Последний ангел

Последний ангел Записка пришла трое суток спустя. Мальчишка-посыльный, подобранный Виктором на вокзале, сунул ему в руку смятый листок и тут же исчез в метели. Виктор развернул его в тепле своего кабинета. Почерк был неровным, буквы кривые, выведенные нетвердой, вероятно, все еще больной рукой. «Ты, кто дарит вечность. Ты говоришь, что моя жизнь твоя. Забирай. Она все равно никому не нужна. Рука болит, работать не могу. Тетка говорит, что я обуза. В доме холодно и есть нечего. Ты прав — в этом мире одна грязь. Я устал ее бояться. Ты хотел завершить свою работу? Не трудись. Я сделаю это сам. Сегодня, когда стемнеет, я найду в сарае веревку. И стану последним твои ангелом, Прощай. Федя, который не убежал.» Сначала в голове у Виктора воцарилась абсолютная, ледяная тишина. Потом ее разорвал оглушительный внутренний рев. НЕТ. Это был не порядок! Это был хаос! Это было самоуправство! ЭТО БЫЛО ЕГО! Его жизнь,его боль, его последний вздох — все это принадлежало ему, Виктору! Никто другой не имел права распоряжаться его собственностью. Никто. Он не помнил, как выбежал на улицу, как крикнул извозчику адрес, как потом, когда лошадь увязла в сугробе, бросился бежать пешком, раздирая в клочья дорогое пальто о ветки замерзших кустов. Снег бил в лицо, ветер выл, как обезумевший зверь. Он бежал, спотыкаясь, с одной лишь мыслью: «Он не смеет! Он не смеет!» Он ворвался в покосившийся домик на окраине, снесши хлипкую дверь плечом. Внутри было пусто и холодно.Он рванулся в сарай. И увидел. Федя висел на грязной веревке, привязанной к потолочной балке. Лицо было синим, глаза открыты и смотрели в никуда. В опущенной руке зажат тот самый оловянный цветок — трофей от Елисея. Виктор замер.Он просто смотрел. И что-то в нем — последняя, тончайшая перегородка, отделявшая его от абсолютной тьмы, — с треском рухнула.Он не тронул тело. Он развернулся и вышел. Его шаги были мерными, твердыми. Безумие, долго копившееся под спудом холодного рассудка, вырвалось на свободу и застыло в его глазах вечной метелью. Он не пошел домой. Он отправился прямиком на фабрику. Была глубокая ночь, но он знал, где их найти. Двое мальчиков, стороживших склады, грелись у железной печурки. Они были братьями, худыми и похожими друг на друга. Они даже не успели вскрикнуть. Это была не охота. Это была бойня. Быстрая, жестокая, без намёка на изящество или ритуал. Трость с серебряным ястребом взлетала и падала, обагряясь, лезвие вонзалось снова и снова, разрезая не кожу, а саму ткань мироздания, которое посмело отнять у него его главный трофей. Когда все кончилось, он стоял, тяжело дыша, по колено в крови, залившей грязный пол. Два маленьких тела лежали рядом. Он не стал ничего брать. Никаких трофеев. Потому что единственный, кто имел значение, уже висел в холодном сарае, украденный у него этим жестоким, бессмысленным миром. Он вышел на улицу. Метель не утихала. Петербург спал. А серийный убийца, окончательно и бесповоротно сошедший с ума, медленно шел по заснеженным улицам, неся с собой невыносимую пустоту, которую уже ничто не могло заполнить. Его работа была закончена. Потому что больше не было никого, кто стоил бы того, чтобы быть его ангелом. Конец.....