территории лагеря и выполнения различных заданий, офицеры приказали учить записи в тетрадях, а сержантам проследить за этим. Потемнело гораздо раньше из-за тёмных туч. В шесть часов вечера, казалось, наступила глубокая ночь. Фонари размещались только рядом с корпусами и другими зданиями. На самой территории, не было хороших источников освещения. Не повезло тем, кто боится темноты. Тут складывалось ощущение, что кроме одного корпуса, в котором ты мог находится, больше ничего нет. Чисто дома посреди леса. Смелости выйти в тёмный лес, да даже добежать от одно фонарного столба, до другого в парах сотнях метров, у большинства не хватало. После неудачного, по мнению Шин, тренировочного боя с Хван, альфа снова прекратила издевки на какое-то время. Девушка по-обычному злобно наблюдала за каждым действием Йеджи, но в работе старшей не было изъянов. Хван помогла запомнить теорию для строевой, огневой и РХБЗ. Отвечала на многие «тупые» вопросы, не обращая внимания на несколько выскочек, которые так же хотели подколоть сержанта. Научились этому у Рюджин. Их нельзя винить в своём поведении, которое кто-то одобрил и посчитал приемлемым. Остальные же поменяли своё мнение насчет Йеджи после инцидента перед обедом – стали слушаться её и стараться оправдать ожидания старшего прозванию. Рюджин, несмотря на свою «небольшую зависимость», за которой постоянно наблюдала, так же помогала ученикам. Некоторых, по просьбе, выслушивала и проверяла их пересказ, с другими отрабатывала строевую стойку, куда должны уходить руки, где загибаться, на каком уровне поднимать ногу, и как делать развороты. В небольшом пространстве было довольно сложно обучить этому сразу несколько человек. Приходилось объяснять каждому отдельно. Спустя час после ужина, прогремел гром, а небо всё чаще стало сверкать от молний. «Зашибись», — подумала Шин, выходя на крыльцо второго корпуса. Вещи в такую погоду будут сохнуть вечность. Только что пришла последняя девушка из душа, которую Йеджи пришлось практически под ручку вести обратно в корпус, так как та боялась грозы. Хван ненадолго задержалась на пороге и посмотрела прямо в глаза Шин. Альфа не шелохнулась и не дрогнула, в открытую продолжила испепелять взглядом Йеджи, ни чуть не постеснявшись своего поведения. Омега хмурится, глубоко вдыхает, готовясь что-то сказать, а потом передумывает, выдыхая и прикрывая глаза. С Рюджин бесполезно разговаривать.. Да и не хочется. Особенно после сегодняшнего инцидента. С этой самовлюбленной эгоисткой не хочется работать сообща от слова совсем. Девушка поднимается и заходит в комнату, ещё раз оборачиваясь и убеждаясь – Рюджин в край обнаглела со своей слежкой. В комнате было намного теплее и спокойнее без Рюджин. Абитуриенты весело о чем-то беседовали, доставали из сумок печенья, газировку, сухарики, конфеты и прочую «химию», спрятанную от офицеров. Скоро будет отбой, поэтому Хван разрешила после душа не переодеваться в форму. Проверив свой взвод, Йеджи заходит в соседнюю комнату, где всегда было шумно. В отличие от четвертого взвода, в пятом всегда был кто-то «чужой». Либо сержант, либо стажер, и каждый из разного взвода. Вот к примеру Чонин и Джисон пришли к Юци, разумеется, не просто так. Им нужно пообщаться со своими, а не с мелкатней, у которой даже нет ничего покурить. Бывает, что в гости заглядывает и Джимин, и Хенджин со своим парнем. В подобной шумной компании могли и в игры поиграть, и слухами обменялся, и пожаловаться на неуклюжих новичков, которые ни разу в руке иголки не держали, и которые не умеют заправить постель. — Вот она, победитель тренировочного боя, — усмехается Хан и двигается в сторону, чтобы Хван села рядом. — Бля, не напоминайте об этой Псине. — ворчит Йеджи. Она надеялась, что хоть тут, сможет забыть про Рюджин, которая засела в мозгу за последние четыре дня. — Что такое? Не понравилось, что Шин отвлеклась и впервые пропустила твой удар? — смеется парень напротив. Он передает электронную сигарету Хван, но та кривиться. Вроде не раз говорила, что не курит и не желает пробовать. — Йеджи, ты Соён не видела? — обращается Юци. — Нет. На улице темно, как в заднице, а рядом с корпусом её точно нет. — Так ты расскажешь, что произошло? — вновь возвращают тему драки. — А смысл, уже всем всё известно. — Хван осматривает комнату. В углу устроились сержанты и стажеры, обговаривая свой день, а на разных кроватях дальше, по двое или трое, сидели абитуриенты. Они учили свои записи, даже в таком шуме. — Нет, ну это лично от тебя услышать хочется. — Да что там, наверное как обычно, Рюджин вывела из себя Хван, оп и драка. Хуже пацанов. — смеется Чонин. Он забрал какие-то сухарики у младших и сидел, громко хрумкал ими. — Именно. — Йеджи тянется к пачке чипсов рядом. Все вкусности поотнимали у младших. — Ладно проехали. Не хочешь говорить, окей. Это уже база. — Каждый день как судный, — смеется рядом Юци. А сама ерзает, наверное, ждет Соён. Преданная и отзывчивая, напоминает Хван собачку. Только эта милая и добрая, а Шин бешеная и неуправляемая псина. — Хван Йеджи здесь? — внезапно в комнату заходит Чон и резво обыскивает комнату, на наличие нужной девушки. Все подскакивают, а сержанты прячут сигареты, но выдыхают, когда видят знакомое лицо, вместо офицера. — Что случилось? — Хван с опаской делает шаг вперед. Звучит глухой звук громка, будто специально. А затем за окном вспышка – молния. — В центральный корпус. Полкаш вызывает. — новость обрушивается словно лавина. Хван застывает на месте от шока. Как это.. к подполковнику? Перед отбоем? Если вызывают ночью, значит действительно что-то срочное. — А по какому поводу хоть? — интересуется Хван. Соён тяжело выдыхает и занимает место, там где сидела Йеджи. — Тренировка. В обед которая была. — говорит не прямо, а с намёком, но все поняли о чём речь. Хван сглатывает, выходя из корпуса. Четвёртый взвод уже укладывался и готовился ко сну, значит скоро отбой. На улице холодно, ветер, темно. Молнии сверкают и бьют раскаты грома. Добирается до главного корпуса по памяти, пока мелкий дождик стал моросил и набирал силу. Девушка успела обдумать все возможные ситуации, последствия и ответственность, которую придется нести. Она нервно потирает счесанные костяшки пальцев во время боя, вставая перед кабинетом подполковника. Напротив была канцелярия и там на повышенных тонах кого-то отчитывали. Скорее всего, кто-то из взвода пацанов опять накосячил. У них такая же весёлая жизнь как и Хван и Шин. — В смысле не можешь контролировать?! — обрушивается басистый мужской крик из канцелярии и Хван, как ошпаренная, дергается от двери кабинета, замирая, будто это на неё кричали. Кого же там так отчитывают? Неужели Хван ждет тоже самое.. Собравшись силами и перестав подслушивать чужие крики, девушка стучит и опускает ручку. — Хван? Заходи, — спокойно произносит Ким, пропуская курсанта. За окном раздался оглушающий гром. Пошёл ливень. Тяжёлые капли застукали по стеклу окон и крыше. В комнате горела какая-то тусклая настенная лампочка, прямо над кроватью. Полумрак сковал сердце Хван тревогой. В дополнение за стенкой всё ещё продолжали ругать кого-то. Ужас, а не атмосфера. — Расскажешь мне, что сегодня в обед произошло? Почему вы со старшим сержантом Шин не в ладах? Сердце при упоминании Шин больно кольнуло и забилось в унисон вместе с дождем. Внутри произошёл взрыв эмоций от не понимая, гнева и обиды, до странной привычки и желания найти Шин, чтобы взбесить друг друга. Со временем эта Псина стала громче лаять, переходить границы и говорить невероятно обидные слова. И Йеджи перестала сдерживаться напрочь. Их вражда перетекла в зависимость друг от друга, в зависимость постоянных ссор и скандалов на ровном месте. Хлебом не корми, дай поцапаться и подраться. В этот раз всё вышло из под контроля.. Они обе перешли границы дозволенного устава, как личности, как враги, как курсанты высшего военного университета. И Йеджи всё прекрасно понимала. Однако, не может остановить себя и контролировать ситуацию. Стоит того крика: «В смысле не можешь контролировать ситуацию?!». Да. Не может вовремя прекратить, ведь внутри загоралось пламя справедливости и решения конфликта. Только в место того, чтобы решить его, они разгоняют его до такой степени, что теперь сам подполковник знает о их перепалках. — Я.. — кое-как удаётся вытолкнуть из себя. В горле образовался ком, в голове каша, а сердце не унималось – долбило в грудной клетке от волнения перед старшим по званию. — Ну и что молчим? Я задал вопрос, будешь отвечать? Почему враждуете?**
— Потому что терпеть её не могу, — низкий хриплый голос почти срывается на крике. Промывают мозг уже на протяжении получаса. Всё допрашивают и кричат о том, какой же плохой ученик, раз устроил драку с товарищем. — Сколько раз ещё повторить?! — Не повышай голос! Ты не у себя дома! — майор ударяет кулаком о столешницу так, что звенит ложка в пустой кружке, а ручки скатываются на пол. — Значит так. Если ещё раз услышу от кого-то, что вас силой пришлось разнять. Разжалую в звании и сниму погоны с обеих! А если это не поможет. Тут уж сами виноваты. Придется вышвырнуть из корпуса. — озлобленно выговаривает каждое слово, намереваясь пошатнуть самоуверенность Шин хоть на миллиметр, но тщетно. Девушка, не боясь, продолжает смирно стоять на месте и сверлить дыры в майоре. По лицу видно, что вся эта ситуация её раздражает. — Где это видано, что четвёртый курс! Не первый, не второй. Четвёртый! Выпускники! На глазах у преподавателя, офицера со званием, перед абитуриентами, цирк устроили! И это будущие квалифицированные работники правоохранительных органов?! Законы и права вы конечно все знаете, но нагло их нарушаете! Так ещё даёте плохой пример новичкам. — он нервно перебирает бумаги, складывает их в стопки, эти стопки укладывает по размеру и по очереди. Рюджин внимательно следит за ним, будто это он виноват в чем-то. Своими действия только показывает свой стресс. Хочет восстановить порядок, ощутить стабильность и власть над ситуацией. Девушка всё так же стоит на одном месте, но перед глазами начинало плыть. Пережитый взрыв эмоций из-за выскочки Хван давит на глотку, а глаза постепенно начинают щипать от слез. В ушах свистит. Или шум создает дождь? Шин всё чаще смотрит на вверх, вдыхает и выдыхает, но успокоится не получается. — Не исправишься. Чемодан, вокзал, дом. И должность командира слетает вместе с тобой. Свободна. — Только успевает сказать, как Рюджин тут же дергает за дверь и уходит ускоренным шагом. — Не забудь проверить взвод прежде чем идти спать! — кричит в след, но Шин уже не было. Она выбежала из центрального корпуса и скрылась в тьме ночи и дождя.**
Теперь нельзя было давать волю своим желаниям в любом случае. Но как, если так и хочется врезать Рюджин, чтобы её мозги встали на место. Кровь бурлила от не справедливости. Хотя подсознательно, Йеджи знала, это она первая ударила. Если бы не она, то Шин тупо посмеялась бы, да ушла ко взводу. Но в таком случае, ничего бы не поменялось, и отношение к Хван во взводе осталось бы прежним, если бы не ухудшилось вообще. — Ты всё уяснила? — спрашивает подполковник. Хван отвлекается от своих мыслей, без охотки кивая в знак согласия. — Я всё же надеюсь на тебя больше, чем на Шин. Она бывает слишком импульсивной, не может усидеть на месте за одним делом как ты. Ты уж постарайся не отвечать Шин.. на её языке драки. — просит Согун всё таким же спокойным голосом. — Можешь быть свободна. Проверь личный состав, все ли спят. Отбой уже давно объявили. Йеджи разворачивается и уходит, но внутри неё кипела лава и взрывались вулканы. Интересно, Рюджин хоть отчитали за своё поведение? Почему досталось только Хван? Где эту альфу вообще носит, когда Йеджи отдувается в одиночку перед самим подполковником! Бесит. Девушка ускоряется и выходит на улицу. Дождь мгновенно накрывает её. Форма за секунду промокает до нитки. Сейчас девушке хочется выпустить пар, иначе, прейдя в пятый корпус, она снова увидит злобную усмешку Шин и накинется на неё. Хван читали нотации после отбоя, а ей нет. Пусть тоже страдает. Ну да. А завтра приказ: «Снять погоны». Она переходит на бег, грязь неприятно липнет к подошве, хлюпает и брызгает в стороны от дождя. Ещё ускоряется, тяжёлые капли разбиваются о лицо на скорости, попадают в глаза и мешают обзору. Холод немного уходит, ведь тело при движении начинает разогреваться. Она быстро добегает до полей, где стена из ливня была мощнее. Деревья уже не скрывали и не защищали от капель, поэтому там было куда хуже, чем в лесу. Хван буквально кипит от злости, ей уже не просто хочется, а необходимо хотя бы пару раз ударить по мишеням и спокойно уйти, но подходя ближе, замечает какое-то движение.. Кажется, здесь кто-то был. В темноте, при дожде, было плохо видно. Зато хорошо слышен звук ударов. — Блять! Да как вы заебали! — кричат во всю не сдерживаясь. Голос вроде женский. Йеджи настораживается, подходит ближе и останавливается. Кого занесло в такую погоду.. Ночью. После отбоя. На поля! Есть же отшибленные на голову. Себя Хван не считает. — Фу-у! Отвратительно себя веде-ешь! Бла-бла, исключу тебя! Ме-ме, я такой еблан, сокращу с должности! Чтоб на место поставили козла с рожками, который нихуя не знает! И, сука, сам сидит нихуя не понимает! — Хван замирает от шока, когда в незнакомой фигуре распознает Рюджин. Она наносила удар за ударом по макиваре, мишеням и манекенам, специально установленным для отработки удара. То ногой, то локтем и кулаком, и била в порыве гнева, совершенно не сдерживаясь. Хван осматривается, замечая, что несколько чучел уже было сломано. Рядом с обломками валялся китель Шин. Почему-то, смотря на Рюджин, злость Хван затихала с каждой секундой. Словно била Шин, а успокаивалась вместо неё Йеджи. Странное чувство. Чёрные волосы Хван прилипали ко лбу, так же как и одежда к телу. Холодно. Неприятно. Костяшки пальцев чуть щипали от влаги. Если её потертости болят, что же случилось с руками Шин за это время.. Наверняка в кровь разбила кулаки. Сколько Рюджин вообще здесь находится? Постепенно силы у Шин заканчиваются. Она глухо шипит от полученного ранения, а после затихает. Дождь тоже стал затихать. Стал более спокойным, но всё ещё шёл. Рюджин ещё что-то бурчит под нос и падает на землю, чуть погодя усаживаясь прямо на мокрой траве и притягивая ближе колени. Что-то внутри Йеджи рушится в этот момент. Она не рискнула подойти к альфе и начать о чем-то спрашивать. Ей было не по себе от того, что застала Шин в таком.. разбитом состоянии. — Ненавижу тебя.. — едва слышно, хрипло шепчет Рюджин. И вновь ночная тишина. Гул, поднятый верхушками деревьев, что сильнее раскачивались на ветру, заполнил молчание. Скрип стволов сосен, запах сырости, перегноя и петрикора, шум дождя и сбитое дыхание Шин. Безмолвие могло продолжаться вечность. — ..Я тоже. — голос глушит дождь. А Йеджи и не пыталась сказать это. Само вырвалось, поэтому девушка вздрогнула. То ли от холода, то ли от страха быть услышанной – непонятно. Но тут оставаться нельзя. Рассудок возвращается. Хван оценивает со стороны все действия. Надо же. Обе пришли выпустить пар в одно и тоже место. Как же так совпало.. Постояв ещё немного, Йеджи всё же решает подойти к Шин. — Вставай. Заболеешь.. Рюджин немного дрожала. Замерзла. Значит находится тут достаточно давно. Девушка поднимает голову и зачесывает красные волосы назад. Присматривается и, узнав Хван, подскакивает с места. — Что за?! — голос её заметно просел, охрип от криков и озноба. — Ким по бошке постучал за нашу выходку. — успевает ответить быстрее, чем альфа начнет возмущаться. Хван не может поднять взгляд на Рюджин. Они снова притихли. — И зачем ты сюда пришла?.. — весьма логичный вопрос, которого Хван побаивалась. — Тренироваться после отбоя? Думала ты умнее меня будешь. — А ты как-будто тренироваться пришла. — Тоже верно. — Шин не находит лучше слов на затуманенную голову. Девушка спешит отвернуться и вытереть выступившие слезы. Хорошо Хван сразу не заметила их. Точно бы посмеялась. — Так ты скажешь почему пришла? — Тебе нужно в медпункт. Все руки разбиты. — вновь увиливает от темы Йеджи. Она не видела в каком состоянии руки Шин, но уверена, что с ними всё плохо. Да одного удара в деревяшку хватит, чтобы содрать кожу, а Шин таких совершила с десяток. — Тебя это не касается. У тебя вообще-то тоже разбиты. — ворчит альфа. Она полноценно успокоилась. Дождик продолжал моросить. Грома давно уже было не слышно. Темновато, но не как в пещерах же. Всё равно можно увидеть куда идти и кто перед тобой стоит. — Не так сильно как у тебя. И это было днем, уже обработали. — снова молчание. Становилось всё холоднее. — У нашего взвода проблемы. — Да ладно. — Нет, ты послушай. — Шин хмурится и поворачивается. Складывает руки на груди. — Полкаш данные передал, пока обливал грязью меня, в особенности тебя. Офицеры недовольны, что те нагло себя ведут. Угадай с кого берут пример. — Шин сглатывает. Но воздерживается от едкого комментария. Хорошего в ситуации ничего нет. Даже взвод пацанов по струнке ходит, а девки самовольничают. — И оценки снизились за последние два дня. — Мы всего четыре тут находимся. — В том и дело. Начали хорошо, а скатились. Это зависит от нас в первую очередь. — Хван поднимает скомканный китель Шин. Отряхивает его и выжимает. Порядочно впитал в себя влаги. Не высохнет до завтра это точно. Позор. Сержанты и без формы ходить будут. Девушка протягивает китель Рюджин. — Мне не хочется говорить, но нужно работать сообща. — Шин тут же фыркает. — Ты хотя бы попытайся сдерживать свою внутреннюю собаку. — Лучше место не нашла, чтобы говорить об этом? — Ты сейчас серьезно? — возмущается Хван, хотя мысленно согласилась. Стоят посреди поля, под дождем, ночью, мокрые до нитки. — Ты первая начала кидаться на меня ещё в самом начале, а теперь говоришь: «Давай войдем в положение, у нас взвод абитуры, а из-за своей ошибки мне постучали по голове», не одна ты получила по шапке, так тебе скажу. Иначе меня бы тут не было. — кривляется Рюджин, подражая поведение Хван. Но сил у омеги на споры больше не осталось, поэтому она просто выслушивает. Хорошо. Если Шин будет атакой, Хван станет защитой. Просто скроется за щитом и будет ждать, пока противник выдохнется. Здесь всего две недельки побыть надо. Не выдержит что-ли? — Меня бы тут тоже не было.. — Хван замолкает. Обдумывает слова младшей. — Стой, тебя тоже отчитали? Не одну меня?.. — Да, блять. — Рюджин смотрит на Йеджи как на поехавшую. — Мозги совсем промерзли под дождем, уже логическую цепочку составить не можешь? — подходит ближе, так чтобы лучше разглядеть лицо Хван. — Да причём здесь это. Я была бы в шоке, если бы тебе ничего не перепало. Хван отходит дальше, но Шин следует за ней. Дунул ветер так, что капли на секунду поменяли траекторию. Затем дождь снова стал усиливаться. Теперь на земле стали появляться лужи и ручейки. Хван стала замерзать, поэтому приобняла себя за плечи и съежилась от ветра. Точно пора уходить. Реально заболеют и их точно вышвырнут с должности. — Пошли. Ты замерзаешь. — командует Шин и накидывает на своё плечо мокрый китель. Надевать его смысла нет. Хван в смятении наблюдает за ней, а потом спешит за девушкой, чтобы не потеряться в лесу. Как Рюджин не холодно? Или ей холодно, но не подает виду. Скорее всего тело после «тренировки» разогрелось и ещё не до конца остыло, вот и тепло сохранялось какое-то время. — Так ты согласна на перемирие? — Хван присматривается к Шин, замечая покрасневшие глаза. Плакала? От чего? Паническую атаку словила или жалко себя стало? Может в темноте чудится. От этой мысли Йеджи усмехается. — Обойдешься. Я уже сказала, весь взвод против тебя поставлю, попляшешь под дудку. — рычит Шин, делая шаг короче и быстрее. — Ты хоть думаешь головой? Без моей помощи этим щеглам не видать зачёта. — Хван упрямая, не отстает. И правду ведь говорит. Шин напрочь не хочет с этим соглашается. Снова ком в горе возникает. Всегда Йеджи лучше неё, всегда Йеджи идет первая на компромисс, а потом кричит друниной, как же ненавидит Шин. Всегда Йеджи. Даже её на должность командира хотели поставить! Хван Йеджи то, Хван Йеджи это, пятое, десятое. Слезы снова предательски выступают. Обидно, когда ты пытаешься стать светом, стать заметнее для других, популярнее, а твои старания поглощает выскочка омега, которая одной улыбкой может войти в доверие любого. И остаешься вечно в её тени, дотянуться не можешь. — Да знаю я. — кричит через плечо, пытаясь уйти от Йеджи подальше. Весь день вот так по пятам и ходит за Рюджин. В догонялки играют. — Ну а что тогда? Тебе так сложно один-два раза промолчать и в присутствии офицеров вести себя нормально? — Хван совершает рывок вперед и дергает Шин на себя за черный кожаный пояс, чтобы альфа остановилась. Девушка, не ожидая подобного, осекается, наступает в лужу по самую щиколотку и увязает в грязи, теряя равновесие. Быстро цепляется за плечо Хван, лишь бы задницей не приземлиться в грязь, хотя и успела посидеть на мокром. Но там была трава, а не лужи грязи. Да и форма сама по себе уже насквозь промокла. — Да, сложно. Не представляешь как сложно сдерживаться, чтобы голову тебе не открутить. — Шин прикрывает лицо от дождя, ведь тот усиливался какими-то волнами и порывами вместе с ветром. Целый ураган, а не просто ливень. В добавок сверкнула молния. Вспышка блеснула в озлобленных глазах альфы. — Ну сдерживаешься же – моя голова на месте. — верно подмечает Хван. Небо снова засверкало. Тогда то Хван и замечает насколько сильно Шин разбила костяшки пальцев. — Ты нормальная вообще?! Тебе срочно нужно в медпункт! Йеджи убирает ладонь со своего плеча, начиная рассматривать раны Шин. В это же время раздался невероятно оглушающий раскат грома. Обе дернулись и огляделись по сторонам, но увидеть что-то не смогли. Будто стало в разы темнее. Хван намертво вцепилась в руку Шин. Испугалась не меньше Рюджин, но альфа в отличие была более спокойной. А вот Йеджи наоборот забеспокоилась, заволновалась не с того ни с сего, и ринулась к корпусам. — Куда ты тащишь, Плешивая?! — ворчит Шин позади, ведь её очень настойчиво тянули. Она повторно наступает в лужу, теперь уже второй ногой. Супер. Берцы жалко, отмывать три года нужно будет. — Я не пойду в медпункт! Тем более ночь, все спят. — Ничего, разбудим. Инфекцию теперь занесла, надо обработать. — её перебивает гром и множество вспышек. Девушка взвизгивает, тут же переходя на бег. Вот это тренировка. В лесу под ливень, по грязи, вместе с Шин. Все звезды совпали. Они добегают до третьего корпуса на одном дыхании. Останавливаются на крыльце, где горел свет. С их одежды течет ручьем, а сами девушкам смотрят друг на друга и шокировано хлопают глазками. Вот и искупались. Теперь только утром можно будет в душ. Сейчас бегать под дождем категорически не хочется. Рюджин начинает повторно выжимать одежду, Хван повторяет за ней. — Всё ещё хочется в медпункт? — уточняет Рюджин насмешкой, взглядом показывая на ливень. — Всё равно, у меня есть аптечка. — Йеджи начинает снимать с себя китель и выжимать его, как и волосы секундой ранее. Под кителем оказывается обтягивающая кофта, которая, разумеется, тоже промокла и прилипла к телу. — У каждого сержанта она есть, я не исключение. — быстро отворачивается Рюджин и сглатывает. По телу побежали мурашки. Куда это она только что смотрела? Ладно ещё рассмотрела тело, но чьё?! Этой чертовой омеги Хван Йеджи! И организм паразит такой, отреагировал раньше, чем успеешь подумать. Да чтоб на эту Йеджи крыша свалилась, или пол под ней проломился! — Что с тобой? Тебе плохо? — Йеджи тут же замечает резкость со стороны альфы. Та ходила по кругу, ворошила волосы, чуть пригибаясь, словно болел живот и тянуло блевать. — Говорила же, раньше надо уходить. А то что у тебя есть аптечка, не говорит о том, что ты ей воспользуешься, Дылда. — Не подходи ко мне. — с отвращением бурчит Рюджин. В её голове намертво застыла картина Хван в этой чертовой обтягивающей кофте. — А то что? Голову снесешь? — чуть смеется Хван. На самом деле с Рюджин можно общаться и даже смеяться, просто ведёт она себя иногда как инфантильное быдло. — Может ты думаешь о перемирии? — Что?! Не бывать этому. — твердо решает девушка и выпрямляется, замечая, что Хван стояла подозрительно близко. Ох уж эта «заботливая» часть старшей. Снова беспокоится о других. — Ну пожалуйста-а.. — настойчиво тянет Хван, вставая прямо перед Рюджин. Та поднимает взгляд, напрягаясь всем телом. На самом деле странное поведение, но понять почему Шин вдруг стала так себя вести, Йеджи не может. — Ты хочешь завтра слететь с должности? Или погон лишится? — альфа стискивает зубы. Недовольное лицо говорит само за себя, однако она всё равно не опускает глаз. — Вспомни, как хотела попасть сюда. А шутить над абитуриентами? Явно больше, чем злится на меня каждый раз? — слова начинают действовать. Йеджи точно это видит. — Или хочешь заключим сделку? — Опа. А это уже интересно. — Шин отмирает и усмехается. Теперь её взгляд снова направлен и следит только за Хван. Омега смеется с быстрой реакции. Знает Шин как свои пять пальцев. — Да. Ты же так любишь заключать сделки. — пожимает плечами Йеджи. Никогда прежде она по-настоящему не пыталась нормально поговорить с Рюджин. А это оказывается весело и забавно. Действительно, словно с ребёнком общаешься, хотя.. дети будут куда хуже Шин. — Значит заключим сделку. Я, на время полевых сборов, обещаю больше не срываться на тебя и не будут упрекать в чем-то, но ты будешь помогать, если попрошу, и если ты попросишь меня, я помогу. — голос прозвучал строго, но спокойно. Эдак официальная часть проснулась. Хван протягивает руку, ещё влажную от дождя, на что Рюджин усмехается, но тяжело выдыхает. — Хорошо. — она принимает предложение и пожимает руку, но не отпускает. Смотрит внимательно в кошачьи глаза, пытаясь прочесть вторую часть сделки, которую будет исполнять Шин. — Я, на время полевых сборов, не буду подговаривать абитуриентов, чтобы они не слушались тебя. — И-и? — манипулирует Хван, добиваясь для себя лучшего расклада. — И буду помогать, если попросишь.. — Это само собой. А ещё? — выпытывает омега, чуть сильнее сжимая чужую руку. — И не буду доставать тебя, бесить, надоедать и шутить.. Нет шутить буду. Но бесить не буду. — Обещаешь? — сомнительно спрашивает Йеджи, прищуриваясь. — Обещаю. — Точно? — надавливает сильнее и морально, и физически. — Утро не начнется с криков на меня, чтобы отошла и не мешалась? — Может быть чуть-чуть? — губы немного кривятся в улыбке, но Йеджи абсолютно серьезна. — Но там и так тесно, а ты встанешь впритык, и начнешь заплетаться. То на ногу наступишь, то локтем в нос попадешь. Ещё и у нас одна тумбочка на двоих. — урчит девушка надувая губы. Как это так? Утро – это священный обряд, чтобы вдоволь поиздеваться над старшей. Особенно выдается такой шанс на сборах! Спит от Рюджин на расстоянии вытянутой руки! Ну как не воспользоваться ситуацией и не посмеяться с недовольной Хван с утра пораньше. — Шин Рюджин. — выговаривает сквозь зубы, но при этом злобно улыбаясь. — Может ты не будешь так сильно давить? У меня же раны, кровь смотри потекла. — Ты у нас тут альфа? Терпи. — командует девушка. — Ну всё, ты соглашаешься на условия? — Соглашаюсь. — тяжело выдыхает Шин и закатывает глаза. Её руку отпускают. Она всё же решает чуть больше секунды поразглядывать Йеджи, пока та стояла обдумывала что-то. После усмехается, наклоняется и шепчет на ухо, — Когда ты не злишься, становишься милашкой, Котёнок. — Что?.. — по-настоящему удивляется Йеджи. Может Рюджин молния в голову ударила? Что с ней такое. — Так, надо переодеться и обработать раны. Сколько времени интересно.. — постояв в смятении, затараторила Хван и быстро направилась в комнату. Определенно милашка, когда не злится. А как уши-то покраснели. Рюджин улыбается и заходит вслед за Хван.***
День начинается как обычно, за исключением того, что дождь до конца не закончился. Так и моросил. Задолго до подъёма Шин сходила в душ, а после и Хван. Форму вывесили на верёвки веранды, берцы тоже развязали и вывернули. Вряд-ли высохнут за сегодня с такой погодой. И на удивление стажеров, утро прошло спокойно, ведь не было криков Шин и Хван. Обе подозрительно молчали. Кто-то спросил у Рюджин, что произошло с руками, ведь они были грамотно обвязаны бинтами, но та притворилась, что не слышала, и ушла к абитуриентам. Зарядка под дождик в лесу, уборка, проверка формы и построение на завтрак. Ничего удивительно. Пятый день в лагере. Уже все ко всему привыкли. Шин устроила внеплановое построение перед заходом в столовую, на котором запретила шутить в сторону старших по званию. Не перед ней, не пред Хван, а перед офицерами – вообще запрещено самовольничать. Сегодня последний день перед мини-экзаменами. Поэтому весь день будет долбешка в конспекты и в задницу, если будут не слушаться. Хван в это время не было, она помогала стажерам накрывать, ведь часть заболела из-за погоды. Таким образом, четвёртый взвод заходит самый последний. Все девушки хмурые, недовольные, шепчутся, кто вдруг промыл мозги их командиру. Что это так внезапно лекцию читать стала по поведению. — Читаем молитву. — быстро произносит Шин, когда весь её взвод собрался за столом, а сама оглядывается, ищет, где носит Хван. Пока она смотрела по сторонам, периферийным зрением улавливает, что чужая рука промелькнула над тарелкой Хван, которая, как замком, сидела рядом с командиром взвода. — Что смеёмся? Едим. — рычит Шин на странные усмешки. Что-то тут не так. Может показалось? Но в тарелку Йеджи точно что-то насыпали или подмешали.. Может соли горсть? Или шишки какие, да камушки с земли. Быть не может. Только что говорила про поведение и поступки. Наверное показалось, хотя в груди всё перевернулось от волнения. — Ты чего стоишь? — вдруг со спины подходит Йеджи, слегка пугая младшую. — Давай садись есть. Последние дни в нормальной столовой едим, потом в палатках всё будет. — Да ты права.. — Шин смотрит на спокойную Хван и переводит взгляд на еду. Да вроде обычная молочная рисовая каша. В самый раз на завтрак. Йеджи берёт ложку, бутерброд с кусочком масла и ломтиком сыра, двигает ближе стакан чая, и зачерпывает кашу. Шин осматривает взвод ещё раз и понимает. Что-то точно не так. взгляды. Всё без исключения переглядывались и наблюдали за действия Йеджи. Как-будто чего-то ждали. Некоторые сидели напряженные, притихли, а вот к примеру альфы едва заметно посмеивались. Особенное внимание сержанту уделяла Цинь Фэнь. Вдруг Фэнь улыбается сильнее. Шин тут же переводит взгляд на Йеджи, ведь та уже успела съесть ложку каши. Девушка одним движением выхватывает тарелку из под носа удивленной Хван. Ложку так же забирает. — Боже-е, ты опять за своё? — хмурится омега. Зря поверила дурочке Рюджин. Опять за старое взялась. Ну хоть поесть бы дала нормально, потом на драку вызывала бы. — Мы же только вчера договорились. Шин не слушала Йеджи. Вместо этого она подошла к Фэнь и поменяла тарелки местами. Абитуриент застывает на месте от шока. Улыбка ушла. Взгляд приковала порция Хван перед собой. — Слабо съесть это? — тон Рюджин был похож на угрозу. Весь взвод замолчал в страхе. Одна Йеджи в непонимании крутила головой, стараясь узнать в чем дело. — Я не хочу. Её уже попробовали. — отнекивается альфа на первый взгляд. — Не переживай, она зачерпнула чистой ложкой, а после не успела опустить обратно. Так что считай почти не тронута. — девушка касается плеча Фэнь и сжимает. Ждет, пока та попробует кашу, но руки Цинь дрожат, дыхание чуть слышно сбилось. Она побледнела и оглядела присутствующих. Напряжение взвода упало, будто опасность миновала Хван и перешла к зачинщику. — Что ты добавила туда? — низким, хриплым шепотом спрашивает Рюджин на ухо. А про себя молится, чтобы это была какая-нибудь соль, максимум слабительное для потехи. — Н..ничего.. — тихо хрипит Фэнь и облизывает пересохшие губы от волнения. Она оборачивается и встречается с бешеным взглядом Рюджин. Словно глаза убийцы, смотрели сквозь тело, сковывали каждое движение и окутывали сердце паникой и отчаянием. — Понятно. — Шин резко хватает абитуриента за шкирку и вытаскивает из-за стола, направляя к выходу. В столовой было как всегда шумно, поэтому никто ничего не заметил. Йеджи тут же подскакивает с места. Что нашло на Рюджин? Да пусть на Хван лучше злиться и таскает её за форму, как котёнка, но абитуриентов не трогает. Хорошо этого никто не видел, особенно офицеры. Сегодня же выставили бы Шин из лагеря. — Что произошло? — спрашивает Хван у остальных. Молчат. Кто-то просто аккуратно тянет Йеджи за рукав и усаживает на место. Через минут пять Рюджин возвращает Фэнь на место и снова усаживает за стол. Та дорожит, вся в слезах и соплях, про еду и вовсе забыла. Зато Шин, как-будто ничего не произошло, садится рядом с напряженной Йеджи. — Держи. У меня пропал аппетит. — голос немного выдает её злость, но она была направлена не на Хван. Девушка отдает свою порцию Йеджи, а сама ограничивается бутербродом с чаем. Спрашивать, что происходит уже некогда. Дали – бери, бьют – беги. Так же и Хван, раз порцию ей вернули, можно и позавтракать.**
После этого инцидента Рюджин в течение дня спрашивала Йеджи о самочувствии, не плохо ли ей, не болит ли ничего, не поднялась ли температура, или ещё чего. Та отнекивалась, хотя изредка голова кружилась и побаливала, но не тошнило. Поспрашивать, что всё таки произошло Хван не удавалось. Может как-нибудь позже спросит об этом. Дальше были уроки. Под дождем. Потом дождь закончился, всех погнали на поля тренироваться. Многих озадачили сломанные манекены, ну видимо шторм сломал. Ну да. Шторм, по имени Шин Рюджин. Пока одни тренировались, Йеджи всех дрючила по конспектам и теории. На удивление.. Её слушали, особенно Фэнь. Ходит сегодня вся потрёпанная, будто на неё напали и избили.. Хотя после разговоров с Рюджин так себя и ощущаешь. Дальше было мероприятие кто лучше поставит палатку. Были разные, на двух людей, на десять и двадцать. Баллы за правильную постановку тоже засчитывали и учитывали. А вечером четвёртый взвод погнали на центр, пробовать сдавать огневую и строевую. — ..За счёт возвратного механизма, возвратной пружины возвратного механизма, перетаскивает затворную раму вперед, при этом, когда она начинает двигаться в исходное положение, выполняя что? Назначение возвратного механизма какое? — спрашивает Хван по детально разобрав автомат и рассказав функции и назначения в сотый раз. Молчат. Да чтобы в строю они так молчали, как сейчас. — Аюн, ответь. — Э.. Возвратить раму.. в исходное состояние. — Ну что так не уверено. Правильно, возвратный механизм возвращает затворную раму с газовым поршнем, и затвором соответственно, в исходное положение. — продолжает дальше Йеджи. Руки и пальцы немного побаливают вытаскивать и ставить на место каждую деталь, вертеть её в руках и показывать что куда. Ноги тоже уже начинают болеть. Где-то позади Шин рявкала на тупиц, которые дожили до сегодняшнего дня, путая право с левом. — Затем, в этом положении, боевой выступ затвора, берёт патрон из магазина и толкает его вперед. Проворачивается, по специальным накладкам, видно? Вам видно? — кивают головами, как болванки в машине, пока Хван дергает затворную раму взад-вперед с характерным защелкивающимся звуком, — И плотно запирается канал ствола. Таким образом автомат готов к выстрелу. А кто мне скажет что находится в затворе? — Ударник. — начинают уверенно отвечать. — О боги! Они запомнили! — отчаявшись громко произносит Хван, разводя руки в стороны. Ура, мозги стали включать! Вроде дылды сидят всем по двадцатке, а что не спроси, ответят: «Не знаю, не запомнила». — Да, правильно повернулась! Вот так и поворачивайся всегда! — ликует где-то в стороне Шин. Хван оборачивается. Видимо, не только у неё дела хорошо идут. Правда.. Спать хочется очень сильно после ночных похождений. Ещё нужно будет вечером перезамотать руки Шин, сходить в душ и не опоздать, как вчера, проверить взвод и только потом уйти спать. Действительно выдался ужасно длинный и сложный день. И пусть начало получилось плохим, сейчас вроде всё налаживалось. С Шин они больше не ругались, но были поводы. Палатки ставить научили, по балам их взвод далеко не последний, тоже хорошо. Костры конечно с сырой древесиной плохо разводить, за то про пожарную безопасность лекцию почитали. Ко второй недели полевых сборов абитуриентов постепенно и незаметно готовят. На следующий день, четвёртый взвод хорошо сдает первые вступительные. Затем им рассказывают в чем суть следующего этапа. Они так же будут учится и проводить свой день, но уже далеко за территорией лагеря, в палатках. Эта новость испугала многих, но моральный настрой важен не менее, чем страшилки. И когда пришлось заново собирать вещи с собой, абитуриенты не сильно боялись жить в лесу в палатках. Это круто. Это весело. В тесноте, да не в обиде. Неделю же прожили, осталась ещё одна, а там и в лагерь вернуться, и экзамены сдадут, и уже к тому времени домой собираться нужно будет. «Быстро пройдет время», — обещали офицеры, пока не полил очередной дождь. И Шин не оказалась в одной палатке с Хван. Прямо как и все командиры и замкомы. Всех сержантов разделили по парам и выдали палатку. Только основную толпу стажеров в военные палатки заселили, как абитуриентов. Офицерам досталась палатка с лучшим оборудованием и подпиткой от генератора. День, когда нужно было с утра закинуть рюкзак и пойти в глубь леса, настал слишком быстро.
Примечания:
Друзья, я ночью по лесу гуляла и бегала. Там не так темно, как кажется на первый взгляд. Но грязь на берцах зачетная остается, ничего не скажешь.
