Как ты там?

Белая рука с фиолетовым отливом уже в который раз что-то наносила на листок бумаги. Сидя на коленях, на твёрдой каменной поверхности, напротив лавки под которой стояла картонная коробка с небольшой бумажной стопкой. Уже в который раз он поставит точку, уже в который раз всё перепроверит. Но под конец он знает точно, ему станет чуть-чуть легче. Даже если для печали толком нет причин, есть чувства, от которых очень сложно спрятать голову. Да так что чувствуешь себя потерянным, и ничего не остаётся кроме как писать. Писать и зная, что однажды эта боль тебя покинет: И сколько бы лет не прошло, я не забуду того дня, когда ты безвозвратно пал. Я не забуду того дня, когда исчез ты, не сказав ни слова. Я не забуду ничего из того, что было, между нами. Но скучаешь ли ты тоже? Расскажи, мне важно знать… Ты скучаешь по прогулкам или длинным разговорам? Ты скучаешь по молитвам и объятиям без причины? Ты скучаешь по тем дням, когда мы вместе за руки держались? Расскажи, скучаешь ли по свету, что источали мы друг другу? И я не буду злится, если для тебя это всё в прошлом. Ни следа обиды на моей душе не промелькнёт. Скажу, я даже буду рад, но верно ли свободны мы от этих дней? Ведь если правда было что-то между нами… то почему мне до сих пор так больно? Почему я до сих пор скучаю? Почему я верю, что однажды ты вернёшься на долину, где пересеклись наши дороги? Почему я так надеюсь встретить там твой свежий след? Почему я убеждён что увижу его здесь? И я не злюсь… Я не обижен… Я даже не хочу, чтобы ты лишний раз об этом думал. Но знай, милостивый мой, ни одно воспоминание что разделили мы с тобой, не пропадёт в потоке времени… Я буду помнить… Помнить столько сколько нужно, ведь знаю, что любовь что растекалась между нами, не была самовнушённой ложью. И мне не важно осознавал ли это ты, ведь истина та лишь моя, и мне не важно согласен ли ты с ней. Но я люблю, всегда любил. Даже если было, то пятном с картин давно минувших дней. Даже если ты не тот, кого я когда-то знал. Ведь это тот, кого мне довелось увидеть, тот кого мне довелось обнять. Это тот, с кем мы делили поцелуй и тот, кто знал мои мечты. Дорожишь ты этим или нет, мне понять уж не дано. Хотя, любовь моя, я буду честен, хотелось бы мне верить, что ты тоже это чувствуешь. И не пойми меня неправильно, я не желаю тебе зла… просто мне хотелось бы понять, цела ли нить что связывает нас? И, возможно, это эгоистично… жалко, жадно и нелепо, но я продолжу ждать ответа, на письма что останутся в коробке. Я не отправлю ни одно, ведь если тебе тоже больно, то не нужно тебе знать о горестях моих. Тебе не нужно знать, как часто вспоминаю я тебя… И не нужно знать о том, как я хотел пойти твоим путём… И что-то мне подсказывает, что тебе тоже не легко. По тому я промолчу… по тому я спрячу это ото всех… И не важно мне правдивы ли те никчёмные иллюзии. Я не буду рисковать, я не буду нависать. Я отпущу тебя и дам нашим ранам заживать… Просто не сейчас, просто не сию секунду. Потому что я люблю тебя, и знаю, что когда-то это было мутуально. Я хочу ещё пожить в этих сладостных моментах. Написать ещё немного писем и возможно их почти отправить. Я люблю тебя… и иногда об этом сожалею… Ты лучшее и худшее что со мной происходило. Спасибо дорогой мой, что когда-то был со мной и прости меня что я не смог тебя остановить. Прости что не был рядом в тот момент твоего падения. Прости меня что не был лучше и не смог тебя спасти. Поставив точку на последней строчке, дав себе момент печали, Джон через силу стал читать то, что писал моментом ранее. Это было не первое письмо что он писал тому, кого когда-то потерял. Прошло уже не мало времени и опусов этих скопилось у него достаточно. Поправив фиолетовый шарф, он осторожно сложил листок по полам и положил его в коробку к остальным. Каждый лист носил на себе определённый номер, от одного до четырнадцати. И у каждого была своя дата, кроме первых девяти, они имели только номер. Каждый месяц с момента его падения, коробка пополнялась новыми письмами, приблизительно схожего содержания. Иногда они рассказывали о событиях прошедшего временного отрезка, иногда о личных планах и мечтах, а иногда о нестерпимой боли, что никак не исчезала с сердца опечаленной души. В каком-то смысле это стало его личным дневником, почти везде он говорил там о себе. И ведь Джон даже не жалел об этом, он просто позволял себе так делать… – Скажи мой Лорд, как поживает тот, чей свет вдруг потерялся по дороге искушения? Джон не оставлял надежды узнать, как поживает, тот о ком он так печётся. – Грешник, так его сейчас зовут? – Но в ответ с фиолетового неба, всё так же пролетело не больше, чем молчание. – Я знаю, что не получу ответа… знаю, что не меня касаются проблемы других душ, но если есть хоть что-то что мне можно знать, то мне хотелось бы услышать это… Ожидаемо, как и всегда, ответа не последовало. Уже с привычной горестью, опечаленная душа осторожно положила коробку с письмами под лавку. Всё равно никто не будет их читать, нету в этом никакого смысла. Так зачем же что-то прятать? Всё равно здесь нет понятия «свой» или «чужой». К тому же, «Грешник» всё равно их не найдёт. Топот отзывался звонким эхом, покидая место раннего прибывания. Осторожно, шаг за шагом, он покидал своё хранилище писем, ощущая как постепенно вместе с тем уходят все проблемы. А мысли, нагружавшие голову секунду назад, стали уходить вместе со звуком предыдущего шага. Постепенно приводя себя не торопливыми действиями к самой вершине этого места. Давая себе возможность насладится прекрасными видами, которые почти каждый раз наполняли душу любовью как в первый. Сидя на траве, в компании своих бесконечных мыслей и смотря в необъятную даль. И всё казалось просто замечательно, пока за спиной вдруг не послышались странные шорохи. При чём это был не просто шорох, а маленькие и очень быстрые шаги, которые почти ни с чем не спутаешь… – Приветик! – На ожидаемое приветствие, Джон спокойно повернулся, уже точно понимая, кто его там ждёт. – Ах! Рад тебя видеть! Я здесь что бы помочь! – Ой! Не ожидал что ты появишься, я вроде тебя не звал… – Всё с тем же спокойствием, удивлённо произнёс Джон. – Не звал? Блин… а Он мне сказал другое, сказал, что Его любовь болит… У тебя проблемы с принятием чего-то? – Маленькое существо почти с самой чистой улыбкой что только есть в этом мире, мечтательно моргая посмотрел на Джона. – Оу… тогда понятно… – Приподняв руку что раньше опиралась о чудесную землю, он опустил её на макушку существа, слегка погладив пустую голову… Точнее не совсем пустую, просто там за место воздуха была любовь. – Всё хорошо приятель. Такой ответ очень опечалил неожиданного гостя, да так что аж улыбка словно по щелчку перевернулась. – Ну ты чего? Врать не хорошо! Я же вижу, что тебе совсем не легко… Скажи, как есть! И мы обязательно что-нибудь придумаем! – Снова заулыбавшись, сказал друг. – А если не придумаем… то всегда можно просто сделать что-то хорошее! И сразу станет легче. Лёгкий смешок стал доносится с уст обременённой души. Такой настрой действительно заставлял сердце наполнятся чем-то добрым, отбрасывая все ненастья куда-то в сторону. – А я думал ты знаешь... – С наигранной печалью сказал Джон. – Я и знаю! Но почему бы не проговорить это? Сразу станет легче. Признаваться в слух бывает тоже очень важно… всё-таки для чего-то Он нам дал уста. – Я не знаю… А если мне потом опять станет плохо? – Ты всегда можешь позвать меня опять! И я всегда отвечу. – Задорным движением покинув любящую руку, маленький приятель встал напротив Джона. Вся красоты фиолетового мира сейчас были лишь фоном для смышлёного создания, что так радостно стоял спиной к свету этого места. Оно плевало на все законы и логику, да так что даже тень не падала на него в этот момент. Что бы глаза сияли дальше, источая почти наивную искру. – …Он ведь вернётся? – Ой! Этого я знать не могу… Точнее могу, но за время я не ручаюсь… как и за место, где Грешник появится… За то я могу точно сказать, что сегодня тут очень красиво! Хочешь мы погуляем? Я знаю тут не далеко фонтан. Джон даже не успел полностью переварить полученный им ответ, как тут же ему опять надо куда-то идти. Хотя, не то, чтобы он был против. Погулять всегда приятно, особенно когда на уме ничего нет... почти ничего нет. Тут всегда красиво, и погода тут всегда отличная, но факт остаётся фактом, при таких условиях почти грех не пройтись по родной местности. – Ты куда больше, чем память о минувших временах. Посмотри на себя! Ты особенная душа, самая особенная. Даже если каждая душа особенная, ты такой только один и это здорово! Ты так замечательно пишешь, мог бы даже написать целую книгу. Я бы прочитал… и Хуб бы тоже прочитал… И Куб бы тоже прочитал… и Луб бы тоже прочитал… Он бы тоже прочитал, даже если бы знал весь её сюжет наперёд. – Написать книгу… никогда не думал об этом… – Джон задумчиво посмотрел куда-то в сторону, начиная перебирать разные истории у себя в голове. Он даже не придал значению слова что кто-то всё же прочитал его подобие дневника… или он просто не переживал об этом. Тут уж сказать было сложно причину безразличия к данному факту – Я даже не знаю о чём бы я написал книгу… О чём бы ты хотел почитать? – О любви! – Почти мгновенно ответило существо. – Но если честно, то это не важно, хорошая идея придёт тогда, когда надо, а пока можно просто делать заметки о том, что нравится! Что тебе нравится? – Я думаю мне нравится фортепиано… Оно довольно приятно звучит… Да и образ очень запоминающийся. Красивый инструмент. – А мне просто нравится музыка. Всякая музыка. Не могу назвать конкретный жанр, но могу описать! Там зачастую идёт что-то вроде «Та та та та та та та, ла ла ла ла ла ла» или… Хм… Нет, там по-разному бывает. – Оно задумалось впервые за много лет, невероятное зрелище. – В общем да, звуки — это здорово! Проходя арку за аркой, делясь своими мыслями ни о чём, Джон уже и забыл, как моментом назад о чём-то там переживал. Сейчас все его мысли погрузились в мечты, заполняя тело и сердце приятными мыслями. Он даже и не знал, что через пару часов к нему прибегут ещё друзья, но уже с письмом в руках, где было чёрной пастой на краю промелькнёт малюсенькая строчка «Всё будет хорошо.» И, возможно, он пока этого ещё не знает, но всё точно будет хорошо.