То, что запоздало

Пыль висела в воздухе, как плотная пелена старых воспоминаний, и Валак чувствовал, как она раздражает его ноздри, даже сквозь призму его демонической природы. Чердак был настоящим лабиринтом забытых вещей, и каждая коробка, каждый сундук словно хранили в себе тайны, которые лучше бы оставались погребёнными. Аннабель, казалось, не обращала на это внимания. Её маленькие руки с любопытством рылись в груде хлама, пока не наткнулись на что-то тяжёлое. — Валак, смотри, что я нашла! — её голос прозвучал, как колокольчик, нарушая мрачное молчание. Он обернулся, и его взгляд упал на меч, который она держала в руках. Лезвие, несмотря на возраст, сохранило свою остроту, а рукоять была усыпана загадочными символами, которые казались знакомыми. Слишком знакомыми. Валак замер, чувствуя, как его сердце, если бы оно у него было, сжалось. — Это же… — он не смог закончить фразу. Меч, который они с Мальтусом искали столетиями, теперь был в руках Аннабель. Его Аннабель. — Какой красивый! — она улыбнулась, и её глаза загорелись, словно она нашла сокровище. — Да, милая, — его голос дрожал, хотя он старался этого не показывать. — Давай пока оставим его здесь? А то ещё поранишься. Он аккуратно взял меч из её рук, чувствуя, как холодная сталь будто жжёт его пальцы. Аннабель кивнула, её радость немного угасла, но она не стала спорить. Валак положил меч обратно в сундук, стараясь не думать о том, что теперь это значит. Позже, в гостиной, Мальтус смотрел на Валака с таким выражением, будто только что услышал приговор. — Подожди… вы ЧТО? — его голос был резким, почти злым. Валак вздохнул, понимая, что объяснения не помогут. — Она нашла меч, — просто сказал он. — Меч, который ищет Хельсинг. Мальтус замолчал, его взгляд стал ледяным. Он знал, что это значит. Они оба знали. — Мы должны защитить её, — прошептал Валак, чувствуя, как слова обжигают его горло. — Ты предлагаешь… отдать её в приют? — голос Мальтуса был почти неузнаваем. — Это единственный способ, — Валак посмотрел на Аннабель, которая играла с куклой, и его сердце, если бы оно у него было, разрывалось на части. Мальтус ничего не сказал, только сжал кулаки, чувствуя, как тень Хельсинга уже нависла над их жизнью.