Портрет моей любви (или не моей...)

      Скэриэл не понял, в какой миг начал кричать. Горло зассаднило, страх сковал тело. Ночной кошмар преследовал полукровку уже какую ночь подряд, но эмоции оставались всё такими же. Открыв глаза, Скэриэл увидел белый потолок своей комнаты. На долю секунды перед ним вновь предстало темное небо, клубы дыма и огонь. Отогнав навязчивые мысли о сне, парень приподнялся на локтях и осмотрелся. Комната оставалась всё той же: маленькое помещение с белыми стенами и потолком, небольшим окном и деревянным столом возле него. Скэриэл ущипнул себя: убедившись в том, что он находится не во сне, полукровка облегченно вздохнул и вновь опрокинулся на подушку. Воспоминания о кошмаре въелись в мозг и никак не собирались уходить: то тут, то там вспыхивал огонь, раздавались чужие крики, свистели острые стрелы, летевшие в бедных людей. Жертвы падали на мертвую землю и будто становились её частью — всё живое уходило, кровь покидала тела и впитывалась в грунт, на котором еще недавно зеленела трава. Тучи давили: тяжёлые массы закрывали солнце, не давая ни единому лучику протиснуться на землю. Хотя один все же пробрался: в золотой одежде, блистающей, словно светило, он храбро боролся против зла.       Принц. Он был так близок и так далек одновременно. Яркий образ все еще проплывал перед глазами: светлые волосы, развевающиеся на ветру, бледная кожа с малочисленными родинками, тонкие губы, аккуратный нос и глаза. Серо-голубые, как лёд, такие блестящие и пронзающие. Им подвластно абсолютно всё: ничто не смеет ослушаться их. Взгляд, заставляющий душу заледенеть, остановить биение сердца и приковать к себе на безграничное количество времеми. Он есть только у этого человека, повторить его не удастся никому... Только если опытному художнику.       Вскочив с кровати, Скэриэл мигом побежал к столу. Отодвинув нужные ящики, он вытащил набор красок, кисточки и стакан. Совершив пробежку до ванной, полукровка набрал воды и заодно быстренько умылся. Вернулся в комнату, забрал кисточки и краски и ринулся на чердак.       Темное помещение встретило парня привычной сыростью и прохладой. Включив недавно установленное освещение, Скэриэл поставил принесённые вещи на небольшую тумбочку и принялся готовить рабочее место. Чердак являлся так называемой мастерской недохудожника. Повсюду стояли картины, заброшенные или зачеркнутые; были и готовые работы: их мало, и все они стояли в дальнем углу комнаты. Скэриэл не любил их разглядывать: сразу вспоминались времена, когда они были нарисованы — детство. Тяжёлое, жестокое, наполненное болью и одиночеством. Бросив короткий взгляд в угол, парень сглотнул комок в горле. Стараясь отогнать настойчивые мысли о ранних годах жизни, он сосредоточился на своей новой работе. Парень достал новый холст, доску для смешивания красок и расположился на полу близко к светящейся лампе. Прикрыл глаза, вновь вспомнил идеальный образ и, взяв кисточку, начал рисовать.       Время будто замерло. Все вокруг перестало существовать. Только краски, кисти, вода и холст. Штрих, ещё один, и ещё... Растушевать, смешать, наложить несколько слоев, аккуратно провести тончайшую линию... Скэриэл давно не рисовал так усердно: он будто видел перед собой его, любовался идеальными чертами лица, слышал чужие комментарии и тонул в этих ледяных глазах. Слишком холодных, слишком манящих...       Снизу послышались колошения. "Вернувшись" в мир, полукровка обернулся в сторону входа: кто-то точно шёл именно сюда. Встав на ноги, Скэриэл перевернул холст рисунком к стене и подошёл к люку в полу. Через секунду он открылся.       — А я уж было обыскался тебя, — с тревогой произнёс Джером, — на крики не отвечаешь, на сообщения и звонки тоже. Пошел искать по всей квартире — нигде тебя нет. Я перепугался даже; вот вспомнил про чердак и...       Парня прервал громкий звук. Что-то упало.       Обернувшись, Лоу заметил, что новая, ещё недорисованная картина свалилась на пол, открывая чужому взору всю красоту принца. Джером, словно завороженный, прошёл мимо Скэриэла и приблизился к холсту. Рисунок пленил его: золотая одежда, широкий пояс, подчёркивающий стройную фигуру, скипетр и держава. На груди расположился гордый беркут — символ Октавианской империи, которую уже несколько столетий возглавляла династия Бёрко. Лицо принца было пустым: Скэриэл не успел прорисовать ни глаза, ни губы, ни нос. Лишь бледные карандашные штрихи виднелись на бежевой краске.       Джером оглядел комнату — ему ни разу не приходилось здесь бывать. Парень прекрасно знал, что чердак — тайник Скэриэла, но ни капельки не задумывался о том, что хранит здесь полукровка. Батлер прошёл по всему помещению, рассматривая чужие наброски, неудачи и шедевры. Скэриэл внимательно следил за всеми движениями друга. Тот даже не притрагивался к холстам — считал их чем-то хрупким и бесценным.       — Почему ты никогда не рассказывал? — рассматривая очередной портрет, местами замазанный чёрной краской, спросил Джером. Лоу обреченно выдохнул: он не хотел, чтобы кто-то знал о его таланте, но просто не мог выгнать Джерома прямо сейчас. Скэриэл неопределенно пожал плечами; через секунду до парня дошло, что Батлер не увидел этот жест, и только тогда подал голос:       — Стесняюсь.       Джером обернулся. Изучающий взгляд карих глаз заметался по лицу друга. Парень не верил своим ушам: как можно стесняться, когда у тебя такой талант?! Невысказанный вопрос повис в воздухе: Скэриэл понял удивление Батлера и просто отмахнулся.       — Я рисую для себя, — произнёс он, — когда захочется и что вздумается. Как видишь, не всегда получается...       — Ты слишком много требуешь от себя! Это прекрасный портрет! — перебил Джером и пальцем указал на ближайший зачеркнутый рисунок. — У тебя определенно талант! А то, что свалилось...       — Это принц Бёрко, да, — кивнул Скэриэл, не желая скрывать от Батлера очевидное, — он мне сегодня приснился. Именно в такой одежде. Властный, храбрый... А глаза — ты не представляешь, какие они красивые! Серо-голубые, как лёд, такие холодные и манящие...       — Ты точно с ним никогда не пересекался? — засомневался Джером. — Так описываешь, будто видел наяву.       — Хорошая память на лица, — пожал плечами Скэриэл, — без нее не было бы этого всего.       Парень обвёл взглядом чердак. Тут и там стояли холсты, которые минуту назад были осмотрены Батлером. Чужие лица, прекрасные или перечеркнутые чёрной краской, глядели в самую душу, шептали похвалу и проклятия. Среди них были и пейзажи: то вид с крыши, то красочный закат над столицей, то императорский сад.       Если быть честным, то Бёрко уже давно снился Скэриэлу: вначале это был двор и замок, затем императорские покои, а сейчас и сама семья. Но младший принц не снился: лишь Император, его жена и старшие дети появлялись в грёзах полукровки. Всё началось с прошлой недели...       Лоу так и не понял, почему младший Бёрко предстал перед ним во снах: как сказал Джером, полукровка никогда не пересекался с ним. Только старших членов семьи народ мог видеть на официальных мероприятиях. Младшего скрывали с самого рождения — до сих пор не афишировали день, когда он появился на свет. Полукровки и низшие несколько лет даже не знали, что в императорской семье есть еще один наследник... Что за интриги у чистокровок — неизвестно. Зачем скрывают Киллиана, в чем смысл этих тайн, отчего он не показывается в свете — слишком много вопросов, на которые никто не знает ответов. Только сама императорская семья.       Еще раз взглянув на незаконченный портрет, Скэриэл представил на этом лице прекрасные ледяные глаза, аккуратные губы... Если в реальной жизни у младшего Бёрко такие же черты, как и во сне, то Лоу просто не удержит себя. В прямом смысле.       — Кстати, — наконец подал голос Джером, — мне тут птичка нашептала, что в ноябре будет бал. Вроде что-то связано с младшим принцем: может он всё-таки готов предстать перед народом? Можно устроиться на работу официанта и...       — И быть служкой у этих чистокровок? — поморщился Скэриэл. — Кланяться им в ноги, вести себя так, будто ты никто и звать тебя никак? Нет, Джером, я выше всего этого.       Батлер подошёл к другу и положил руку на плечо, чуть сжав. Лоу не обратил на него внимания. Не собираясь сдаваться, Джером наклонился как можно ближе. Горячее дыхание вызвало мурашки. Скэриэл вздрогнул, но не оттолкнул низшего.       — Будет отличная возможность увидеть его, — сладко прошептал Джером, — эти, как ты говоришь, ледяные глаза и...       — Да сдался мне этот принц! — перебил его Лоу и сбросил чужую руку с плеча. Батлер лишь ухмыльнулся.       — Я просто предложил, — невинно произнёс он, — хотя, думаю, ты был бы не против пообщаться с самим принцем. Так ещё и с тем, который снится.       Джером играл с ним. Не понимая, что нашло на друга, Скэриэл предпочёл не отвечать ему. Подойдя к упавшей картине, полукровка взял её в руки и ещё раз взглянул на недорисованный портрет: про себя отметил, как он смог точно изобразить детали: императорская одежда, герб, аккуратные руки, державшие скипетр и державу. Скэриэл поставил холст к стене и повернулся к Джерому: тот неотрывно смотрел на друга, чего-то ожидая.       — Ну что ещё? — устало спросил Лоу. — Ты ждешь ответа по поводу бала?       Джером кивнул. Сложив руки на груди, он прожигал Скэриэла взглядом, так и норовя вытащить клещами из него заветное "да". Лоу не совсем понимал, для чего Батлеру бал — для чего низший хочет вплести и его самого в это. Тяжело вздохнув, полукровка вновь подал голос:       — Ответ "подумаю" не принимается?       — Принимается только один единственный ответ, — ухмыльнулся Джером.       Скэриэл не хотел: ладно во снах, но наяву то зачем встречаться с младшим Бёрко. Что от этого изменится? Подойдя к Джерому, он заглянул в карие глаза: в них плескалась лукавость и... надежда. Неужели Батлер действительно хочет его согласия? Почему? Для чего?       — Хорошо, — сдался Скэриэл, — я тебе говорю "да", но ты мне объяснишь, для чего вся эта затея.       — Все для тебя одного, — подмигнул Батлер и удалился с чердака.       Разговор оставил двоякие чувства. Во-первых, какого черта Джером сегодня такой... смелый? Что мог принять низший, чтобы так спокойно уговаривать Скэриэла — не абы кого, знаете ли — принять участие в какой-то своей глупой затее. Во-вторых, а может всё не так уж и плохо: может что-то изменится в их жизнях после этой встречи? Может именно у младшего Бёрко получится занять престол? Может он станет реформатором всех законов в Октавии? Может полукровок и низших станут уважать?       Именно с такими мыслями Скэриэл немного прибрал беспорядок на чердаке и вернулся в гостиную, где Джером активно работал с документами Дома спасения и поддержки. А может что-то изменится..?