Однажды в храме..

      Толпа людей медленно шла вперед, постоянно кланяясь и читая молитвы на право и налево. Все стены были обвешаны портретами разных богов и богинь, перед которым стояли высокие подсвечники, и в которые можно было поставить свою свечку и помолиться иконе. Запах дерева, смолы, воска и этого благовония с травмами, мешались воедино, от чего голова постоянно кружилась.       Рюджин шла позади своих подруг – Черен и Юны, напоминая своим хмурым видом темные грозовые тучи перед штормом. Она зачесывает красно-малиновые волосы назад, недоверчиво оглядывая разные статуэтки рядом. Всю эту «божественную» тематику, мягко говоря, Шин считала тем ещё абсурдом. Поклонение не весть какому-то дядюшке с бородкой и нимбом на голове, который к тому же ещё где-то на облаках скачет? Ну.. Такое себе занятие, лучше она лишний раз почитает учебник по физике, тогда и магия исчезнет. Но, к сожалению, Рюджин уже как два года назад окончила высшее и последнее учреждение на своем пути взросления. Поэтому учебник придется покупать, а не искать на книжной полке домашнего задания.              Черён увлекательно слушает экскурсовода, глазея по сторонам и активно перешептываясь с Юной. Вторая же только и успевала щелкать на камеру очередную позолоченную статуэтку, находящуюся под каким-то стеклянным куполом. Их внешний вид был весьма прилежный. Они обе уважительно кланялись и читали молитвы наравне с другими. Рюджин же, со своей кислой миной и «бунтарской» одеждой, напоминала какого-то демона посреди рая. Грозный взгляд, напоминал пламя ада, специально потертый, темный, летний топ с изображением электрогитары, красноватая клетчатая рубашка, черные брюки и кеды. Сережки гвоздиком по форме перевернутых крестов, разные браслеты с широким плетением, напоминающие цепи, а так же кольца почти на всех пальцах. Глаза выделены подводкой, а губы сияли от вишневого блеска. Добивал этот образ алые, словно облитые свежей кровью, короткие кудрявые волосы.       Люди то и дело перешептывались между собой, разглядывая «дьявола» во плоти в этом священном месте. Тем временем, коридоры продолжались, этажи повышались, портеров, статуй из разных материалов по типу медь, мрамор и глина, становилось всё больше, потолки всё выше, добавлялись и гарнированные люстры с подсвечниками и благовонием. Расписные окна из цветных кусочков стекла, пропускали через себя солнечный свет, раскрашивая его в разные тона и создавая играющихся зайчиков на стенах огромного храма. А этот храм был ещё и поделен на несколько секторов по оборудованной территории.. Колокольни, колодцы, ровно выложенная плитка, разумеется есть и высокие стены ограждения и ворота с росписью.       — Мы скоро или нет? — не выдерживая внутреннюю бойню внутри себя, ворчит Шин на ухо обеим девушкам, — Вы же знаете что я не особо жалую подобные места.       — Это входит в экскурсию по городу и дается целый день на похождения по храму, — начинает Черён, отвлекаясь от странных священных, по всей видимости, свистков, — Мы даже не закончили с центральным зданием, а рядом ещё два прилежащих. Между переходами от зданий к зданию будет даваться, примерно, часовой перерыв. — объясняет темноволосая девушка, разглядывая расписание экскурсии в телефоне. Была акция на билеты, так ещё и сумму пополам заплатили. Считай в выигрыше остались, за такой объемный тур по городам всей Южной Кореи.       — Ну здравствуйте. Мы только недавно зашли, значит как минимум ещё час тут елозить?! — возникает Рюджин, останавливаясь. Они и так шли позади, дальше всех от главного экскурсовода, а теперь и вовсе остановились.       — Ну не ворчи, Рюджин-и. Надо было внимательнее смотреть места экскурсии. Скорее всего, можно было обойтись без храмов всех видов и подвидов. — чуть смеется Черён, оглядывая недовольную подругу. — Давай догоняй, Демоненок.       Подруги поспешили за основной группой, благо длинный коридор ещё не закончился и остальные не успели скрыться в этом лабиринте икон.       — Ну и чё смотришь?! — рычит Шин на портрет полуголого дядьки в простыне. — Надо мне как будто бегать тут. «Искусство», – говорили они. — пуще прежнего бурчит девушка, закатив глаза. Затем она тенью следует за группой туристов.       Пройдя ещё несколько коридоров, они наконец-то заходят в первую комнату.. и последнюю для Рюджин, ведь девушка устала петлять хвостиком по храму. Атмосфера от предыдущих помещений в разы отличалась. Витраж находился почти под потолком, от чего в комнате было недостаточно светло. Здесь использовали искусственные, электрические свечи, для того, чтобы не нарушать гармонию средневековья. Фреска тоже отличалась своим мотивом. Изображения более темные, воинственные. Языки пламени, копья, стрелы. Чистые, белые фигуры с крыльями, по-видимому ангелы, спускались с залитых солнечным светом и золотыми красками небес вниз, где уже изображалась кровь, раздор и хаос.       Шин пользуется ситуацией и, пока другие не видят, усаживается на первое попавшееся. И что, что это «музейные экспонаты». Тут ничего не огорожено лентой, значит можно. Тем более это вроде как кресло, весьма мягкое и удобное. В небольшой полутени, Шин не замечает качественную и дорогую обделку из драгоценных камней того, на чем сидит. Удобно? Удобно. Ну и всё остальное пошло куда подальше. И факт того, что «кресло» находилось на возвышенности, к нему вели позолоченные ступеньки, красный коврик, вокруг было натыкано ещё всякой атрибутики и регалии, девушку не смущал. Она перестает вредничать, немного расслабляясь.       — ..Один из ангелов, Денница, он же Люцифер, возмутился, почему его, практически, как сына Бога, забыли и не посвятили в планы, которые ему было знать не положено. Бог возлюбил своё творение человеческое больше, чем Денницу, и воздвиг на трон человека как приближнего, — рассказывала женщина экскурсовод, показывая живопись с началом событий. Люди с интересом разглядывали комнату, снимали и фотографировали, пока Шин вяло наблюдала за этим, прислушиваясь к лекции. — Люцифер смиренно принимал это, хоть и не был согласен, но череда событий сменяла в нём смирение на другие чувства. Злость и зависть поглотила его, ведь сила, которой он обладал, была практически равной Богу. Его гордыня заразила других ангелов, и они устремились вслед за своим новым предводителем. — Шин села поудобнее, закинула ногу на ногу, и облокотилась на подлокотник, подставив под голову руку. Дальше что-то рассказывали про войну на небесах. О том что на фресках изображают дракона как Сатану, то есть Люцифера, который воплотил месть Богу, как отцу своему, и то, что в конечном итоге, Денницу свергли с небес вместе с приближёнными и лишили его священного имени. С тех пор и его зовут Люцифер. А тот времени зря не терял, весь ад под себя подмял и уселся на трон. Шин понравилась подобная сказка, даже посмеялась – оценила. — Кстати говоря, трон у него был на высокой горе, окружённый драгоценными камнями и пылающими камнями. Вот как его воссоздали архитекторы.. Кхм.. — женщина указывает в сторону спокойно сидящей Шин. Та вдруг напрягается, когда вся толпа зевак, в том числе и подруги, уставляются на Рюджин и охают, хватаясь за одежду в области сердца. Черен и Юна тут же наводят камеру и фотографируют подругу на позолоченном троне с красной обивкой, напоминавшей волосы девушки. Самоцветы и драгоценные камни сияют, словно огни. Ручная роспись, мелкие детали и узоры на спинке, подлокотниках и ножках, поражают своим величием и искусством мастера. Однако, вальяжно развалившаяся девушка на предмете искусства повергла в шок. Будто сам Сатана сидел и наблюдал за ними, усмехался, прожигал взглядом души и видел всех насквозь. — Извините, девушка. Это музейный экспонат, на нём нельзя сидеть.. Будет так добры, найти другое место, чтобы отдохнуть.       — Извинения не приняты. Отказываюсь. — холодно рычит Шин исподлобья, не собираясь расставаться с мягким креслом.       — Рюджин-а! — укоризненно ворчит Юна и подходит к подруге, — Ты чего так себя ведешь? Смешно было посмотреть на тебя, но не забывай где ты..       — Где? В цирке? — дергает носком Рюджин, а потом меняет ноги, все так же продолжая нахально подергивать ботинком с разными цепочками, которые тихо звенели при движении. Она показушно зевает и сильнее облокачивается на спинку трона. Ей всё равно где можно посидеть. Да хоть трон Люцифера – кристаллически плевать.       — Ты хотела сказать в церкви. Шин Рюджин, чего как маленький ребенок? Взрослые люди смотрят. — подходит Черен и хмурится.       — Я знаю, что бесподобна. Пусть смотрят. Разрешаю. — специально изводит Шин подруг и терпение экскурсовода. Она поправляет шипастые браслеты, кольца, пирсинг, рубашку сильнее закатывает и специально опускает ниже, чтобы оголить ключицу. Зачесывает волосы, чуть ерзает на мягком сиденьи и посмеивается.       — Что ж. Опустим этот вульгарный момент. — сквозь зубы цедит женщина, и переводит внимание на себя. Она подходит в другую часть комнаты, где стоял другой экскурсовод, а может и священнослужитель. — Сейчас вам подробнее расскажут о нижнем мире, демонах и распорядках.. которых у них и не было.       — Да. Хаос в Аду – в порядке вещей, но даже демоны соблюдают иерархию сильнейших. — подтверждает девушка, которая всё это время стояла в стороне. Шин чуть вздрагивает, когда слышит этот мелодичный и прекрасный голос, в этом, не столь прекрасном, но впечатляющем месте. Как-то до этого она не замечала, что тут находится кто-то ещё из персонала. Возможно толпа скрыла из виду, а может и сама девушка была настолько прекрасной, что Шин показалось, что она является музейным экспонатом. — Я так понимаю, стоит начать с Люцифера, — она остро смотрит в сторону Шин, что заставляет девушку изогнуть бровь и нахмуриться. — Это имя небесного ангела, который до падения был добрым. Является властителям ада, по некоторым источникам. Вельзевул – второй по силе после Люцифера, символизирует чревоугодие и ложных богов. Дальше Астарот – один из падших ангелов, который последовал за Люцифером, — перечисляет имена девушка, указывая на портреты и фреску. Шин из-за скуки перестала слушать про этих демонов и вымышленных существ. Куда больше Рюджин привлекала рассказчица, которая, в отличие от больной фантазии богослужителей, являлась живой и реальной.. особенно, до невозможности красивой.       — Простите, а как вас зовут? — интересуется какой-то молодой парень. Шин тут же хочет на голову ему одеть этот трон, за то что перебил мелодичный голос. Но сдерживается, ведь узнать имя незнакомки тоже хочется.       — А? Ой, я не представилась?.. Меня зовут Хван Йеджи, — слегка улыбается девушка, поправляя выбившийся локон светлых волос. Она продолжила рассказ на пару с главным экскурсоводом. Пока Шин повторяла про себя новое, какое-то особенное имя.       На Хван было легкое, скорее всего, изготовленное из нежного, пластичного шёлка и полупрозрачного шифона, белое платье в греческом стиле, которое ещё можно назвать «платьем греческой богини». Завышенная талия по исторической традиции представляет известный стиль ампир. Белый цвет символизирует чистоту, свет, божественную мощь. А как дополнял образ изящные золотые украшения: ожерелье-чоекр с драгоценными камнями, многослойные цепочки, широкий пояс с вышивкой солнца и лучей позолоченными нитями и декоративными элементами. С пояса тоже свисали золотые тонкие словно нить цепочки. Они красочно переливались на свете, как и подвески-монеты, прикрепленные к накидке на груди по линии плеч и рукавов. Украшение «греческий ключ» – меандр, символизирует бесконечность, вечное движение, и в целом подчеркивает высокий статус, роскошь и связь с божественным миром. Короткие блондинистые, немного кудрявые волосы, переливались золотым оттенком не хуже украшений. Кошачий разрез глаз, выделенный подводкой и тенями, так и следил за Шин на протяжении всего рассказа, но Рюджин это нравилось. Она могла играть вечно в эти переглядки, высмеивать без слов, своей гордой и расслабленной позой, тихим смешком или дерзкой улыбкой. И Шин совсем не стеснялась следить, за девушкой, одним своим темным взглядом, полным похоти и желаний, выражать свой настрой. В какой-то момент, Рюджин показалось, что незнакомка сама является богослужителем. Наверняка эта, как её там, Хван Йеджи до пределов набожная и прилежная во всех своих поступках и мыслях, так что она не посмеет начать спорить с Шин. Возможно нравоучать, но в весьма спокойной и простой форме.       Постепенно люди расходились по сторонам, начинали разглядывать экспонаты, фотографировать и шептаться о том, что бесстыжая девушка с алыми волосами и хищным взглядом, нагло продолжая сидеть, не давая сфотографировать трон. Её несколько раз просили уйти, но та смотрела на «плебс» лишь секунду, чтобы предупредить – подходить, а тем более что-то ей говорить не стоит или выйдут они из этого храма ногами вперед, сразу в гробу и всеми почестями.       Единственное, что Рюджин сейчас нравилось делать – наблюдать за чарующей и восхитительной девушкой. Отказывать себе в желаниях Шин не собиралась. Какое упущение, что подобная красота проводит свои дни в церквях, молитвах и служении. Хван могла бы стать мировым артистом, амбассадором бренда, на сцене выступать какой-нибудь. Но не в церквей как монашка бегать?! Ужас. Шин недовольно пыхтит и хмурится. Чертовски обаятельная.. И в храме. Грех быть такой изящной, при этом не пользоваться своей внешностью сполна. Да любой взмах руки, лёгкая улыбка и даже вздох, заманивал Рюджин, как мотылька на свет. И похоже не только Шин. Тот самый парень стал расспрашивать двушку подробнее о войне на небесах, периодически залезая в личную жизнь и узнавать о том, как она сюда попала, почему именно этот храм, что тут нравится и далее по списку знакомств.       А Шин высверливала в них дыры. Что-то сильно он заигрывать стал с Йеджи. Разве положено в храме так себя вести? Он посыпал комплиментами девушку до последнего, пока основная масса глазела по сторонам. И когда все наконец-то покинули комнату, Шин облегченно выдохнула. Они остались наедине.

**

      — Тебя же Хван Йеджи зовут? — спустя минуту переглядок уточняет Рюджин и поднимается с трона. Девушка потягивается, начиная медленно подходить ближе.       — Да, но мы уже на ты? — вдруг хмурится Хван и складывает руки на груди. Шин готова взорвать этот храм к чертям собачьим от внезапной колкости. Йеджи чертовски хороша. И Рюджин всё сильнее хочет попробовать на вкус алые губы Хван, которая, между прочим, не должна была использовать подобные тона в своей профессии.       — Какая разница, мне кажется, мы одного возраста. — мурчит Рюджин, заигрывая с девушкой и ярко улыбаясь. Она подходит медленно, почти крадётся к своей новой цели. Наконец-то в этом убогом месте нашлось что-то по интереснее, чем иконы бородатых и полуголых дядек.       — Так и будешь пожирать меня взглядом? — укоризненно и презренно произносит Хван, что заставляет Шин безумно улыбнуться, — Думаешь, я по твоему дьявольскому взгляду и улыбке не пойму, чего ты хочешь?       — А я это не скрываю.. — уверенно подтверждает Шин. Девушка подходит к двойной массивной и расписной двери, оглядываясь и закрывая выход из комнаты на широкую щеколду изнутри. Становится в разы темнее. Глаза Рюджин замерцали похотливыми огоньками при тусклом свете. Хван напряглась и стала медленно отходить назад. Белая ткань платья заиграла нежными волнами при каждом неосторожном шаге. Рюджин вновь усмехнулась, расслабленно облокотившись спиной к двери. — ..В отличие от тебя. — фраза повергает блондинку в шок. Она слегка хмурится, желая возразить, но не успевает, — Я всё следила за тобой-       — Я заметила. — в голосе слышалась нота недовольства, призрения и.. предвкушения.       — Нет.. — спокойно и расслабленно усмехается Рюджин. Общение с подобной девушкой доставляет Шин приятную потеху. — Я ведь тоже заметила, как ты следишь за мной. Но не об этом. — вдруг настроение Рюджин меняется на более раздраженное, с лёгкой досадой и огорчением. Девушка отталкивается от двери и снова начинает подходить ближе к Йеджи, которая успела уйти в другую часть комнаты, где как раз находился трон. — Что за сценку ты разыграла с тем парнем? Разве это не запрещено в священном храме? — Йеджи напрягается и поджимает губы, понимая, о ком и о чём её спрашивают. А Рюджин, попав точно в цель, мельком улыбнулась, и продолжила медленно подходить, зажимать девушку в углу, лишать её выхода, — Нельзя совращать демонов, — хрипло и возбужденно шепчет Рюджин на ухо Хван, — Или они могу посягнуть на сокровенное.       Шин видит, что девушка не сопротивляется и мягко касается губами линии челюсти Йеджи. Затем продолжает, целует в шею, висок, спускается ниже, а поняв, что блондинка послушно задирает голову вверх, чтобы дать волю в действиях, Рюджин самодовольно усмехается.       — Мы в храме. Так нельзя.. — шепчет Йеджи, взволнованно вздрагивая, когда властные руки обзаводятся её талию и крепко обнимают.       — Раньше надо было думать об этом, — хитро смеётся Шин в ключицы девушки. Она вновь выпрямляется и смотрит на губы Хван. Хочет поцеловать, но Йеджи выставляет руки вперед, упираясь ими в чужие широкие плечи, как бы говоря остановится. А Рюджин было плевать. Ей было на многое плевать. На священные законы, придуманные человеком, для того, чтобы объединять народы и после управлять ими, на моральные нормы, на простые обычаи. Ей хотелось, и она эгоистично присваивала всё себе. — Не бойся, ангелочек, — хрипло посмеивается Шин, касаясь ладонью щеки Хван и поглаживая, — Всё будет быстрым и не заметным, так что потом можешь дальше рассказывать про своих демонов.       Девушка давит сильнее, насильно притягивая к себе Йеджи за шею и впиваясь в манящие, пухлые губы. Сминает осторожно и размеренно, а потом добавляет больше страсти и накала. Хван в испуге замирает. По ней видно, что таких событий она совсем не ожидала, да и не разрешала какой-то нахальной, но горячей и харизматичной девушке самовольничать со своим телом. Язык проникает глубже, выталкивая из Хван первый тихий, но блаженный стон. Черт с этой Хван Йеджи, она настоящая искусительница. Сама виновата, что соблазнила и спровоцировала Шин на подобное действие. И все грехи Рюджин, разумеется, скидывает на почти незнакомую девушку.       Шин отрывается от губ Хван, только когда та стала цепляться, впиваться и царапать ногтями плечи Рюджин, чтобы Шин дала вдохнуть. Девушке это нравилось. Нравилась и податливость Йеджи, её вкус и запах, в край отличавшийся от специфичного благовония церкви, в особенности Шин нравилось её тело и голос. Рюджин начинает ласкать девушку, сжимать кожу сквозь тонкую, шёлковую ткань платья, обводить талию, поясницу, ягодицы и бедра. Все действия сопровождались слабым удовлетворенным мычанием Хван. Тогда Рюджин решает забрать своё по-быстрому, раз Йеджи не собирается давать отпор. Она незаметно отходит назад, переставая придавливать Хван к расписным стенам в разных фресках, и тянет девушку на себя, ещё раз целуя. Помада размазывается по губам, заставляя Йеджи смущался, как подростка. Шин валит Йеджи на трон, на котором ещё сама недавно сидела и падает на колени перед своей искусительницей, вульгарно запуская руки прямо под поодол платья и поднимая выше.       — Просто порадуй меня своим вкусом, Йеджи, — хищно облизывается Шин, задирая белое платье ещё выше, и целуя уже в оголенную, внутреннюю часть бедра. Хван стесняется, горит как спичка, напоминая своими розовыми щеками цвет персиков. И Рюджин нравится, как та тихо ведёт себя, просто крышу сносит, поэтому на лице появляется безумная улыбка. Хван видит острые клыки крановолосой и не может ничего с собой сделать. Даже сказать не может что-то в своё оправдание, ведь ей всё нравилось и приносило прекрасное опьяняющее чувство. Словно Шин дарила Йеджи своё бесстрашие и нахальство через касания и поцелуи. Как только Рюджин отодвигает в сторону слегка намокшее нижнее белье, намеренно широко и щедро пользуясь языком, Хван молноиносно реагирует и громко мычит, прикрыв рот ладонью. Тело натягивается, как струна, и девушка начинает слегка прогибаться в спине.       Йеджи реагировала слишком ярко и выразительно, чего Шин совсем не ожидала. Словно девушка вышла прямо из её грез и мечтаний, но тем же лучше. Горячий язык умело скользит по входу, уретре и проникает под капюшон, задевая самую пикантную и чувствительную зону клитора и вокруг, затем возвращается, повторяя действие с небольшим погружением внутрь, прямо языком, и заново повторяет цикл. Хван еле сдерживает свой грязный, пошлый стон, прикусывает губы и жмурится, сжимает подлокотник трона дрожащей рукой, а второй производит жалкие попытки заглушить собвсенный голос. Шин чуть посмеивается и её дыхание обживает кожу Йеджи, что по телу бегут мурашки, а хриплый голос создает легкие вибрации, которые тут же передаются на влагалище.       Как же непристойно, бесстыдно и возмутительно вела себя Хван, подпустив к себе девушку, даже не парня, и начав распутно стонать и мычать всем её жарким и отрадным махинациям, телом и голосом показывая, что совсем не против, что это приносит Хван массу незабываемых эмоций, что она готова к большему накалу страстей. Шин видит блондинку насквозь, поэтому продолжает импульсивно погружать язык глубже и посасывать нервный комочек, чтобы эта чертова богослужительница Хван Йеджи навсегда запомнила момент экстаза, сравнимого с вознесением на седьмое небо от счастья и ликования.        Облизав средний и безымянный палец, Шин не собирается задерживаться и растягивать время, хотя и очень хотелось. Была бы ночь, её квартира и кровать, на которой удобно бы устроилась эта Хван Йеджи, можно было бы и побольше поиграть. А тут просто не совсем удобно. Хоть картины и портреты богов и демонов посмотрят на первый секс за столько времени нахождения в этом убогом месте. Девушка направляет сразу оба пальца, сначала прощупывая каждую точку подушечками пальцев, а затем тут же начинает погружать.       — Хван Йеджи, — сладко и возбуждено тянет Шин, побуждая девушку слушаться и подчиняться низкому темберу своего «демона». Шин поднимается с колен и нависает сверху, вновь впиваясь в губы Хван, до конца размазывая помаду по губам. — Хочешь продолжения, раздвинь ноги шире. — приказывает Рюджин шепотом на ухо. Девушка вздрагивает, замирая в смятении пока Шин продолжала ласкать вход во влагалище и расцеловать каждый сантиметр шеи. Увидев, как Йеджи борется с внутренними демонами, но неуверенно раздвигает бедра, Шин начинает усмехаться. — Умничка, мой ангел, — поощряет Рюджин нежными словами выбор Хван, и вновь целует в губы, сплетая языки в мокрых узлах.       С этими словами пальцы увереннее стали пылко и увлеченно проникать глубже. Йеджи хватается за Шин обеими руками, обнимая девушку за шею и прижимая ближе к себе. Она даже не понимала, как возбуждающе, алчно и сексуально сейчас выглядит на этом мнимом троне Люцифера, про которого сама недавно рассказывала. Бархатистый голос трепетал и дрожал, тихие ублаженные стоны девушка глушила в плече своей искусительницей, чей имени Хван даже не знает. Заметив, что блондинка стала наслаждаться внезапным и пошлым желанием Шин, девушка ускорила движения, изнутри надавливая на переднюю стенку влагалища и стимулируя клитор ладонью поверх, а сама снова впилась в чужие губы. Дыхание Йеджи участилось, она сильнее царапала спину и шею Шин, неосознанно сжимая между собой бедра, но чужое колено не давало этого сделать. Её валят сильнее на подлокотник трона, свободной рукой придерживая под спиной.       Такой вкусный и интересный поход в храм Шин одобряет. Она готова стать верующей, чтобы каждый день ходить сюда и молиться Йеджи, встав на колени, так же как стояла несколько минут назад. Солоноватый и терпкий вкус Хван всё ещё отдавался нежным и насыщенным привкусом. Шин продолжает тихо и хищно смеяться на ухо, ускоряя и углубляя толчки с каждой секундой, поэтому мелодичный голос усилился, став более громким, но девушка пыталась слезно сдержаться, чтобы их никто не услышал. Медленно, но верно Рюджин перешла к груди, начиная сминать и массировать прямо через ткань, доводя Йеджи и позволяя ей вкусить эйфорию всем телом. Скоро, ещё чуть-чуть и Хван точно получит свою разрядку, поэтому под конец нужно особенно постараться, ведь девушка в руках Шин стала извиваться и выгибаться сильнее.       Однако Рюджин на зло вытаскивает пальцы, прикусывая кожу на шее. Затем кусает ещё раз, добиваясь громкого возгласа Йеджи. Девушка открывает глаза, понимая, что Шин убрала руку. Она тяжело дышит и выжигает взглядом, дьявольски смеющуюся Шин под ухом.       — Что такое, мой ангел? — Рюджин пошло тянет пальцы к губам, слизывая, — М-м-м.. Да, мне определенно нравится твой вкус, Хван.       — Ты разве не собираешься закончить?.. — Йеджи оценивает своё вульгарное состояние. Волосы растрепаны, помада размазана, на губах Шин тоже, саму повалили, залезли под юбку, а она послушно позволила. Сейчас запыханная лежит во власти чужих рук, при этом ничего не происходит.       Внезапно Рюджин поднимает девушку на руки и сама усаживается на трон, вместе с Хван на руках. И тут Йеджи слышит и чувствует как тонкую молнию платья начинают расстегивать, при этом одаряя новую открытую зону сладким поцелуем.       — Ты думаешь, что на этом всё? — смеется Шин двигая девушку вплотную к себе и заставляя облокотится спиной. Обвивает талию девушки, чтобы не сбежала, и целует в заднюю часть шеи. — Тебе нужно заслужить награду. — Шин чуть тянет ткань платья вниз, но приостанавливается на плечах. Девушка чувствует каждое движение Хван, каждый вдох и легкое подрагивание от перевозбуждения, секунду назад стонала в плечо, как течная сучка, а сейчас по струнке смирно сидит. Шин смеется с наивности Хван. Хотя всё внизу продолжает пульсировать и жаждать больше ласки, Рюджин чувствует это бедрами, на которых сидит Йеджи.       — Чего ты хочешь?.. — неуверенно сглатывает Йеджи оборачиваясь. Шин расслабленно падает на спинку трона и подставляет под голову руку, хищно улыбаясь.       — Назовешь по имени? — требует Шин, поглаживая обнажённую спину Хван и заводя дальше на талию, под платье. — Шин Рюджин, — напоминает своё имя девушка. Хван осматривает уверенную девушку сверху, поняв чего от неё хотят. Собрав волю в кулак, она полностью разворачивается к Шин лицом, усаживаясь удобнее на бедрах. Прикусывает губы, стыдясь своего раболепного поведения и опуская взгляд ниже, на рельефную пряжку кожаного ремня Шин.       — Рю.. — борется со своей гордостью и желанием. Она ёрзает сильнее, ведь ей очень хотелось продолжить. Шин улыбается, показывая клыки и довольствуясь всей картиной целиком. Хван смущается, старается сказать хотя бы имя ещё раз, ведь знает, что не получит продолжения без этого, но это слишком унизительно, просить незнакомую девушку, чтобы тебя отымели прямо в церковном помещении. — Рюджин.. — наконец-то получается тихо прошептать имя.       — Что ещё раз? — подначивает Шин, усмехаясь.       — Рюджин. — увереннее и чуть громче произносит Хван, сжимая ремень Рюджин. Она смотрит прямо в темные глаза Рюджин и видит, как в оголодавших и зачарованных глазах красноволосой танцуют демонята.       — Да, красотка, ты чего-то хочешь? — дразнит девушка. Давление Шин оказывается сильнее. Хван снова растерянно бегает глазами по сторонам. А Рюджин уверенно оглаживает живот и талию Хван свободной рукой, так словно она являлась королевой мира, а Йеджи была её наложница, которая должна была совратить и охмурить Шин, добившись для себя наилучшего расположения. — Хочешь награду? — Рюджин касается подбородка девушки, направляя на себя. Так перестав дышать, заставляет себя ещё раз посмотреть Шин в глаза. — Скажи, чего ты хочешь?       — Я.. — на выдохе шепчет Хван, притаив дыхание. Тело подрагивает как осиновый лист, а узлы сильнее скручиваются внизу живота. Между ног уже влажно, она хочет, но стыдится сказать.       — Хочешь, продолжить грязный секс перед всеми иконами и богами, грешная? — хрипло смеется Рюджин, надавливая большим пальцем на губы Хван и размазывая помаду ещё сильнее.       — Да, хочу.       — Чего хочешь? — выводит Шин на чистую воду белую и пушистую Хван. Все люди в душе похотливые, лживые и податливее собственным сокровенным желаниям.       Йеджи внезапно меняется в характере, словно читая мысли Шин и делает ровно так как она хочет. Осторожно накрыв своей ладонью руку Шин, она направляет ниже по телу, скользит по шее, ключицам в конечном итоге останавливаясь на груди, тут же отпуская. Рука Шин остается и начинает медленно сжимать упругую грудь, пока Хван наклонялась ближе. Она неуверенно и мягко целует прямо в губы, поглаживая лицо Шин руками.       — Рюджин-и, — вдруг тянет так сладко, нежно и чувствительно, что внутри Шин всё содрогается и плавится от внезапного соблазнения Хван. Эта девушка определенно что-то с чем-то. — Хочу, чтобы взяла меня прямо здесь и сейчас.       — Ого, какая смелая вдруг стала, — Шин резко сокращает расстояние, вновь мокро и глубоко целуя Хван. — Тогда нужно постараться для этого. — Шин продолжает массировать грудь, а потом вновь скользит ниже. Горячо проводит по бедру Хван, задирая белую шелковистую ткань, импульсивно сжимая ягодицы. — Для начала сними с себя это чистое, невинное платье, оно не подходит нашей игре.       Хван ошарашенно приподнимается. Шин управляет ей как хочет, манипулирует, играется на нервах и возбуждении, когда Йеджи уже не может терпеть. Руки сами касаются мягкой ткани, секунда промедления и Хван стискивает зубы, прикрывая глаза. Ей движет пошлое желание продолжить, поэтому руки не слушаются гордыни и потихоньку стягивают платье ниже. Оголяет сначала ключицы и декольте, дальше грудь, предплечья. Платье ослабевает и само волной скользит и падает до пояса, Шин молчит, пролезая пальцами под тонкую ткань нижнего белья. Внимательно следит за каждым неуверенным действием Хван, словно управляя её телом точно кукловод. Хван смотрит на Шин и понимает, что этого не достаточно. Тогда она прикусывает губы, расстегивая лифчик и отбрасывая в сторону на пол. Вроде руки держит перед грудью, а после сдается, опуская и их, представая перед Шин доступной и послушной марионеткой.       Хван видит, как засияли глаза Рюджин. Как она заинтересованно и восхищенно осматривает каждую обнаженную часть тела, каждый миллиметр белоснежной и чистой кожи, пожирая и поглощая Йеджи взглядом. Затем чуть приподнимается и ровно усаживается, облокотившись на спинку трона. Увлеченно ласкает живот, талию, поясницу, переходит на грудь, надавливая на соски, чуть оттягивая и играя, пока Хван снова стала тихо и удовлетворенно мычать, упираясь ладонями в рельефный и подтянутый живот Рюджин, чуть проводя ладонямм, заигрывая.       Наконец-то Шин сдвинулась с места и стала уделять больше телесному контакту, а не наслаждаться эстетическим видом девушки зрительно. Хван была настоящим искусством и Шин хотелось заполучить Йеджи, полностью овладеть ей, чтобы каждый день наслаждаться прекрасным вблизи. Какой к черту храм? Она слишком изящна и прекрасна для всеобщего обозрения. Рюджин нежно целует в грудь, губы оставляют на белой коже слабые, красные следы помады, словно метки присвоения, и поднимается выше с каждым поцелуем.       — Теперь ты заслужила свою награду, мой ангел, — удовлетворенно смеется Рюджин над ухом, следом проскальзывая обратно под платье и находя влажное лоно. Хван готова как никогда. Настрадалась и натерпелась, пока Шин продолжит начатое.       — Рюджин, — голос чуть дрожит от долгожданного предвкушения, — Только не останавливайся, — шепчет прямо в губы, завлекая девушку в поцелуй и обнимая за шею крепче. Она запуская пальцы к красные локоны, слегка проводя ногтями, ведь в этот момент Шин снова погрузила пальцы внутрь.       — Хорошо, сахорок, — мягко улыбается Шин. Она чувствует каждой фалангой пальцев жар тесных, влажных стенок влагалища, понимая, что Йеджи сама начинает насаживаться сверху, желая быстрее получить разрядку.       Каждый следующий толчок сопровождался громким, грязным стоном над ухом Шин; горячим поцелуем; укусом и засосом на теле Хван, которая больше не хотела ни о чем думать. Она жаждала Шин, как запретный плод в саду Адама и Евы, знала что так нельзя и всё равно поддавалась своему «демону».       — Рюджин, быстрее.. — умоляюще шепчет Йеджи, запрокидывая голову назад и закатывая глаза от ощущений внизу, от легкого, но умелого движения пальцев внутри, от того, как темп менялся и глубина тоже. То задержится на входе, надавив на клитор, то резко проникнет глубже, надавив на стенке и поигрывая пальцами внутри. Голос она уже не в силах сдерживать, а прерванный оргазм накрывает её новой усиленной, мощной, яркой и насыщенной волной экстаза, несравнимого будоражущего чувства и захватывающих эмоций. Девушка выгибается в спине, пока Шин резко кусает в грудь, уповая от громкого голоса Хван и её реакции тела, продолжая медленно вводить пальцами и надавливать на клитор.

**

      — Шин. — девушку толкают в плечо и она подскакивает, шокировано оглядываясь. Перед ней стояла Юна, сложив руки на груди. Рюджин выгибает бровь, понимая, что это была лишь очередная пошлая фантазия, а она всё ещё одиноко сидела на троне, пока остальная толпа ушла, — Пошли, чего уселась.       Младшая уходит и спешит догнать свою группу. Шин запрокидывайте голову назад и тяжело выдыхает, прикрыв глаза. Её мечта оказалась слишком реально и возбуждающей. Вот бы вернуться в мечтания и продолжить трахать Хван на этом чертовом троне в церковном помещении, среди сотни икон, статуй и фресок.       — А мне уже начало нравится это место, — хрипло вполголоса произносит Шин. Реальность оказалась слишком жестокой. Пора идти за остальными, снова блуждать по коридора, зевая и рассматривая кучу разного древнего барахла. Она лениво поднимается и разминает шею. — Видимо показалось..       — А мне кажется нет. — звучит строгий мелодичный голос, который мгновение назад был в голове Шин. Красноволосая хмурится и поворачивается. — И что это было? Шин Рюджин.       Шин удивляется и заинтересованно замирает на месте. Наверное услышала как Юна называет её имя, а поэтому говорит с такой пугающей уверенностью. Та самая сексуальная и обонятельная блондинка фантазии стояла сейчас перед ней, сложив руки на груди.       — Ты это о чём? — лениво и досадно тянет Шин, вставая вполоборота от выхода. Ну да, как же. Вот так сразу она начала бы лапать Хван. В реальности личные границы Шин старается соблюдать, хотя это и было сложно, рядом с такими горячими особами.       — Не притворяйся. — говорит так уверенно, словно видела Шин на сквозь, и видела то, что творилось у неё в голове эти тихие минуты, когда она безотрывно приковала свой тёмный взгляд к Йеджи, — Это не только не вежливо и некультурно. Это пошло и аморально, тебе стоит посещать храмы куда чаще, чтобы очистить свои грехи.       Шин расширяет глаза, а потом начинает громко смеяться, зачесывая алые растрепанные волосы назад. Понятно всё с этой Хван Йеджи. Без слов догадалась, о чем думала Шин. Проницательная.       — А когда ты рассказывала своим мелодичным голосом про дряхлые иконы, была такой милой и покорной, — возбужденно усмехается Рюджин, возвращая свой голодный взгляд к телу Хван. А та не боясь подходит к двери и тихо перекрывает её. — Почему вообще не проигнорировала такую бескультурщину вроде меня? Или хочешь проверить на деле свою догадку о пошлости?       — Я всего-лишь экскурсовод в наряде. — многообещающе объясняет Хван, неспешно подходя ближе к Рюджин. Она соблюдает зрительный контакт, а сама тянется к расслабленной руке Шин, вытаскивая ту из карман брюк. — Дело мне есть до этих икон.. — Рюджин не сбивает её, лишь наблюдает за ловкими и осторожными движениями Хван, словно та проверяет, правильно ли они поняли друг друга. — ..В отличие от тебя.       Йеджи переводит взгляд на губы Шин, и тянет девушку на себя. Они оказываются на подозрительно близком и опасном расстоянии. Хван сама облокачивается спиной на дверь. Шин так же хитро усмехается. Неужели это реальность? Как то не верится в происходящее. Да где это видано, чтобы однополая любовь стала взаимной с первого взгляда. Рюджин очень повезло.       — Я правильно тебя понимаю? — на всякий случая решает спросить Шин, расставляя руки по бокам от девушки, чуть придавливая Хван к двери. Блондинка льстиво улыбается, и цепляет лацкан красной клетчатой рубашки Шин. Ей легко удаётся вскружить голову этой наглой и вульгарной особе Шин Рюджин.       — Может быть продолжим наш разговор у меня в квартире? Нехорошо совмещать приятное с работой. Тут везде камеры. — чуть смеется Йеджи на ухо Шин. — Как предложение? Покажешь на что способна, Астарта?       — Тогда уж лучше Люцифер, — усмехается Шин, чуть приобнимая девушку за талию. — Хорошо, буду не против обменяться с тобой номерами.       Они смотрят друг другу в глаза, понимая всё без лишних слов и рассказов. Кажется Шин пошлет следующие дни экскурсии по городу куда подальше, даже если уже заплатила большую сумму со своими друзьями. У неё появилось дело по интереснее, чем путешествие по стране.       — Не зазнавайся с прозвищем, хотя тебя и правда можно считать мнимым владыкой ада в этом огромной священном храме. — чуть растягивает губы в довольной улыбке, следом нежно, почти незаметно целует рядом с губами Шин. Задевает совсем чуть-чуть, лишь уголок, но это было согласие.       Нужно по чаще ходить в храм – делает вывод Шин. Хотя зачем ей сюда ходить. Она уже забрала своё. Вряд ли ей потребуется знакомиться с кем то ещё, помимо Хван.