Скажи еще раз

      Немигающе уставившись в потолок, Александр уже давно перестал чувствовать собственное тело. То предательски растворилось в мягких подушках и хрустящих простынях, наотрез отказываясь подчиняться сонному разуму. Саша не понимал, спит ли он - казалось, стоит белесой неге сползти с его прищуренных глаз, он вновь увидит перед собой холодные стены изолятора в облупившейся едкой зеленой краске. И блаженная постель, насквозь пропитавшаяся теплыми телесными запахами, ему видится ложно; как только его кровь разгонится внутри конечностей, он ощутит на себе тканную колючесть шерстяного одеяла. Еще во времена своей юности Саша выдумал остроумную теорию, что эти одеяла на самом деле прялись из стекловолокна - настолько мало тепла они давали и настолько же сильно царапали детское хрупкое достоинство. В последнее время Александр часто вспоминал эту шутливую байку, уже не казавшуюся такой вопиюще глупой.       На грудь приятно давило. Осознание приходило медленно. То пряталось где-то на подкорке мозга, то, выскользнув из рук, резко накрывало обессиленное тело, заставляя сокращаться затекшие мышцы, искажая давно забытое чувствование. Саше показалось - кольнули пальцы левой руки. Он уже давно не испытывал этого ощущения, сейчас настолько чуждого, будто его и не было никогда.       - У тебя сердце колотится, - горячее дыхание неожиданно обдало ушную раковину. Александр вздрогнул, резко обернувшись; шея едва слышно хрустнула, плечи заныли от вынужденного движения.       Женя лежал совсем рядом; его волосы, отросшие за несколько недель разлуки, растрепались после сна, заслоняя желтоватый свет фонаря, игриво заглядывающий в разошторенное окно. Бликовала его бледная кожа, светилась словно изнутри. Женя спросонья хмурился, пытаясь сосредоточить взгляд на лице напротив. Его горячая ладонь, до этого неподвижно лежавшая на сашиной груди, теперь медленно гладила его левое плечо.       Саша глубоко выдохнул, попытавшись успокоить сердцебиение.       - Который час?       - Пять сорок, - хриплым голосом ответил Женя, растерянно пытаясь рассмотреть нечто на лице Александра. - Не спится?       В изоляторе поднимали ровно в шесть. Привык, похоже. Евгению необязательно об этом знать.       - Мысли всякие. Извини, что разбудил, - отнекался Саша. Попытался отвернуться на правый бок, но широкопалая ладонь, проскользнувшая по липкой от холодного пота коже, не позволила, настойчиво надавив на грудную мышцу.       - Подожди, - Женя сдвинулся в кровати и приподнял свое одеяло в приглашающем жесте. - Иди сюда.       Тело, едва очнувшееся от сонного паралича, с готовностью потянулось к сухому, приятному и желанному теплу. Привычным движением Саша перебросил ногу через женино колено и прильнул к его горячей груди, скрытой под тонкой тканью домашней футболки. Длинные руки обвили его плечи и талию, обжигая прикосновениями к захолоделой от неосознанной паники коже. Пальцами Женя едва ощутимо погладил его по загривку.       - И давно это у тебя? - тихо просил он, мимолетно прижавшись губами ко лбу Саши. Тот стыдливо зажмурился.       - Что? - он до конца пытался сохранить невозмутимый вид.       - Паралич, - не унимался Евгений. - Голова пылает, а сам весь дрожишь. И сердце...       - Не надумывай. Сон просто.       - А чего тогда шугнулся меня? Вроде бы ложились вместе, - теперь мужчина смотрел в глаза, не отрываясь. Его светлые ресницы чарующе переливались в свете фонаря, оттеняя стальные радужки. Теплые руки прижали сильнее, отрезвляя и защищая.       Саша опустил взгляд. Внутри медленно разливалось сладкое чувство - осознание чужой заботы и внимательности. Знакомое, но такое недосягаемое в прошедшие недели, теперь оно было самым желанным сокровищем. Он ткнулся носом в шею Евгения, шумно втягивая пряные запахи его тела.       Длинные пальцы разворошили волосы и теперь нежно массировали затылок, изредка сжимая светлые пряди у самых корней. Женя прикрыл глаза, будто бы намереваясь вновь уснуть. Его веки подрагивали; на щеках, покрытых полупрозрачной щетиной, то и дело проступали напряженные желваки.       Все вокруг казалось нереальным; Сашу неприятно кольнуло самолюбие, как быстро он адаптировался к тюремным условиям, словно в действительности собирался туда вернуться. Сейчас же он видел лишь тоскливый сон. Озаренную приглушенным желтым светом сквозь пыльные оконные стекла, темную комнату, в которой знакома была каждая неровность на стене, каждый скрип половиц. Постель, заправленную свежим, хрустящим, белоснежным (и, кажется, даже поглаженным) бельем. И рядом его, от которого с каждым взглядом, с каждым словом и касанием перехватывало дыхание от волнения.       Саша всматривался в его лицо, не отводя взгляда. Он, с охотничьими, непропорциональными чертами лица и притягательными белесыми глазами, часто скрытыми за игривым прищуром, но сочившимися неподдельной искренностью. Он, с мягкими темными губами, испещренными тревожными ранками, однако такими требующимися. Где угодно, близко - ублажающими, ласкающими, стонущими - или далеко - говорящими, улыбающимися, растягивающимися в недовольной гримасе. Но его губы - порой далекие и недоступные - предназначены только для одного.       Он, с грузным и тяжелым телом, но таким мягким и бархатистым на ощупь. Трогать его было отдельным, сокровенным удовольствием; быть рядом с ним, прижиматься к широким женственным бедрам, целовать его узкие бледные плечи, налитую полную грудь и плавные изгибы боков, управлять и приказывать стройным податливым ногам и длинным рукам - от осознания близости в щемящей радости сводило пальцы.       Сердце не переставало колотиться в необъяснимом урагане восхищения. Не в силах оторвать взгляд от лица напротив, Саша невесомо коснулся ладонью чужой щеки. Пальцы кольнула обманчиво хрупкая растительность; рука огладила скулу, невесомо мазнув по горбатой переносице, и потянулась к виску, так же заросшему желейными волосами.       Не открывая глаз, Женя зашуршал одеялом и накрыл чужую ладонь своей, обдав обжигающим теплом захолоделые пальцы. Он потерся щекой и, чуть двинув головой, поцеловал ямочку в середине ладони. Мазнул языком, сместился, зацеловывая фаланги пальцев.       - Саша, - тихо произнес он, оторвавшись от безвольной руки, - поспи еще.       - Не хочу, - возразил Александр, зачарованно наблюдавший за изгибами лица мужчины в бледнеющем свете за окном.       Женя наклонился ближе, все еще удерживая его ладонь на своей щеке.       - А чего хочешь? - спросил он, влажно задышав около сашиного уха.       - Поцелуй меня, - прошептал Александр, гипнотизируя полные манящие губы, прямо сейчас находящиеся так недопустимо близко.       Женя вернул ему нежный взгляд. Улыбнулся. Губы растянулись в половину лица, заслонив собой и заросшие щеки, и прищуренные глаза, и горбатую переносицу. Весь мир для Саши сейчас сосредоточился на них, пылающих багряным жаром.       Склонив голову ниже, Женя медленно поцеловал его. Проник языком между расслабленных иссушенных губ, провел самым кончиком по зубам и деснам, наблюдая за реакцией из под полуприкрытых век. Александр обхватил ладонью его затылок и привлек ближе, заставляя Евгения улечься на него сверху. Торс мужчины приятно тяжелил; Саша приоткрыл рот навстречу ласке и быстро, отрывно задышал.       Женя не торопился. Он изучал чужой рот, словно целовал совершенно незнакомого человека; его размеренная, вдумчивая мягкость была для Саши в новинку. Он тщетно пытался перехватить инициативу, дергая мужчину за отросшие пряди на затылке. Евгений не двигался с места, будто бы никакие внешние раздражители для него ничего больше не значили. Он полностью погрузился в поцелуй, переплетая их языки в незамысловатом танце, поглаживал нежную кожу на внутренних сторонах щек, шершаво проводил по небу, невесомо касался заостренных зубов. Его губы плавно скользили по чужому рту, оттягивая, прикусывая и тут же зализывая укус, будто бы извиняясь за излишнюю, обычно привычную грубость. Женя не поддавался сашиным метаниям; придавив его к постели, ладонью он гладил его ключицы и плечи, пальцами едва задевая тонкую кожу на шее, постепенно спускаясь все ниже и ниже.       Его губы, разгоряченные неторопливыми ласками, прижались к уголку рта и сместились на линию челюсти, выцеловывая острую косточку подбородка. Щекой Саша ощутил колючесть щетины на чужих скулах. Он вытянул шею, подставляясь под нежные поцелуи, и сбивчиво прошептал:       - Я не готов сейчас.       На секунду оторвавшись от желанной кожи, Женя поднял расфокусированный взгляд на лицо любовника.       - Не пойми неправильно. Мне нравится лежать так, с тобой. Это не ради… прелюдии, - его голос хриповато басил после сна. Мужчина вопросительно поднял брови: - Только если ты хочешь.       - Хочу! Я хочу! - резко выдохнул Саша, вновь сжимая светлые волосы в пальцах.       Покорно склонив голову, Женя спрятал полуулыбку в изгибе чужой шеи и вновь поцеловал тонкую кожу под челюстью. Губами нашел бешено бьющийся сердечный пульс, легко прикусил рядом. Его руки, гревшие неожиданно нахлынувшим возбуждением, гладили живот и талию, то и дело пальцами щекоча под ребрами. Внутри, прямо под его касаниями, в тягучем ожидании органы жались друг к другу, изводя затекшие мышцы.       Женя потерся носом о выступающий кадык и языком нашел ямочку меж ключицами. Одну за другой легко прикусил косточки; Саша рвано выдохнул и слегка приподнял бедра, потираясь пахом о ногу, удобно устроившуюся между его расслабленными коленями.       - Хватит, - одними губами, подавив нервную дрожь в голосе, произнес Александр. - Пусти меня.       Саша был напряжен с того самого момента, как он, прижатый сильными руками к мягкому, отекшему во сне телу, оказался в объятиях хрустящего одеяла. Несвоевременная прелюдия уже явно была лишней. Однако Евгений, щекочаще вылизывавший ключицы и раслабленные плечевые мышцы, не сдвинулся с места и лишь сильнее надавил крепким бедром на чужой возбужденный член.       - Еще немного. Я... - быстро, с придыханием заговорил он, - мне... мне не хватало этого. Ты для меня...       - Скучал, да?       Саша тут же прикусил язык, мысленно ругая себя за излишнюю торопливость. Ему отчаянно захотелось дослушать Женю. Тот всегда был немногословен в вопросе выражения своих чувств - мешало непринятие ориентации. Саше хватало прикосновений, заботливых, неосознанных действий Евгения, но что-то внутри неприятно зудело. Сомневалось. Вдруг там - в нем, в его сердце и его голове - и нет никаких чувств?       Однако после стрельбы в октябре в нем что-то надломилось, и Александр ужасно был этому рад. Теперь Женя медленно оттаивал. Позволял себе сказать больше. Задержать взгляд, тепло улыбнуться, лишний раз прикоснуться, даже на людях. Саша с трепетным волнением ожидал очередной трещины на прежде холодном и недоступном полотне эмоциональной отчужденности, расшиваемом гомофобным окружением в течение всей жизни. Оно трещало, рвалось, изнашивалось сильнее с каждым днем. Однако чуждые, неприятные мысли лезли в голову неконтролируемо. Только ли в непринятии дело? Осознания физического влечения... было уже недостаточно.       - Да. Скучал, - вздохнул Евгений, поднимая голову. Его взгляд заплясал по сашиному лицу, грея искренним воздыханием. Эти холодные, стальные глаза редко плавились от бушевавших внутри чувств; похоже, Женя взаправду скучал. В свою очередь тот потянулся к Александру и вновь поцеловал его рот, не проникая языком, лишь игриво поглаживая разомкнутые губы. - Мне… помочь?       - Зачем? - непонимающе переспросил Саша.       - Ну, - Евгений нехотя приподнялся с разогретого тела, взглядом будто вскользь ощупав левый бок Александра.       Понятно. Мужчина усмехнулся, снисходительно прищурив глаза.       Он уже смирился с потерянной конечностью и давно научился жить без нее; благо, современное протезирование взаправду закрывало большинство его потребностей. Однако интимная жизнь оказалась существенно ограничена, и тот факт, что конкретно Евгений отличался особо трепетным отношением к его бионике, никак не облегчал задачу подготовки. Силиконовая, масляная и естественная смазки не представляли для искусственной конечности никакой угрозы, но и пользы от нее практически не было. Протез нельзя было мочить. Протез мог сбоить и периодически искриться. Протез не передавал никаких тактильных ощущений - как ни старался, Саша не смог убедить свой мозг в обратном. В общем, Анна оказалась третьей лишней. Как иронично.       - Не нужно, - Александр поднялся с постели, плечом аккуратно подтолкнув Женю в грудь. Тот покорно отстранился, напоследок поцеловав сашин острый локоток. - Нежничаешь. Что с тобой случилось за время моего отсутствия?       - Тебя смущают поцелуи? - Евгений наигранно удивился, нахмурившись, и пощелкал пальцами перед лицом Саши. - Может, еще закончишь от признания в любви? Алло! Вызываю секс-инструктора из НАТО.       Александр рассмеялся, мысленно обещая вернуться к теме позже. Это была их первая совместная ночь после длительного суда: все насущные вопросы были обсуждены сразу же, как Саша закрыл за собой входную дверь квартиры, остальное же могло подождать. Все чувства вместе с его переживаниями о взаимности и искренности Евгения, казалось, померкли перед предвещающей, такой долгожданной близостью.       В ванной комнате Саша, быстро выбравшись из пижамы, еще пахнущей пряным кондиционером, залез в душевую кабину и, зажав между коленей металлический шланг, привычным движением отвинтил от него лейку, слегка покрывшуюся налетом. Сегодня он ограничился только гигиенической процедурой - пробка была бы запоздалой попыткой подготовиться и принесла бы больше дискомфорта, чем пользы.       Хотя после октябрьских событий прикасаться к этой конкретной игрушке тоже не было никакого желания. Саша до последнего надеялся, что их договоренность насчет вечера останется в силе. Как минимум, стоило догадаться, что после путешествия от “Изнанки” до Тушино Женя вряд ли ответил бы ему с той же пылкой взаимностью, что и утром. Он был полностью захвачен возможностью утечки компрометирующей записи из одиннадцатой ложи, и распирающее, щекотящее возбуждением чувство, мучавшее любовника, его мало волновало. Тогда Евгений даже не приехал ночевать. Саша пообещал себе больше никогда не покидать квартиру с пробкой внутри и тем более - не повторять этот почти семичасовой экспириенс.       В комнате все еще царил полумрак - до восхода солнца оставалось еще полтора часа - разрезаемый единственным фонарным лучиком. Лицо Евгения подсвечивало холодное мерцание телефона; судя по сменяемости цветного фона, тот скроллил ночные новости в бесконечных телеграм-каналах.       Саша прошлепал еще слегка влажными босыми ногами до расправленной постели. Женя с готовностью отложил смартфон и приподнялся с подушки, длинными паучьими пальцами цепляясь за оголенные бедра, подтягивая тело возлюбленного ближе к себе. Александр зачарованно наблюдал, как полные губы нежно прижались к его напряженному животу, поочередно обласкали бока. Потираясь горбатым носом о выступающие мыщцы, Женя смотрел прямо на Александра, не отрываясь; бледную радужку пожирал восхищенно расширяющийся зрачок.       Задуматься о таком несвойственном поведении любовника Саша не успел. Ухватившись за единственный локоть, Женя настойчиво затащил его обратно в кровать. Его сильные руки смяли талию, усаживая сверху, разворачивая к себе спиной. Саша подчинился, расставляя ноги по обе стороны от бедер партнера, и инициативно прогнул спину.       Лицо Жени, к сожалению, теперь было ему недоступно. Зато он отчетливо слышал его прерывистое дрожащее дыхание. Позади скрипнул матрас; Евгений приподнялся на локтях, взглядом оценивая открывшийся вид на загорелую рельефную спину и призывно расслабленные ягодицы. Ощутив теплое поглаживающее прикосновение широкой ладони, Саша обернулся, ожидающе нахмурившись.       - Что не так?       - В смысле? - непонимающе переспросил Евгений. Взглядом он продолжал ласкать мышцы на смуглой пояснице, его пальцы же сползли ниже, ощутимо надавив на промежность, игриво проникая меж ягодиц, поглаживая чувствительный вход.       Александр шумно выдохнул, подставляясь под знакомые прикосновения. Ладонью он оперся о чужое согнутое колено, тут же слегка царапнув бледную натянутую кожу.       - Ты одет, - констатировал Саша, не отводя глаз от лица возлюбленного. - Если ты собирался трахать меня пальцами, мог бы сразу сказать. Я не любитель промывать кишечник просто так.       Резко замахнувшись, Женя с силой шлепнул мужчину по расслабленному бедру, задержав ладонь на месте удара. То ли от жалящей боли, то ли от неожиданности Александр вскрикнул, инстинктивно попытавшись свести ноги вместе, но лишь крепче сжал ими чужие мягкие бока.       - Прояви терпение. Дай мне полюбоваться тобой, - Евгений опустился обратно на подушку, теперь обеими руками сжимая горящие от удара ягодицы, разводя их в стороны. Саша почувствовал давление на край ануса; дернувшись, зашипел:       - Не лезь ко мне насухую!       Позади послышался хриплый раскатистый смех.       - Приказываешь? - улыбаясь, спросил Женя и, пока Саша подбирал равный по колкости ответ, с легкостью подхватил мужчину под бедра и двинул их назад, на себя, ближе к...       Дыхание перехватило; Александр вытянулся, стараясь не потерять равновесия, пока его колени, проехавшиеся по колючей хлопковой простыне, бесцеремонно раздвигали, опуская зад ниже. На поясницу надавила обжигающе горячая ладонь, заставляя сильнее прогнуться; вторая же, вцепившись в чувствительную кожу ягодицы, вновь настойчиво открыла его прямо перед его лицом.       - Подожди! - Саша, по правде, меньше всего хотел, чтобы Евгений прислушивался к его стенаниям. - Это необязательно! Ты же никогда…       Промежность обдало мокрым, обжигающим дыханием, прежде чем Александр почувствовал прикосновение чужого влажного языка. Он дернулся, не успев подавить удивленный стон, и с силой прихватил зубами нижнюю губу. Женя широко лизнул его меж разведенных ягодиц, цепко удерживая зашедшие в неконтролируемой дрожи бедра. Кончиком языка заигрывающе обвел жмущиеся в новых ощущениях мышцы входа, прежде чем слегка погрузиться внутрь.       Саша тяжело задышал, опустив голову на вытянутый локоть. Эти ощущения были совершенно новыми для него. Отточенные, выученные наизусть действия обернулись незнакомымы, щекочущими и необъяснимо извращенными ипульсами, пронзающими поясницу. Женя продолжил водить кончиком языка по расслабленным мышцам, длинными пальцами поступательно сжимая мягкую задницу. Прерываясь, он припадал мокрыми поцелуями к внутренней стороне бедер, целовал меж ягодиц, сладко самозабвенно причмокивая. От этих звуков по телу забегали мурашки.       - Д-да! - надрывно выдохнул Саша, сильнее прогибаясь, подставляясь под прикосновения языка и губ. Внизу вдруг почувствовал удовлетворенную вибрацию - Женя, не прерываясь, довольно заурчал. Горячим языком он гладил мышцы ануса, широко проводя им по всей промежности. Александр обернулся, стараясь рассмотреть светлую макушку между своих ног. - Сделай так еще раз... - Евгений повиновался, мокро вылизывая вокруг сжатого отверстия, ведя языком вниз, до тяжелеющих яичек. - Возьми их в рот... Вот так, молодец... - он сместился, полными губами прижавшись к мускусной коже. Продолжая сминать ягодицы в широких ладонях, большим пальцем оттянул край чувствительных мышц и протиснулся внутрь на полфаланги. Саша постарался расслабиться, позволяя проникать в него глубже, и запрокинул голову назад, в наслаждении прикрыв глаза. - А я надеялся, ты еще полижешь... Или для первого раза достаточно?       Оскалившись, Женя невесомо провел зубами по нежной коже мошонки, посылая несколько электрических искр вдоль позвоночника возлюбленного.       - Все, что захочешь. Попроси хорошенько.       Что-то в нем надломилось с октябрьской стрельбы. Со звания полковника. Ищейка наконец-то была посажена на поводок.       - Вставь мне... Хочу твой член, - Саша говорил медленно. Зажмурив глаза, он пытался собрать мысли в кучу, но постоянно вовращался к раскрасневшимся мясистым губам, прямо сейчас так жарко обхватившим его яйца. - Блять, твой рот... Ты меня доведешь.       - Стараюсь. Может, сможешь прямо так, без рук? - выпалил Женя, напоследок обдав горячим дыханием возбужденно раскрасневшуюся кожу мошонки. Он вновь подтянул смуглые бедра к своему лицу и, пальцами разведя ягодицы в стороны, мокро поцеловал подрагивающие мышцы.       Саша почувствовал, как щеки вспыхнули с новой силой. Во рту горело влажное возбуждение; он, не переставая, сглатывал выделяющуюся слюну.       - Не зазнавайся, курсант, - он сдавленно застонал, когда язык настойчиво протиснулся в него сзади.       Длинный и широкий, он поступательно проникал в тело Александра, растягивая тугие стенки. Мужчина в сладком спазме сжал коленями плечи Евгения и двинул тазом, насаживаясь глубже на гибкий язык. Внутри скользило и давило; боли не было, лишь тягучее удовольствие и приятное чувство наполненности, недоступное в прошлом, но отчаянно желанное.       Саша продолжал подаваться навстречу, невесомо приподнимаясь над лицом Евгения и тут же опускаясь обратно. Его острый нос ощутимо упирался в ягодичную расщелину; Саша поймал в голове шальную, быстро ускользающую мысль о почти физическом желании почувствовать этот горбатый тонкий клювий нос... немного ближе.       Бедра подрагивали в натуге удержания равновесия. Сильными руками Женя вцепился в его зад, контролируя движения любовника, поддерживая его над своим лицом. Его язык самозабвенно толкался внутрь, гладил внутренние стенки ануса, проникал глубже, изгибаясь и едва ощутимо растягивая подрагивающие мышцы. Сквозь сжатые губы Саша постанывал от поступательных движений внутри; ладонью в поисках опоры он гладил мягкую грудь и живот Евгения, пальцами специально задевая возбужденный член, прижатый к телу под тканью пижамных брюк. Женя был каменно твердым; он не касался себя, все время и внимание обращая только на александрово удовольствие.       Удерживая равновесие на постепенно немеющих разведенных коленях, Саша оттянул резинку штанов, обнажив напряженный член. В едином порыве он наклонился над пахом, изогнув спину, собираясь поцеловать истекающую естеством головку, но Женя широкой ладонью перехватил его за шею, пальцами сильно надавив на челюсть. Его скользкий язык с громким хлюпом покинул расслабленную задницу.       - Не надо, Саша. Я не выдержу, - прохрипел Женя, пальцами вжимаясь в приоткрытые губы. С надрывным стоном Александр подчинился, впуская длинные фаланги в свой рот, услужливо лаская языком. За спиной раздался тихий трогательный вздох: - Блять, ты такой фетишист... Всегда встает, когда сосешь у своей курилки?       Женя по-хозяйски щупал его рот изнутри, оттягивал язык, не давая ответить; внизу же вновь припал губами к раскрытому анусу, напоследок вылизал промежность, вырывая из любовника громкий сдавленный всхлип. Влажные от слюны пальцы выскользнули изо рта Александра; в то же мгновение он почувствовал их теплоту у своих разведенных бедер. Женя грубовато протолкнул внутрь один палец, за ним почти сразу же последовал второй.       - Не нужно этого, - тихо застонал Саша, протестующе сжимаясь. Ощутил нежный поцелуй на бедре.       - Мы не спали больше месяца. Почему не нужно? Ты трахался с кем-то еще? Или готовился прямо в изоляторе?       - Женя! Не язви! Я готов, - Саша двинул задницей, принимая пальцы глубже, и недовольно нахмурился, оборачиваясь через плечо. Евгений в ответ игриво сверкнул глазами. Александр просяще вытянул руку: - Прекрати меня мучить. Дай смазку.       В его ладонь перекочевал флакон с мутным упругим наполнением. Одновременно с этим пальцы внутри согнулись и слегка провернулись, теперь костяшками надавливая на возбужденно пульсирующую простату. Саша дернулся, подставляясь ощущениям, и глухо застонал, прикусив губу. Его бедра напряглись, сильнее сжимая бока возлюбленного, зашлись неконтролируемой дрожью.       - Хватит! Блять, вытащи!       - Потерпи еще немного, - зашептал Женя. Давление усилилось; внутрь скользнул третий палец. Его ладонь едва ощутимо царапнула тазовую косточку и сомкнулась на основании сашиного члена, поступательно сжимая, оттягивая пик наслаждения.       - Хочу тебя оседлать, - сквозь сжатые зубы прошипел Александр. Он терпел дискомфорт от тугого растяжения, мысленно благодаря Евгения, что тот не поддался его истеричным приказам и не пренебрег подготовкой. - Теперь будешь каждый раз лизать мне. Ищейке там самое место.       Женя злобно заскрипел зубами. Его пальцы раскрыли мышцы излишне резко, сковывая движения болезненными спазмами. Саша неконтролируемо согнулся, тихо ахнув куда-то между жениных ног.       - Где - там? - почти зарычал Евгений, настойчиво надавливая на набухшую простату.       - Подо мной... - от движений пальцев внутри немели ступни. Саша жмурился, пытаясь контролировать сбившееся дыхание, прерываемое возбужденными постанываниями. - На коленях... С языком во мне... чтоб твой… Блять! Твой подбородок был мокрым от слюны, от того, как ты стараешься... Ах! Должен стараться, ты же... такой, блять... хороший мальчик... Я куплю тебе ошейник. М-м, ах... Будешь носить его под формой?       Его вопросительное бормотание сопровождала тишина, прерываемая редкими тяжелыми вздохами. Александр обернулся, пытаясь сконцентрировать взгляд на лице партнера.       Женя был заведен до предела. Его щеки и уши стыдливо горели, алели так, что этот насыщенный оттенок различим был даже в темноте. В тусклом фонарном свете на лбу и подбородке блестела нервная испарина. Его губы, распухшие и раскрасневшиеся от недавних ласк, вмиг пересохли, потрескались от частого дыхания. Евгений провел по ним языком - безуспешно, во рту сушило еще сильнее. Его глаза - обычно цепкие, хладнокровные, прищуренные, готовые найти малейший изъян - широко распахнулись; зрачок захватил всю стальную радужку, прежде отстраненно светлую. Теперь же его взгляд жег страстными прикосновениями.       Саша закусил губу. Уголки его губ против воли поползли вверх. Он и не подозревал, что один его вид сможет подвести Евгения к краю.       - Бу-удешь, - кивнул он сам себе. Отвернулся, вновь запрокинув голову. - Потом пососешь мне. В погонах... чтобы на груди висели награды, и фуражку не снимешь. Д-да... Кожаный ошейник и... И поводок... Будешь давиться, но про... прог-глотишь... Женя, прошу... Я готов, пожалуйста...       Давление пальцев исчезло. Евгений вновь подхватил Сашу под разведенными ногами, сдвигая его вниз. Его излишне дерганные движения были лишены обычно присущей грубости. Пальцы аккуратно сжимали внутренние части бедер, притискивая их ближе к возбужденному члену.       Женя сел в постели. Одной рукой он нащупал пластиковый флакон и, слегка провернув его в пальцах, надавил на колпачок.       - Сам, - сбивчиво выдохнул он, обжигая ушную раковину горячим дыханием.       От близости желанного тела, широких ласковых ладоней, обнимающих и поглаживающих, и дрожащих вздохов по плечам забегали мурашки. В груди предвкушающе сжималось. Пальцами Саша собрал масляные капли, подтекавшие из колпачка, и завел руку назад. Женя слегка отстранился, тяжело дыша. Склонив голову, он нежно поцеловал шею, прикусив раскрасневшуюся кожу и тут же зализав место укуса.       Александр смущенно прикрыл глаза. Он провел ладонью меж своих ягодиц и скользнул смазанными пальцами внутрь. В голове колотило щемящее, предвкушающее чувство стыда. Он был расслаблен и раскрыт самым пошлым образом; мысленно Саша вновь вернулся на несколько минут назад, когда он гладил языком внутренние стенки ануса, закатив глаза от усердия.       Напомнив о себе, Женя приобнял его за талию, теплой ладонью поглаживая поджарый живот.       - Умница, - Александр слышал в его голосе легкую полуулыбку. От фамильярной похвалы с загривка на плечи рассыпались трогательные мурашки. Он прикусил тонкую кожу с внутренней стороны щеки, пытаясь сдержать восторженный стон; его пальцы, двигаясь меж его разведенных ягодиц, развратно хлюпали маслом и остатками слюны.       Евгений провел губами по напряженным плечевым мышцам, носом очерчивая четкие линии телесных изгибов. Он вновь надавил на колпачок, подтекающий смазкой, губами прихватив мочку сашиного уха.       - Теперь меня, - захрипел Женя.       - С-сука, - застонал Саша. - Сколько можно. Месяц… не годы…       - Не говори так, - голос Евгения вмиг посерьезнел. Ладонью самостоятельно собрал масляные капли с пластикового флакона и обхватил ею собственный член, размазывая скопившийся предэякулят по напряженной плоти. - Все равно. Дай мне убедиться, что ты готов.       - Прекрати кисейничать, - едко выплюнул Александр.       Обычно Женя не осторожничал. Он мог свободно выражать свою властность, иногда переходя личные границы любовника. Саше нравилось. Это невероятно сильно заводило. Именно в те моменты близости, когда его не спрашивали разрешения на каждое действие, вертели его телом, принуждали, он мог по-настоящему расслабиться. Ведущая позиция, такая желанная для утверждения собственной маскулинности, быстро начала утомлять. Все его предыдущие любовники, наоборот, ожидали от него грубости и активного доминирования, с радостью обманываясь его военным прошлым и суровой профессией.       Так что отчасти Саша был даже рад, что Женя тянул с принятием своей гомосексуальности; тот явно что-то доказывал самому себе, не считаясь с мнением партнера во время секса. Сжимал до синяков, тянул за волосы, пренебрегал подготовкой, избегал излишней ласки, отказывался от сексуальных практик, которые могли бы покоробить его традиционное эго. Шлепки и удары с оттяжкой, заламывание руки за спину, асфиксия и удушение, болезненные укусы. И никогда - слова благодарности, верности, заботы и любви. Пошел четвертый год их молчаливой связи, обусловленной лишь физическим, почти фетишистским влечением.       Однако что-то надломилось. Не только в Жене. Между ними. И в нем самом.       Саша раз за разом прокручивал в голове тот вечер, тот миг, когда Анастасия направила дымящееся, страшное дуло на Евгения. Когда она выстрелила в первый раз, ранив его. Выстрелила второй, едва не задев его лицо - он успел уклониться от смертельной пули. Тогда Александру показалось, что сработал его давний панический триггер, привезенный из осажденного Алеппо. Однако с каждым новым воспоминанием, новой деталью, разблокированной спустя время, он все больше убеждался в том, что его военные страхи здесь были совсем не при чем. Что сердце его пропустило удар не из-за громких хлопков, а из-за болезненного вскрика раненого Жени. Что его тело онемело не от сковывающего ужаса перед оружием, а от вида изувеченной ноги, которую Евгений вынужден был тащить за собой, заваливаясь на бок, по бесконечно длинной лестничной клетке до припаркованной во дворах машины. Что позже, оперируя, его руки дрожали не в усталости, а в волнении за разложенного на столе, трясущегося от натуги, но терпящего прошивающую боль Евгения. За жестокую, кровожадную Ищейку, с зажатой тряпкой в окровавленной пасти и связанными бедрами, чтобы не лягалась и не пыталась увернуться от металлических щипцов и скальпеля. За его любовника, с невинными чертами лица и кристально чистым взглядом, теперь чаще тактильного и нежного, словно подмененного.       В груди вибрировало. Это было правильным толкованием. Саша позволял себе замечать эти небольшие мелочи, на корню менявшие поведение Жени. Будто бы отныне между ними… было не просто болезненное, нездоровое влечение.       Евгений обхватил его затылок ладонью и развернул лицом к себе. Поцеловал с большой страстью, нетерпеливо выдыхая в чужие губы. Пальцами погладил зардевшиеся скулы. Саша с готовностью ответил на поцелуй, довольно застонав. Наконец, он отвел руку из-за спины; пальцы с громким чавкающим звуком покинули его скользкое нутро.       Женя отстранился и задержал взгляд на лице Александра. Его зрачки, темнеюще бездонные, поглощали уличный свет, страстно пульсируя в обрамлении широко раскрытых век и полупрозрачных ресниц. Ноздри предвкушающе трепетали, раздуваясь с каждым прерывистым вдохом, а губы, налитые вскипающей кровью, волнующе трескались.       Меж ягодиц прижалась горячая скользкая головка; Саша постарался расслабить мышцы, позволяя быстро преодолеть начальное сопротивление. Свободной рукой Женя поглаживал его по животу, надавливая, привлекая ближе к себе и заставляя самостоятельно насаживаться на твердый член. Саша медленно подавался назад, прогибая спину. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь распирающему ощущению; болезненные всплохи простреливали поясницу, когда Евгений давил слишком резко и сильно.       - Прости… - в надрывном, молящем стоне произнес Женя. Его тяжелое влажное дыхание ощущалось мокрой испариной на задней стороне шеи. - Больно?       Саша что есть силы сжал зубы, стараясь заглушить рвущиеся наружу чужеродные всхлипы. Он давил в себе нарастающее откуда-то изнутри желание воспротивиться, отстраниться, прекратить это; желание, противное всему его естеству - ведь именно этой чувственной, эмоциональной близости он ждал так долго. Боль никогда не была проблемой, так почему сейчас она парализовала его разум и отдает неверные команды?       Женя поцеловал его в загривок, зарывшись острым носом во взмокшие волосы.       - Сашенька, говори. Хочешь, сменим позу? - в его голосе различалось крайне возбуждение. Наверняка он, лишенный стимуляции всю прелюдию, сейчас ощущал момент соития намного острее.       - Н-нет, - выдохнул Александр, слегка обернувшись. Евгений сразу же прижался теплыми губами к его скуле. - Смажь еще, - с этими словами Александр приподнялся на коленях, соскальзывая с блестящего от масла члена.       Женя торопливо закивал и, перехватив пластиковый флакон поудобнее, щедро захлюпал содержимым где-то за сашиной спиной. Его длинные пальцы заскользили между ягодицами, не проникая, размазывая холодящую кожу смазку по пульсирующим мышцам. Помогая себе рукой, Евгений с облегченным стоном мягко толкнулся обратно внутрь. Саша вздрогнул, прижимаясь спиной к влажной груди возлюбленного.       - Лучше? - Женя поцеловал его за ухом, легко прихватив губами мочку.       - Да, - выдохнул Александр. На пробу двинул бедрами. Боль не исчезла, теперь смешиваясь с приятным ощущением наполненности. - Обними меня.       Руки Евгения беспрекословно обвились вокруг талии Саши. Его ладони шершаво погладили бока, пальцы пересчитали ребра и игриво ущипнули возбужденно налившиеся соски. От этой незамысловатой ласки внутри свернулось тянущее, сжимающее мышцы чувство принадлежности, заставляющее жаться ближе, ластиться к чужим прикосновениям. Женя продолжил мять его грудь, перекатывая чувствительные горошины меж длинных пальцев, будто бы невзначай ногтями поддевая тонкую кожу.       Саша терялся в тактильных ощущениях. Голова кружилась; все вокруг теперь больше походило на сон. Женя целовал его уши и шею, успокаивающе гладил, обнимал, трогал так, как хотелось до дрожи в коленях. Его горячее сбившееся дыхание щекотало обострившийся слух - казалось, Александр слышал его кровь, шумящую в колотившимся сердце.       Он вновь приподнялся на коленях, слегка сжав внутри выскальзывающий член, и медленно опустился вниз, принимая его почти до самого основания. Затем еще раз, чуть быстрее. И еще раз. Мышцы пульсировали, заставляя все тело трепетать в ожидании очередного сладкого спазма. Саша едва слышно хныкал, когда член погружался в него особенно глубоко; он почти лежал на груди Евгения, пальцами вцепившись в его предплечье. Одной рукой Женя подхватил его под правое бедро, помогая двигаться в плавном, неспешном темпе. Вторая ладонь заскользила по взмокшей груди и слегка сжалась на шее. Большим пальцем Евгений прошелся по острой горбинке кадыка.       - Сильнее, - надрывно выдохнул Саша, подхватывая их общий ритм.       Женя мокро прошелся языком за ухом.       - Придушить? - зашептал он.       - Да… - Александр сглотнул.       Женя притиснул его ближе, излишне сильно сжав мягкий бок в левой ладони. Заурчал, одновременно подаваясь бедрами навстречу движениям Александра:       - Скажи еще раз, полностью. Попроси меня.       Саша несдержанно вскрикнул, внутренне ощутив трение горячей возбужденной плоти о то идеальное место, вспыхивающее обжигающей дрожью и заставляющее неметь пальцы ног. Он дернулся в чужих руках, нуждающе насаживаясь на член под прежним углом, продляя желанную стимуляцию. Его мышцы трепетали от натуги и нахлынувшего сладкого наслаждения, неконтролируемо сжимаясь.       - Еще! - застонал Саша, рвано двигаясь на пульсирующем члене. Теперь он полностью откинулся назад, вжимаясь спиной в чужую грудь. - Блять, сделай так еще раз!       - Ляжешь на меня? - мокро зашептал Женя, вылизывая его ушную раковину.       - Да! Что угодно, только двигайся! - Александр жарко стиснул член внутри себя. Евгений, губами скользивший по тонкой коже за ухом, неконтролируемо ахнул. Он с новой силой смял руками тело любовника, утягивая его за собой в постель; вцепившись в его предплечье, Саша подался, выгибаясь и свешивая голову с плеча Жени.       - Сожми… - голос Александра ломался в нахлынувшей страсти, - сожми сильнее…       В ту же секунду широкая ладонь, гладившая трахею и кадык, сдавила беззащитное горло, прервав спасительный вздох; Женя вновь поступательно приподнял бедра, погружаясь глубже в тело Саши, ударяясь тазовыми косточками о покрасневшие ягодицы. Теперь с каждой фрикцией член упирался в нужное место внутри, проезжаясь по комку оголенных нервов. Александр приоткрыл рот в немом стоне удовольствия; звуки давились в его глотке сильной рукой, не дающей сделать лишнего вздоха.       - Фетишист… - зарычал Евгений, быстро двигаясь внутри жаркого тесного тела. Ослабив хватку на горле на несколько секунд, он снова сжал ладонь, обрывая дыхание. - Вот уж кому не помешал бы ошейник.       Его крепкие объятия неминуемо тянули в водоворот сокровенного удовольствия, заставляющего сильнее прогибать спину, подставляясь крепким толчкам. Казавшаяся такой далекой и недосягаемой, долгожданная близость плавила, выжигала все мысли и чувства, кроме больного, почти помешательского желания слияния.       Женя был обсессией. Саша нуждался в нем, в его прикосновениях, в его ласке и грубости, в его сладких, чарующих двойным дном словах, в его редкой, но неподдельной искренности. Бесповоротно и бескомпромиссно он оккупировал его разум, разрушил все каменные преграды и тонкими лозами вонзился в беззащитное, слабое сердце. То не трепетало боле от осознания их общей тайны. Не стремилось закрыться, прятать то, что изо всех сил старалось вылиться на поверхность, на всеобщее обозрение. Их встречи, быстрые касания, жаркие вечера и смущающие пробуждения теперь не ощущались чем-то неправильным, греховным, требующим особой секретности. Хотелось закричать, что есть мочи, признаться в запретных неотвратимых чувствах и больше никогда не отпускать чужую руку.       Сквозь поплывшее сознание, тонувшее в невысказанных ощущениях, искрил близившийся оргазм, сжимавший внутренности в тугой узел. Ноги, стремительно наливавшиеся холодящей тяжестью, неконтролируемо дрожали и разъезжались под натиском глубоких чувственных движений. Женя поступательно сжимал его горло, пальцами сминая раскрасневшуюся кожу шеи и щек. Шептал неразборчиво, тихо постанывая прямо в ухо.       - Сашенька… Мой хороший…       Александр не смог сдержать возбужденный всхлип от неожиданной нежной похвалы. Язык Евгения заплетался, а горло охрипло, но голос продолжал ласкать его слух, подводя к долгожданному краю.       - Так сжимаешься, уже хочешь кончить? - пальцами Женя приподнял его подбородок и прижался губами к виску. - Только скажи, я… продолжу языком.       - Успеешь, - простонал Саша, ощутив сильное трение внутри себя. Его сбившуюся речь прерывали глухие удары бедер и тихие редкие вздохи. - Пожалуйста… Скажи еще раз, как… Как ты меня назвал?       - Хороший мой, - руки Евгения подхватили его ноги, откровенно разведя колени, позволяя теперь погружаться внутрь особенно глубоко. Он провел носом по зардевшейся в накатившем жаре скуле и мокро поцеловал гладковыбритую щеку. - Я так скучал… Ты нужен мне, я не смогу без тебя…       Саша торопливо сглотнул слюну, в моменте заполнившую его рот. От этих слов внутренности загорелись с новой силой, сводя предоргазменной судорогой затекшие бедра. Он обернулся к Евгению, соприкоснувшись с ним носом, и моляще попросил:       - Поцелуй меня.       - Как прикажешь, любовь моя.       Полные губы прижались к его расслабленному рту, обхватывая, обнимая, лаская внутренние стенки и язык, самозабвенно поглаживая. Глаза Саши непроизвольно заслезились. Единственной ладонью он обхватил затылок Евгения, пальцами с силой сжав светлые отросшие волосы. Движения члена внутри до невозможности замедлились; Женя едва покачивал тазом, целуя любовника со всей страстью, не желая отвлекаться ни на что другое.       Внутри не утихало ощущение близящейся развязки. Саша дергался, пытаясь самостоятельно двигаться, терся раскрытыми ягодицами, отчетливо ощущая, как сочащаяся естественной смазкой головка неловко проезжается по набухшей железе. По телу разливалась приятная нега, требующая, однако, продолжения активных действий.       Они нехотя оторвались друг от друга, жадно глотая чуждый, мешающий воссоединению воздух. Глаза Евгения восторженно светились.       - Любовь моя, - шепотом повторил он. Саша почувствовал особую нужду выдрать эти слова из евгеньевского рта и навечно зашить их в своем сердце.       Поступательные фрикции внутри возобновились. Кончики пальцев ног занемели от накатывающего удовольствия, спазматически сжимаясь от особенно глубокого погружения. Подрагивающей рукой Саша сжимал евгеньевские волосы на затылке, притискивая его лицо вплотную к своему. Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на искрящих ощущениях и тяжелом теплом дыхании рядом. В голове бились те долгожданные слова, произнесенные будто бы вскользь, в страстном помутнении. Удивительным образом они ударяли по сжавшимся, требующим разрядки нервами сильнее любых телесных ласк.       Саше хотелось просить. Умолять повторить. Лишенный любовных признаний все эти годы, теперь он понимал, как отчаянно жаждал их слышать.       И, кажется, не он один нуждался в словесном выражении чувств.       - Больше никогда… Я больше никогда тебя не отпущу, - Женя потерся носом о взмокшие кудри. - Все сделаю, лишь бы… Давай уедем, спрячемся. Что хочешь, Сашенька. Я так сильно… так сильно люблю тебя…       Вдоль позвоночника моментально пробежалась удовлетворенная судорога, предвещающая скорый финал. Александр выгнулся, ближе прижимаясь к напряженному паху возлюбленного, и гортанно застонал. Эти незамысловатые, простые по своему смыслу слова парализовали его здравый рассудок, обострив все скопившиеся внутри, невысказанные чувства.       - Говори! - вскрикнул он, пальцами сильнее сжав отросшие пряди Евгения.       - Я люблю тебя, - с готовностью повторил тот, опаляя щеку мокрым дыханием. - Мой хороший, мой драгоценный, милый Сашенька. Боже… я так тебя люблю…       Спазм удовольствия пронзил все его тело, до боли скрутив расслабленные податливые мышцы. Александр бессознательно завалился на бок, оперевшись на дрожащие колени, и уткнулся пылающим в смущении лицом в смятую подушку. Он утянул разомлевшего Евгения за собой, удерживая его за волосы у своего лица. Под зажмуренными веками плясали влажные разноцветные узоры; Саша невпопад подмахивал бедрами быстрым грубоватым движениям любовника, прогибаясь в спине и предвкушающе сжимаясь.       - Еще… Скажи еще раз, пожалуйста… - повторял он словно в трансе, не в силах насытиться долгожданными словами, обнажающими, наконец, недоступные ранее чувства.       - Я люблю… - Женя запнулся, надрывно застонал. - Сашенька, я скоро…       Все его естество сжалось, застряслось в оглушающем оргазме, пронизывающем, казалось, каждую клеточку уставшего запыхавшегося тела. Александр проскользил коленями по влажной простыне, сведя вместе дрожащие ноги. Он беззвучно излился, испачкав белесыми каплями постель и собственный живот.       - Молодец, - прошептал Евгений, напоследок вылизав его трепещущее ухо. - Теперь постарайся для меня еще немного.       С этими словами он отстранился, приподнялся над разомлевшим Сашей. Отцепил его безвольную ладонь от своих волос и грубым движением заломил руку за спину, излишне сильно пережав запястье. Женя торопливо толкнулся в расслабленное нутро; Александр завороженно вслушивался в его сладкие постанывания, прерываемые пошлыми шлепками кожи о кожу. Обрабатываемый этими звуками, он мог бы затвердеть заново уже очень скоро. Однако через несколько мгновений Евгений натруженно согнулся, облегченно всхипнув где-то между сашиных лопаток. Он сделал еще несколько движений тазом, входя неглубоко, переживая острый чувствительный оргазм; внутри медленно растекалось его теплое удовольствие.       Пошатнувшись, Женя отстранился и опустился рядом на смятую простыню. Саша приподнял голову над подушкой, вывернув руку из-за спины; на мгновение ему показалось, что от разгоряченного румяного тела Евгения вьются струйки пара. Александр уткнулся влажным лбом в мягкое плечо любовника, пытаясь восстановить дыхание. Под его животом липкое семя пропитывало простыню и наматрасник; между ягодицами хлюпало от малейшего движения бедер. Нужно было встать.       - Подожди, - Женя легко прикоснулся ладонью к его груди, когда Саша попытался подняться. Без тени улыбки заглянул в его глаза, волнительно сведя брови. - Ответь мне.       - Что? - вопросительно нахмурился Александр. Локоть,удерживавший торс на весу, начинал дрожать от натуги.       Евгений протянул руки, подхватив Сашу подмышками, и легко усадил его в кровати напротив себя. Его глаза, скрытые тенью, источали теперь какую-то призрачную печаль.       - То, что я говорил… - взглядом он нервно скользил по александровому лицу и плечам. - Это не просто… так.       Саша огромным усилием воли подавил теплую улыбку, уже готовую расцвести на его губах. Он собирался поговорить об этом позже. Однако его сердце все еще трепетно колотилось от недавних воспоминаний о долгожданном признании, хоть и произнесенного впервые в порыве страсти.       - О чем речь? - наигранно серьезным тоном переспросил он. Наблюдал, как расстроенно осунулись женины голые плечи.       - Я говорил, что чувствую к тебе, - не сдавался мужчина напротив. - Пожалуйста, не думай, что это… ну, только из-за секса. Я правда… Я и раньше хотел сказать, но…       - Так скажи, - Саша вздернул брови, с вызовом посмотрев на Евгения. - Скажи еще раз.       Растерянное лицо мужчины преобразилось. Губы его медленно растянулись в невинной, счастливой улыбке, несвойственной ему, поэтому такой особенно прекрасной. Женя склонился над Александром, обнимая ладонями его скулы.       - Я люблю тебя, - он припадал легкими поцелуями ко рту возлюбленного, зацеловывал его подбородок и щеки. - Сашенька… Я очень… очень тебя люблю.       - Наконец-то, - облегченно выдохнул Александр, в ответ обнимая его за плечи. - Три года, Женя.       - Мне стыдно, - мужчина шутливо склонил голову в извиняющемся жесте. - Теперь будешь слушать эту мантру каждый день.       - Нашел, чем испугать.       Исподлобья Женя внимательно рассматривал его лицо. Саша бездумно расслабил щеки, пряча довольную ухмылку от чужого взгляда.       - Не надо, - широкой ладонью Евгений погладил его по спине. - Я месяцами не видел, как ты улыбаешься. Прекрати прятаться. Ты такой красивый.       Саша почувствовал, как, поддавшись редкому комплименту, щеки вновь смущенно вспыхнули. Губы сами собой расползлись в бесконтрольной влюбленной улыбке. Он крепко сжал женины плечи, привлекая его ближе к своему телу.       - Тогда, пожалуйста, - зашептал Саша в услужливо подставленное раскрасневшееся ухо, - скажи это. Скажи еще раз.